Мир без внутреннего солнца

Кира Рольская

Мир без внутреннего солнца

Глава 1

Линь аккуратно ссыпала обгоревшие остатки бумаги в керамическую пиалу. Сверху легла густая ложка «живого» йогурта — с активными бактериями и умирающей надеждой, как учил гуру из видео «Пробуждение силы за 21 день». Она тщательно перемешала серую кашицу пластиковой ложкой, стараясь не думать о том, что это подозрительно напоминает цементный раствор, и отправила первую порцию в рот.

— Это путь к силе, — прохрипела она, давясь серой жижей. — Главное — намерение. Визуализация. Я уже там. Я чувствую кожей солнце. Я слышу шум прибоя… Ммм… я в потоке.

Она зажмурилась так сильно, что за веками поплыли неоновые пятна. Перед глазами пошли картинки, вырезанные из старого глянцевого журнала: вилла с бассейном, в котором вода синее, чем само небо, три идеальные пальмы у лазурного океана и яхта с ослепительно белыми бортами.

— Хочу, — выдохнула Линь, и на языке осел горький, пыльный привкус горелой бумаги. — Пожалуйста, пусть это сработает.

Она открыла один глаз. Лазурный берег не спешил материализоваться. Вместо него она увидела свою кухню: три квадратных метра, на которых едва умещались старый маленький холодильник и стол с облезлой клеенкой. Вместо океанского бриза в лицо пахнуло осенней сыростью из открытой форточки.

Голодная Жиза — крошечная помесь мопса и чего-то очень хитрого — сидела у её ног и с глубоким пониманием в глазах наблюдала за тем, как хозяйка ест пепел.

За окном Дицан привычно тонул в свинцовой мути. Дождь методично, со знанием дела, вбивал пыль в асфальт. Где-то во дворе надрывно выла сигнализация старой машины — судя по звуку, машина жаловалась на несправедливость в мире и ревматизм в области карданного вала.

— Пипец, — резюмировала Линь, отставляя пиалу.

Она перевела взгляд на карту желаний, приклеенную к холодильнику. Белоснежный спорткар на картинке теперь казался не мечтой, а личным оскорблением.

— Почему у меня никогда ничего не работает? — прошептала она, обращаясь к холодильнику. — Букильда обещала, что после седьмого ритуала «каналы изобилия» откроются. Видимо, мои каналы забиты так же плотно, как мусоропровод в этом доме.

Внутри заворочалась злость. Колючая, горячая, она поднялась от солнечного сплетения к самому горлу. Линь вспомнила Букильду — свою коллегу по архивному отделу, которая пахла ладаном и дешевыми духами. Букильда знала всех экстрасенсов города, верила в ретроградный Меркурий и трижды в неделю чистила карму офисным кактусам. Линь ненавидела эти ритуалы, ненавидела саму мысль о том, что она — взрослая, рассудительная женщина — ест пепел по утрам. Но еще больше она ненавидела ту часть себя, которая всё еще надеялась на чудо, потому что реальность Дицана предлагала только серый цвет и бесконечное «завтра».

Пальцы вдруг закололо. Линь опустила взгляд и замерла: на подушечках пульсировало золотое свечение. Крошечные искры, похожие на расплавленную солнечную пыль, вспыхивали и гасли в такт её участившемуся пульсу.

— Опять… — Линь попыталась стряхнуть свет, словно это была приставшая паутина, но искры впитывались обратно в кожу, оставляя после себя ощущение легкого ожога.

Это началось примерно месяц назад. Сначала она думала — аллергия на моющие средства. Потом — проблемы с сосудами. Но врачи только разводили руками, советуя поменьше нервничать и попить магний.

Она потянулась, чтобы сорвать с холодильника дурацкую карту желаний, но эмоции перехлестнули через край. Воздух в кухне на секунду стал плотным и гудящим, как трансформаторная будка. Окно за спиной распахнулось и с грохотом ударилось о раму, едва не высадив стекла.

Пиала на столе дернулась вверх и с пронзительным звоном полетела в стену. Керамика брызнула осколками, а серая жижа кляксой расплылась поверх карты желаний. Теперь судно Линь официально тонуло в болоте из пепла и бактерий.

— Ну вот, — Линь сидела неподвижно, чувствуя, как колотится сердце. — Мысль о том, чтобы снести всё к чертям, сработала мгновенно. Почему эта чертова вселенная слышит только мои проклятия?

Она медленно встала, взяла старую застиранную губку и начала молча оттирать стену. Дицан за окном оставался безучастным. Город сегодня выглядел так, будто нахлобучил кепку по самые брови, поднял воротник пальто и не желал иметь ничего общего с маленькими трагедиями в панельных домах.

В ванной Линь долго всматривалась в свое отражение. Бледная кожа, предательские тени под глазами, пижама с издевательской надписью «Будь счастлива», которая после стирок превратилась в «Будь… а».

— Ты просто устала, Линь, — сказала она зеркалу, стараясь придать голосу твердость. — Это статическое электричество. Сухой воздух в квартире. И нервы.

Отражение промолчало, но Линь показалось, что в глубине зрачков всё еще тлеет золотая пыль, не имеющая ничего общего с физикой.

---

Под утро сознание наконец сдалось, и она провалилась в беспокойный сон.

Она стояла посреди бескрайнего поля под небом цвета индиго. Звезд не было — вместо них в пустоте плыли огромные, пульсирующие символы. Золотые письмена складывались в слова на языке, которого она не знала, но который отзывался вибрацией в каждой клетке тела.

Линь подняла руку, надеясь коснуться светящегося знака, похожего на перевернутую молнию. Пространство вокруг зазвенело. Голос, похожий на шепот тысячи листьев и одновременно на звон тонкого хрусталя, произнес:

— Вспомни свое истинное имя. Оно спит под слоями тумана. То, чем ты кажешься сейчас, — лишь маска, напущенная для твоей защиты.

— Какое имя? — хочет спросить Линь. — И от кого защищаться?

Но не может. Губы не слушаются, тело будто сковано.

А потом, откуда-то из-за невидимой стены, просочился другой шепот — сухой, неприятный, напоминающий шуршание песка:

— Будем надеяться, она успеет вспомнить до того, как Безликие учуют след.

Линь вскочила на кровати, хватая ртом воздух. В комнате царил предрассветный сумрак, пахнущий пылью и недавним дождем. Жиза, свернувшаяся калачиком в ногах, тревожно подняла голову и коротко тявкнула в пустоту угла.

Линь коснулась лба дрожащими пальцами. Золотые искры. В этот раз их было так много, что они осветили всю спальню, отбрасывая на стены длинные, дергающиеся тени. Линь сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, гася это безумие.

— Просто сон, — шептала она, раскачиваясь из стороны в сторону. — Просто странный, дурацкий кошмар из-за йогурта.

Она натянула одеяло до самого подбородка. Жиза ткнулась мокрым носом в её ладонь, предлагая свое бесхитростное сочувствие, но Линь так и не смогла сомкнуть глаз до утра. Ей казалось, что в гуле просыпающегося города она теперь отчетливо слышит чье-то чужое, тяжелое ды