Личная жизнь гр. Романовой, ведьмы

Арсений вздохнул и поднял на меня взгляд. В его карих с прозеленью глазищах мелькнула искорка. Едва различимая, словно вспышка далёкой сверхновой.

— Спасибо за предупреждение, — взяв одну дольку, он внимательно осмотрел её, словно пытаясь найти следы обещанной мигрени. — Постараюсь быть осторожен. Хо…

Договорить он не успел. В этот самый момент в общую кухню ввалились наши кураторы-оборотни. Взъерошенный, мрачный Денис, сегодня больше похожий на медведя, которого беспощадно разбудили посреди февраля, и Стас, отвратительно-бодрый и подвижный, как воробей.

— Ну что, красавчики и красотули, просыпаемся, натягиваем портки и выдвигаемся на полигон! — проревел Денис, хлопая ладонью по косяку так, что с потолка посыпалась мелкая штукатурка, гармонично дополнив общую картину разрухи. — Сегодня учимся вызывать метель!

— Вообще-то мы уже завтракаем, — осторожно заметила я.

— С этим тоже заканчивайте! — Стас подмигнул почему-то русалке. Та тут же зарделась.

— У вас ровно час на поглощение завтрака, посильное утепление, потом построение и прочие организационные глупости! — рявкнул Денис, стремительно разворачиваясь на выход и силой утаскивая с собой любителя русалок. — Жуйте быстрее! Мы ждем вас на полигоне!

Еще было бы что жевать… Неожиданно Сенядивин мне протянул половину очищенного апельсина. Я отказываться не стала. Очень так себе завтрак, но лучше сгоревшей овсянки с цикорием...

Полигоном здесь называлась окаймлённая тёмной стеной леса огромная заснеженная поляна. Судя по карте — замёрзшее озеро. Спуск к нему начинался прямо от корпусов, далеко идти нам не пришлось.

Низкое свинцовое небо, налитое тяжестью снега, висело над нашими головами. Чуть поодаль на обледенелой пристани возвышался Франц Маркович, плотно укутанный в длинный овчинный тулуп. С видом заправского кондотьера, наблюдающего за манёврами горе-наёмников, он приветственно нам кивал и прихлёбывал что-то из термоса.

Очень хочется верить, что кофе.

— Итак, дети мои, слушаем все сюда, повторения точно не будет! — прокричал Стас, бодро пропрыгав вдоль нашего кривоватого строя. — Метель! Это не просто снег с ветром, а структурированное атмосферное явление с заданными параметрами: сила ветра, плотность осадков и площадь покрытия. Ваша задача — поднять снежный вихрь диаметром ровно в пять метров и удерживать минимум три минуты. Кто родит мне метель, тот свободен как минимум до обеда. Кто нет… — он зловеще оскалился, обнажив вполне себе волчьи клыки, — обедать вы будете снегом.

Вперед, остолопы, мы верим в вас!

Нам бы всем его оптимизм…

Наши магические потуги напоминали юмористический этюд, поставленный режиссёром в состоянии тяжёлого похмелья. Уныло, затянуто и не смешно.

Молодые маги вычерчивали в снегу сложные руны. Снег тут же их заносил. Природа смеялась над нами. Оборотень-рысь попытался создать вихрь, быстро вращаясь вокруг своей оси, но в итоге он врезался в толстую береговую сосну и, нецензурно мяукая, свалился в сугроб. Русалка Виктория уверенно вызвала, но не метель, а воняющий канализацией туман.

Людишки бездарные и убогие. Где задор, фантазия? Я не такая. Быстро найдя себе место за камнем, я зажала в ладонях свой амулет (старую монетку со стёршимся профилем какого-то всеми забытого короля) и сосредоточилась. Мне отчаянно нужен был этот пропуск к обеду. Необходимо им всем доказать, что Мария Романова вовсе не истеричка с обострившейся мышиной фобией. Всем показать. И особенно этому беловолосому пижону.

— Ветра зов, иней и лёд, в круг сплети свой хоровод… — зашептала я, вкладывая в слова всю свою злость, обиду и дикое желание поразить Сеню-дивина.

И у меня получилось!

Почти. Над моей головой сразу же зародился маленький смерчик. Крошка выл, как оповестительный сигнал пригородной электрички. Подхватил снег с земли, закрутил его, скрутил в стремительно разрастающуюся воронку и… рванул на Эльвиру.

Не, ну в принципе я его понимаю, конечно. Меня эта кукла бесила с утра, но…

Раздался пронзительный вопль. А голос у Эльки какой… И в том ей повезло: глубокий, густой, достойный оперной дивы. Вот так бы стояла и слушала. Когда снежная пыль осела, перед нами предстало эпичное зрелище.

С выражением глубочайшей скорби на лице и с сосулькой, комично свисавшей с кончика носа, Эльвира прекрасная в позе той самой русалочки возлежала на камне. Облепленная с ног до головы липким, мокрым снегом пополам почему-то с сосновыми иглами и прошлогодней травой. А что, креативненько вышло. С намеком.

— Романова! — нечеловеческим голосом взвыл наш Денис. — Ты что творишь?! Где, вашу бабушку, соблюдение техники безопасности?

Где-где… Ему в рифму ответить или воздержимся? Громко фыркнув в ответ, я все-таки покраснела до самых корней своих рыжих волос, глубоко вдохнула и…

Сбоку раздался знакомый мне голос: — С техникой безопасности тут всё действительно плохо. Колдовство за пределами полигона. И вектор направленности Романовой не был задан… Но мощность явления неплохая. И снег тоже был. Мы же все его видели.

Арсений стоял от нас метрах в десяти, и над его головой кружилась идеальная метель. Послушная, как дрессированный голубь. Её снег переливался алмазными искрами, ветер дул равномерно, границы нам виделись чёткими, будто очерченными белым циркулем.

Выглядело это так, как будто бы Дивин с пелёнок лепил эти, яговы жабры, метели. А теперь просто показывал мастер-класс для особенно отстающих студентов. И особенно — для меня.

— Дивин сдал! — крикнул Стас, ставя в планшете отметку. — Свободен!

Кивнув ему, Сеня одним только лёгким, небрежным движением развеял метель, отряхнул с куртки снег и пошёл к первому корпусу. Его удаляющаяся спина для всех нас была воплощением абсолютного превосходства.

Глядя на эту фигуру, я даже не злилась. Нет. Где-то под ребрами поднималось и растекалось по венам что-то густое и тёмное. Ведьминское.

К обеду с заданием справились три человека. Остальные, включая меня, трижды прослушали лекцию о соблюдении техники безопасности и были отправлены отрабатывать основные навыки криптомагии на «самом простом» этапе. Нас заставили создавать ледяные сосульки. Из уст Стаса это звучало как издевательство.

— Сосульки — это фундамент! — орал нам Денис, пока мы стояли под крышей старого сарая, напоминавшего декорацию к фильму в жанре темного фэнтези-зомби-апокалипсис. — Нужно не просто наращивать лёд послойно и осторожно. Нужно задать ему вектор роста, структуру и форму. Учесть фактор внешних воздействий. Идеальная сосулька — это поэзия! Ваша задача — вырастить нам сонет длиной в локоть. Поехали!

Звучало элементарно. На деле же всё обернулось новым витком унылого фарса.

У одного из братьев-магов сосулька росла вкривь и вбок, как рог мутанта-единорога. У Виктории она оказалась полой внутри и, наполнившись почему-то водой, с грохотом отломилась, едва не угодив в Дениса.

А у меня… У меня получались какие-то криво-косо обрубки. Уродливые и ненадежные. Достигнув размера чуть больше ладони, они под тяжестью собственного веса с громким треском обламывались.