Мой несносный врач. Подари мне жизнь!

Чёрт. Ну не могу же я её просто оставить одну в таком состоянии. Да и честно говоря… не хочу.

Мало того, что тот час, что мы ждали пока прокапают кота, я пытался уговорить её на то, что подвезу ее домой, так теперь ещё бы выудить у неё что-то о себе…

Клещи, что ли, доставать?

Хотя… Мне нужно лишь пару фактов, а дальше… Дамир у нас профи, он потянет за ниточки и, через пару дней, у меня будет вся её подноготная.

– Так, куда тебя? – осторожно спросил я, стараясь не спугнуть.

Василиса сжалась в кресле, будто я попросил номер паспорта и прописку. Поколебалась, потом выдохнула:

– Можете высадить у метро «Студенческая».

Метро. Ну конечно.

– Ты что, в подземке живёшь? – хмыкнул я, включая поворотник. – Уточни хотя бы, куда конкретно.

– Ну… – она замялась, поёрзала. – Район «Кирпичный». Общежитие на улице… Яковлева, 12. Но я сама доберусь, правда.

– Не смеши. После такого стресса? – я взглянул на неё.

– Ты в обморок упадёшь на полпути. Нет, я отвезу.

Она вздохнула, но спорить не стала. И слава богу.

Пару минут мы ехали молча. Машина гудела ровно, Барсик в переноске тихо урчал, дышал уже спокойно. А я украдкой бросал взгляды на неё.

Маленькая. Хрупкая. Не та, кто сразу бросается в глаза. Но чем дольше смотришь – тем больше затягивает. Как будто её лицо не для первого впечатления, а для… настоящего.

– Так… – я решил идти в обход. – А ты всегда такая… предприимчивая? Или это только в случае с котами?

– Что, простите? – она моргнула, растерянно.

– Ну, ломишься в чужие дома, устраиваешься на работу без собеседования, варишь кофе на первом свидании…

– Это не было свиданием! – Она почти подпрыгнула.

– Это была попытка искупить вину за опоздание.

– М-м… Значит, кофе с искуплением. Интересный микс, – усмехнулся я.

– Ладно. А фамилия у тебя какая, кстати? А то мне уже неудобно кота спасать вместе с женщиной, у которой даже паспортных данных нет.

Она замерла. Глаза забегали. На лице – написано «Тревога: поймана с поличным».

– Рожкова, – выпалила она наконец. – Василиса Рожкова.

Я почти не выдал реакции. Почти.

Но у меня, извините, нюх. Особенно на враньё. Это прозвучало так, будто она вспомнила первую попавшуюся фамилию из телефонной книжки. Да и не её это фамилия. Не ложится она на лицо, на голос, на… неё.

Но я промолчал.

Ладно, Василиса «Рожкова», поиграем по твоим правилам. Пока.

Мы свернули с главной улицы, и я сразу понял, почему она хотела выйти на метро. Здесь даже асфальт выглядел так, будто его били током и проклинали. Обшарпанные фасады, тёмные окна, провода, висящие в воздухе как бельё, и… общежитие. Аварийное – с виду, душевно – по ощущениям.

– Ты… здесь живёшь? – спросил я, притормаживая у кривых ворот.

Она кивнула и неловко улыбнулась.

– Временно. Очень временно. – И, будто оправдываясь: – Дёшево и… с вайфаем.

Вайфай. Конечно. Что ещё нужно для счастья?

Она потянулась к дверце.

– Спасибо, что подвезли. И за Барсика… правда, извините.

И тут я – сам не знаю зачем – спросил:

– А ты всегда врёшь так неуверенно?

Она замерла. Медленно повернулась ко мне.

– Простите?

– Фамилия, адрес, причины… – я пожал плечами.

– Не обижайся, я просто наблюдательный. Такая работа.

Она прикусила губу, глаза вспыхнули.

– Знаете, я не обязана…

– Нет, не обязана. – Я поднял руки. – Просто хотел сказать, что… если хочешь, чтобы тебе поверили – держи подбородок ровно. И не отводи взгляд.

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но передумала. Резко открыла дверь.

– До свидания.

– Осторожно… – начал я, но она уже вышла и пошла к двери.

И тут я заметил. Не резко. Не явно. Но точно.

Когда она протянула руку, чтобы схватить ручку двери, она промахнулась. На полпальца, но мимо. Потом дёрнулась, сжалась, дёрнулась снова и только тогда поймала. И когда вошла в подъезд, неосознанно ударилась плечом об косяк.

Не споткнулась. Не оступилась.

Нарушение координации. Дисметрия. Мелкая моторика – мимо цели.

А ещё… зажатость левой кисти, когда она держала сумку. И шаткость походки после выхода из машины.

Я сжал руль. Сильно.

В голове выстроился список: тремор, промах, слабость, возможная парестезия.

Опухоль?

Или инсульт, перенесённый когда-то?

А может, травма?

Но в том, как она держалась, как стирала с лица слабость и нацепляла улыбку – была боль.

Не физическая, а глубокая, застарелая.

Я ещё долго сидел в машине, уставившись на закрытую дверь подъезда.

В голове билась мысль, как пульс под пальцами:

«Ты не случайно её встретил, Кравцов».

Мир не швыряет тебе таких людей просто так.

Она врёт, боится, скрывает – но не для того, чтобы играть. А чтобы выжить.

И, чёрт бы меня побрал, я хочу знать правду.

Даже если она расколет мой череп, как молотком.

И я тот идиот, который подставит голову.

Глава 10

Василиса

Я только закрыла за собой дверь подъезда, как ноги подломились, и я буквально сползла по стене, прижавшись лбом к прохладному бетону.

Головная боль, которую я сдерживала весь вечер с силой супергероя на последних процентах заряда, вернулась.

Нет, она не вернулась. Она разорвала меня. Как будто кто-то взял молот и методично начал долбить мне по вискам.

Голова гудела, пульс стучал в ушах, перед глазами плясали чёрные круги, а тело отзывалось слабостью на каждый вдох.

– Господи… – прошептала я, сжимая пальцами виски. – Пожалуйста… только не сейчас…

Я боялась. По-настоящему. Потому что именно так это всё и начиналось. Эти приступы… Они накрывали внезапно, как гроза среди ясного неба. Как будто кто-то внутри включал кнопку «аварийный режим».

Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Только сидела на холодной плитке, закрыв глаза, и пыталась посчитать до десяти. Или до ста. Или до того момента, когда станет легче.

Слава богу, у нас не было вахтёрши…

С тех пор как это общежитие перестало принадлежать университету, тут контингент был, мягко говоря, не очень… Благо, что все друг друга знали и никто ни к кому особо не приставал… Но долгое сидение на плитке перед входом уничтожит мою репутацию настолько быстро, что я даже охнуть не успею…

Отпускай уже, а!

И, о чудо… боль чуть ослабла. Не ушла, нет. Просто отпустила хватку на секунду, позволив вдохнуть. Я дрожащими руками схватилась за стену, поднялась.

Подъезд общаги был старый. Обшарпанный. Потолок местами в трещинах, краска облезла. Лампочка под потолком мигала, будто пыталась отправить мне морзянкой проклятие. И даже лифт не работал. Никогда.

Я побрела вверх по лестнице, держась за перила, как пенсионерка после наркоза.

На третьем этаже дверь в нашу общажную обитель распахнулась с таким скрипом, что уши заложило. И сразу же на меня налетела ураганом Света.

– ВАСЬКА! – завопила она, подскакивая ко мне.

– Ты где была?! Почему не звонила?! Почему пахнешь мужским парфюмом?! ТЕБЯ ЧТО, ПОДВОЗИЛИ?!

Я только подняла руку:

– Свет… умоляю… дай мне три секунды войти в комнату.

– Ты выглядишь так, будто сбежала из плена! – Светка обежала меня кругом, заглядывая в лицо. – А глаза у тебя! Такие страдальческие! ОН ТЕБЯ ОБИЖАЛ?!

– Что? Кто кого куда обижал? – выдохнула я, с трудом разувшись. – Господи, Свет, дай мне чаю. И пару лет тишины.

– Ни фига! Пока не расскажешь, ничего не получишь! – заявила она, усаживая меня на кровать и включая настольную лампу, от которой я тут же зажмурилась.

– Светка, серьёзно… у меня день был такой, что сериал «Скорая помощь» кажется детским утренником.

– Начинай! – скомандовала она, сложив руки на груди. Рыжий хвост торчал вверх, как антенна, глаза горели, как у добермана на мясокомбинате. – Я хочу всё знать! Где ты была, кто этот мужик, почему ты выглядишь так, будто сбежала с романтической драмы с элементами катастрофы?!

Я вздохнула.

– Он… подвозил меня.

– «Он»?! Так это тот самый?! Этот… этот твой нейрохирург с лицом греческого бога?!

Я кивнула.

Светка тихо заорала в подушку. От возбуждения.

– Ну что… рассказывай!

Я пересказала всё. Как драила свинарник такого педантичного Кравцова, как Барсик съел курицу и как начал задыхаться, как я летела с ним в клинику на такси, слёзы, паника, как Кравцов звонил в клинику, как влетел туда, как будто его родного сына увезли на капельницу, как орал, как я орала в ответ, как он почти выгнал, но в итоге… не выгнал.

Света хохотала так, что даже наш сосед снизу постучал в потолок веником.

– Ты… – всхлипывала она, вытирая слёзы.

– Ты просто жжёшь, Василиса! Ты первая в истории домработница, которая чуть не убила кота работодателя в первый рабочий день!

– Спасибо, мне очень приятно, – фыркнула я.

– А он что? – уточнила она. – Он тебя простил?

– Я не знаю. Он… он просто привёз меня домой. В машине молчал почти всё время. А потом… спросил мою фамилию.

– Ну и?..

– Я назвала твою.

Светка замерла.

– ЧТО?!

– Я не могла назвать свою. Ты же знаешь. При желании он может заглянуть в базу, найти мою карточку, догадаться… А так… ну, подумает, что я просто странная.

– Василиса Рожкова… – пробормотала Света. – Звучит как какой-то бренд майонеза.

– Лучше, чем «Белозерова, пациентка с опухолью и аневризмой», не так ли? – усмехнулась я.

– Ты не думаешь, что рано или поздно он узнает?

Я опустила взгляд.

– Думаю. Но… чем позже – тем лучше. Я просто хочу… хоть немного времени. Пожить. Побороться. Попробовать. Может, мне удастся влезть в одну из программ, в которые я подала документы… А работа мне не повредит. Ты же знаешь, выбор у меня небольшой.

Светка кивнула.

– Ты же знаешь, я с тобой до конца. Только не забывай… я всегда рядом. Если станет плохо – говори.

– Сейчас уже лучше, – солгала я.

Потому что врать проще, чем объяснять.

Я прошла в ванную, умылась. В зеркале – бледное лицо, тёмные круги, глаза, в которых затаилась усталость.

Где та красивая девочка, что сияла в школе?

А нет её… Она медленно, но верно умирает внутри меня. И я понятия не имею, как ей помочь…

Может, стоило просто… смириться? Забить на всё, перестать метаться, хвататься за соломинку, делать вид, что у меня ещё куча времени. Купить билеты в Питер, сесть в поезд, надеть яркое пальто и гулять по улицам до заката. Танцевать под уличных музыкантов. Есть пломбир прямо на Невском, не считая калории. Влюбиться без оглядки. Кричать, что я живая, даже если внутри тикает эта бомба. Потому что если уж умирать – то хотя бы живой.

Но нет. Я так не могла… Родители бы этого мне не простили. Я должна была попробовать… Хотя бы попытаться что-то сделать!

Как тот лягушонок, в конце концов, взбить из молока масло…

Тряхнув головой, откинула дурные мысли. Вышла, легла под одеяло.

Света уже ползла на второй ярус нашей двухъярусной кровати, обмотавшись пледом как суши.

– Васёк… – позвала она сверху. – А он красивый?

Я улыбнулась в темноте.

– Очень.

– Ты бы хотела… ну… чтобы он был твоим?

Я сжала одеяло.

– Да. Только не хочу, чтобы он знал, какой я лотерейный билет. С просроченной датой.

Света ничего не сказала.

А я, закрыв глаза, почувствовала: боль снова подкатывает.

Прямо в глубине черепа.

Но я стиснула зубы и сделала вид, что всё нормально.

Как всегда.

Потому что я не имела права сдаваться.

Не сейчас.

Не тогда, когда в его глазах впервые мелькнуло нечто похожее на заботу.

И надежду…

Глава 11

Илья Кравцов

Иногда мне кажется, что вместо крови у меня по сосудам гоняют кофе. В основном арабику. Крепкую. Без сахара. С нервами и лёгким послевкусием недоверия к миру.

Утро началось со слова на букву «б». И вовсе не с «бодрости». Больше с «блин» и «будь ты проклят, будильник».

Ночное дежурство накрылось медным тазом ещё до начала.

Да, после истории с котом я отправил Ярославу ко мне домой, чтобы приглядывала за котом. Сам же отправился на срочную операцию, на которую меня усердно вырывали последние пару часов.

Но и в больнице всё пошло по одному месту.

Сначала в операционной потекли трубы. Потом выяснилось, что один из новых интернов перепутал карты и отправил пациента с переломом ключицы на МРТ головы. А уже через полчаса медсестра принесла мне распечатку с данными по пациентке по фамилии… Рожкова.

Я аж кофе пролил.

Рожкова.

Да ну.

– Громов! – рявкнул я, выскочив в коридор.

– Где рабочий ноут? Мне нужен доступ к базе.

– О, Илюха, ты что, решил сменить специализацию? – хмыкнул Женька, пряча за спиной пластиковый контейнер с чем-то похожим на еду. – Вроде ж нейрохирург был…

– Не мешай, – огрызнулся я, повернув на себя экран, и вбил в поиск: «Рожкова Василиса».

Ноль.

Ну, почти. Там нашлось несколько «Рожковых Василис», но ни одна из них не совпадала по возрасту, прописке и, прости Господи, по фото.

– Что ты ищешь? – Женька заглянул мне через плечо. – Девушку мечты?

– Домработницу.

Он застыл.

– Тебе срочно надо поговорить с кем-то. Например, с психиатром. Или со мной. Лучше с обоими.

– Я серьёзно. Она представилась Рожковой. И я не могу найти её в базе ни по одной из систем.

– И ты решил, что она шпион?

– Я решил, что она врёт, – буркнул я, щёлкая по клавишам.

– Не просто так врёт. А врёт осознанно. И, судя по всему, уже давно.

– Может, у неё причина есть?

– У всех, чёрт подери, есть причины. Но когда у человека такие симптомы – я не могу не думать.

– Какие симптомы? – Женька приподнял бровь.

– Нарушение координации, косые движения, промахи, шаткость походки, односторонние мышечные замирания. У неё нестабильность в походке, мышечная слабость в одной стороне, гиперреакция зрачков, тахикардия и, вполне вероятно, фотофобия. И это – с первого взгляда.

– Звучит как полный комплект, – присвистнул он. – Что думаешь?

– Пока не знаю. Аневризма, опухоль, доброкачественная, но с ростом. Или неоперабельная. Или всё вместе. Мозг – штука коварная. И она его точно с собой таскает.

– Ты сейчас о ней или о себе?

– Очень смешно.

Я вышел из базы, вырубил экран и устало потёр лоб.

Почему, чёрт возьми, она соврала?

Я не идиот. У девчонки явно есть фамилия, но она выбрала другую. А потом… потом смылась в свою общагу так, будто я её преследую. Хотя если уж на то пошло – я теперь не могу выбросить из головы даже то, как она поправляет волосы.

Как смотрела на меня, когда не злилась.

Как дрожала, когда кот задыхался.

И чёрт подери, как вела себя – несмотря на страх.

Я вбил номер Стрельцова.

– Ну, наконец-то! – услышал я вместо приветствия.

– Что, решил всё-таки бросить карьеру ради любовного треугольника: ты, Барсик и ваша домработница?

– Не смешно. Откуда ты знаешь?

– Ой, а то ты не знаешь, насколько быстро в больнице распространяются слухи.

– Заканчивай ржать, а… Юморист!

– Я стараюсь, брат. Очень стараюсь. Что у вас там?

– Есть минутка? – вздохнул я.

– Сколько хочешь. Я всё равно в перерыве. Лера меня выгнала из кухни. Сказала, что моя помощь – это как если бы слон хотел танцевать в балете.

– По делу.

– Я слушаю, великий Илья.

– Она соврала.

– Кто?

– Василиса. Она назвалась Рожковой. Но такой нет. Ни в базах, ни по прописке, ни в дипломах, ни в страховых. А симптомы есть. Очень отчётливо. Я видел уже десятки таких. Только у неё всё… тоньше. Завуалировано.

– Значит, скрывает.

– Именно. А я не понимаю зачем.

– Может, боится?

– А может, врёт. Может, вообще подставить меня хочет, чтобы я провёл операцию без очереди, без документов и в обход протокола. Я не могу так. Я врач, не фокусник. Ты сам знаешь, сколько таких было…

– Почему тогда молчит? Чего ждёт? Пока эта гадость в её голове сдетонирует?

– А в этом случае я некромантом должен стать? Ты же знаешь, что врачу не под силу такое остановить, если там всё очень плохо…

– Ты уже не просто врач, Илья. Ты человек. А это хуже, чем любой диагноз.

– Спасибо. Очень утешил.

– Я просто думаю, что если она врёт – то не от злобы. А от отчаяния. Ты же понимаешь, что в таком случае ощущается? Сколько ты таких каждый день видишь?

– Я не психиатр, – пробурчал я.

– Зато ты мужик. А у мужиков, если честно, обычно всё проще. Ты бы не морочил себе голову, если бы она тебе не нравилась.

Я замолчал.

– Б*я, Илья, тебе правда нравится твоя домработница?

– Она подделала фамилию!

– Ага. А ты сохранил чашку, в которой она тебе кофе принесла, да?

– Пошёл к чёрту, – пробормотал я и отключился.

Я сидел за столом, уставившись в монитор.

В голове шумело.

Что ты скрываешь, Василиса?

И почему я уже второй день думаю о тебе больше, чем о собственных пациентах?

Глава 12

Василиса

Я проснулась так, будто меня всю ночь били подушкой, наполненной кирпичами. И, кажется, судя по ощущениям в голове – один из кирпичей остался внутри.

Пульс отдавался где-то в висках, а правый глаз подмигивал без моего ведома. Очень романтично. Просто шик. Так и хочется надеть кружевное платье, вывалиться в мир и завести пару социально значимых знакомств. Например, с реаниматологом.

Я встала на ноги и пошатнулась. Всё, как обычно: сначала я, потом равновесие, потом – возможно – кофе.

Зачем-то взглянула в зеркало. О, привет, Золушка после смены на угольной шахте. Глаза – как после недельного запоя, волосы – как будто я с ними дралась, и они победили.

– Светка, ты не видела мою резинку?

– Она в раковине. Вместе с твоей верой в человечество, – буркнула подруга, не отрываясь от ноутбука.

Подруга работала на удалёнке, так что её рабочий день был тогда, когда она соизволила поработать. Везёт…

Я схватила резинку, забрала сумку и на ходу швырнула:

– Я ушла.

– Куда?

– К нему. Я на работу хожу, в отличие от вас, барышня-бездельница!

– Ах ты ж, безнравственная женщина! – закричала Света, но я уже захлопнула за собой дверь.

По пути до Кравцова я морально готовилась к встрече с котом. После недавней «куриной» катастрофы я была уверена, что Барсик при виде меня захочет только одного – моей смерти.

Но всё оказалось куда… хуже.

Я подошла к двери, вставила ключ, который мой начальник выдал мне вчера, толкнула – и замерла.

На кухне кто-то пел. Да не просто пел – с выражением, с придыханием, с вибрато. Что-то из разряда «женский джаз в кофейне на Бруклинском мосту».

А ещё пахло ванилью и выпечкой.

Ну и, конечно, я издалека заприметила идеальную кожу и позавидовала шикарным волосам.

Когда я вошла, из кухни вышла Она.

Высокая. Стройная. Кофточка в обтяжку. Волосы – идеальные. Макияж – утренний, но такой, как будто его делали при участии феи-крестной.

Она остановилась и одарила меня внимательным взглядом с ног до головы. Медленным таким, как в фильмах, где женщинам поют оперные арии.

Я застыла.

– А вы, должно быть, Василиса? – спросила она с улыбкой, вполне себе тёплой, кстати…

– А вы… эм… – я кашлянула. – Вы…

Блин, ну не могу же я спросить: «А вы спали в его постели?»

– Вы… из тех, о ком меня надо предупреждать? Или не надо? Я запуталась, извините…

Господи, ну что я за дура?

Девушка усмехнулась.

– Эм… Я понятия не имею, надо ли вас было предупреждать, но меня лучше знать в лицо. Меня зовут Ярослава.

Что?!

– Кот в спальне, кстати, – добавила она, кивая в сторону коридора. – Там его королевство. Подушки, плед, подоконник, еда – всё как у принца. Только хвостатого.

– Ага… спасибо, – пробормотала я.

– Вы уверены, что справитесь сегодня с работой? – в её голосе звенела язвительность.

– Вы выглядите так, как будто вас уволили, выгнали из дома и обидел кот. Одновременно.

– Всё в порядке, – выдавила я.

– Я всегда так выгляжу, когда не высыпаюсь. Или когда вижу женщин, которых не ждала в чужом доме.

– Ну, не такой уж он и чужой, – сказала она, откровенно развлекаясь.

Я впилась взглядом в чайник. Не потому, что мне хотелось чая. Просто если смотреть на чайник достаточно долго, есть шанс не зареветь.

– Вам налить? – спросила она, и я поняла: у неё ещё и голос как у озвучки дорогого вина.

– Нет, спасибо, – буркнула я. – Я и так напилась…

Она хмыкнула.

– Вы всегда такая… прямая?

– Только с теми, кто стоит босиком там, где я обязана убираться.

– Вы сегодня будете убирать кухню? – она прищурилась.

– Ну, логично же… Я же пришла, – я фыркнула.

Мы стояли напротив друг друга, как два дуэлянта. Если бы у нас были шпаги, мы бы уже сцепились. Или, хотя бы, подрались за последнюю макаронину.

Разговор явно начался не с того…

Я развернулась и пошла в сторону спальни. Проверить кота. Проверить пульс. Проверить свои нервы, наконец.

Барсик мирно спал, развалившись на подушках, как султан в отпуске. Я выдохнула. Всё в порядке. Он дышал. И, судя по мурчанию, даже был рад жизни.

Вот бы мне так.

Когда я вернулась на кухню, Ярослава сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и что-то набирала в телефоне.

– Вам помочь чем-нибудь? – спросила я.

– Я наблюдаю, – сказала она с улыбкой. – Вы, Василиса, – крайне интересный экземпляр.

– Доктор Кравцов много обо мне рассказал? – ехидно уточнила я.

– Достаточно, – пожала плечами она.

– Ну, хотя бы имя назвал. Уже достижение, – пробурчала я. – Хотя… Большего он обо мне не знает.

Она посмотрела на меня с лёгкой насмешкой.

– Думаете, он вас не запомнил?

– Думаю, он может забыть, что кого-то поцеловал, если это не вошло в график.

– А вас он поцеловал? – с притворной невинностью уточнила она.

– Нет. Но это было бы логично. Оказывается, в его доме часто бывают женщины… Прямо коллекция.

– Вы правда думаете, что я одна из его коллекции? – усмехнулась она.

– А что, нет?

Ответа не последовало. Только взгляд – долгий, внимательный, пронизывающий. Я отвела глаза.

Дверь хлопнула.

Мы обе синхронно вздрогнули.

– Эй! – раздался знакомый голос. – Я дома.

Он появился на пороге в своей кожаной куртке, со взъерошенными волосами и глазами цвета северного льда.

– О… – протянула Ярослава, – вот и он.

– Привет, – бросил он.

– Почему у меня такое ощущение, что в воздухе витает напряжение? Что вы не поделили, девочки?

– Спросите у своей… гостьи, – процедила я.

– У моей, кого? – замер Кравцов, переводя взгляд на девушку.

Ярослава фыркнула и прошла мимо него.

– Так, кошак твой в норме, а я пошла. У тебя, дорогой, смена закончилась, а у меня сутки начинаются через двадцать минут! Не скучайте, я погнала, – девушка смачно чмокнула мужчину в щеку, улыбнулась и махнула рукой мне, а потом скрылась за дверью.

Я осталась стоять на кухне, будто мне на голову свалилось пианино.

– Василиса, что с тобой? – Кравцов подошёл ближе.

– Попрошу вас в следующий раз предупреждать, что я могу утром столкнуться с вашей… Спутницей!

– В смысле?

– Вы издеваетесь? – я смотрела на него с выражением «не подходи, убью».

Он моргнул.

– Это моя сестра.

– Ага. Конечно, – вырвалось у меня.

Я не собиралась ему говорить, что ревную.

Потому что я не ревную!

Это просто… ну, естественная реакция на появление в доме незнакомой женщины в идеальной кофте и с укладкой, от которой хочется плакать.

Просто интерес.

Профессиональный.

Потому что я домработница, и, как ответственная домработница, я должна знать, кто тусуется на территории объекта.

И потом, это же… ну, кто угодно может быть. Подруга. Коллега. Соседка, зашедшая за солью.

А то, что у меня в животе всё сжалось в узел, когда она сказала, что Барсик спит в спальне – так это вообще ни о чём не говорит.

Совершенно.

Наверное.

– Вась, серьёзно. Сестра. Ярослава. Она у меня с подросткового возраста дома торчит чаще, чем я.

– И спит у вас, наверное, да?

– Угу. На полу, на матрасе, у стены, под Барсиком. Хочешь, покажу её паспорт?

Я хмыкнула.

– Не надо. Хотя фотку с детства – можно.

Он закатил глаза.

– Боже, женщины…

– Что?

– Вы, если начинаете ревновать, то даже кота обвините в коварстве.