Полная версия
Игорь кивнул и пошёл по коридору.
Шаги глухо отдавались от стен. Он замедлился, сунул руки в карманы и на мгновение прикрыл глаза. Что-то не сходилось. Не в бумагах — там как раз всё было выверено. В ощущении. В том, как легко всё вдруг сдвинулось с места.
Игорь толкнул дверь кабинета.
Внутри было темно. Он нащупал выключатель у косяка и щёлкнул. Сняв куртку, он повесил её на спинку стула. Воротник промок, ткань потяжелела.
Новый кабинет ещё не успел стать своим. Обставили его наспех. Стол из светлого дерева подарил на новоселье Гриша. Игорь подошёл, провёл ладонью по гладкой поверхности. Открыл верхний ящик стола.
Документы лежали ровно, можно сказать показательно. Он знал их почти наизусть. Игорь вытащил одну папку, раскрыл, пролистал пару страниц и тут же закрыл.
Потом открыл её с конца и задержал взгляд на последней странице.
Эта подпись…
Для такого участка хватило бы начальника отдела. Здесь подписывал заместитель министра. Игорь тихо выдохнул и убрал папку.
Он обошёл стол и остановился у окна. Стекло было в тонких дорожках воды. Фонарь во дворе мигал, отражаясь неровным жёлтым пятном.
Раньше, во дворе их комитета стояли только служебные машины. Сейчас же вперемешку стояли частные, и походило всё это на коммерческую стоянку.
Слишком многое изменилось быстро.
Ещё недавно все решения проходили через один кабинет. Теперь — через два. И оба кабинета были не здесь.
Начальство сменилось весной. Формально, конечно, по возрасту, и по состоянию здоровья.
Игорь провёл пальцем по шву подоконника. Краска легла неровно, видно торопились. Всё в этом здании делали наспех. Даже людей расставляли быстро и без привычной проверки. Кто-то ушёл сам. Кого-то оставили, потому что пока удобно.
Сегодня всё прошло слишком гладко.
Игорь знал эту схему и не по книгам. Когда дело уже решено или его хотят утопить позже, чужими руками. Тогда сначала дают зелёный свет. Потом делают вид, что не в курсе.
Он прошёлся по кабинету и остановился у стола. Серый телефон стоял на самом краю. Он положил на него ладонь и застыл. Потом всё-таки набрал номер.
Гудки пошли сразу.
— Слушаю, — отозвались на другом конце.
— Вечер добрый. Не разбудил?
— Нет, — голос у Григория был сонный. — Что-то случилось?
Игорь сел на край стола, поставив одну ногу на пол.
— Ничего. Просто хотел сказать, что сходил к Котову. Доступ подписали.
— Ну вот, — сказал Гриша и выдохнул. — И решилось.
— Да, — сказал Игорь. — Спасибо.
Гриша хмыкнул.
— Да не за что, Игорёк. Не засиживайся на работе.
Игорь усмехнулся, Гриша опять его раскусил.
— Как у тебя? — спросил он. — Как Света, дети?
— Нормально, — ответил Григорий. — Санёк опять школу прогуливает. Света ругается. Всё как обычно.
Игорь кивнул, хотя Гриша этого не видел.
— Передай им привет, — сказал он.
— Добро.
Игорь положил трубку, посидел ещё немного, потом открыл нижний ящик стола. Там лежала фотография — он убрал её туда на время переезда и так и не достал.
Темноволосая женщина смотрела прямо в объектив, наклонив голову, как делала всегда, когда смеялась. Волосы небрежно убраны, на шее тонкая цепочка. Фотография была старая и края мягко загнулись.
Свет от лампы лёг на лицо, высвечивая линию бровей, тонкую складку у губ.
Игорь долго смотрел, не двигаясь.
Тогда он ещё служил в другом управлении. Много ездил, редко бывал дома. Она привыкла ждать.
Он вдруг ясно вспомнил, сколько раз откладывал разговоры на потом. Слова, которые всё собирался сказать, но каждый раз находил повод промолчать. Про то, что боится. Про то, что благодарен. Про то, как сильно к ней привязан.
Она ушла внезапно.
Потом так и не наступило.
Игорь осторожно провёл по краю фотографии, там, где бумага уже начала крошиться. Перевернул снимок лицом вниз и убрал обратно в ящик.
С тех пор он так и не привык возвращаться домой рано.
Глава 7
Глава 7
Самолёт покатился к краю поля и остановился у невысокого здания с мутными окнами. Двигатели смолкли, но гул ещё держался в корпусе, отдаваясь в рёбрах.
К трапу подали металлическую лестницу и вручную открыли тяжёлую дверь. Инна спустилась следом за Самойловым, придерживая пальто. От леса тянуло сыростью, как из подвала, воздух пропитался запахом мокрой травы.
Полоса заканчивалась сразу за забором. Дальше начиналась тайга.
Аэропорт выглядел как временное строение, которое забыли разобрать. Серые стены, облупленная краска, покатый козырёк, под которым курили двое мужчин в ватниках. Выдыхаемый ими дым стелился по тёмной земле.
Войдя внутрь, Инна остановилась у края зала и огляделась.
Всё вокруг напоминало перевалочный пункт.
За запыленным стеклом стояли несколько машин, грузовик с высокими бортами и старый автобус. Дорога уходила в сторону леса и сразу терялась в серой пелене.
Сделав шаг в сторону, Инна почти сразу врезалась в плечо.
— Смотрите под ноги, — сказал высокий мужчина. Лицо у него было загорелое с резкими скулами и яркими чёрными глазами.
— Простите, — Инна отошла и за её спиной кто-то нетерпеливо кашлянул, прося пройти быстрее.
Самойлов вернулся от стойки регистрации.
— Машина будет через пять минут.
Они вышли под просевший козырёк. К аэропорту медленно подкатила тёмно-зелёная «Нива» с помятым бампером. Из машины вышел коренастый мужчина, в ватной куртке нараспашку и вязаной шапке.
Самойлов шагнул вперёд, быстро скользнул глазами по машине, затем обратился к водителю.
— Ты Владимир?
— Ага. Володя.
— Андрей, — Самойлов пожал протянутую руку.
Володя кивнул, сжав ладонь в ответ, и тут же перевел взгляд на стоявшую чуть поодаль Инну. Она стояла спокойно, поправив воротник пальто и придерживая ручку чемодана.
— Это Инна Сафонова, — сказал Самойлов, перехватывая его внимание.
— Очень приятно, — сказал Володя и на секунду замялся, неуверенно протянул руку, аккуратно пожал и сразу убрал ладонь к шапке. — Дорога нормально прошла?
— Нормально, — ответила она.
— Ну и славно.
Володя, не спрашивая, подхватил чемодан Инны.
— Лёгкий, — одобрил он.
Инна хотела возразить, но он уже закинул в багажник, где сиротливо валялись пара инструментов.
— Вы от администрации? — спросила она.
Володя усмехнулся.
— Да какой там… — махнул рукой. — При аэропорте числюсь. Кого начальство скажет — того и вожу. Теперь вот вас буду.
Самойлов кивнул.
— Значит, с нами надолго.
Володя обернулся к нему.
— С утра до вечера я у вас, — подтвердил он. — Куда скажете — туда и поедем.
Он хлопнул ладонью по рулю.
— Машина крепкая. Далеко ходит.
Самойлов обошёл «Ниву» и открыл для Инны заднюю дверцу.
— Главное, чтоб назад тоже возвращалась.
Володя рассмеялся:
— Не подведёт. Дороги тут такие, что чужой и дня не выдержит.
Машина тронулась, выехала за ворота и почти сразу свернула на узкую дорогу. Асфальт кончился через пару сотен метров.
— Первый раз у нас? — спросил Володя, не оборачиваясь.
— Первый, — ответила Инна.
— Ну, — протянул он с видимым удовольствием, — тогда смотреть есть на что. Посёлок у нас маленький, зато живой. Река рядом, лес вокруг. Люди все свои.
Инна смотрела в окно, стараясь запомнить дорогу. За окнами потянулись низкие дома, заборы из серых досок, кривые столбы с проводами. У покошенных ворот стояли бочки с водой, возле которых курили двое парней в камуфляже.
— Воду у нас по-разному берут, — охотно пояснил Володя, поймав её взгляд в зеркале. — У кого колонка, у кого бочки. В центре есть водопровод, но… — он хмыкнул, — лучше не надеяться…
Фраза оборвалась на полуслове.
Раздался короткий сухой щелчок, машину вдруг резко потянуло вправо, кузов качнулся, и под днищем что-то глухо ударило.
— Тормози! — крикнул Самойлов, схватившись за край руля.
Инну мотнуло вбок.
Володя выругался сквозь зубы и резко сбросил газ.
— Твою ж…
«Ниву» протащило ещё пару метров, шины коротко взвизгнули и тут же захлюпали, машина встала, тяжело осев на правый бок. Двигатель захлебнулся и заглох.
— Все целы? — коротко бросил Самойлов, разворачиваясь назад.
— Да… кажется, — ответила Инна, крепко держась за спинку сиденья.
Самойлов потянул ручку двери, та не поддавалась, тогда он толкнул её плечом, вылез наружу и обошёл машину, пригибаясь под низкими ветками.
Володя тоже выбрался, обошёл «Ниву», заглянул под днище.
— Сели, — сказал он без всякого удивления. — В промоину.
Самойлов присел, потрогал землю пальцами.
— Ну вот, Володя, — он выдохнул. — А говорил, не подведу..
— Я и не подвёл, — буркнул Володя. — Это дорога подвела. Тут после дождей всё плывёт. Вчера ещё нормально было.
— Сядет глубже — не вытащим сами,— бросил Самойлов, поднимаясь с корточек.
— Не сядет, — сказал Володя быстро. — Сейчас раскачаем.
Самойлов его одёрнул.
— Аккуратней давай. Не дрова везёшь.
Двигатель снова завёлся. Володя осторожно дал газ. Колёса провернулись в пустоту, глина чавкнула, машина ещё сильнее накренилась.
Инну слегка потянуло к двери.
— Стой, — коротко сказал Самойлов.
Володя послушно сбросил обороты.
Мотор стих.
Самойлов стоял у правого борта, упершись ладонью в крышу. Под ногами медленно расползалась влажная земля.
Он заглянул под колесо.
— Ещё раз дёрнешь — ляжем, — сказал он. — Тут еле держит.
Володя высунулся из окна:
— Думаешь, не пойдёт?
— Думаю, не сегодня.
Он шагнул назад, оглядел дорогу, край колеи.
— Инна, — бросил через плечо, — пока не выходи.
Он наклонился, провёл ладонью по грязному протектору.
— Если подложить что-нибудь, можно попробовать, — сказал он негромко.
Володя уже вылез из кабины, открыл багажник, порылся в железе.
— Только лом да домкрат,— отозвался он.
Инна всё-таки открыла дверь и вышла. Ноги сразу утонули в сырой земле. Она отошла к обочине и остановилась, наблюдая.
Самойлов молча полез в карман куртки, достал пачку сигарет и щёлкнул зажигалкой. Глубоко затянулся, отчего щёки покрытые щетиной втянулись, а скулы напряглись.
Он ещё раз оглядел дорогу и отошёл, остановившись у корявого пня.
Самойлов стоял, затягиваясь и выпуская дым короткими струями. Не торопясь разглядывал кусты, бурую, напитанную водой траву.
Тайга, под самым боком, дышала влажностью. Где-то в глубине негромко перекликнулись птицы, и сразу снова стало тихо, так, что слышно было, как капает вода с веток.
Зажав сигарету зубами, он нагнулся, раздвинул мокрые стебли и вытащил из травы кусок старой плоской доски с обломанными краями. Постучал им о землю и поднёс к колесу.
— Сгодится?
Володя уже стоял рядом.
— Попробуем, — сказал он. — Хуже всё равно не будет.
Самойлов присел, аккуратно подсунул доску под край протектора, утрамбовал ногой землю вокруг.
— Медленно, — сказал он, не поднимая головы. — Без рывков. Чуть газу и сразу держи.
Володя кивнул и сел за руль.
Двигатель завёлся с хрипом.
Колёса снова провернулись, доска хрустнула, машина качнулась и… осталась на месте, ещё глубже вдавившись в колею.
Грязь лениво поползла из-под днища.
Самойлов поднял руку.
— Всё. Стоп.
Мотор заглох.
Он выпрямился, стряхнул ладони, посмотрел на результат и коротко усмехнулся.
— Не идёт.
Володя вылез, почесал затылок.
— До Егора Семёныча километра два, не больше. Вон за тем поворотом уже дома пойдут, там его гостевой.
Самойлов затушил сигарету о мокрый камень, оглянулся на Инну.
Она стояла в стороне, внимательно следя за каждым его движением.
— Два километра — ерунда, — сказал спокойно. — Дойдём.
Инна сжала замёрзшие пальцы, спрятав их глубже в рукава.
— Пешком?
— А вариантов больше нет, — пожал он плечами. — Чем раньше двинем, тем скорее доберёмся.
Самойлов достал вещи из багажника и поставил их на более сухое место.
— Володь, ты будь тут, я к тебе кого-нибудь отправлю.
— Так Егор Семёныч ближе всех. И машина у него как раз для таких дел, — Володя потёр лицо широкой ладонью. — Тут трос нужен и кто потяжелее. Его «Уаз» как трактор. Он часто по таким дорогам ходит, ему не впервой.
Самойлов захлопнул багажник и перекинул ремень сумки через плечо, взял оба чемодана, примеряясь к весу.
— Жди, Володь, — сказал он коротко и уже шагнул к обочине.
Инна стояла у машины неподвижно.
Самойлов обернулся.
— Ты идёшь?
Она молча обошла «Ниву», вытащила с заднего сиденья сумочку и резко хлопнула дверью.
— Я иду, — сказала она. — Раз вариантов больше нет.
И, не дожидаясь ответа, пошла вдоль дороги первой. Под ногами сразу чавкнуло. Грязь тянула ноги, местами вода стояла лужами, отражая серое небо и кривые ветки.
— Самойлов, — медленно сказала Инна, — а почему ты решаешь за меня?
Он даже не сразу ответил.
Сделал ещё несколько шагов, потом повернул голову.
— А что ты хотела решить?— спокойно спросил он. — Ты знала, как её вытащить? И молчала?
Она остановилась. Глина тут же начала медленно затягивать каблук.
— Нет, — сказала раздражённо. — Но это твоя работа — думать об этом.
Он тоже остановился, поставил чемоданы прямо в тёмную жижу.
— Моя работа — доставить тебя туда, куда нужно, — сказал он тихо. — Я тебя доставляю.
— Так я и без помощников доберусь.
Инна шагнула вперёд и тут же соскользнула с размытой кромки. Нога ушла в сторону, она резко взмахнула рукой, удерживая равновесие, и всё-таки не удержала — колено ушло вниз, ладонь врезалась в жидкую грязь, сумка соскользнула с плеча и шлёпнулась в лужу.
Самойлов дёрнулся к ней почти сразу, рукой потянувшись вперёд.
Инна выставила грязную ладонь, останавливая его.
— Не надо, — резко бросила она.
Он замер. Рука повисла в воздухе. Потом медленно опустилась. Самойлов ничего не сказал — только сжал челюсти так, что под скулами проступили желваки.
Инна поднялась сама, тяжело вытаскивая ногу из вязкой грязи. Край пальто был забрызган, по ткани расползалось тёмное мокрое пятно. Она наклонилась, подняла сумку из лужи, стряхнула с ремешка налипшую глину и подняла глаза.
— Тогда зачем ты здесь нужен, Андрей? — сказала она жёстко. — Ты должен был найти транспорт, а не тащить меня по колено в грязи.
— Я нашёл транспорт. Транспорт сел, — проговорил он, отчётливо. — Такое бывает. Это не Москва.
Самойлов отвернулся, поднял оба чемодана, сплюнул в землю и пошёл вперёд, не оглядываясь.
Дальше они шли молча. Грязь постепенно редела, дорога становилась твёрже. Впереди уже угадывались первые крыши и серая линия заборов.
Инна смотрела под ноги и думала не о дороге.
А о том, что этот человек, раздражающий её с первой минуты, почему-то единственный здесь чувствует себя так, будто всё идёт именно так, как и должно идти.
Незаметно они вышли к первому ряду домов.
Тропинка выравнивалась, переходя в утоптанную полосу между заборами. Слева темнели огороды, от которых тянуло прелой ботвой, справа низко нависали крыши, из-под которых сочилась тонкая дымка.
В глубине небольшого двора раздался лай. Из-за забора выскочила крупная собака, за ней еще несколько. Они сбились в кучу, заходясь хриплым лаем.
Инна затормозила.
Самойлов шагнул вперёд, встав между ней и собаками, опустил поклажу к ногам, не делая лишних движений.
Из калитки, выкрашенной в ядовито-зелёный цвет, вышел мужчина в болотных сапогах и старой телогрейке. Через плечо у него висела связка сетей.
Он подошёл почти вплотную.
— Здрасьте.
— День добрый, — ответил Андрей. — К Егору Семёнычу правильно идём?
Мужчина прищурился, переводя взгляд с чемоданов на Инну, потом снова на Самойлова.
— Правильно, — сказал наконец. — Прямо до берёзы и направо. Кирпичный дом. Не пройдёте.
Он махнул рукой в сторону улицы, уже разворачиваясь.
Собаки, словно по сигналу, потеряли интерес и разбрелись обратно за заборы.
Самойлов снова взялся за ручки и кивнул Инне, перешагивая через лужу.
— Пошли. Уже близко.
Двухэтажный дом показался почти сразу. Он стоял в стороне от дороги, за невысоким забором. Ржавый кирпич, высокое крыльцо с широкими ступенями, истёртыми посередине. Во дворе крепились верёвки с бельём, мокрые простыни тяжело провисали, покачиваясь от ветра.
Женщина в шерстяном жилете стояла у корыта, перебирая прищепки, зажав несколько штук в губах. Из платка, туго завязанного на затылке, выбивались влажные пряди с проседью.
Увидев их, она быстро вытащила прищепки изо рта, вытерла руки о фартук и подошла ближе.
— Ох ты господи… Ну и вид у вас. Из Москвы?
— Добрый день. — Инна подошла ближе. — Мы к вам. Сафонова Инна и Самойлов Андрей.
— Ага, — оживилась она. — Поняла, поняла. Проходите, не стойте в сырости. Дорогу опять размыло?
— Машина села, — ответил Самойлов. — Там Володя остался.
Женщина сразу цокнула языком.
— Ну конечно. Я Егору ещё утром сказала: опять поплывёт всё к чёрту после дождя.
Она обернулась к дому и громко крикнула:
— Ванька! Быстро сюда!
Распахнулась входная дверь, и показался худой подросток в растянутом свитере и шерстяных носках.
— Беги к отцу, — сказала она быстро. — Скажи, машина застряла, Володя на дороге его ждет.
Мальчишка уже разворачивался, не задавая вопросов.
Женщина снова посмотрела на гостей и вдруг мягко улыбнулась:
— А вы проходите, грейтесь. Сейчас чай поставлю. Вещи заносите, комната готова.
Анна отворила дверь и пропустила их вперёд.
В доме было тепло и сухо, после уличной сырости это ощущалось особенно сильно. Полы вытерты до блеска, вдоль стены стоял длинный стол, накрытый клеёнкой с выцветшими цветами. В углу негромко потрескивала печь.
— Проходите, — сказала Анна, —обувь можете не снимать.
Инна повесила пальто на крючок и на секунду прислонилась плечом к косяку. Тепло сразу потянуло в ноги, усталость накрыла неожиданно резко. Она посмотрела вниз и всё-таки наклонилась, расстёгивая молнию. Сапоги были в глине почти по щиколотку. Каблук, ещё утром аккуратный, был сбит и поцарапан, а гладкая кожа потемнела от воды.
Инна поморщилась, провела пальцем по мокрому носку и тихо вздохнула.
По чистому полу в таких она идти не могла.
Инна стянула сапоги. Оставшись в тонких носках, она почувствовала себя неуместно.
Самойлов поставил чемоданы у стены и повернулся к Инне:
— Ты оставайся, — сказал он негромко. — Я поеду помогу Володе.
Анна уже ставила на стол чашки, разливая чай из тяжёлого заварника. Пар поднимался тонкой струёй, сразу наполняя кухню тёплым, терпким запахом.
— Сейчас согреетесь, — сказала она, пододвигая Инне стул. — С дороги самое то.
Инна села, обхватила ладонями горячую чашку, суставы тут же расслабились, пальцы покраснели.
— Анна Петровна, — позвал Самойлов с порога.
— Ну я, — сказала она гремя чашками. — А кто ж ещё.
— Я догоню Егора Семёныча. Надо помочь.
Анна отставила заварник.
— Конечно, — кивнула она. — Езжайте. Я за Инной присмотрю, обогрею.
— Я ненадолго, — крикнул он уже с улицы.
— Да езжай ты уже, господи, — махнула она рукой. — Никуда твоя Инна не денется.
Инна осталась за столом у окна, держа в ладонях чашку.
Пар медленно поднимался, и сквозь него она видела, как у ворот появился высокий мужчина в тёмной куртке. Они с Самойловым сошлись и пожали друг другу руки. Андрей сел рядом с водителем, машина медленно вырулила со двора и исчезла за поворотом.
Инна отвернулась и посмотрела на Анну:
— Анна Петровна…
— М?
— А где у вас тут узел связи?
Анна удивлённо вздёрнула брови.
— Да ты хоть чай допей… С дороги ведь. Егор потом отвезёт.
Инна мягко покачала головой.
— Мне нужно сейчас.
Анна помолчала секунду.
— Ну… недалеко он. За магазином, в старом здании. Минут десять пешком.
— Спасибо.
Инна осторожно отставила чай и встала. Медлить было нельзя.
Выйдя за калитку, она пошла вдоль улицы. Асфальта здесь не было. Под ногами стелилась утоптанная тропа, чёрная от воды. Земля пружинила, иногда мягко проседала.
Одинаковые дома лепились один за другим. Смотрели друг на друга окнами. За осевшими заборами ничего не скрывалось. На верёвках медленно покачивалось бельё, стояли настежь открытые амбары, сапоги у крыльца, забытая кружка на лавке.
Инна замедлила шаг, разглядывая самодельных лебедей из покрышек. Рядом носилась детвора в распахнутых курточках. Инна поёжилась, плотнее запахивая шарф.
Детей было неожиданно много.
Обычно такие посёлки быстро пустели. Молодежь уезжала из родительских домов в города на учёбу и оседала там. Назад возвращались редко.
Этот посёлок жил.
«Прямо до дома с зелёной крышей. Потом направо. Сразу за магазином будет кирпичный дом.» — направила её Анна.
Дом с зелёным шифером Инна узнала сразу. Крыша была выцветшей, местами перекошенной.
У калитки стояла женщина. Она держала две стеклянные банки, плотно прикрытые марлей. Белое молоко колыхалось под крышками.
Инна шагнула в сторону и обернулась.
Женщина смотрела на неё не мигая.
— Здравствуй, — неожиданно сказала она. — Это вы с Москвы, что ли?
Инна на секунду замешкалась, потом улыбнулась.
— Здравствуйте, я смотрю тут новости быстро расходятся.
Женщина переступила с ноги на ногу, банки тихо звякнули.
— А мы секретов не держим.
— И правильно. Так жить проще.
Женщина скривилась.
— Проще? — фыркнула она. — Ага, проще некуда.
Инна посмотрела на банки.
— Свеженькое?
— Утреннее, — уже спокойнее ответила женщина.
— Повезло вам. В городе такого днём с огнём не найдёшь.
Женщина усмехнулась.
— Так своё. Приходите утром, нальём.
— Обязательно.
Инна развернулась и не оглядываясь повернула за дом, спиной ощущая пристальный взгляд.
Магазин оказался приземистым, с облупленной вывеской и запотевшими окнами. У входа курили мужчины в телогрейках. Они замолчали, когда она проходила мимо.
Через пару домов показалось нужное здание. Его и правда было трудно не узнать. Кирпичный, тяжёлый на вид дом стоял на высоком фундаменте.
Зайдя внутрь, она сразу направилась к узкому окошку под табличкой «Междугородная связь».
Перед ней уже стояла женщина в узорчатом платке. Она прижимала к груди потрёпанную сумку и
то и дело заглядывала в окошко.
Инна стянула шарф. Тепло после улицы воздух казался липким. Она огляделась. Вдоль стены протянулся ряд деревянных кабинок с матовыми стеклами. Над каждой — чёрная табличка с белой цифрой. У двух уже горел свет.
За спиной хлопнула дверь, и в помещение нырнул свежий воздух. Инна глубоко вдохнула.
Очередь сдвинулась.
Женщина впереди наклонилась к окошку и торопливо зашептала. В ответ послышался сухой женский голос:
— Татьяна Алексеевна, номер чётче диктуйте. Медленно.
Инна шагнула ближе, перебирая в голове нужные цифры. Когда очередь дошла до неё, она положила ладонь на деревянную кромку.
— Москва. Служебный, — сказала спокойно. — Соедините, пожалуйста.
Девушка за стеклом внимательно посмотрела на неё.
— Паспорт.
— Паспорт? — переспросила Инна.
Девушка не смутилась.
— Да.
Помедлив, Инна достала удостоверение и просунула в окошко.
— Подождите, — сказала сухо оператор.
Удостоверение исчезло под стойкой.
— Диктуйте номер.
Инна продиктовала номер, забрала удостоверение и отошла к стене.
Прислонившись плечом к холодной панели, она не спеша рассматривала приколотый кнопками листок.
На блеклой бумаге был напечатан зелёный лес. Ровные ряды сосен, как по линейке уходили вдаль. Внизу шла надпись про «рациональное использование ресурсов» и «новые рабочие места». Сбоку шариковой ручкой был приписан телефон.
Инна аккуратно отцепила листок, сложила вдвое и убрала в карман пальто.
Прошло минуты три.
Потом ещё две.
За стеклом щёлкнули кнопки.
— Сафонова! — позвала оператор, не поднимая головы.
Инна выпрямилась.
— Пятая, — добавила та. — Проходите.
Пройдя к крайней кабинке, она закрыла дверь и взяла трубку. Внутри было тесно.
— Алло… — донёсся далекий голос. — Москва… соединяем…
Инна сжала трубку. За тонкой перегородкой с силой хлопнула входная дверь.
— Слушаю.
— Игорь Николаевич, это Сафонова.
— Инна? — переспросил он. — Плохо слышно.
— Я вас слышу, — сказала она быстро.
В трубке треснуло. Снаружи раздался хриплый смех и следом громкий мужской голос.
— Игорь Николаевич,— торопливо сказала Инна.
