Мир без внутреннего солнца

Тень существа вытянулась, жадно подбираясь к источнику желанной энергии.

Линь хотела крикнуть, предупредить Букильду, но не успела. Жиза вылетела из сумки и попыталась вцепиться в тень зубами, которая заметалась и спряталась под ногами Безликого. Жиза тявкнула ещё раз и вернулась в переноску.

Букильда растерянно огляделась по сторонам.

— Сто это с ней?

В этот момент Линь впервые осознала до ужаса ясно: безликие — не просто потерянные, они — хищники, которые отнимают у человека последнее желание жить, творить, даже просто хотеть.

«Какая скука, — заворочался в голове Голос-подстрекатель. — Хочешь, я напомню тебе, как избавляться от безликих? Одно слово — и эти манекены рассыплются пылью».

Нет - прорычала она сквозь зубы. Ей стало страшно. Она не хотела никого рассыпать.

— Доброе утро! — громыхнуло за спиной. Маммот появился внезапно, словно из ниоткуда.

Его массивная фигура с лысой головой казалась собранной исключительно из премиальных деталей: дорогой костюм тёмно синего цвета сидел на нём безупречно, на запястье — массивные золотые часы, демонстративно тяжёлые, словно напоминание: время — тоже капитал.

В его облике не было ни следа легкомыслия — каждая мелочь словно кричала о достатке и любви к контролю: запонки в форме сейфовых замков, золотая ручка на цепочке — как у банкира, чтобы не утащили ценное. Даже его лицо — крупное, с сальными, чуть лоснящимися веками и тяжелым подбородком — выглядело «денежным».

Он шёл, как император по своим землям. «Всё это принадлежит мне», — читалось в каждом шаге, — и если вы здесь, то только потому, что пока что ещё полезны мне». Маммот обожал деньги и успех. Он никогда не смотрел на людей, его интересовала лишь их польза для компании.

Бесшумно, с грацией хищника, за ним следовала Муррчанта, главный финансист. Она была ярой поклонницей Маммота. Она ценила точность и порядок больше всего. Сейчас она стояла за его спиной, ожидая указаний. Её изумрудные глаза с вертикальными зрачками задержались на Линь на несколько секунд, и Линь тут же почувствовала себя неловко. Муррчанта повернулась и начала аккуратно поправлять стопку бумаг на чужом столе.

— Что столпились? Задач нарезать?! — Маммот бесцеремонно вклинился к кофеварке. Аппарат выдал серию хриплых вздохов и запел: «Эффективность — наш щит! Компания — наш путь!»

«Смотри на него, — вкрадчиво прошептал Голос. — Он считает тебя за пыль под своими туфлями. Давай превратим его язык в кусок наждачной бумаги? Или заставим подавиться собственной наглостью?»

Линь зажмурилась. Злость на Маммота смешалась с шёпотом Голоса.

— Итак! Мы берёмся за новый проект. Если сделаем — озолотимся! То есть я озолочусь, а вам достанется бесценный опыт. Нюанс в том, что у нас нет лицензии. Поэтому проект возглавит моя дочь! Она тут не работает, но бумажка у неё есть. Мы возьмем ее подрядчиком, деньги — в семью, работа — на вас. Вопросы?

В комнате повисла тишина. Линь почувствовала знакомое жжение в пальцах.

«Да когда тебе уже хватит!» — разозлившись, мысленно крикнула она.

Щёлк! И струя из кофемашины взметнулась вверх идеальным коричневым гейзером, замерла под потолком и превратившись в пульсирующий фонтан, стала бить прямо в лысину шефа.

— Хватит! — заорал Маммот, пытаясь прикрыть голову руками. — Прекратите это немедленно! Хватит!

Но кофемашина не слушалась.

— Хватит! Кому я сказал?! — визжал шеф, пританцовывая под кофейным ливнем.

«О, — Голос издал звук, похожий на аплодисменты. — Как мило. Душ из арабики. Как предсказуемо и мелко. Ты могла бы обрушить на его голову весь этот офис, но ты, конечно, выбрала кофейный душ».

Наконец, фонтан иссяк. Маммот в ярости заметался по залу, издавая хлюпающие звуки при каждом шаге. Его взгляд упал на подоконник.

— Посмотрите! Посмотрите, что вы здесь устроили! — Маммот подскочил к сухому растению, которому Букильда регулярно чистила ауру, но забывала поливать. — Вы думаете, он засох от недостатка воды? Нет! Он сдох просто от того, что находился в одной комнате с вашей ленью!

Линь резко повернулась к фикусу. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони.Маммот снова нашёл повод — даже здесь, в этом уголке офиса, где она думала хоть на минуту укрыться от его придирок.

Дыхание стало прерывистым, кровь зашумела в ушах — и перед глазами вспыхнула картина.

Зелёная лиана, толщиной с руку, бесшумно выползает изпод стола и скользит по полу к начальнику, пока тот чтото орёт, не замечая ничего. Лиана касается его плеча, затем обвивает его толстую шею, будто удавка. Начальник хрипит и смешно дёргается, пытаясь высвободиться из объятий лианы. А вокруг бушует пышный парк: папоротники выше человеческого роста, мох ползёт по стенам, с потолка свисают глицинии. Рабочий стол утопает в цветах.

— Нет, нет, нет! — Линь в мгновение опомнилась и замахала перед собой руками, испугавшись своих фантазий. — Никаких удавленников!

«Так значит только парк? — Голос рассмеялся. — Ты хочешь травы? Ну что ж... пусть будет трава. Посмотрим, как они запоют в твоём саду».

— Линь! — рявкнул Маммот, вырвав её из оцепенения — Иди работай!

Линь направилась к своему столу, но едва успела присесть, как за спиной раздался громкий вопль. Фикус в углу офиса ни с того ни с сего начал стремительно расти, сквозь пол стали пробиваться папоротники. Листья растений разворачивались с громким хрустом, а лианы оплетали мониторы и кулеры. За несколько минут офис превратился в настоящие джунгли. Безликие в панике вжались в стены — живая зелень обжигала их серую суть, как солнечный свет — плесень.

— Что происходит?! — еще более истошно заорал Маммот, путаясь в папоротниках. — Вызывайте МЧС!

Линь стояла, прижавшись к стене.

— Вот это дааа! Это мой новый амулет, тоссно тебе говорю — раздался над ухом шёпот Букильды. — Это мой новый курс по саманству! Древнее колдовство!

Линь, не отвечая, схватила сумку с Жизой и выбежала из офиса.

«Беги, беги, — насмешливо прошептал Голос. — Но помни: этот офис — только начало. Скоро тебе будет некуда бежать».