Жизнь после апокалипсиса. Рассказы

Фокс медленно потянулся к ножу. Стрелять нельзя – эхо разбудит весь квартал.

Но ветер переменился. Порыв сквозняка ударил из переулка, погнав по асфальту обрывок газеты. Газета прошуршала мимо мертвеца.

Он дернулся за ней, потеряв интерес к Жене. Остальные головы медленно, рывками, опустились обратно. Стазис вернулся.

Фокс выдохнул. Он схватил Женю за плечо и жестко потянул в переулок, подальше от площади.

Когда они оказались в относительной безопасности, за мусорными баками, он прижал её к стене. Его глаза были бешеными.

– Ещё один звук, – прошипел он ей прямо в ухо, – и я оставлю тебя здесь. Ты поняла?

Женя кивнула. Её трясло. Но сквозь страх пробивалась мысль. Холодная, аналитическая мысль.

– Они не просто стоят, – прошептала она, когда дыхание выровнялось.

– Заткнись.

– Нет, послушай. Они стояли лицом к Администрации. Все до единого. А тот, в форме курьера… у него на поясе была рация. И у полицейского в третьем ряду.

Фокс нахмурился.

– И что?

– Они не просто реагируют на звук, Виктор. Они ждут сигнала. Они выстроились так, словно ждут эвакуации или приказа. Это не хаос. Это… построение.

Фокс посмотрел на площадь.

– Это бред. Мозги сгнили пять лет назад.

– Мозги сгнили, но рефлексы остались. Если Кирилл знал это… если он понял алгоритм… он не пошел бы домой. И не пошел бы к эвакуационным пунктам, где толпа.

Женя достала из кармана карту города, которую дал ей Аукционист.

– Ты сказал, мы идем к его квартире?

– Да. Сектор 4, улица Ленина.

– Нет, – Женя уверенно провела пальцем по карте. – Мы не пойдем туда. Там тупик и смерть. Кирилл был хакером. Он искал «норы». Места, где есть кабели, но нет людей.

Она ткнула пальцем в серую зону на карте, помеченную как промзона.

– Нам нужно сюда. Старый узел связи «Телеком-С». Под землей. Толстые стены, автономные генераторы и прямой доступ к магистральным сетям. Если он хотел сохранить данные и выжить – он пошел туда.

Фокс скептически посмотрел на карту, потом на Женю. В ней что-то изменилось. Испуганная мусорщица исчезла. Перед ним стоял профессионал, который решал задачу.

– Если мы пойдем туда и там пусто, – сказал Фокс, снимая с предохранителя автомат, – нам не хватит фильтров, чтобы вернуться.

– Если мы пойдем в квартиру, мы найдем только пыль. Я знаю своего сына. Он не прятался под кроватью. Он прятался в Сети.

Фокс помолчал, взвешивая риски.

– Веди, архивариус. Но если ошиблась – сдохнешь первой.

Они свернули с маршрута, углубляясь в темные переулки Р-17, туда, где тени были гуще, а тишина – еще опаснее.

Глава 3. Следы на пыли

Промзона встретила нас запахом мокрой ржавчины и химикатов. Здесь здания были скелетами: обвалившиеся крыши цехов, трубы, торчащие как сломанные кости. «Стоячих» здесь было меньше, но они были другими. Если в центре они носили костюмы, то здесь это были рабочие в грязных робах и касках. Они сливались с серым бетоном, и заметить их можно было только по неестественной неподвижности.

– «Телеком-С», – прошептала Женя, указывая на приземистое, похожее на бункер здание без окон. – Узел магистральной связи.

Фокс оценил обстановку через прицел.

– Парадный вход завален. Видишь?

Женя прищурилась. У массивных стальных дверей лежала гора тел. Не аккуратная, как на площади, а хаотичная свалка. Словно кто-то пытался войти, но умер прямо на пороге.

– Минное поле? – спросила она.

– Нет. Растяжки, – Фокс указал на едва заметную леску, блеснувшую в тусклом свете. – Кто-то очень не хотел гостей. Твой сын умел ставить ловушки?

– Он учился по видео в интернете, – сердце Жени пропустило удар. Это был его почерк. Параноидальный, тщательный. – Он там.

– Если мы полезем через главный вход, мы либо взорвемся, либо нашумим так, что сбежится вся промзона. Есть другой путь?

Женя закрыла глаза, вызывая в памяти схемы БТИ, которые она изучала десять лет назад при инвентаризации госсобственности. Старые советские нормы.

– Кабельный коллектор, – сказала она, открывая глаза. – Такие узлы всегда строили с резервным каналом для охлаждения серверов. Вентиляционная шахта должна выходить на северную сторону, к реке. Там решетка, но она на болтах, а не на сварке.

Мы обошли здание по широкой дуге. Женя оказалась права. В зарослях пожухлого, черного от копоти кустарника прятался бетонный короб вентиляции. Решетка была на месте, но один из болтов был аккуратно выкручен, а потом вставлен обратно. Смазанный маслом.

Знак.

– Я пойду первой, – сказала Женя.

– С чего бы? – Фокс нахмурился.

– Там узко. Ты со своим разгрузочным жилетом застрянешь и создашь шум. А я пролезу. Я открою тебе гермодверь изнутри.

Фокс смерил её взглядом. В его глазах читался расчет: сбежит или нет? Но выбора не было.

– У тебя десять минут. Если не откроешь – я взрываю решетку гранатой. И мне плевать, кто там сбежится.

Женя кивнула и скользнула в темное, пахнущее пылью и машинным маслом чрево шахты.

Ползти было больно. Бетон царапал колени, пыль забивалась в нос. Женя старалась дышать через раз, чтобы не чихнуть. В темноте она нащупывала путь руками.

Метр. Два. Пять.

Впереди забрезжил тусклый свет. Шахта выходила прямо под потолок технического этажа. Женя осторожно выглянула.

Это была серверная. Ряды черных шкафов с мигающими красными огоньками – резервное питание все еще работало. Гул кулеров создавал монотонный белый шум, который глушил мелкие звуки. Идеальное укрытие.

Но главное было не это.

Главным был быт.

В углу, между двумя гудящими серверами, был расстелен спальный мешок. Рядом стояла газовая горелка, стопки книг (бумажных книг!), пирамиды пустых банок из-под энергетиков.

И стены.

Стены были исписаны маркером. Формулы, стрелки, карты, даты. Это был не просто бункер выжившего. Это был штаб аналитика.

Женя спрыгнула на пол. Ноги отозвались гулом, но шум вентиляторов скрыл звук удара.

Она подошла к «гнезду» Кирилла.

На столе лежала открытая тетрадь. Последняя запись датировалась тремя годами позже начала эпидемии.

«Они не умирают от голода. Они вообще не умирают. Я видел, как они меняют друг друга на постах. У них есть иерархия. Проект "Жатва" – это не зачистка. Это замена.»

Женя провела рукой по странице. Три года. Он жил здесь три года. Один. В темноте. Слушая гул серверов и шаги мертвецов наверху.

Она подошла к массивной двери, ведущей наружу, и нажала кнопку разблокировки. Замки щелкнули. Дверь со скрежетом отворилась, впуская Фокса.

Он вошел быстро, ведя стволом автомата из стороны в сторону. Увидев пустой спальный мешок, опустил оружие.

– Пусто, – констатировал он. – Где флешка?

– Он жил здесь долго, – тихо сказала Женя. – Очень долго.

– Мне плевать на его биографию. Ищи носитель.

Женя вернулась к столу. Она знала Кирилла. Он никогда не оставлял важное на видном месте. Она начала осматривать аппаратуру.

Взгляд упал на старый, разобранный системный блок, стоявший на боку. Внутри него, среди пыльных плат, что-то блеснуло.

Флешка. Примотанная синей изолентой к жесткому диску. Грубо. Надежно.

Женя потянулась к ней.

– Стой! – рявкнул Фокс.

Женя замерла в сантиметре от системного блока.

Фокс подошел ближе, светя фонариком.

– Смотри, – он указал на тонкую, как волос, проволоку, идущую от флешки к связке каких-то цилиндров под столом. – Если бы ты дернула, мы бы тут остались навсегда. Самодельная бомба.

– Он боялся, что её найдут, – прошептала Женя.

– Он был умным сукиным сыном, твой пацан, – в голосе Фокса впервые прозвучало что-то похожее на уважение. – Отойди. Я разминирую.

Пока Фокс возился с проводами, Женя отошла к стене, исписанной маркером. Её взгляд зацепился за одну фразу, обведенную в красный круг.

«Мама, если ты читаешь это – не верь тишине. Тишина – это когда они слушают».

– Готово, – сказал Фокс, выпрямляясь. В руке он держал маленькую черную флешку. – Дело сделано. Уходим. Аукционист будет доволен.

– Подожди, – Женя схватила со стола тетрадь сына. – Я возьму это.

– Рюкзак не резиновый, – бросил Фокс, но спорить не стал.

В этот момент гул серверов изменился. Он стал выше, тоньше. А потом, с резким щелчком, в здании погас свет. Даже аварийные лампы.

Полная темнота.

И в этой темноте, где-то над их головами, в вентиляционной шахте, через которую пролезла Женя, раздался звук.

Шрк. Шрк. Шрк.

Звук тела, ползущего по металлу.

Фокс замер.

– Ты закрыла решетку за собой? – его шепот был еле слышен.

– Я… я прикрыла её. Но не закрутила болт. У меня не было инструмента.

Шрк. Шрк.

Звук приближался. И он был не один. Кто-то полз следом.

– Они нашли лаз, – Фокс щелкнул переключателем на приборе ночного видения. – Твой «тихий» вход стал нашей ловушкой. У нас гости.

Он навел автомат на вентиляционное отверстие под потолком.

– Бери ноутбук, если он работает. Нам нужно знать, что на этой флешке, прежде чем мы её отдадим. Возможно, это единственное, что спасет нам жизнь, когда мы выйдем отсюда.

– Мы не выйдем через вентиляцию, – сказала Женя, чувствуя, как холодный ужас сжимает желудок. – А дверь завалена трупами снаружи.

– Значит, будем искать третий выход, – Фокс оскалился в темноте. – Добро пожаловать в ад, Евгения Павловна.

С потолка, из черного квадрата шахты, упала первая капля густой, темной слизи. Прямо на раскрытую тетрадь Кирилла.

Глава 4. Взрыв Архива

Напряжение было осязаемым, как ток. В полной темноте, освещаемой лишь зеленым светом прибора ночного видения Фокса, Женя ощущала себя слепой.

Шрк. Шрк. Шрк. Звук в вентиляции усилился.

– Они лезут. Двое, возможно трое, – прохрипел Фокс. – Готовься.

– К чему? – Женя инстинктивно прижалась к ряду серверных шкафов.

– К шуму.

Фокс сделал несколько быстрых шагов, подтащил тяжелый металлический стул и поставил его прямо под отверстием. Он прицелился.

Секунда тишины.

Из отверстия вывалилось первое тело. Это был рабочий в оранжевом жилете. Его конечности были неестественно вытянуты, словно суставы размякли. Стул не выдержал удара и с грохотом отлетел.

Бах! Бах!

Два коротких, приглушенных хлопка. Пули из глушителя вошли в голову «Стоячего». Он рухнул. Но звук падения и выстрелов, даже тихих, был катастрофой.

Второе тело, ползущее следом, замерло на краю отверстия. Оно издало сдавленный, булькающий звук – не рык, а скорее помехи, как старая рация.

– Они знают, где мы! – рявкнул Фокс. – Хватай комп!

Женя, подхватив ноутбук и зажимая тетрадь сына под мышкой, поняла. Они не реагировали на звук, они наблюдали. И этот звук, созданный выстрелами и падением, был их сигналом.

Она подбежала к гермодвери, через которую они вошли.

– Они там! – крикнул Фокс, стреляя в третьего, который уже свесился из шахты.

– Значит, мы выходим через главный вход! – Женя посмотрела на Фокса. – Тот, что завален трупами и растяжками!

– Ты спятила! Мы не прорвемся!

– Мы не прорвемся тихо, но мы прорвемся громко! – в её голосе звенел отчаяние, смешанное с логикой архивиста. – Если они охраняют узлы связи и реагируют на шум, значит, мы должны их перегрузить!

Женя схватила обмотанную синей изолентой самодельную бомбу, которую Фокс снял с флешки. Она была маленькой, но начиненной взрывчаткой и гвоздями.

– Тут есть электричество? – крикнула она.

– Только резервные батареи для серверов!

Женя обвела глазами помещение. Десятки серверов, шкафы с документацией, запасные части. Всё, что нужно для создания хаоса.

Её взгляд упал на ряды металлических стеллажей, уходивших в глубину помещения. Это был архив. Тысячи папок с пометкой «Резервное копирование».

– Фокс! Прикрой меня!

Она бросилась к архиву.

– Что ты делаешь?! – он пристрелил еще одного «Стоячего», который уже полз по потолку.

– Я создам коридор забвения!

Женя нашла самый высокий и неустойчивый стеллаж. Она начала с силой дергать его на себя. Её тонкие руки не слушались. Она била по металлическим стойкам ногами, плечом.

– Помогай! – крикнула она Фоксу.

Фокс, видя, что бой уже проигран на уровне скрытности, с диким рыком бросил автомат и рванул к ней. Вдвоем они навалились на стеллаж.

Со скрежетом, который пробил барабанные перепонки, стеллаж рухнул.

Вслед за ним посыпались десятки соседних. Помещение взорвалось бумагой. Тяжелые тома, папки, перфокарты, металлические картотеки – всё это обрушилось на пол с оглушительным, хаотичным шумом.

Это был не просто грохот. Это был взрыв.

Звук был настолько хаотичным и громким, что даже Женя закрыла уши, чувствуя, как внутри неё дрожит все.

Главное: шум был не локальным. Он эхом разнесся по кабелям и трубам далеко за пределы Узла.

В ту же секунду из всех отверстий поползли «Стоячие». Они не шли. Они рвались к источнику звука. Четверо вывалились из вентиляции, двое – из технического коридора. Они столпились у завала из папок, вгрызаясь в бумагу и металл, пытаясь уничтожить причину шума.

– Вот и всё, – выдохнул Фокс, схватив автомат. – Они сошли с ума.

– Нет, – Женя схватила бомбу и подбежала к главному входу. – Они просто заняты.

У главного входа, заваленного трупами, была маленькая, притороченная к стене труба. Женя примотала к ней бомбу.

– Фокс, отойди!

Она зажгла фитиль зажигалкой. Не было времени ждать.

Она отбежала к углу, пригнулась. Фокс прикрыл голову руками.

Через две секунды раздался взрыв.

БА-БАХ!

Бомба, начиненная гвоздями, прорвала тонкий металл трубы и расчистила часть прохода.

Шум был невыносимым. Теперь, когда сработала взрывчатка, Женя поняла: всё. Теперь они бегут от всего города.

– Выход! – Фокс рванул первым, перепрыгивая через горящие папки.

Они выскочили на улицу. Воздух был морозным, но свежим.

В ответ на взрыв тишина лопнула.

Со всех сторон доносился нарастающий, хрустящий, нечеловеческий грохот. Это не было рычание. Это был звук тысяч сухих, гниющих суставов, которые двигались, скрежетали по асфальту и бетону.

Женя не стала смотреть назад. Она бежала, как могла, с ноутбуком в руках и флешкой, зашитой в воротник куртки.

Фокс бежал рядом, прикрывая её огнем. Он стрелял в воздух.

– Зачем? – крикнула Женя, обгоняя его. – Ты тратишь патроны!

– Чтобы они шли за нами, а не за городом! – крикнул Фокс. – Мы должны увести их от Узла!

Они бежали по пустым, заваленным машинами улицам. Город, который был музеем, превращался в мясорубку. С крыш, из окон, из-за углов – отовсюду вываливались «Стоячие». Они не были быстрыми, но их было слишком много. Тысячи.

– Периметр! – крикнула Женя. – Иди по проспекту!

– Мы не успеем!

– Успеем! – Женя вдруг остановилась. Она нашла то, что искала. – Видишь грузовик? Цистерна!

Они оказались у старой, заброшенной бензоколонки. На подъезде стояла цистерна с полупустым баком.

Женя не была механиком. Но она была архивистом. Она знала, как устроены системы.

– У него должен быть резервный генератор для подкачки!

Фокс выстрелил в замок люка. Женя нашла рубильник.

Вжжжж!

Древний дизельный мотор чихнул и завелся. В то же мгновение по пустым улицам города разнесся вой сирены. Самой громкой сирены, какую только могла создать старая система оповещения.

– Что ты сделала?! – кричал Фокс, закрывая уши.

– Кирилл написал в тетради: «Когда они слушают, дай им нечто, что они не смогут переварить». – Женя указала на приближающуюся орду. – Мы не можем уничтожить их всех. Но мы можем перенаправить их!

Тысячи «Стоячих» мгновенно изменили курс. Они больше не шли за людьми. Они, как единый организм, рванули к цистерне, источающей оглушительный, нарастающий вой. Они вгрызались в колеса, в металл, пытаясь заставить его замолчать.

– Бежим! – крикнул Фокс, хватая Женю за руку. – Пока они заняты!

Они оставили позади грохочущий грузовик, окруженный живым, гнилым морем. Зомби были не голодны. Они были одержимы тишиной. И Женя дала им идеальную цель.

Им оставалось всего несколько кварталов до точки выхода. Они выбежали на шоссе, откуда увидели тусклый свет фары – там их ждал транспорт Аукциониста.

– Ты молодец, – выдохнул Фокс, переводя дух. Он смотрел на Женю не как на груз. Как на странное, нелогичное, но эффективное оружие.

– Я просто использовала логику моего сына, – ответила Женя. Она посмотрела на Фокса. – А теперь ты сделаешь то, о чём я тебя попрошу.

Она прижала к груди ноутбук, в котором была вся правда об «Аукционе Забвения». И о Кирилле.

Глава 5. Цена Памяти

Холод. Это было первое, что почувствовала Женя, когда они перелезли через бетонный парапет периметра. Не физический холод Р-17, а холод металла в руках Фокса, который тут же наставил на неё автомат.

– Флешку, – сказал Фокс. Никаких эмоций. Сделка есть сделка.

– Сначала Аркадий, – Женя не шелохнулась. Её глаза, опухшие от усталости и пыли, смотрели прямо в зеленую линзу его прибора ночного видения.

В этот момент из темноты подъехал черный, бронированный внедорожник. Дверь открылась, и на свет вышел Аукционист. Он не потрудился одеться теплее, и его кашемировое пальто выглядело абсурдно роскошным на фоне ржавых колючек и грязи.

– Рад видеть, Евгения Павловна, – Аркадий улыбнулся. Его улыбка была такой же безупречной, как и его ботинки. – И Фокс, спасибо за оперативность.

– Она у неё, – Фокс держал Женю под прицелом.

Аркадий медленно подошел к Жене. Он не боялся её, потому что видел в ней лишь измотанного курьера.

– Ты нашла не просто флешку, верно? Ты нашла ответ. Я вижу это по твоим глазам. Они больше не ищут. Они знают.

– Вы знали. Вы все знали, – голос Жени был хриплым. – Вы знали, что это не вирус. Это «Жатва».

Аркадий пожал плечами, как будто речь шла о просроченном платеже.

– Не я, Евгения. Но мои клиенты. Ты же знаешь, что случилось с миром? Власть потеряла контроль. Перенаселение, ресурсы, идеология… А потом природа, или Бог, или что там у нас, подбросила идеальное решение. Вирус, который убивает хаотично.

Он наклонился к ней.

– Но мои клиенты решили, что хаос – это неэффективно. Им нужен был порядок. Нужна была «хирургическая зачистка» нелояльных и бесполезных районов. Они использовали вирус, чтобы снести систему, а потом наложили на него управляющий сигнал. И всё. Удобно. Дешево. И главное, никто не обвинит людей.

– И вы продаете их воспоминания? – Женя усмехнулась. Смех вышел горьким.

– Я продаю им чистое алиби, – Аукционист выпрямился, оглядывая темный горизонт. – Флешка твоего сына – это не просто доказательство. Это первоисточник. Если она попадет в руки выживших, их новый, безопасный мир рухнет. Люди не могут жить, зная, что их бросили умирать не ради хаоса, а ради экономической целесообразности.

Он протянул руку.

– Отдай. Я обещал тебе память. И я сдержу слово.

Женя почувствовала, как пальцы Фокса сжимаются на рукоятке. Она не могла достать флешку, пришитую к воротнику, под прицелом.

– Вы не просто продаете воспоминания, Аркадий. Вы их редактируете.

Она включила ноутбук. Его экран загорелся в темноте, как маленький, слабый маяк.

– Я открыла личные файлы Кирилла. За три года в бункере он не просто искал, он документировал. Он писал о вас. О том, как вы, будучи пиарщиком правительства, помогали создать историю о «случайном, природном апокалипсисе».

Женя перелистнула файл, показывая Аукционисту крупным планом его собственное фото из старого журнала с подписью: «Герой, управляющий кризисом».

– И в конце… – Женя сглотнула. – Он оставил видеообращение. Личное.

– Выключай это! – Аркадий сделал шаг, и впервые в его голосе проскочила паника.

– Вы обещали мне правду, – Женя посмотрела ему прямо в глаза. – Правда – это не то, что вы разрешите мне увидеть.

Она нажала «Play».

На экране появился Кирилл. Он был исхудавшим, с длинными волосами, но в его глазах горел тот же огонь, что и на фотографии.

– Мам. Я знаю, что ты видишь это. Я знаю, что ты спасала не меня, а ту пустую коробку. Ты верила в Систему. А они знали, что я найду правду.

Он посмотрел в камеру.

– Правда в том, что эти люди, эти «Аукционисты» … они не продают память. Они продают забвение. Они хотят, чтобы вы забыли, что они вас убили.

Кирилл вдруг улыбнулся, устало и гордо.

– Флешка – это не главное. Главное то, что ты поняла. Ты всё ещё можешь выбрать. Не верь тишине, Мам. Шуми.

Видео оборвалось.

Наступила мертвая тишина, которую даже Аукционист не смог контролировать.

Его безупречное лицо исказилось. Это был не гнев. Это была потеря контроля. Женя нашла его уязвимость – его прошлое.

– Он лжец! Он сумасшедший ребенок! – рявкнул Аркадий, отталкивая Женю.

Фокс, который должен был пристрелить Женю при первой же команде, не шевелился. Он смотрел на ноутбук.

– Он сказал про «пустую коробку», – тихо сказал Фокс, обращаясь не к Аукционисту, а к темноте. – Твои клиенты уничтожили архивы, Аркадий. Не вирус.

– Это не имеет значения! – Аркадий пытался вырвать у Жени ноутбук.

Женя увернулась, и в этот момент она приняла решение.

Она не могла победить Аукциониста силой. Но она могла уничтожить его бизнес.

– Я сделала выбор, – сказала она. Она взяла ноутбук и флешку, зашитую в воротник. – Я не отдам вам ни то, ни другое.

– Ты умрешь, Женя. И ты умрешь бессмысленно! – кричал Аркадий.

– Нет, Аркадий. Я умру с правдой.

Женя сделала шаг назад и, не раздумывая, ударила каблуком по ноутбуку. Экран лопнул, жесткий диск раскололся. Она уничтожила всю информацию.

– Ты! – взвыл Аукционист, кидаясь на неё.

– Стой! – громыхнул Фокс.

Он наконец сделал выбор. Не в пользу Аукциониста и не в пользу Жени. А в пользу молчания.

Фокс развернул автомат. Но не на Женю. На Аркадия.

– Сделка окончена, – его голос был пуст. Он не собирался защищать Женю, но он не собирался допустить, чтобы этот человек продолжал свою торговлю ложью. – Ты меня использовал. А теперь ты угрожаешь моей цели.

Аркадий замер.

– Фокс, ты забыл, кто твой хозяин?

– Я забыл, кто твой клиент, – Фокс нажал на спусковой крючок.

Глушитель сработал дважды. Чисто. Эффективно.

Аукционист Аркадий рухнул в грязь. Его кашемировое пальто быстро впитывало черноту и кровь. Его глаза смотрели на звёзды – последний раз в жизни, не видя ничего, кроме идеального, пустого неба.

Фокс повернулся к Жене. Она стояла, сжимая в руке осколки ноутбука и флешку, которую всё ещё не смогла достать.

– Выбор сделан, Евгения, – сказал он, опуская автомат. – Теперь ты – носитель. А я… я – свидетель. Я не буду тебя убивать. Но я не буду тебя и защищать.

– Почему? – прошептала Женя.

– Потому что я был в том отряде, который должен был уничтожить те архивы. И я не хотел умирать за их ложь. Ты права. Тишина – это когда они слушают. И теперь ты шумишь.

Он развернулся и, не оглядываясь, ушел в темноту. Он оставил её одну.

Женя осталась стоять над телом Аукциониста. Её месть была холодной и не принесла облегчения. Сын мертв. Правда на флешке. И теперь ей не к кому идти.

Она потрогала воротник. Флешка. Доказательство того, что мир пал не из-за зомби, а из-за людей, которые знали цену выживания.

Ей нужно было выжить. И ей нужно было найти, кому рассказать эту правду. В мире, который не хотел её слышать.

Эпилог. Начало пути

Женя Громова шла по грунтовой дороге, подальше от Зоны-2. Она не знала куда. Она была пешкой, вырвавшейся из игры.

Она остановилась на рассвете. Солнце лениво пробивалось сквозь облака.