Полная версия
— Сейчас лучше. Говори, — голос стал ближе.
Инна на секунду прикрыла глаза.
— Мы на месте. В Туре.
Пауза.
— Самойлов с тобой?
— Сейчас нет.
Инна крепче сжала трубку.
— Самойлов… — она замялась. — Он всё время рядом…
Инна услышала собственное дыхание.
— Это мешает? — наконец спросил Игорь Николаевич.
— Пока нет, — ответила она честно.
Связь хрипнула. В зале звякнуло стекло. Инна отвернулась к стене, напрягая слух.
— Инна… — голос стал тише. — Слушай меня внимательно.
Она подалась ближе к аппарату.
— Тебе дали доступы, — сказал он. — Архив. Лесхоз. Районная администрация.
Инна нахмурилась.
— Уже?
— Да. Быстро дали… — В трубке нарастали помехи.
— Быстро… — тихо повторила она.
— Инна, если что-то пойдет не так, сразу звони, — сказал он глухо.
«Ты чего, совсем охренел?!» - долетело из зала.
Глухой удар. Потом крики.
Инна повернула голову, но за матовым стеклом ничего не было видно.
— Мне работать? — спросила она.
— Работай, — ответил он. — Но не спеши. Не лезь в лоб.
Хлопнула дверь соседней кабинки.
Инна вздрогнула.
— Хорошо. Я поняла. И ещё..
В трубке шумело.
— Связь… — донеслось издалека. — Потом…
Щелчок. Линия оборвалась.
Инна ещё несколько секунд держала трубку у уха, потом повесила её и толкнула дверь.
В зале было шумно.
Девушка-оператор металась между двумя мужчинами, стараясь оттянуть их друг от друга. Один вцепился второму в ворот и мял куртку, словно тряпку. Тот, шатаясь, дёргался в ответ и орал, захлёбываясь матом.
— Да ты кто такой вообще!.. Да я тебя…
Он попытался вырваться, задел локтем стойку. На пол со звоном упал стакан.
Инна остановилась.
— Что тут происходит? — вырвалось у неё.
Девушка резко подняла голову.
— Подождите тут, — сказала быстро. — Сейчас всё прояснится.
И тут же снова бросилась к мужчинам.
Инна стояла. Вмешиваться сейчас было бессмысленно. Чужая территория, чужие правила. Любое слово и она станет частью этой возни.
В помещении было всего несколько человек. У дальней лавки сидела пожилая женщина, прижав ладонь ко рту и тихо охая. Чуть поодаль жался к стене худой парень, нервно теребя молнию куртки, а рядом с ним стояла девушка и молча смотрела на драку.
В зале не было паники. Люди смотрели и ждали.
Пьяный сорвался.
— Отпусти, сказал!..
Он рванул, поскользнулся и чуть не упал. Второй удержал его, стиснув ещё сильнее.
— Хватит! — крикнула оператор.
В этот момент дверь распахнулась и в помещение вошли двое в форме.
Инна медленно выпрямилась.
Как вовремя.
Один сразу направился к дерущимся. Второй остался у входа.
— Всем стоять на местах, — сказал он. — Никто не выходит.
Мужчин быстро разняли. Пьяного усадили на лавку. Он ещё что-то бормотал, но уже тише.
— Документы приготовили, — продолжил милиционер, оглядывая зал. — По очереди.
Инна машинально опустила руку в карман, пальцы нащупали удостоверение, но доставать не торопилась. Смотрела, как милиционер медленно идёт вдоль стены, останавливаясь у каждого. Как берёт документы, как листает их.
Не спешит.
Пьяный на лавке снова что-то пробормотал и получил короткое:
— Тихо.
Подошедший к ней милиционер был высоким и слишком молодым. Едва за двадцать. Но держался он довольно нагло.
— А вы чего ждёте, гражданочка? – спросил он, глядя прямо в глаза.
Инна протянула удостоверение.
Милиционер медленно взял его двумя пальцами, будто нарочно тянул время. Раскрыл и пробежал глазами строку. Потом ещё раз.
— Сафонова… — протянул он, — Инна Эдуардовна.
Она молчала.
— Из Москвы, значит.
— Да.
Он закрыл удостоверение, но не отдал. Повернулся к напарнику.
— Слышь.
Тот подошёл и они переглянулись.
— Следователь? — переспросил высокий.
Инна смотрела прямо.
— Да.
— А к нам по какому делу? — спросил он, покручивая удостоверение в пальцах.
— На каком основании допрос? — спокойно спросила она.
Он усмехнулся.
— А вы дерзкая, следователь Сафонова.
Подался чуть ближе.
— Тут драка была. Свидетели нужны.
— Я в кабинке была, — сказала Инна. — Ничего не видела.
— Все так говорят.
Она пожала плечами.
— Проверяйте.
Он снова посмотрел на неё в упор.
— Разберёмся.
Удостоверение перекочевало из одной руки в другую.
— Верните документ, — сказала Инна ровно.
Он прищурился.
— Торопитесь?
— Нет, — ответила она. — Я не люблю, когда мои вещи держат без причины.
Напарник кашлянул за его спиной.
— Саш, давай быстрее.
Высокий скользнул по нему взглядом, потом снова посмотрел на Инну.
— Ты глянь, — усмехнулся он. — Ещё и учит.
Он наклонился ближе. От него потянуло табаком и дешёвым одеколоном.
— А ты, следователь Сафонова, тут надолго?
— Настолько, насколько нужно, — ответила она.
Он хмыкнул.
Таких ребят она знала и видела по службе немало. Молодые, с новыми погонами и страстным желанием показать, кто здесь главный. Им важно было не дело, а ощущение власти. Подержать документ, заставить ждать.
Инна приподняла подбородок.
— Представьтесь, — сказала она. — Фамилия. Звание.
Ухмылка исчезла.
— А чего это вдруг?
— Проверка документов — служебное действие, — спокойно сказала она. — Я имею право знать, кто её проводит.
Напарник снова вмешался:
— Саша…
— Тихо, — отрезал высокий, не оборачиваясь.
Он ещё раз посмотрел на Инну.
— Лейтенант Фадеев я, — сказал он. — Участковый. Запомнили?
— Запомнила. Не сомневайтесь.
Фадеев не спускал с неё глаз.
— Всё в порядке? — раздался резкий голос за спиной
Инна обернулась.
В дверях стоял Самойлов в распахнутой куртке
Он посмотрел сначала на Инну. Потом на удостоверение в руке Фадеева.
— А ты кто такой? — Фадеев шагнул вперед.
Самойлов не спешил отвечать. Подошёл и встал рядом с Инной так, что между ним и милиционером осталось меньше метра.
— Напарник, — сказал он. — В чём проблема?
Фадеев хмыкнул.
— Ты как со мной разговариваешь?
Самойлов кивнул на удостоверение.
— Документ верни.
— Тут я решаю.
— Вижу, — ответил Самойлов. — Уже нарешал.
В помещении стало вдруг слишком тихо. Даже пьяный на лавке притих.
Напарник Фадеева переминался с ноги на ногу.
— Саш… — снова пробормотал он. — Давай уже…
Фадеев разглядывал Самойлова как оценивают противника на ринге. Потом резко протянул удостоверение.
— Свободны, — буркнул он. — Пока.
Инна забрала удостоверение, сунула в карман и не глядя на Самойлова направилась к выходу.
Глава 8
Глава 8
Инна проснулась, когда за окном только начинало светлеть.
Она осторожно села, спустив ноги на короткий прикроватный ковёр. Дальше начинался голый пол, выкрашенный коричневой краской. Местами сквозь потрескавшуюся краску проступало старое дерево.
Инна сунула ноги в тапки, оставленные Анной у кровати, накинула тёплый халат и подошла к окну. Сдула с лица вьющийся локон, упрямо выбивающийся из косы, и, подцепив его пальцем, накрутила упругий завиток.
Во дворе уже работала Анна Петровна, неся ведро к колонке. За забором лениво перекликались собаки, а за посёлком ровной стеной стояла глухая тайга.
Инна не раз бывала в лесу.
Каждый год они с бабушкой ездили к её сестре под Тверь. Там, уходя с двоюродными братьями за грибами, она любила гулять по мягкой подстилке из хвои и листьев. Лес тогда шуршал и отзывался. Он казался другом, к которому пришли в гости.
Здесь было иначе.
Тайга стояла слитная, не пропускающая взгляд внутрь.
Инна отпустила завиток и отошла от окна.
У умывальника налила из графина холодной воды в эмалированную миску. Умылась, растирая лицо ладонями и чувствуя, как холод окончательно выдёргивает её из сна.
Над тумбочкой висело мутное зеркало. Инна провела по стеклу рукавом и посмотрела на своё отражение. Под глазами залегли тени, а рыжие пряди торчали как попало, не желая складываться ни во что приличное. Она вздохнула, достала из сумки расчёску и, присев на край кровати, начала приводить себя в порядок.
На столике у стены стояли старые часы с потёртым циферблатом. Стрелки показывали без десяти семь.
Инна спустилась вниз, стараясь ступать тихо, обходя самые скрипучие ступени. В большой комнате уже горел свет. В печи тлели угли, и здесь было заметно теплее, чем наверху.
За длинным столом сидел Самойлов с кружкой в руке.
Инна вздохнула:
— Доброе утро.
— Доброе.
— Ты рано, — сказала она, подходя ближе.
— Ты тоже.
Инна свернула к вешалке, потянулась к пальто, задевая плечом косяк.
— Я выйду на пару часов, — сказала она быстро.
Самойлов отставил кружку.
— Куда?
— В лесхоз, — ответила сразу. — Потом в архив.
— Уже?
— Уже, — кивнула она. — Бумаги сами себя не посмотрят.
— Чай хоть выпей.
— Потом, —отозвалась Инна, застёгивая сумку. — Вернусь — поем.
Самойлов молча смотрел. Потом поднялся.
— Пойдём вместе.
Инна остановилась.
— Зачем?
— Потому что ты идёшь не гулять, — спокойно ответил он. — И потому что ты не знаешь, где у них тут лесхоз.
Она сжала ремень сумки.
— Я справлюсь.
— Не сомневаюсь.
Он сунул в карман яблоко, лежавшее на столе, и накинул куртку. Казалось, он всегда был готов.
Они вышли во двор. Утренний воздух был холодным. Инна застегнула пальто, втягивая подбородок в ворот.
У калитки уже стояла «Нива».
Володя, присев на корточки, ковырялся у переднего колеса, стуча по диску костяшками пальцев. Услышав их он выпрямился.
— О, доброе утро, — сказал он бодро. — Я думал, вы ещё спите.
— Здорово, брат, — отозвался Самойлов.
Инна вопросительно на него уставилась. Андрей поймал её взгляд и усмехнулся.
— Я подозревал, что ты с раннего утра ринешься в бой. Вот и подстраховался.
Володя кивнул:
— Сказал вчера: с утра будь тут. Мало ли.
— Доброе утро, Владимир, — сказала Инна.
Володя расплылся.
— И вам того же, — он кивнул на машину. — Ну, так куда путь держим?
Инна открыла заднюю дверь, закидывая сумку на сиденье.
— В лесхоз, — ответила, устраиваясь. — Сначала туда.
Володя присвистнул.
— С утра пораньше… Серьёзно.
Самойлов сел рядом с ней, захлопнув дверь.
— К кому? — спросил он негромко.
Инна на секунду задумалась, глядя в запотевшее стекло.
— К Романову, — сказала она. — Зам по хозяйству.
Володя сел за руль и завёл двигатель. Нива дёрнулась и медленно покатилась по мокрой улице. Инна смотрела, как за окном начинал моросить дождь.
Значит, начнём с тех, кто ставит подписи. А дальше будет видно, кто стоит у них за спиной. К Борису «Топору» без бумаги не сунуться. Нужен был хотя бы выездной лист с печатью лесхоза.
И подпись Романова.
Нива шла медленно, покачиваясь на выбоинах. Колёса шлёпали по лужам, подбрасывая грязь на крылья. Володя вёл осторожно, приподнимая плечи при каждом резком камне.
Инна смотрела в окно, следя, как посёлок постепенно редеет. Дома отходили в сторону. Заборы становились ниже. Огороды сменялись пустыми полосами земли, где трава была примята колёсами.
Потом пошли склады.
Сначала один, серый, с перекошенными воротами. Потом второй, обшитый ржавым железом. За ними навесы, штабеля брёвен, накрытые брезентом.
— Лесхоз, — сказал Володя, не оборачиваясь.
Он свернул с улицы на разбитую площадку.
Лесхоз оказался на окраине. Здание стояло особняком, ближе к дороге, ведущей в сторону делянок. Серое двухэтажное строение с плоской крышей, покрытой потемневшим рубероидом. На фасаде табличка с коричневой краской. Буквы местами облупились, но слово «ЛЕСХОЗ» читалось отчётливо.
Во дворе уже двигались люди. Двое мужчин, переговариваясь вполголоса, перекатывали бревно к навесу. У стены стоял старый «Урал» с прицепом, кузов был заляпан глиной по самую кабину. Откуда-то тянуло свежими опилками и соляркой.
Володя сбросил скорость и остановился ближе к входу.
— Вот и хозяйство, — сказал он, глуша мотор.
Инна вышла, ступив на влажный асфальт и огляделась. Окна на втором этаже были открыты.
Самойлов обошёл машину, встав рядом с ней. Инна посмотрела на него и на секунду замешкалась.
— Тебе не обязательно со мной. Ты можешь остаться тут.
Самойлов ничего не ответил. Сунув руки в карманы, поднялся по бетонным ступеням, стирая подошвой капли воды, толкнул тяжёлую деревянную дверь и, придерживая её, пропустил Инну вперёд.
У входа мигала жёлтая лампочка. По коридору стелился потёртый линолеум, местами вздувшийся у плинтусов. На стенах висели пожелтевшие схемы кварталов, где отдельные зоны были обведены красным карандашом. Инна, проходя мимо, замедлила шаг, скользнув взглядом по датам в углу листов.
В конце коридора за столом сидела женщина. Она подняла голову, отложив ручку. Внимательные, почти неподвижные глаза посмотрели на Инну.
— Вам к кому? — спросила она.
— К Романову, — ответила Инна, подходя ближе.
Женщина кивнула. Гладкие, угольно-чёрные волосы, стянутые в низкий хвост, блеснули от яркого света лампы. Она поправила выбившуюся прядь, заправив её за ухо.
— Виталия Александровича ещё нет. Он позже приходит. А вы по какому вопросу?
Инна достала удостоверение.
— Инна Сафонова. Мне нужно сегодня с ним переговорить.
Самойлов коротко кивнул женщине.
— Ах да, — сказала она уже мягче. — Вы из Москвы. Звонили насчёт вас.
Инна нахмурилась. Самойлов отошёл к окну и скрестив руки облокотился о стену. Женщина убрала стопку бумаг, освобождая край стола.
— Вы присаживайтесь. Подождите. Чаю хотите?
Инна села, поставив сумку к ногам.
— Спасибо. Не откажусь.
Женщина поднялась и взяла с подоконника электрический чайник.
— Как вас зовут? — спросила Инна.
— Аяна. Аяна Алексеевна.
Инна медленно проговорила его про себя.
— Красивое имя.
Аяна едва заметно улыбнулась, ставя кружку перед ней.
— Отец говорил, что по-эвенкийски это значит «добрая». По-разному переводят.
Инна взяла кружку, согревая пальцы.
— Вы местная?
Аяна кивнула, возвращаясь на своё место.
— Родилась в посёлке ниже по реке. Потом сюда перебралась.
Она поправила папку с надписью «Квартал 17», отодвигая её к остальным.
— А здесь давно работаете?
— Давно. Лет пятнадцать уже. Раньше в школе преподавала, но детей всё меньше, — она опустила взгляд. — Сократили многих учителей.
— В Туре детей меньше стало? — спросила Инна, отпивая чай.
— В посёлках меньше, — уточнила Аяна. — Здесь пока держится. Кто вахтой работает, семьи сюда тянут.
— В лесхозе работы много?
— Смотря какой, — ответила Аяна. — В лесхозе всегда люди нужны. Водители, вальщики, охрана.
— Говорят, новые рабочие места появились.
Аяна пожала плечами, придвинув к себе журнал.
— Появились. Когда делянки новые открывают, народ подтягивается. Зарплата не столичная, но тут и выбора немного.
Она выдвинула ящик, достала чистые бланки и, быстро выровняв их, отложила в сторону.
— Красиво у вас тут, — сказала Инна, обернувшись к окну. За стеклом виднелись мокрые крыши, а за ними возвышались сосны. — Утром особенно. Тайга прямо от домов начинается.
Аяна кивнула, её лицо смягчилось, высокие скулы выделились отчётливее.
— Тайга тут повсюду.
— Не страшно? — Инна улыбнулась. — Мне кажется, она слишком близко.
Аяна усмехнулась.
— Если вырос среди неё — не страшно. Страшнее, когда её нет.
— Её становится меньше?
Аяна скользнула ладонью по столешнице.
— Меньше… — повторила она, подбирая слово. — Лес рубят. Работа такая.
Инна не торопилась. Сделала глоток, поставив кружку обратно на блюдце.
— Раньше по-другому было?
Аяна пожала плечами.
— Раньше всё по-другому было. Делянки ближе давали. Сейчас дальше уходят. Машины чаще ходят.
Она открыла журнал, перелистнула пару страниц, но взгляд оставался рассеянным.
— Раньше зимой тише было. Сейчас и зимой гудят.
Инна слегка наклонилась вперёд.
— Гудят?
— Лесовозы. — Аяна подняла глаза. — Ночами иногда идут. Слышно далеко.
В коридоре скрипнула дверь. Самойлов у окна повернул голову, но не вмешался.
Инна кивнула.
— Люди рады работе?
— Люди рады зарплате, — спокойно поправила Аяна. — Работа разная бывает.
Инна не стала давить. Она уже чувствовала: разговор пошёл.
— А новые делянки часто открывают?
— В последние годы чаще.
Аяна сложила руки перед собой.
— Вчера одно, сегодня другое. Лес то санитарный. То вдруг срочный. То «по плану». А план всё растёт.
Инна выпрямилась.
— Значит, объёмы выросли.
Это не было вопросом.
Аяна посмотрела в сторону двери, прислушиваясь к тишине коридора, потом снова на Инну.
— Выросли, — сказала она скорее себе. — Поначалу думали, временно. Потом перестали думать. Привыкли.
Инна почувствовала знакомое раздражение к слову «привыкли». Привыкли к гулу по ночам. Привыкли к вырубленным просекам. Привыкли к тому, что лес исчезает, а в отчётах это называется работой и планом.
— У нас под Тверью в детстве тоже начали «санитарную» рубку. Говорили деревья больные, — Инна провела пальцем по горячему краю кружки. — А оказалось подряд под ноль. Мы с бабушкой потом ходили по пням. Запах свежего сруба ещё стоял, а леса уже не было.
Она замолчала, глядя в окно.
— Лес ведь не просто работа, — сказала Инна тише.
Аяна кивнула и уголки её губ дрогнули, для неё это было знакомо, слишком знакомо. Не поднимая глаз она осторожно выдохнула:
— Для нас не просто, — ответила она. — Но не всё здесь «для нас».
Инна посмотрела на неё.
— Аяна Алексеевна, — сказала Инна, не отводя взгляда, — мне нужно понять, какие кварталы сейчас в работе. Самые… загруженные.
Аяна не удивилась. Только сдвинула журнал к себе и раскрыла страницу ближе к середине.
— Вы, наверное, сначала в семнадцатый квартал поедете, — сказала она ровно.
— Почему туда?
— Туда всех сначала отправляют. Он основной. И всё там… правильно.
Аяна перевернула страницу дальше.
— А вот сюда давно никто из проверяющих не ездил.
Она развернула журнал к Инне. Пальцем не указывала, просто задержала ладонь на строчке.
— Тридцать второй. Формально он ещё «под подготовкой».
— Тридцать второй далеко? — спросила Инна так же ровно.
— Дальше, — ответила Аяна. — Дорога хуже. И туда без отметки не пускают.
Инна кивнула.
— Спасибо.
— Вы только аккуратно, — ответила Аяна тихо. — Тут всё на виду.
Она посмотрела на часы за спиной у Инны.
— Виталий Александрович уже должен подъехать.
Аяна подвинула к Инне тонкую папку.
— Здесь последние распоряжения по кварталам. Можете посмотреть, пока ждёте.
Инна открыла её, пролистывая первые страницы.
Семнадцатый.
Семнадцатый.
Семнадцатый.
Тридцать второй мелькнул только внизу, мелким шрифтом. Инна закрыла папку. Теперь было понятно, с чего начинать.
Входная дверь хлопнула и в коридоре послышались тяжёлые шаги.
— Аяна Алексеевна, свет опять мигает с утра, — сказал невысокий мужчина, проходя мимо, и только потом заметил Инну.
Он остановился.
— Здравствуйте, — сказала Инна, вставая.
Аяна поднялась следом.
— Виталий Александрович, это Инна Сафонова. Из Москвы.
Романов перевёл взгляд с неё на Самойлова у окна.
— Уже приехали, значит.
Инна кивнула.
— Хотела поговорить сегодня. Чтобы не терять время.
Он снял куртку, повесил на крючок, провёл ладонью по волосам.
— Время здесь теряется само, — сказал он сухо. — Проходите.
В небольшом кабинете пахло сыростью. Подоконник был заставлен папками.
Романов сел за стол.
— Слушаю.
— Мне нужен выездной лист, — сказала Инна. — И отметка о допуске к действующим кварталам.
Он прищурился.
— Вам уже дали доступ к архиву.
— Архив — это прошлое. Мне нужно настоящее.
Он постучал пальцами по столу и потянулся к печати.
— Вот вам пропуск, — сказал он, быстро заполняя строку.
Романов протянул лист через стол.
Инна взяла бумагу, пробежала глазами. Семнадцатый.
— И ещё, — добавила она, — мне понадобится перечень кварталов под подготовкой.
— Подготовкой?
Инна не изменилась в лице.
— Да. Чтобы не ездить дважды.
Романов задержал печать над столом.
— Подготовительные кварталы не в работе, — сказал он ровно. — Там пока нечего смотреть.
— Но работы планируются.
— Планируются, — согласился он. — Когда будут утверждены, тогда и посмотрите.
Он положил печать на стол.
— В работе сейчас этот, — добавил Романов коротко.
— Мне нужен полный объём.
Самойлов у стены молчал.
— Вам нужен тот объём, который утверждён, — перебил Романов, не повышая голоса. — В остальных допуска нет. Там техника не зашла.
— Но дорога уже есть?
— Лесхоз дороги строит заранее, — сухо сказал он. — Это хозяйственная необходимость.
Он придвинул папку к себе и накрыл её ладонью.
— Если понадобится дополнительно, оформляйте официальный запрос через управление. С подписью вашего руководства.
Она кивнула, как будто услышала разумный довод.
— Хорошо. Начну с семнадцатого.
— Вот и правильно, — сказал Романов, откидываясь на спинку стула.
— Благодарю, — Инна убрала пропуск в сумку.
Самойлов оторвался от стены, шагнул к двери. Романов уже смотрел в бумаги.
В коридоре Инна остановилась и вдохнула полной грудью. Сырость кабинета осталась за спиной.
— До свидания, Аяна Алексеевна.
— До свидания, — ответила та ровно.
Инна развернулась и пошла к выходу быстрым шагом. Самойлов догнал её уже на крыльце.
Мелкий дождь стучал по крыше «Нивы». Володя выпрямился, увидев их.
— Ну что?
Инна открыла заднюю дверь.
— В архив, — сказала она.
Машина тронулась. За стеклом поплыли мокрые дома, редкие прохожие, серые заборы.
Самойлов достал из кармана пейджер, посмотрел на экран и убрал его обратно.
Володя покосился на него.
— Здесь не ловит, — сказал он. — Только в райцентре.
Машина повернула к площади. Серое здание стояло в стороне от администрации.
Инна вышла и дождь сразу прилип к волосам, тонкие пряди легли на мокрые щёки. Она поправила воротник и поднялась по ступеням. Андрей захлопнул дверь и пошёл следом.
Внутри было полутемно. Сразу у входа за высоким столом сидела женщина в круглых очках с толстыми линзами. Она подняла глаза поверх стекла.
Инна подошла ближе и положила удостоверение на стол.
— Добрый день. Мне нужны фонды лесхоза за последние три года.
Женщина взяла документ, приблизила к лицу. Потом раскрыла журнал на чистой строке.
— Распишитесь.
Инна быстро вписала фамилию.
— И вы молодой человек тоже.
Самойлов шагнул к столу, наклонился и расписался под строкой Инны.
— Приятно видеть порядок, —сказал он, выпрямляясь.
Женщина, не меняясь в лице, посмотрела на него, закрыла журнал и прошла к шкафам. Ключи тихо звякнули, она вынула несколько дел и поставила их перед Инной.
— Работать здесь, — сказала она, указывая на дальний стол. — Ничего не выносить.
Инна кивнула, подхватила документы и пошла вглубь зала. Сев за небольшой деревянный стол у окна, она раскрыла папку и начала листать. Бумага сухо зашуршала под пальцами.
Андрей сел напротив. Потянул к себе одну из папок.
— Что ищем? — спросил он тихо.
Инна подняла на него глаза.
— Подписи, — сказала она, всматриваясь в его лицо. — И кто подрядчик.
Он кивнул и стал аккуратно перелистывать.
Инна вернулась к бумагам, записала в блокнот повторяющуюся фамилию. Потом ещё одну. Та же рука в графе “утверждаю”. Другой квартал — тот же подрядчик.
Она закрыла папку, открыла следующую. Пыталась читать, но взгляд всё время уходил к Андрею.
Он сидел, чуть сутулившись — стол был для него низковат. Свет из окна ложился на его лицо, выделяя скулу, тень под глазами. Он не торопясь листал, бегая глазами по строчкам.
Похоже, он искал. Слишком внимательно для человека, которому всё равно.
— Тебе не показалось странным? — спросила она задумчиво.
Он не поднял головы.
— Что?
— Вчера. — Она опустила ручку.— Слишком быстро приехали менты.
Он посмотрел на неё. Страница в его руках остановилась.
