Женам не рекомендуется

Стефан только усилил неприятное впечатление, сложившееся у Юли о нем ранее. Но предложение было слишком заманчивым.

Она решила попробовать себя в отельном бизнесе.

***

Юле всегда нравились отели, там особая атмосфера, как и в аэропортах. Она обожала проводить время у стойки ресепшн, наблюдая за происходящим.

Раза два в месяц через дверь-вертушку вваливалась команда мускулистых спортсменов, приезжавших в Юлин город на соревнования с тренером во главе. Утром вся команда отправлялась на зарядку, которая проходила на площадке перед отелем. Эту площадку не было видно из окон Юлиного кабинета, ей приходилось выходить на улицу, чтобы насладиться зрелищем, и именно в такие моменты её и заставал Стефан. Он вообще возникал всегда, когда она меньше всего ждала.

В лобби то и дело мелькали надутые москвичи в черно-белых нарядах – вылитые пингвины. А в длинные выходные отель оккупировали рыбаки-любители с «северов». К концу отдыха от них разило перегаром сильнее, чем рыбой.

Краснолицые, обожжённые до углей в первый же день (независимо от времени года), они уезжали довольные. Юля только диву давалась.

Атмосфера отеля Юле нравилась, а работа продажником – нет. Тем более, что дела с продажами у Юли шли ни шатко, ни валко. Продавать услуги отеля, которые и так пользовались спросом, было сложно. Расширение клиентской базы и поиск новых контрагентов были делом скучным и малопродуктивным. Иногда ей приходилось замещать начальницу отдела и ходить на еженедельные совещания у генерального менеджера. И это была особая пытка. Сидеть за столом с этой акулой, отвечать на его вопросы о продажах, видеть недовольную англосаксонскую мину, кривившуюся после каждой цифры статистики, – было выше её сил. С совещаний Юля выходила с устойчивым ощущением собственной профнепригодности. Стефан умел это чувство сеять – взглядом, словом, даже молчанием.

Общение с генеральным менеджером у Юли не складывалось. "Карибский кризис" случился в период отпуска Юлиной начальницы и совпал с максимально низкой загрузкой отеля. Юля в очередной раз готовила статистический отчет для еженедельного совещания у генерального менеджера, цифры в отчете были пугающие. Плана, как повысить продажи в "несезон", у Юли не было, разве что действительно идти танцевать на крыльцо отеля, и даже в этом случае взлет продаж гарантирован не был. За двадцать минут до начала совещания Юля накапала себе в чай успокоительного, но это не помогло.

Стефан в переговорную пришел уже на взводе, злым взглядом окинул присутствующих и без прелюдий перешел к повестке.

На этот раз досталось всем, что несколько радовало Юлю. Она надеялась, что, пока очередь дойдет до продаж, а они были последними в повестке, Стефан выдохнется. Как же она ошибалась. С новой силой он обрушился на нее, как только она закончила свой доклад. И если с другими коллегами он был резок, то с Юлей откровенно груб. Она едва сдерживала слезы, комок подступил к горлу, подбородок дрожал. Сильнее обиды в ней в этот момент была только злость. Что она могла сделать, если в отеле несезон? Юля сверкнула в сторону Стефана ненавидящим взглядом, что раззадорило его еще сильнее. "Почему вы молчите? Что вы сделали, чтобы повысить продажи?" – почти орал Стефан.

В этот момент у Юли сорвало забрало. Ее раздражало в нем все, и она больше не намерена была это скрывать. "Я молчу, потому что на сегодняшнем совещании я поняла только ваше "Добрый день, коллеги!" Может быть и продажи были бы выше, понимай я ваш знаменитый на весь город британский английский!" Ей хотелось ужалить его побольнее, а в отеле даже горничные знали, насколько тяжел английский акцент генерального менеджера. В переговорной повисла гробовая тишина, но ненадолго. "Воооооооооон из кабинета! – заорал Стефан. Юля, уже не сдерживая слез, оставив свой отчет на столе, пулей вылетела из переговорной. Она ворвалась в первую попавшуюся уборную, повернула защелку и разрыдалась уже на всю катушку. На неё так не орали со школы. Тогда учитель физкультуры выгнал её с занятия за то, что она случайно снесла планку на прыжках в высоту. Абсолютно незаслуженно. Как сейчас этот альбинос.

Что он себе позволяет?

Она жалела себя, плакала, вытирала слёзы отельными салфетками (не щадя казённого добра) – и снова плакала.

Пока в дверь уборной кто-то не начал ломиться.

Юля в недоумении затихла и перестала плакать. "Ты там скоро?" – услышала Юля знакомый голос, отчего зарыдала с новой силой. "Утешать меня пришел, придурок", – бубнила она сквозь слезы. Сидеть в уборной до конца рабочего дня она все равно не могла, поэтому повернула защелку. Дверь в следующий момент резко дернули, и Юля через пелену слез увидела лицо злющего Стефана. "Не надо извиняться… Я была неправа…" – пролепетала она дрожащим голосом. Еще его извинений ей не хватало. "Я в туалет пришел, он единственный мужской на этом этаже вообще-то", – Юля давно привыкла понимать его идиотский акцент, и это тоже поняла, хотя лучше было не понимать. Такого стыда она давно не испытывала. Закрыться в мужском туалете и нафантазировать, что этот британский монстр пришел извиняться? Что с ней?

***

– Слабоумие и отвага… – постановил критик. – Французские романы, прочитанные в детстве, дают о себе знать.

– Тиран и самодур! Так его! – ликовала шальная императрица.

Кисейная барышня хлюпала носом.

***

После скандала на совещании Юля всё чаще думала о побеге из отеля. Когда она начала коротать рабочее время в уборной на первом этаже – лишь бы не сталкиваться со Стефаном, – стало ясно: карьера продажника не сложилась. Она обновила резюме на рекрутинговом портале, и спустя две недели в её жизни появился Виктор.

Юле предложили работу в совместной российско-итальянской строительной компании. Собеседование проводил Виктор Давидович – Виктор, он просил называть его по имени. Говорили на английском: проверяли её уровень владения языком. Виктор оказался советским эмигрантом, жил в США, а теперь участвовал в стройке с российской стороны. В компании он знал английский лучше всех, он и собеседовал кандидатов на нем. Юля подумала: "Хоть не Стефан – и ладно".

Первое собеседование с Виктором случилось у Юли в ноябре. На протяжении часа Виктор интервьюировал соискательницу по телефону по самым различным вопросам на английском. Чтобы поговорить с Виктором в комфортной обстановке, а звонил он, разумеется, в рабочее время, девушке пришлось забиться под барную стойку в одном из конференц-залов отеля. Мероприятий в этом помещении запланировано не было, а значит, быть обнаруженной там Юле не грозило. Она бойко отвечала на вопросы Виктора, вворачивала в речь шуточки и в целом была на кураже. Она была исключительно довольна собой, и ей казалось, собеседование прошло успешно.

Отключив после завершения разговора телефон, Юля, продолжая улыбаться, вылезла из-под барной стойки. В дверях конференц-зала, облокотившись на дверной косяк, стоял Стефан. Как долго он стоял в дверях, что он слышал и с какого момента, Юля не понимала, как не понимала и того, как себя теперь с ним вести. В обычной жизни, хотя Юля редко выползала из-под барной стойки в разгар рабочего дня, она попробовала бы отшутиться, чтобы сгладить впечатление от нелепой ситуации. Но непроницаемое лицо Стефана не оставляло места для шутки, поэтому Юля змеей проскользнула мимо закрывавшей половину дверного проема фигуры Стефана. Дистанция между ними была такой ничтожно малой, что девушку обдало ароматом его парфюма, чистого белья и запахом мужского тела. Напряженная до предела, она выскочила в коридор, проклиная свою дурную голову, согласившуюся на собеседование в стенах отеля.

Два дня спустя после телефонного разговора Виктор Давидович попросил Юлю созвониться с ним дополнительно, уже по видеосвязи.

Виктор оказался обаятельнейшим мужчиной лет пятидесяти–пятидесяти пяти, на двадцать–двадцать пять лет старше Юли. Они опять прекрасно пообщались, уже на русском, что дало повод думать, что ее трудоустройство – вопрос решенный.

Однако наступил Новый год, затем Юлин день рождения, а вопрос о ее трудоустройстве не решался. Сначала ее попросили подождать месяц, затем еще один, перспективы обрести новую работу казались все менее реальными. Пока…

В один прекрасный день скучающая на работе Юля не вспомнила о Витторио. Молодые люди не прекращали общаться даже после его отъезда. Он исправно писал девушке несколько раз в неделю, надеялся на встречу в ближайшем будущем. Юле, отправившей в очередную продолжительную отставку Александра, отчаянно хотелось внимания. И, вот, она уже, поддавшись порыву чувств, строчила в Skype горячее послание любовнику: "Я так соскучилась по твоим крепким объятьям и ласкам, по твоему запаху и прикосновениям…", – написала, разумеется на английском, именно на нем общались бывшие любовники.

Написав сообщение, Юля свернула окно программы на мониторе своего компьютера и отошла к кулеру налить чай. Вернувшись на рабочее место минут через семь, она с удивлением обнаружила, что бывший онлайн Витторио ей еще не ответил, а еще через три минуты ее посетила страшная мысль… не отправила ли она свое страстное послание адресату с похожим именем? Предвкушая неприятное открытие, Юля покрылась сначала испариной, затем густо покраснела, чем вызвала удивление коллег. Она открыла чат с Виктором, ее сообщение, адресованное Витторио, красовалось прочитанным у потенциального работодателя!

***

"Виктор, здравствуйте! Это сообщение ошибочно отправлено вам", —оправдывалась перед Виктором удалившая срамное сообщение Юля. Она была готова сквозь землю провалиться от мысли о своем непростительном проколе. Виктор же проявил удивительную тактичность: "Я ничего не видел, ничего не читал и уж точно ничего не помню".

Но видел, читал и запомнил он точно, потому что спустя три с половиной часа Юле наконец, после трёх месяцев ожидания и нескольких успешных интервью, позвонили из отдела кадров компании Виктора, попросив подготовить все необходимые для её трудоустройства документы. Тест на знание английского языка определенно был пройден успешно.

На пути к работе мечты Юлю ожидали две недели отработки и необходимость сообщить о своем решении уволиться начальнице отдела. Общение с последней не то чтобы хорошо складывалось, Юля понимала, что замену ей начальница найдет быстро, но на прощание нервы потрепать может. Но нервы Юле потрепала не начальница.

"Финансовый директор? Серьезно?" – Юля с удивлением смотрела на определитель номера офисного телефона. Елена была красоткой, одной из немногих симпатичных Юле людей в отеле. Но звонила она Юле нечасто, точнее – никогда. Она только что вышла от генерального менеджера, и он попросил ее позвать к нему Юлю.

"Ты хочешь уволиться?" – спросил Юлю Стефан, пытливо всматриваясь в смущенное Юлино лицо, – чего ты хочешь? Денег, должность?" – чем дальше он заходил, тем настойчивее Юле хотелось бежать из его кабинета, не оглядываясь. Но варианта бежать у нее не было, поэтому она стоически продолжала его слушать и ничего не отвечать. Он сидел напротив нее, освещенный лучами заходящего за окном солнца. Юля, не смея поднять на него глаза, рассматривала его руки. У него были длинные красивые пальцы. "Наверное, с маникюром", – крутилось в голове у Юли. На нее вдруг напала какая-то необъяснимая прострация, она перестала его слышать. Взгляд ее поднялся чуть выше. Под накрахмаленной белой рубашкой угадывался мощный пресс и грудь. "Может быть, даже покрытая светлыми волосами, как на голове…" – продолжала размышлять Юля. Как она раньше не замечала, как он на самом деле хорош собой? Из прострации девушку вывели слова мужчины, повысившего вдруг тон.

"Ты должна остаться. Ты нужна отелю. Ты нужна мне…" – Стефан запнулся, затем поправился – ты нужна продажам!"

Услышав последнее, Юля, презрев корпоративный этикет, прыснула истерическим смехом. Ничего более нелепого она никогда не слышала. Успокоившись, она извинилась за неподобающую реакцию и вытерла слезы.

"Ладно, делайте как желаете. И можете не отрабатывать. Вы свободны", – раздраженно закончил Стефан, раздосадованный то ли проявлением непозволительных эмоций, то ли реакцией Юли на них. Она вышла из его кабинета под пронзительный аккомпанемент тишины.

Юля дошла до лифта, нажала кнопку, прислонилась лбом к холодной стене. И только тогда внутри включился звук.

– Ну и что это было? – спросила шальная императрица. Голос у неё был какой-то растерянный, не её. – Он что… почти?

– Сказал же: продажи, – отрезал критик. – Продажи, а не "ты". Сама истерику закатила, теперь уши развесила.

Кисейная барышня молчала. Но Юля чувствовала, как она там, внутри, тихо тает. И таяла вместе с ней.

Лифт приехал. Юля вошла и нажала первый этаж.

Этот рабочий день стал для Юли в отеле последним.

Глава 3 Туапсе

Новая работа требовала переезда, и Юля отправилась на побережье Чёрного моря, в город Туапсе, где уже в разгаре было строительство нового нефтеперерабатывающего завода.

Юлю, как приглашённого специалиста, поселили в один из гостевых домов, арендуемых для экспатов.

Это было двухэтажное здание с мансардой в стиле раннего эллинизма – колонны, гранит и резные балкончики из какой-то другой эпохи. В общем, всё, что так любят приморские жители российского юга. Скромно, но с апломбом.

Бассейн и мангальная зона на заднем дворе, правда, спасали ситуацию.

Кроме Юли там жила итальянская часть персонала: Марио – финансовый директор компании, сын одного из акционеров, баловень судьбы и просто красавчик, Грегорио – планнер и самовлюблённый болван по совместительству, а также Аркадио, инженер по контролю качества, простой как три рубля, прекрасный повар и человек. Все трое, к слову, холостяки.

К приезду Юли в Туапсе двадцатипятилетний Марио уже был застолблён местной жительницей, Снежаной, которую между собой работники компании называли голддиггер.

Грегорио, сорокатрёхлетний неаполитанец, тоже пользовался спросом на местном рынке женихов. Похоже, его манерность и жеманность нисколько не отталкивали от него любительниц экзотики.

Сорокалетний простак Аркадио оказался самым душевным и невостребованным у представительниц женского пола итальянским коллегой Юли, и совершенно незаслуженно.

Из русских, кроме Юли, в доме жила ещё приехавшая неделей ранее переводчица Камилла, занимавшая комнату на мансардном этаже.

У Юли обычно сложно складывались отношения с новыми людьми. Но работа в "Авроре" многому её научила: делать вид, что разбираешься в том, о чем не имеешь представления, и находить общий язык с кем угодно – от горничных до Стефана. По крайней мере, она так о себе думала.

Поэтому с коллегами, итальянцами и остальными, она довольно быстро сошлась.

Марио и Грегорио жили в комнатах на втором этаже гостевого дома, Юля и Аркадио – в соседних комнатах на первом. Коллеги встречались в зоне общего пользования – кухне и столовой.

Утро в итальянском доме, как называли коллеги свой гостевой дом, начиналось стандартно. Марио и Грегорио уходили в офис еще до пробуждения Юли. Она, вечный опоздун, за полчаса до начала рабочего дня только вываливалась из комнаты и плелась на кухню, чтобы наскоро проглотить бутерброд с сыром. На кухне Юля обычно встречала Камиллу, которая уже заканчивала трапезу. Последним в зону готовки влетал Аркадио, ставил на плиту кофейник, кофе из которого неизменно убегал, наливал в чашку огненно-горячего напитка, обжигал себе рот и убегал на работу. Вся эта феерия сопровождалась нескончаемым потоком итальянской ругани, порко путанами и порко канами (свиньей-проституткой и свиньей-собакой). К концу первого месяца проживания в итальянском доме Юля освоила базовый минимум ненормативной итальянской лексики.

Особенно Юлю и Камиллу забавляло произношение английских слов итальянцами, на итальянский манер. "ИммедиАтли", "несессиАри" в исполнении Аркадио вызывали взрывы смеха у девушек и растерянный взгляд итальянца. За первые недели с итальянцами девушки вывели формулу – один итальянец звучит как один итальянец, два и больше – как сто. Разговор двух итальянцев в одном помещении звучал как утро на птичьем базаре, далее – в геометрической прогрессии.

Вечера в гостевом доме тоже были типичными.

После окончания рабочего дня все постояльцы гостевого дома шли домой ужинать. Каждый, конечно же, мог готовить еду себе сам, но Аркадио предпочитал делать это за всех и для всех. За первый месяц работы в Туапсе Юля попробовала, пожалуй, все возможные варианты итальянской пасты, что закономерным образом отразилось на ее фигуре. Если Аркадио отвечал за еду, то Грегорио был главным по части алкоголя. Итальянцы распробовали красное вино из местных виноделен, и теперь каждый прием пищи, кроме завтрака, сопровождался у коллег глотком-другим красного сухого. После ужина Марио уходил со Снежанной к себе, Грегорио на вечерний променад, чтобы подцепить подружку на ночь, Юля болтала с Аркадио и Камиллой или шла на берег моря. До туристического сезона было еще далеко, на море было тихо и безлюдно, хоть и прохладно.

Море за зиму выносило на берег огромное количество ракушек. Туристов, главных охотников на них, еще не было. Юля выбирала самые крупные и красивые, складывала их пирамидками на песке. И мир её в такие моменты начинался и заканчивался там, на берегу моря. Никаких мужчин, терзаний, только она и шум волн.

В выходные дни Юля начинала своё утро с пробежки по берегу, это помогало ей привести мысли в порядок и поддерживать тело в тонусе.

Периодически на воскресных пробежках её обгонял Грегорио. Высокий и худощавый, он спортсменом не был, что, однако, не мешало ему обгонять Юлю из раза в раз каждую неделю. После возвращения с пробежки и лёгкого завтрака он обычно брал свой макбук, бутылку Просекко и бокал для шампанского и с важным видом отправлялся в сад "работать".

Юля терпеть не могла Грегорио. Этот не снимал маску ни на минуту, всегда в роли. Роль богемного персонажа ему особенно нравилась, и особенно раздражала Юлю. Иногда он воображал себя её начальником и выдавал что-то типа: "Хоть характер у тебя скверный, как работник и подчиненная ты меня устраиваешь…" Юля не была его подчиненной, но доказывать ему это не имело никакого смысла.

У Марио в выходные был очень плотный график. Завтрак он всегда готовил себе сам, тщательно взвешивая на кухонных весах каждый ингредиент блюда. Протеиновые оладьи, омлет из белков и овощной салат составляли его утренний рацион. После завтрака молодой человек в сопровождении Камиллы отправлялся по делам, среди которых была поездка в прачечную (ведь "сшитые по его меркам в Италии костюмы и рубашки не пережили бы стирку в стиральной машине итальянского дома") и парикмахерскую. В парикмахерскую необходимо было сопровождать Марио каждую неделю, и каждую неделю Камилле, а иногда и Юле, приходилось объяснять непонятливому мастеру-армянину, как правильно надо стричь Марио, волосы которого за неделю едва ли отрастали хотя бы на сантиметр. Юля же после возвращения с пробежки завтракала с Аркадио. В выходные он пил кофе размеренно, не обжигая им своё нутро и без ругательств. Юля жаловалась ему на холод в курортном городе, Аркадио – на непонятливых подрядчиков.

Когда в один из воскресных мартовских дней выпал снег, Юля негодовала. Собираясь работать на юге, она не рассчитывала увидеть там снег и взяла лёгкую одежду не по сезону.

Спустя два дня её жалоб Аркадио написал Юле: "Нужна помощь". Оказалось, сестре Аркадио срочно понадобился жакет! Выбирать должна была Юля – у неё, по словам Аркадио, вкус как у сестры и размер тот же. Необыкновенное совпадение. Юля от подарка отказалась (жалоб на холод он наслушался уже выше крыши), а на свидание – согласилась.

Пойти на свидание от скуки оказалось плохой идеей. Пойти на свидание со своим коллегой и соседом по комнате – и вовсе катастрофа, но узнала об этом Юля позже.

Молодые люди бродили по вечерним улицам Туапсе. Накрапывал дождь, из открытых окон кафе на набережной неслись надрывные вопли караоке, из ресторана кавказской кухни – голос Шуфутинского с неизменной "Марджанджей". Аркадио рассказывал о далёкой Италии, о родительской семье и сумасшедшей поклоннице, которая хотела женить его на себе – заманивала в церковь, не брезгуя ничем. Юля слушала и думала только об одном: "Что я здесь делаю?"

Позже, после возвращения домой, от Аркадио прилетело сообщение: "Ты похожа на Венеру Боттичелли!" Сообщение сопровождалось фотографией знаменитой картины.

– Господи Иисусе! Мария Магдалена! Что за сопли он развёл? – неистовала шальная императрица. – Он итальянец или кто? Пришел. Увидел. Победил. Живет в соседней комнате, мог бы уже ворваться. А не вот это вот всё!

– Романтично! Венера, рожденная из пены морской! И ни слова про жопу, прошу заметить, – вставила свои пять копеек кисейная барышня.

– Если не сказал, не значит, что не заметил. Надо отшивать, толку от него не будет, не наш формат. Не стоит мозги пудрить. Он не мальчик.

Критик был прав. Поддерживать сейчас романтическое настроение Аркадио значило – отсрочить его отставку. Юлю пугало восторженное преклонение Аркадио перед её персоной. Слишком быстро он вознёс ее на пьедестал, так же быстро она могла оттуда спуститься, и хорошо бы без сцен и проклятий, а от Аркадио можно было ожидать и того, и другого.

Она чувствовала, что, если она не желает с этим добряком отношений, лучше общение вернуть в поле дружбы. Вопрос был в том, как экологично дать понять Аркадио, что их свидание было ошибкой.

Юля решила не тянуть и написала молодому человеку, что не готова к серьёзным отношениям – ни с ним, ни вообще. Аркадио отреагировал на Юлино сообщение спокойно. Он поведал о своей тайной мечте – жениться на русской девушке и завести семью. Юлю брак не интересовал.

Кроме того, Аркадио не отличался мужественностью. Коллеги рассказывали, как в аэропорту его накрывал панический страх. Марио и Грегорио накачивали его водкой до беспамятства – только так он мог улететь. Трезвым Аркадио ни в Москву, ни в Рим ни разу не прилетал. Как Юля могла доверить свое будущее такому мужчине?

Правда, готовил Аркадио божественно. Был исполнителен. Однажды Юля "отправила" мужчину под проливной дождь за тортом, и он пошел. Дело было поздним вечером, жители итальянского дома уже поужинали и расходились по комнатам, а Юля и Камилла все никак не могли наговориться. Аркадио крутился поблизости. Юля не успела заикнуться о своем желании съесть кусочек торта, как Аркадио уже стоял в дверях, готовый услужить. Пока он искал торт посреди ночи в дождь, девушки делали ставки, насколько удачным будет его поход. По прошествии часа Аркадио вернулся с тортом-мороженым, необычайно гордый собой. Надо ли говорить о том, что торт к тому времени Юля уже расхотела?

***

А еще у девушки было подозрение, что тайно по ночам Аркадио… вязал. Однажды в приоткрытую дверь его комнаты Юля увидела на столике у входа синее полотно шарфа, висящее на длинных спицах. Подозрения Юли подтвердила домработница Любовь Михайловна, убиравшая комнаты экспатов. Женщина, потрясенная своим открытием, не могла держать его в себе и рассказала Юле, что "Аркадио то наш, кажись, это самое… голубой!" Вывод такой она, по простоте душевной, сделала на основании своей находки в его комнате: пары спиц с вязанием и дюжины мотков ниток разных цветов. И шьет, и вяжет, и слова не скажет…

***

В офисе у Юли дела шли стабильно хорошо. Начальница ее, Ирина Александровна, была из тех, для кого важно, чтобы работа была сделана, а вопросы решались без ее участия. Юля соответствовала этим требованиям Ирины, что давало ей ряд преимуществ: утром и после обеденного перерыва она могла появляться в офисе позже остальных, что для патологического опоздуна Юли было критически важно.

Менеджером проекта до приезда Юли в Туапсе был итальянец Тони, уволившийся за неделю до её приезда.

До середины июня место менеджера проекта оставалось вакантным, пока до Юли не дошли слухи: новым менеджером станет Виктор – тот самый, проводивший ей собеседование.

При мысли о встрече с Виктором – свидетелем её позора – Юлю накрыло стыдом и смятением. Она помнила свой позор, но помнил ли он. Хорошо бы, если нет.

Чем ближе был его приезд, тем больше Юля думала о том, как произвести правильное впечатление. Решила быть сдержанной и профессиональной. Легче сказать, чем сделать.

В день приезда Виктора Давидовича Юля была во всеоружии: сдержанный макияж, волосы собраны в пучок, строгое офисное платье. Однако встреча с новым проектным менеджером в день его приезда не случилась. Виктор почти весь день был на совещании с директором компании и главным инженером. С чего вообще Юля взяла, что мужчина помнит девушку из провинциального города, которую собеседовал полгода назад? Такие неутешительные мысли не давали Юле покоя. Но время шло своим чередом, и в ближайшие выходные Виктор пришел в итальянский дом, чтобы поближе познакомиться со своими новыми подчиненными. Аркадио по случаю визита нового начальника готовил арростичини – итальянские шашлычки из баранины на тонких шпажках. Погода стояла уже летняя, и застолья жителей итальянского дома проводились на свежем воздухе, в беседке на заднем дворе.