Стань моей причиной, по которой я вернусь домой

Может, в этом и есть главная свобода? Не знать. Просто идти.)

Вернулась в свою квартиру. Очень люблю её, хоть в спальне до сих пор эти ужасные обои.

Стою посреди гостиной. Тишина обволакивает меня, знакомая, почти родная. Но «почти» – самое опасное слово. Оно оставляет щель для тоски.

Я бы хотела чувствовать себя в ней как дома, но мой дом там, где будешь ты.

(Вычёркиваю эту мысль. Опасная мысль. Она отдаёт ключи от своего спокойствия в чужие руки. Нет. Мой дом – это сначала я. А потом уже – кто-то рядом. Или нет.)

И если мой дом – это сначала я, то что он из себя представляет сейчас? Пустые комнаты с чужой мебелью чувств? Или уже что-то моё?

Говорят, для каждого дом – это что-то своё. Для кого-то – родительская кухня. Для кого-то – бабушкин чердак. Для кого-то – своя квартира-крепость.

А для меня?

Сегодня, глядя на пустую кровать, я ловлю себя на фантазии. Глупой. Сентиментальной, в которую хочется верить.

Я представляю не идеальную картинку. Я представляю настоящее.

Твои кроссовки у порога, об которые буду спотыкаться. Наш общий чайник, который ты никогда не вымоешь после заварки. Запах жареной картошки, когда ты открываешь двери после работы. И смех над тем, как я опять пересолила.

Где объятия – это не жест, а место. Постоянное. Не временное, как у Кости.

(Да, я пишу «ты». Но это не конкретный человек. Это образ. Призрак того, кого надеюсь встретить.

И в то же время – укор. Потому что, мечтая об этих кроссовках, я по вечерам прислушиваюсь к шагам на лестнице. К шагам в других ботинках. К ботинкам человека, для которого мой порог – временная остановка. А не место возвращения.)

Пусть мой Смоленск, Питер и чемоданы между ними пока – только пункты маршрута.

Но я хочу верить: однажды появится человек, который станет сам по себе «прибытием». И билет в один конец окажется не побегом, а выбором.

Но этот человек не найдёт меня, пока я буду держать дверь приоткрытой для того, кто заходит только в гости.

Он найдёт меня, когда я научусь быть домом для самой себя. Когда переклею эти ужасные обои не для «ты», а потому что мне так нравится.

А пока – диплом на столе, чемодан в прихожей.

И тихая, навязчивая мечта о кроссовках у порога, которая бьётся в такт с тревожным ожиданием сообщения этажом выше.

Глава 12. Незнакомец (Контрольный выстрел)

3 июля 2025 г.

Иду по тротуару, в наушниках, смотрю в сторону проезжающей машины. Водитель ловит мой взгляд. Разворачивается, останавливается рядом, опускает стекло.

– Эй, прости… Сначала подумал, ты моя знакомая.

Снимаю наушник. Смотрю в глубь машины.

Мы снова смотрим друг на друга. Пауза. Моя улыбка.

– Не думаю.

Он улыбается. Не навязчиво.

– Может, это судьба ошибается в мелочах? Как тебя зовут?

Смеюсь. Не отвечаю.

– Судьба бы уже знала.

Он выходит из машины. Держит дистанцию.

– Тогда хотя бы номер. Один шанс из миллиона?

Пауза. Смотрю на него.

– Только если твое первое сообщение не будет «Привет, как ты?»

Он наклоняется ближе:

– Обещаю.

– Ладно… – диктую номер. Голос звучит ровно, будто читаю погоду. И тут же жалею.

И только когда он набирает, понимаю: я только что подписала себе ещё один день этой тошноты.

– Проверим.

Показываю экран. Звонок дошел. Улыбаюсь. Прощаюсь.

Отхожу. Оборачиваюсь.

Его смс через 5 минут: «Значит, все-таки судьба. Меня Артем зовут :)».

Я не ответила.

(Перечитываю эту запись. Вижу не легкомысленную девушку, а отчаянную. Это был не флирт. Это был контрольный выстрел в свое одиночество. Попытка доказать себе: «Смотри, ты еще можешь. Ты еще интересна. Ты не окончательно застряла в ноябрьской пустоте, в этом выжженном поле своего спокойствия.»

Жест, замаскированный под спонтанность. Но настоящей спонтанности не было. Была холодная, почти клиническая проверка: «А сработает ли? Захочу ли я ответить?»

Не захотела.

Потому что к тому моменту я уже настолько устала от этих пустых игр, что даже «проверка» не сработала. Мне было все равно – сработает или нет. Я отдала номер на автомате, как выполняла ритуал, в эффективность которого уже не верила.

Артём был не белым шумом на фоне чьего-то присутствия. Он был символом всей этой бессмысленной карусели, от которой меня уже тошнило. Красивый, вежливый, абсолютно пустой смысл.

«Если это не ты – зачем?» – я когда-то писала.

Теперь понимаю: Артем – не «ты». И подобные знакомства – не путь «к тебе».

Мой «ты» – это пока пустое место. Дыра в форме идеала.

А я раздаю номера незнакомцам… лишь бы не смотреть в эту пустоту. Лишь бы заполнить её хоть чем-то.

Даже ядом.)

Часть III. Замкнутый круг. Глава 13. Ключ от потайной комнаты

9 июля 2025 г.

Я не влюбилась. Я подсела. На адреналин его внимания и окситоцин его заботы. Это была идеально рассчитанная первая доза.

Сообщение от подруги Арины пришло как служебная записка. Каждая фраза – гвоздь в крышку гроба нашей дружбы. Самый взрослый вид убийства.

«Вик, я чувствую, между нами, большую пропасть… во всем: в общении, в понимании.

Что у нас никогда не будет коннекта, как прежде.

Я просто перестала тебя понимать или слышать. А подбирать слова я не хочу – это опять же обман с моей стороны.»

Констатация. Самый взрослый и беспощадный вид убийства. Не ссора, не крик. Констатация факта: наша дружба была приложением к моим отношениям с Максимом. Скидку отключили – и приложение перестало работать.

Последний свидетель. Последний человек, который помнил меня «той» – с планами, с будущем.

Я не спала. Всю ночь. Мой организм, предатель, сам поднял меня в 4:30, будто сказал: «Хватит валяться. Иди и заверши это». Я написала ответ. Три строчки. На отправку ушло пять секунд. А между ее сообщением и моим ответом пролегло шесть часов сорок четыре минутытишины. Шесть часов, за которые из меня вытекло все, что могло вытечь. Осталась только сухая, легкая скорлупа.

Вечером, в отчаянии жеста, я выложила в сторис видео с Трэвисом. Последний крик «я ещё жива» в наступающую ночь. В пустоту, которая уже сгущалась за окном.

Уведомление пришло спустя пару минут. От его аккаунта. От Кости.

Он: Он на балконе часто тусуется

Сердце ёкнуло – предсказуемо и глупому. Но это ёканье было старым, знакомым. Потому что Костя для меня не был просто соседом с этажа выше.

Он был моим давним, тихим «стыдом». С 2022 года. Он работал в той самой кофейне, куда я ходила работать с ноутбуком. Он мне понравился сразу. Не как абстрактный «симпатичный бариста», а конкретно. Его спокойные, точные движения за стойкой, низкий голос, которым он принимал заказы, и этот взгляд – не цепкий, а наблюдающий. Я жутко стеснялась. Делала вид, что увлечена экраном, выбирала столик подальше, но краем глаза ловила его присутствие. Это было безопасно: я была в отношениях, он, как я знала, – тоже. Он был просто человек, который нравится. Разрешенная, безобидная мысль на задворках сознания. Красивая декорация к моей обычной жизни с Максимом.

И вот теперь, когда декорации рухнули, а я осталась одна на пустой сцене, эта старая, знакомая декорация ожила. И написала мне. Про моего кота. Про мой балкон. Значит – видел. Замечал.

Позже, в июле, я призналась ему в этом. Сказала, что стеснялась его годами. Он улыбнулся той своей улыбкой и сказал:

«Я замечал. Ты всегда такая… собранная. Но видно было.»

«Видно было.»

В этих двух словах рухнула последняя преграда. Оказалось, наша молчаливая история была взаимной. Мы не начали с нуля в июле 2025-го. Мы продолжили историю, которую неосознанно писали с 2022-го, встречаясь взглядами через зал кофейни. Теперь у нашего стремительного падения появилась предыстория, а значит – и оправдание. Разве это не судьба, если вы три года ходите по кругу, пока, наконец, круги не совпали в точке полного взаимного крушения?

В тот вечер, отвечая на его сообщение про кота, я уже не просто открывала дверь соседу. Я открывала дверь в старую, запретную фантазию, которая наконец-то получила шанс стать реальностью. Самую неудачную, самую болезненную реальность из всех возможных.

Я: Он даже загорел! (Слишком мило? Слишком глупо?)

Он: Ахахахаха. Это мило, блин. (Он не счёл глупым. Он засмеялся. Расслабилась.)

Я: Я, когда приехала с Питера, подумала, что его не мыли, а оказывается он просто теперь коричневый…

Он: А с кем он был? А то я думал, что он уже сам по себе там.

Что-то внутри ёкнуло.

Он заметил. Не просто написал – он заметил повторяющуюся деталь моей одинокой жизни. Моего кота на моем балконе. И проявил заботу. Пусть и смешную. «Бедолага один».

Значит, смотрел. Смотрел на мой балкон.

Это было странно интимно. Как будто он уже стоял на пороге, просто не решался позвонить.

Разговор поплыл дальше. Лёгкий, как пенка на кофе. О работе. Об увольнении. Об усталости.

В его ответах сквозила созвучная моя усталость. Но без дна отчаяния. Взрослая, мужская усталость от системы.