Жнец, которому я сказала нет

Взгляд не отрывался от лица Инджона. Он пытался скрыть нервозность, но ему это всегда давалось трудно. С самого детства учителя ругали его за то, что он не владеет своими эмоциями, что в нём нет этой аристократической стати, но он всегда с ними спорил, за что получал в последствии наказания. И сейчас я наблюдаю как его глаза бегают из стороны в сторону, плечи приподняты, если бы я стоял сейчас рядом с ним, то обязательно незаметно дал бы ему знак, чтобы он успокоился. Но Инджон словно сопротивляется и специально не смотрит на кого-то конкретно. Но вдруг, его глаза направились чётко на меня. В них бушевали гнев, ярость, злость и что-то ещё, более тёмное. Я даже не сразу понял, что случилось, откуда такая перемена в его взгляде?

– Хэанкун, младший сын короля Чунджона, одиннадцатого вана корейского государства Чосона…

Что? Все взгляды устремились на меня. Этого не может быть! Я младший сын! Всю мою сознательную жизнь к этой роли готовили Инджона, он к этому готов, наверное, с самого рождения!

Внутри слишком сильный ураган, сердце колотится, словно я позанимался три часа с учителем по боевым искусствам. Но лицо моё не выражает ни одной эмоции, так нас учат с рождения. «Неважно, что происходит в твоём сердце, твои глаза должны быть кристально чисты.». Так говорил учитель, и это уже не отнять у меня.

На ватных ногах я подхожу к ногам короля и склоняюсь в глубоком поклоне. Вокруг так же тихо, все боятся сказать слово, по ощущениям, как будто даже дышать не решаются. Даже склонившись, я чувствую на себе один и единственный взгляд, что прожигал меня насквозь. Скорее всего, это окажется ошибкой…

– Хэанкун, младший сын короля Чунджона, одиннадцатого вана корейского государства Чосона, назначаю тебя своим преемником. – сказал король.

Нет, не ошибка, он действительно ничего не перепутал. Боковым зрением я увидел, как зал с высшим обществом, чиновниками, генералами и почётными гостями склонились в поклоне. Я совсем не понимал, что сейчас происходит. Это, наверное, всё сон. И вот я встаю перед королём, он разворачивает пергамент, в котором вписывает моё имя и ставит предварительно разогретую печать. Процессия во главе с королём направляется в сторону выхода, я иду следом за отцом под пристальные и одновременно удивлённые взгляды. Покинув зал, король разворачивается ко мне лицом, его свита останавливается. Он смотрит мне прямо в глаза, после нескольких секунд он начинает улыбаться, не отрывая взгляда от моих абсолютно равнодушных глаз и тихо говорит, что слышу только я:

– не ошибся.

Двери зала для подписания бумаг громко раскрываются через короткий промежуток времени, после того как мы с королём туда зашли. С горящими глазами, тяжело дыша, туда заходит Инджон.

– закрой дверь. – не поднимая взгляда, говорит король.

Инджон с грохотом захлопывает дверь, после чего его гневный взгляд обращается на меня.

– как это понимать, отец? – я даже слышу как скрипят его зубы.

Я продолжаю сидеть ровно, наблюдая со стороны.

– вот именно поэтому, мой дорогой сын. – поднимает на него взгляд отец.

На лице Инджона теперь добавилось непонимание.

– ты эмоционален, ты делаешь, а потом думаешь. Я могу сказать о чём ты думаешь в любое время дня и ночи. Твои эмоции владеют тобой.

– это неправда! – крик Инджона разлетелся по залу.

– ты думаешь я не наблюдал за тобой все эти годы? – король встал со своего места. – я смотрел за всеми. Какие науки лучше даются, как реагируют на поражение, как встречают препятствия. – он стал медленно обходить стол. – и, к сожалению для тебя, ты не лучший. Ты не справишься.

– я с младенчества к этому готов! – лицо Инджона окрасилось багровым цветом. – и ты выбрал его? – он снова посмотрел на меня.

В это мгновение я не мог поверить, что этот взгляд принадлежит моему старшему брату. С которым мы делились переживаниями, мыслями.

– отец, – не выдержав его взгляда, я обратился к королю, – Инджона готовили к этому с детства.

– как и тебя. – перебил меня отец. – ты учился с ним вместе. Если ваши учителя считали, что готовят именно Инджона к этой роли, то их нужно всех казнить.

Под конец фразы его голос стал железным, который не терпит пререкательств.

– это решение не принято за день. Это осознанное, обдуманное, и самое главное принятое решение.

Его рука ударила по столу. Инджон зажмурился, словно пытался проснуться от дурного сна.

– Хэанкун более спокойный, умеющий контролировать свои эмоции. Не принимает важных решений сгоряча, взвешивая все за и против, не бросается делать всё и сразу. Даже сегодня, назвав его имя, я увидел, – отец посмотрел на Инджона, – всё твоё непонимание и злость, когда на его лице, – теперь его взгляд обратился на меня, – не выражало ничего. Взгляд короля.

Именно в этот момент упала последняя капля терпения Инджона. Он ударил по столу отца кулаком, что тот дал трещину, и крикнул:

– это должен был быть я!

После чего он развернулся, пробежал мимо меня, намеренно больно задев моё плечо, и вышел из зала, громко захлопнув за собой дверь.

– надеюсь, что хоть ты понимаешь почему мой выбор такой.

И я действительно понял. Вернее сказать осознал.

Всё наше детство, нас обучали грамоте, физической подготовке, правилам поведения. Не одного Инджона, а всех членов королевской семьи. Но именно Инджон решил еще в детстве, что если он старший, то именно он должен унаследовать трон. И никто никогда с ним не спорил, потому что были уверены в его словах. Но мы продолжали вместе обучаться, учителя нас и ругали, и хвалили, но я всегда говорил себе, что Инджон – будущий король. Я всегда утешал его, когда его эмоции брали верх, подсказывал ему, как лучше поступать, потому что он всегда делал быстро, и не думал о последствиях. И только спустя каких-то пары часов, как мне на это указали, я осознал как сильно ошибался. Наблюдали за всеми братьями и сёстрами. Никого не выделяли. Детские мысли легко запутать, внушив одну мысль, и мы все считали его лучшим, потому что он старший.

– понимаю. Только сейчас понял. – я поднял взгляд на отца. – я буду достойным приемником, король Чунджон, одиннадцатый ван корейского государства Чосона. – склонился я в поклоне.

На лице короля лишь заиграла улыбка.

Глава 7

Мы сидели со жнецом в просторном коридоре. Я сильно сжимала его руку, он не пытался высвободиться, но периодически бросал на меня задумчивый взгляд. Напротив была открыта дверь в третий зал, прямо на входе на специальном коврике сидела моя мама, её взгляд был пустой, она смотрела лишь в одну точку. Мимо проходили люди, они сочувственно смотрели на неё и кланялись. Двери лифта открылись и я увидела знакомые лица. Одна из фигур выбежала вперед, с опухшими глазами, и упала в глубоком поклоне к коленям матери, рыдая и крича ей:

– госпожа Ким! Как это случилось?! Она только утром от меня ушла! Всё было в порядке! – плакала Арым.

Мама взяла её за плечи и обняла, крепко сжимая.

– Арым, детка моя. У меня больше никого не осталось. Только ты теперь у меня. – она не отпускала Арым.

– я всегда рядом, госпожа Ким! Я всегда помогу! Здесь какая-то ошибка! Суа не могла так поступить!

И они начали плакать с новой силой, прижимаясь друг к другу. Спустя пару минут Арым немного успокоилась, она бережно отстранила от себя маму и крепко сжав её ладони прошептала:

– я всегда рядом, не забывайте об этом.

Поднявшись, она прошла в зал. Рядом стояли люди, которых я не хотела больше видеть никогда в жизни. Они молча наблюдали всю эту картину и ждали. Первой подошла Юна с дочерью Санджой.

– как же так?! Бедная Суа! Бросила тебя! Ты всё для неё делала! Пылинки с неё сдувала! Как же так? Я всегда рядом! – словно наигранно убивалась Юна.

Сонджа молча стояла рядом, её лицо ничего не выражало, она будто была не здесь, глубоко погружённая в свои мысли.

Подхватив под руку, помогая встать, свою мать, Сонджа повела их в зал.

Следующим подошёл господин Пак.

– выражаю свои соболезнования, госпожа Ким. Суа была прекрасным работником, я очень ценил её труд, как она целиком и полностью отдавалась работе. Очень жаль, что она так рано покинула этот мир. – лицо его было серым, он низко поклонился маме и прошёл к остальным внутрь.

Последним стоял Хван. Присев напротив мамы, он мягко обнял её. Она подняла на него взгляд и тихо сказала ему:

– Хван, как так? Наша девочка… ты так её любил, заботился о ней. Как же так? – она не отрывала глаз от его лица.

Жевалки на его лице сжались.

– мне жаль, госпожа Ким. Мне очень жаль. Она всегда была бойкой и жизнерадостной. Я не могу принять, что это случилось. – он опустил голову, а мама погладила её рукой.

Во мне вспыхнула обида. Я сжала крепче руку Мин Кана, даже не заметив этого, и крикнула.

– чего же ты не скажешь, что бросил меня! Как растоптал мои чувства! Не может он принять! – я посмотрела на жнеца. – представляешь, не может он принять?!

Кан посмотрел на меня удивлёнными глазами.

Хван встал и оставил мою маму в одиночестве. Я резко встала, следом за мной не спеша поднялся жнец. Мы прошли в зал. В середине стояла моя фотография, вокруг стояли свечи, цветы. На фотографии я улыбалась, этот день навсегда останется в моей памяти, как самый лучший. Тогда папа еще был жив, он очень много работал, чтобы обеспечить меня и маму. Помню, как он приходил поздно с работы ужасно уставшим, но всегда заходил ко мне в комнату и целовал в макушку, нежно поглаживая волосы. Я тогда всегда притворялась спящей. В один день он пришёл с работы и сказал, что завтра возьмёт выходной, я так сильно обрадовалась, что вскочила и крепко обняла его. Утром мы проснулись и пошли в парк, я тогда была самая счастливая. Мы вместе гуляли по аллеям, мама постоянно держала за руку папу, я бегала вокруг, мы ели мороженое, много смеялись. И тогда мы подошли к огромному дереву, и мама сказала, что хочет сфотографировать меня на память. Я не раздумывая подбежала к дереву и улыбнулась от момента. Мама держала в руках фотоаппарат, папа стоял рядом одной рукой приобнимая её, а второй показывал мне большой палец вверх, высунув язык, и смеялся. Это стала самая любимая моя фотография у мамы.

В зале стояло несколько столов с угощениями и бутылками соджу с рюмками. Господин Пак сидел уплетал Кимчи, не обращая ни на кого внимания, словно его никогда в жизни не кормили. С жадностью он забивал рот, что часть вываливалось обратно в тарелку. За соседним столом сидела Юна с дочкой, она презрительно смотрела на стоящие перед ней тарелки, словно там были помои, дёргая Санджу за рукав и говоря тихо, чтобы никто не услышал.

–помои какие-то наложили нам. Неудивительно, что Суа сбросилась с моста, если она такое ела постоянно. Вопрос в том, почему она тогда этого раньше не сделала. – фыркнула она от своей же шутки.

Санджа даже не отреагировала на её слова. Зато во мне пылала ненависть.

Хван сидел напротив господина Пака и удивлённо смотрел на то, как тот поглощает еду, даже не обращая на него внимания. И периодически оглядываясь с вопросом в глазах, что он вообще здесь делает?

Арым сначала сидела напротив небольшого алтаря, вытирая молчаливые слёзы с лица, затем, не обращая внимания на других, она поднялась, погладила лицо на моей фотографии и отправилась к выходу. Подняв мою маму с колен, они медленно направились обратно к фотографии. Вокруг все резко сделали жалобные лица, вытирая салфетками невидимые слёзы и делая поклоны головой маме. Арым нежно обнимала маму, что-то тихо проговаривая ей на ухо, я не могла разобрать что именно. Мама обнимала её в ответ, крепко сжимая пальцами её кофту.

Я смотрела на этот парад лицемерия. Внутри кипело возмущение. Они все так страдают, убиваются, хотя по факту, это из-за них я оказалась на том мосту! Внутри всё взорвалось.

– когда мне надо с тобой уйти? Дай мне время. Всё равно в ад попаду, так хоть за дело. – посмотрела я серьёзно на жнеца.

– что же ты задумала, Ким Суа? – он уже с интересом смотрел на меня.

– я не самоубийца, это они убили меня. – я указала рукой в сторону зала. – я хочу, чтобы они ответили за свои поступки.

Он посмотрел на часы, затем поднял на меня задумчивый взгляд.

– интересно… – тихо сказал он. – три дня.

– три дня? – повторила я за ним.

– я даю тебе три дня. Но по истечению этого срока ты отправишься со мной в загробный мир. – он протянул мне руку.

– три дня. – повторила я и пожала его руку в ответ.

Глава 8

– увидимся через три дня. – он отпустил мою руку и развернулся в сторону выхода.

– в смысле через три дня?! – в недоумении бросила я ему в спину.

Он даже не обернулся. Я догнала его и встала прямо перед дверью, разведя руки в разные стороны.

– в твоих интересах, чтобы я ушла с тобой через три дня, поэтому помогай мне.

Он остановился, сложил руки на груди и с улыбкой ответил:

– ты серьёзно думаешь, что это меня остановит? – головой он мотнул в сторону двери.

– я, знаешь ли, первый раз умираю, поэтому не в курсе что тебя остановит, а что нет. – я отзеркалила его движение руками. – но вот через три дня я могу и передумать. – со злобной улыбкой сказала я.

– ты всё-равно пойдёшь, мы руки пожали. – ответил Кан.

– я всё-равно по твоим словам попаду в ад, так что могу и не пойти. – я уже не знала, что мне ещё придумать, лишь бы он не уходил.

Он наклонил голову в сторону, в его глазах снова заиграл интерес.

– и чего же ты хочешь от меня, Ким Суа?

– я призрак. – констатировала я факт. – видишь меня только ты, и я думаю, что ты можешь сделать так, чтобы другие тебя тоже видели. Я же права?

– допустим. – он ожидал продолжения от меня.

– значит ты поможешь мне отомстить моим убийцам. – довольно закончила я.

– ты в курсе, что Жнецы смерти не вмешиваются в жизни людей?

– в мою ты вмешался ведь, когда я была жива. – с вызовом сказала я.

– вмешался? – его брови поднялись в удивлении.

– конечно! Я не хотела прыгать, это из-за тебя! Ты меня отвлёк!

– хм, – не удержался от смешка жнец, – хорошо. Я буду тебя сопровождать.

– и помогать! – уверенно сказала я.

– ты хоть понимаешь, кому ты приказы тут отдаешь?

– одному из виновных в моей смерти! Так что это не обсуждается! – я обошла его и, стараясь сделать уверенную походку, направилась обратно в зал.

Я услышала лишь усмешку за спиной и неторопливые шаги.

Мы зашли обратно в зал, все уже собирались уходить. Юна обнимала мою маму, громко ей приговаривая:

– пусть Суа покоится с миром и страшное наказание за её поступок не настигнет её. – мама снова начала плакать.

Арым, что стояла за её спиной, подошла, обняла её и зло посмотрела на Юну.

– я думаю, что вам пора идти.

Юна взяла за руку Санджу, что стояла рядом без эмоций, гордо вскинув голову, снова притянула к себе маму, отпустила её и зашагала к выходу.

Господин Пак глупо поклонился.

– всё было очень вкусно, давно так хорошо не ел.

В последний раз поклонившись, он направился вслед Юне и её дочери.

Хван подошёл и крепко обнял маму. Сказав ей тихо:

– я любил Суа. И буду любить.

В этот момент Арым испепелила его взглядом. Как только он посмотрел на неё в ответ, Хван осознал, что Арым была в курсе последней его встречи со мной. Он нелепо поклонился ей, и быстрым шагом, как опозоренный, побежал к выходу.

– ну что за люди? – я задала этот вопрос в пустоту.

Щелчок.

– ты в курсе, что здесь больница?! – не удержалась я от комментария. – и здесь, вообще-то, меня оплакивают! Имей совесть!

– ты же всё-равно умерла. – непонимающе он посмотрел на меня, делая затяжку.

Я выдернула у него из рук сигарету, бросила её на пол и начала давить ногой, чтобы затушить. После этого посмотрела на Кана с осуждением.

– ты только что кинула окурок на пол в зале, где тебя оплакивают. – с безразличием сказал он.

Я словно ошпаренная подпрыгнула, и быстро присев на корточки схватила окурок рукой.

– нам нужно в зону для курильщиков и выбросить его там.

Он устало закатил глаза, забрал его у меня и положил в карман.

– пошли на выход. Для твоих «злых» дел, – на этом слове он руками поставил кавычки, – у тебя не так много времени.

– у нас. – засеменила я следом.

– у тебя. – исправил он меня.

– конечно. – улыбнулась я его спине.

Мы вышли на первый этаж, двери на улицу автоматически перед нами открылись и мы столкнулись с двумя мужчинами в таких же плащах и шляпах, как у Мин Кана.

Я по привычке, даже не вспомнив, что меня никто не видит, склонилась в легком поклоне и сказала.

– здравствуйте! – сразу после выпрямившись и добавив, – забыла, меня ж никто не видит.

Но мужчины удивлённо смотрели на меня. Поняв, что смотрят они именно на меня, а не сквозь, я оживилась.

– так вы тоже меня видите? Боже, это неупокоенные души?! – повернулась я к жнецу.

– ты должен был разобраться с этим ещё почти сутки назад. – более взрослый мужчина обратился к Кану, глазами указав в мою сторону.

– всё в порядке. Работа будет сделана.

–какая работа? – я не могла сообразить, что происходит. – это тоже Жнецы смерти?! – догадка пронзила меня, как стрела.

Взгляд мужчин снова обратился на меня.

– никогда не видела столько Жнецов смерти в одном месте! – с детским восторгом сказала я. – хотя я вообще никогда их не встречала. И за последние сутки уже троих!

Мужчины были в недоумении. Затем вопросительный взгляд перевели на Кана.

– я успею в срок, всё в порядке. – уверенно и спокойно он сказал им.

– хорошо. – все одновременно посмотрели на часы, это привычка у них такая? – нам пора. Ещё увидимся.

Мин Кан без каких либо эмоций прошёл между ними и вышел из здания больницы. Я всё не могла двинуться с места, моя голова уже кипела от всех событий, что произошли за последнее время. Двери начали автоматически закрываться, я испугалась, что меня зажмёт между ними и я резко дёрнулась вперед. Моя нога должна была застрять между дверей, но она просто прошла сквозь них. Я глупо уставилась на стекло. Подняла руку, посмотрела на неё внимательным взглядом, и вытянула перед собой, медленно приближая её к преграде. Глубоко вздохнув, я протянула её дальше и она прошла сквозь стеклянные двери. Я удивилась! Я была словно ребёнок, который первый раз в жизни получил игрушку. После руки я протянула ногу, она так же беспрепятственно прошла сквозь дверь. Восторг, что я испытала, всё не угасал. Меня уже было не остановить.

– ты мстить собираешься или развлекаться с прохождением через стены? – в этот момент половина моего тела была на улице, а вторая в больнице.

Достав из кармана пачку сигарет, он вытащил одну и прикурил, смотря на меня с усмешкой.

– да, мстить. – я подошла к нему, сделав вид, что пару секунд назад ничего не происходило.

– с кого начнём?

– господин Пак. – уверенности в голосе прибавилось.

Глава 9

Выйдя в узкий коридор, мой взгляд сразу зацепился за три силуэта в ханбоках. Один из них я узнал бы из тысячи. Внутри сразу разлилось тепло, улыбка так и хотела появиться на моём лице, но я сдержал её. Увидев меня, служанки склонили головы в глубоком поклоне и побежали мимо меня. Последняя из них коснулась моей руки тыльной стороной намеренно. Оставшись один, лёгкая улыбка сорвалась с губ, даже пробегая мимо, она меня коснулась. Опомнившись, я снова надел на лицо маску безразличия, аккуратно погладив место, где коснулись наши руки. После минутной слабости я направился в свои покои, впереди предстоял урок боевого искусства.

Придя в специальный зал, я увидел, что учитель ещё не пришёл, значит у меня есть время для разогревания мышц, но этому не суждено было случиться.

– ты знал.

Я услышал за спиной голос Инджона.

– нет. – мой ответ прозвучал просто.

– ты обманывал меня! Ты знал, что этот старик сделает преемником тебя! – его голос сорвался на крик.

Я повернулся к нему лицом, и абсолютно спокойным голосом ответил, вызывая в нём ещё больше ярости:

– Инджон, я не знал. С самого детства я был уверен, что приемником назначат именно тебя, ведь ты старший сын, ты больше меня обучался, вы более близки.

– ложь! – перебил он меня. – одна ложь! Я доверял тебе! Ты был моим братом!

– был? – в моём голосе прозвучали нотки удивления.

– ты меня предал!

– Инджон, ты ведёшь себя как ребёнок.

– не смей мне так говорить, Хэанкун!

– я говорю правду. – я не мог поверить, что мне говорит такое родной брат. – я сам сначала не поверил.

– твоё лицо говорило об обратном.

Вот теперь я начинаю злиться. Действительно злиться.

– моё лицо никогда ни о чём тебе не скажет, даже сейчас, хотя я очень зол на твои слова.

Я уже хотел продолжить говорить, но двери зала громко раскрылись.

– доброе утро принц. – учитель поклонился Инджону. – доброе утро, наследный принц. – в мою сторону поклон был глубже.

Кулаки Инджона сжались до побелевших костяшек.

– учитель, вы считаете решение короля справедливым?

– я не имею никакого права судить о решениях короля. – учитель ответил Инджону, смотря ему уверенно в глаза, давая понять, что полностью поддерживает решение короля.

Воздух в зале был наэлектризован, напряжение ощущалось кожей.

– сегодня будем отрабатывать стрельбу из лука.

– по расписанию у нас рукопашный бой. – перебил учителя Инджон.

– всё верно, принц, но я решил, что лучше будет попрактиковать стрельбу из лука.

– мы годами тренируемся по одному расписанию. Не вижу смысла что-либо менять. – говорил Инджон, но глаза не отрывались от меня.

Я увидел боковым зрением, как учитель посмотрел на меня с вопросом в глазах. Не отрывая своего взгляда от брата, я ответил:

– учитель, давайте не будем нарушать традиции и расписание.

Абсолютная тишина окутала зал, я слышал как быстро бьётся сердце моего брата, что желал мне сделать больно.

– как скажете. Достаём маты.

– может мы позанимаемся на поляне в лесу? Сейчас прекрасная погода. – всё не унимался Инджон.

– нужно было планировать заранее, чтобы было организовано сопровождение. Но так как мы уже потратили время на разговоры, повторюсь, достаём маты. – голос учителя звучал строго.

Мы послушно застелили маты, я скинул свой ханбок, поворачивая голову в разные стороны, разминая мышцы. Сейчас будет не просто тренировка. Сейчас будет настоящая драка, где брат будет выпускать весь свой гнев. И я позволю ему его выпустить, лишь бы он осознал, что был неправ.

Мы встали на маты.

– разогреваем мышцы. – скомандовал учитель.

– мы разогреты. – нетерпение читалось во всех движениях и словах Инджона.

– если вы так хотели, чтобы мы шли по расписанию, то и упражнения выполняйте, как по расписанию, принц. – строгий голос учителя звучал, словно металл.

Ничего не ответив ему, мы с братом стали выполнять разогревающие мышцы упражнения. Внутри у меня было напряжение, слова брата звучали уже не со злостью, а с ненавистью. И я никак не мог понять, как так произошло, что в одно мгновение всё изменилось на сто восемьдесят градусов? Уловив лёгкую растерянность в моём взгляде, учитель задал вопрос.

– вы готовы?

– готовы. – за нас двоих ответил Инджон.

Я лишь согласно кивнул.

Мы встали на маты. Брат сразу замахнулся ногой, я вовремя среагировал, отскочив назад. Если бы там была моя голова, то вполне возможно, что в короли она уже перестанет годиться. Я сжал кулаки, собираясь отвечать.

– и какого это? Занимать чужое место? – тихо говорил Инджон, его слова сочились ядом.

– не знаю, я занимаю своё. – мой ответ прозвучал уверенно, чем вызвал вспышку гнева у брата.

Он снова замахнулся ногой, я предвидел его удар и быстро присел, одновременно выставляя ногу вперёд, и сбивая Инджона с ног. Он громко упал на лопатки, я подошёл к нему и подал руку, чтобы помочь встать, но он грубо оттолкнул её. Поморщившись, он снова встал в боевую стойку. В моих глазах, как и в глазах учителя, читалось разочарование. Инджон снова начал нападать ударами кулаков, я ставил блоки, мои руки уже болели, потому что удары на них сыпались самые настоящие, полные ненависти и злости. Я откинул его от себя, он потерял равновесие, но зацепился за пояс моих штанов и повалил меня за собой. Он мгновенно запрыгнул на меня, нанося удары один за другим по моим сгруппировавшимся рукам, я уже чувствовал, как они немеют от боли. С криком, я завалил его набок и придавил всем своим весом, прижимая к мату.

– остановить, Инджон. Ты делаешь ошибку. – смотря прямо в глаза брату, прошептал я.

– ошибка. Хм. – смешок. – это ты ошибка. Теперь тебе никогда не быть с Союль. – его глаза заблестели.

– не смей произносить её имя. – теперь уже во мне зарождалась злость.

– что такое? У тебя тоже можно отобрать что-то дорогое. – Инджон усмехнулся, сбрасывая меня с себя.