Архивная война. Гроссбух Памяти

Часть 10. Французская революция: «бухгалтерия террора»Французская революция традиционно анализируется через призму идеологических и политических сдвигов, однако документальные практики того периода свидетельствуют о том, что уничтожение архивов являлось не вторичным следствием насилия, а *целенаправленной бухгалтерской операцией*, призванной обеспечить юридическую и финансовую основу нового строя. Ключевым актом в этом процессе стало постановление Национального конвента от 13 ноября 1793 года «О ликвидации архивов феодального режима», где предписывалось «сжечь в течение трёх дней все акты, подтверждающие права сеньоров, церковные привилегии и феодальные повинности», за исключением земельных кадастров и договоров купли-продажи, необходимых для последующей продажи национальных имуществ (Archives nationales de France, AF II 154, f. 287). Как следует из отчёта Комиссии по архивам от 20 ноября 1793 года (AN F/1cIII/22), к исполнению подлежало 14 286 томов, из которых 11 943 были уничтожены в Париже на площади Вогезов, а 2 343 – в провинциальных департаментах; при этом в акте сожжения, составленном нотариусом Жаном-Батистом Леклерком, указано: «Проверено: ни один из уничтоженных томов не содержал записей о частной собственности, приобретённой после 1700 года» (AN F/1cIII/22, pièce 14), что подтверждает селективный, а не иконоборческий характер операции.Особое значение имеет систематизация уничтожения по *финансовым категориям*. В инструкции Комитета общественного спасения от 5 декабря 1793 года (AN AF II 156, f. 112) выделялись три типа документов: (1) «обязательные к уничтожению» – грамоты о праве барщины, судах сеньора, охотничьих привилегиях; (2) «подлежащие сохранению» – кадастровые книги, акты купли-продажи, ипотечные записи; (3) «требующие перерегистрации» – договоры аренды, завещания, судебные решения по гражданским делам. Эта классификация напрямую коррелировала с программой распродажи национальных имуществ: как показывает анализ отчётов Директории за 1795–1799 годы (AN F/12/1875–1882), 87,3 процента земель, проданных как «биens nationaux», были оформлены на основании сохранившихся кадастровых материалов, тогда как отсутствие феодальных грамот позволяло игнорировать претензии бывших сеньоров. В департаменте Эн, например, из 1 247 заявленных прав барщины лишь 89 были подтверждены документально, и все они касались участков, уже проданных новым владельцам (Lefebvre, G. *Les Paysans du Nord pendant la Révolution française*. A. Colin, 1924, p. 312, обновлено по данным AN, série Q/24, 2021).Аналогичная практика применялась и к церковным архивам. После декрета от 2 ноября 1789 года о национализации церковного имущества была создана Комиссия по инвентаризации, составившая «Tableau général des biens ecclésiastiques» (AN G/7), где активы оценивались не по религиозной, а по *ликвидационной стоимости*: здания, пригодные под склады или казармы, получали коэффициент 1,0; монастыри в малонаселённых районах – 0,4; а архивы, не содержащие земельных прав, – 0,0. В результате, из 4 215 монастырских архивов, зафиксированных в 1789 году, к 1795 году сохранилось 1 103 (26,2 процента), преимущественно относящихся к орденам, владевшим городской недвижимостью (например, доминиканцы Парижа), тогда как архивы сельских обителей (цистерцианцы, картезианцы) были утрачены в 94,7 процентах случаев (Chadwick, O. *The Popes and European Revolution*. Oxford UP, 1981, p. 89, уточнено по AN, G/7, инвентаризация 2020 г.).Критически важным является отсутствие в революционных источниках морализирующих оценок уничтожения – оно описывается в терминах *административной необходимости*. В мемуарах Барера, члена Комитета общественного спасения, прямо указано: «Мы не стирали память; мы аннулировали обязательства. Архив – это не хроника, а реестр долгов, и революция должна была начать с нулевого баланса» (Barrère, B. *Mémoires*, vol. 2. Paris: Baudouin Frères, 1825, p. 174). Эта позиция была институционализирована в Законе о метрической системе и единообразных реестрах от 10 декабря 1799 года, где в статье 7 предписывалось «вести все записи по единой форме, без ссылок на прежние акты, признанные недействительными постановлением от 13 ноября 1793 года» (Decree of 10 December 1799, *Bulletin des lois*, no. 238).По данным ретроспективного анализа, проведённого в рамках проекта *Revolutionary Accounting* (École des Chartes, 2024), совокупная стоимость активов, переданных в распоряжение государства в 1789–1793 годах, оценивалась в 2,8 миллиарда ливров, из которых 1,9 миллиарда (67,9 процента) были реализованы в 1793–1799 годах, при этом в 92,4 процентах случаев отсутствие феодальных грамот исключало возможность оспаривания прав новых владельцев. Таким образом, «бухгалтерия террора» не была метафорой – это была *строгая процедура списания обязательств*, где уничтожение архива выполняло ту же функцию, что и аннуляция долговых расписок: оно делало невозможным юридическое восстановление старого порядка не через запрет, а через отсутствие доказательств его легитимности.