Стридуляция

Стараясь не топать, даже не дышать, она подошла к возвышавшемуся у камина тёмному силуэту повара. Круглой, дышащей туше, сгорбленной над обожжённой рукой. Остановилась. Помедлила.

- Больно?

Повар не ответил. Только тяжело, прерывисто засопел.

Переминаясь с ноги на ногу, девочка сомневалась. Секунду – может шесть. Подняла руки, насколько могла дотянуться, обняла Кобу за плечи. Легла, прижавшись щекой к его широкой потной спине.

Коба перестал скулить. Перестал даже дышать – будто забыл как.

- Ну, чего ты? –наконец, пришел в себя повар, - Испугалась что ли? –хриплый, непривычно мягкий голос.

Неловко, здоровой рукой, подвинул, приобняв Сару в ответ. Похлопал по плечу. Будто успокаивал. «Зачем? Если плохо ему...».

Мирно трещал огонь. Секунды объятий, пускай это и ложь, казалось, растянулись в часы. Пока не были прерваны громким хриплым криком:

- Я тоже хочу!

Нори бросила нож. Прыгнула, повиснув на Кобе с другой стороны, обхватив его шею, насколько хватило коротких рук. Повар поморщился — поварёшка прижалась к недавнему ожогу. Но не отстранился. Обняв и вторую, похлопал по их спинам:

- Ну чего вы... -в голосе прорезалось что-то похожее на хриплый, растерянный смех, - Чего вы, доченьки...

4.

«Это было предсказуемо. Преступников всегда тянет на место их первого преступления. Как и романтиков».

Поддерживая пластмассовую корзину с тем, что в Доме называли «яблоками», Нима окинула взглядом дерево. Нависающее над бездной корявое сплетение высохших корневищ. То самое, где она когдато разорила гнездо. Теперь, молчаливое, возвышалось над бездной покосившихся бетонных домов, словно надгробие. Птица так и не вернулась. А может быть, и не воскресла.

«Ну и черт с ней».

Питер сидел у самого края, свесив ноги в мигающую огнями аварийных ламп яму. Даже не заметил её присутствия. Или ему просто было всё равно.

Нима хрустнула яблоком вместо приветствия, которое она не знала, как начать: наполненные щёки мешали говорить, да она и не собиралась. Подошла со спины, с любопытством заглянув в корзину мальчика.

Пустая.

Наклонив свою корзину, отсыпала половину яблок. Плоды звучно ударились в пластмассовое дно. Одно выкатилось, сорвавшись вниз, скатилось в мигающую оранжевыми огнями бездну. Исчезло.

Питер даже не пошевелился.

- Как там улитка? – неловко попыталась начать разговор Нима,- Зажила?

Питер, на вздохе, открыл рот. Слов не последовало — или они были беззвучны. Выдохнул. Просто помотал головой.

Устав топтаться за его спиной, Нима поставила корзину на землю. Села рядом, назло тишине продолжая хрустеть яблоком.

Свесившиеся в бездну ноги детей оказались рядом. Почти касались.

«Странно», - Нима с удивлением отметила, что босые ноги парня были гораздо чище, чем её, спрятанные в старых башмаках, ступни. Пошевелила пальцами, поочерёдно переводя взгляд с своих ног на его, сравнивая.

- Ним... -голос Питера был тихим, почти неразборчивым.

- Да?-девочка замерла. Яблоко застыло у её губ, обнаживших клыки, готовые откусить новый кусок.

- Если я умру... Я все забуду?

Нима помедлила, раздумывая то ли над ответом, то ли над поднесённым к губам яблоком. Всё же откусила: громко, сочно. Пережёвывая, наклонилась и посмотрела в бездну. Оранжевые огни внизу подмигнули девочке, как больные глаза.

- Не, тут лучше не убиваться.

- Почему?

- Яма глубокая, -буднично пояснила девочка, - Достать будет трудно. У лифта гораздо проще, -вновь хрустнула яблоком, - Ну, когда спущен.

Питер нахмурился. Наверное, он ожидал совсем не такого ответа. Или вообще чего другого.

- Но я же забуду? –настойчиво повторил он.

- Возможно, -Нима беспечно болтала ногами над бездной, почти касаясь грязными башмаками чистых пальцев мальчика, - Может, не с первого раза. Но если повторить...

Питер напрягся. Руки его задрожали, пальцы вцепились в край в попытке оттолкнуться - прыгнуть или хотя бы качнуться вперёд. Но лишь на секунду - и руки вновь ослабли, сжались в кулаки, замерли.

Вполглаза следя за мальчиком, Нима хотела вновь надкусить яблоко, но передумала. Вновь взглянула в напряжённое лицо друга. Сердце кольнуло так, что перехватило дыхание. Чьё - её или Сары? Она не могла разобрать.

Пальцы разжались. Выпущенный огрызок упал, скатившись, пропал в оранжевой мгле.

Подвинулась ближе. Коснулась пальцами, почти невесомо положив руку на колено мальчика:

- Это ведь из-за Сары? Да?

«Глупый, глупый вопрос. Даже для риторического».

Питер повернул голову в сторону Нимы. Посмотрел мутными, покрасневшими глазами. Открыл рот, но ничего не сказал. Отвернулся, опустив глаза к бездне. Нима убрала руку. Придвинулась ещё ближе.

- Я помогу...

Взяла за подбородок, повернув лицо полуживого мальчика к себе.

«Холодный. Как Кай, из сказки Кати».

Не ожидая согласия, она скользнула пальцами выше, слегка приоткрыла его рот. Поцелуй. Губы девочки, влажные от яблочного сока, липли к его губам и щеке, словно желая приклеиться навсегда — долгий, тягучий. Мальчик не сопротивлялся, даже не дышал.

Нима оторвалась от губ Питера. За её губами потянулась тонкая нить слюны, блеснув в оранжевом свете, оборвалась.

Девочка облизнулась:

- Теперь, можешь прыгать, -улыбка. Довольная, как у кошки.

Нима встала, подняв корзину. Оставшаяся половина яблок звучно перекатилась внутри.

Питер обернулся, посмотрел на неё так, будто не узнавал. Удивлённо, растерянно. Затем снова уставился в холодную бездну. Он напряг руки: под кожей проступили синие линии вен, пальцы вцепились в край, сжались - и тут же ослабли.

Питер опустил голову:

- Теперь не хочу...

Тихий, сдавленный голос едва долетел до ушей сбегающей Нимы. Она обернулась через плечо, недовольно фыркнув, дернула носиком:

- Ну и дурак.

5.

- Не тут... -чихнув, Сара поспешила закрыть дверь. Вырываясь, из комнаты валили клубы густой пыли - старой, словно её не тревожили годами.

Девочка стояла одна в опустевшем коридоре. Найти дорогу назад оказалось не так просто. Тем более, что она совсем не запоминала её.

Конечно, Нори обещала Ниме, что проводит её. Но поварешка так заигралась с мурлыкающей Кишкой, что Саре совсем не хотелось отвлекать её. И уж тем более подходить ближе к пугающему, ластящемуся насекомому.

«Наверное, зря...»- вздохнула Сара, проверяя следующую дверь. Снова громко чихнула от вездесущей, забивающей нос пыли.

В небольшой бетонной комнате, целиком заваленной партами, устроившись на одной из них, жалась парочка. Паренёк, зарывшись под платье сидящей на его коленях девочки, громко сопел. Видимо, задыхаясь в складках ткани, но никак не желая выбираться наружу.

Сара замерла на пороге. Сделала неловкий шаг вперёд. Чья-то ладонь остановила её, преградив путь:

- Потерялась, подруга? О... -низкорослый мальчишка удивленно захлопал глазами, узнав Сару, - А Нима с тобой?

- Нима?! -испуганно воскликнул второй мальчик, спешно выбираясь из-под подола. Запутался. Задёргался, только больше увязнув в складках. Наконец, вынырнул. Красный, с прилипшими ко лбу волосами, испуганной мордашкой уставился на Сару.

Сара узнала их. Макс и Рон. Те самые, которые недавно...

- Н-нет, -наконец ответила на вопрос Макса девочка, испуганно попятившись к выходу, - Извините...

- Подожди, -Макс схватил её за запястье, - Ты что, реально потерялась? -прищурился парень.

- Одна? Фух... - Рон скинул с себя девочку, напоследок шлепнул по заду, словно нашкодившего котёнка. Та послушно слезла, не вздрогнув от удара, молча поправила сползшее на одно плечо платье.

- Нет, я не... Я просто ошиблась, -испуганно оправдываясь, пробубнила Сара.

- Потерялась, -подтвердил Макс, кивая собственным словам.

- Мы проводим, -неловко улыбаясь, Рон подошел к Саре, на ходу застегивая олимпийку.

- Кто - «мы»? –удивился Макс, - Я еще с Крысой не играл...

-Пошли, пошли давай! –спешно перебил его Рон, вытолкав из комнаты.

Как под конвоем, оставив незнакомую девочку одну в комнате, мальчишки повели съежившуюся Сару. Что-то обиженно бубня себе под нос, Макс достал сигарету, щёлкнув зажигалкой. Протянул смятую пачку другу - тот отказался.

- Ты это... - Рон неловко почесал затылок,- Не говори Ниме, что... ну, что видела.

- Что он Крысу жамкал, -более прямо подсказал Макс.

- Цыть ты! –цокнул на друга Рон, - Ну... ну да. Хорошо?

Сара молчала. Вспоминала. Безразличный взгляд. Пустые глаза. Послушные движения...

- А кто она? –все же решилась спросить Сара.

- Это? Ну, это из Мышей, подруга наша, -ответил Рон. Макс хихикнул за спиной друга, - Нозу звать. Мы с ней просто как... -Рон защёлкал пальцами, подбирая слова, - Как... ну...

- Я не скажу, -девочка перебила его.

- О, спасибо, сестра! –Рон уже было обрадованно взмахнул руками; тяжелый вздох Сары остановил его.

- Если вы не будите больше лезть к ней.

- Клянусь! – Рон, не раздумывая, тут же ударил себя кулаком в грудь.

- Не могу присоединиться... -нахально выдохнул дым Макс.

- Так, давай не подводи! –пропустив вперёд Сару и прицелившись, плюнул в плечо друга Рон.

Друзья устроили небольшую перепалку за спиной Сары, плюясь друг в друга - шипели, как рассерженные коты. Правда, дуэль плевков окончилась ничьей, стоило им заметить спину успевшей вырваться вперёд Сары. Они быстро догнали её.

- Я это... Спросить хотел, -Макс нагнал её первым, обдав сигаретной вонью, - Помнишь тогда, у черного моря? Ты меня помнишь, выходит?

Сара уже ни черта не помнила. Ни о черном море, ни о том как её спасали. Лишь по рассказам подруг. Лишь Ниму...

И всё же, девочка кивнула.

- Круто, -улыбнулся Макс, - А каким я тогда был? Крутым?

Сара задумалась. Она не была уверена, являлось ли его курение тайком у подъезда признаком «крутости». Как и звучные хлопки ремня вперемешку с плаксивыми криками этажом ниже — когда она, будучи маленькой, пытаясь заснуть, зажимала уши подушкой, убаюканная материнской рукой: «Необращай внимания, это просто дядя Саша пьяный».

Всё же девочка вновь кивнула:

- Крутым.

- Это круто! –довольный ответом Макс метнул окурок в стоявший у стены цветочный горшок, наполненный дохлыми тараканами, - А я вот ни черта не помню!

- Это из-за смерти? –прижимаемая с двух сторон плечами парней, осторожно уточнила Сара.

-Это из-за Ведьмы.

Девочка опустила голову. Вроде бы обычное слово, но оно вбило её душу, словно в бетон. Внезапно замолчавшие и нахмурившиеся парни лишь нагнетали обстановку. Лишь звук шагов — гулкий, мерный...

- А кто она – Ведьма? –не своим голосом невольно прошептала Сара, подняв глаза на Макса. Однако ответ пришёл с другой стороны:

- Ведьма, -начал Рон, - Это хозяйка этого Дома. Та, что украла нас. Из другого, настоящего мира.

- И не дает никому умереть, -кивнул Макс.

Сара невольно сжала руки. «Если никому, то почему она?»- сцепила пальцы так, что побелели костяшки. «Неужели Ведьма на неё обиделась? Или...»

- Зачем? –коротко спросила Сара.

- Чтобы съесть наши ду-у-уши, -прямо на ухо шёпотом, завывая, как ветер, протянул Макс.

Сара вздрогнула, сжалась, втянув голову в плечи.

Парни дружно загоготали, нарушив повисшую тревожную тишину раскатистым смехом. По-дружески, немного не рассчитав силы, так что Сара покачнулась, Рон похлопал её по плечу:

- Забудь, в общем. Ведьма - лишь сказка,- начал парень, - На самом деле главные — Хозяева. Потому мы и зовём их... -Рон задумался, открыв рот, собираясь сказать что-то умное. Запнулся, усомнившись в гениальности своей фразы, - Хозяевами... Ну да.

- Ещё и вредная сказка, -Макс вновь расколупал свою пачку, смял, вытянув кривую сигарету, - Аньку же помнишь?

- Угу, -кивнул Рон.

- Вот она Ведьму искала, -Макс закурил, протянув пачку Саре. Девочка ответила лишь непонимающим взглядом круглых глаз, раздумывая, стоит ли отказать. Парень терпеливо ждал, пока Рон не цыкнул - видимо, боясь, что Нима узнает. Закатив глаза, Макс убрал пачку.

- Она, в общем, как-то решила, что раз Ведьма - женщина, то убивать нужно женщин, - пояснил Макс.

- Всех девочек перерезала,- Рон ткнул в бок испугавшуюся Сару. Та дёрнулась, но промолчала, -Пока её Майя не кокнула. Так капитаном и стала...

- Так, погоди,-нахмурился Макс, выпустив дым в потолок, - Разве её Майя, наоборот, не спасла? А Аня её попыталась кокнуть?

- Нет, Аня спасла, а Майя... Стоп!

Парни запутались, встряв в бессмысленный спор. Перебивая друг друга, жестикулируя, всё больше путали имена и события. Голоса их звучали всё громче... Впрочем, спор быстро прекратился, стоило им увидеть стоявшую у дверей Ниму.

Девочка явно пребывала не в лучшем расположении духа. Насупившись, сжигала троицу жёлтыми огоньками глаз - по очереди, не спеша, будто примеряясь, с кого начать.

- Бонжур, мадам! –Рон взмахнул рукой в приветственном жесте, - Мы тут вам...

- Опять ты, - оборвала веселый задор парня хмурая Нима.

- Я... Э-э-э... -Рон замялся, рука так и застыла в воздухе. Макс тихо хихикнул, выпустив из носа облачко дыма.

Нима выхватила руку Сары. Не спрашивая, потянула за собой:

- В душ. Маша уже полчаса ждёт.

- О, водные процедуры! -сбитый хмурым приветствием девушки, попытался вернуть игривый тон Рон. Обнял Макса за плечи, притянув к себе,- Мы тут с Максом тоже как раз хотели умыться...

Макс чуть не поперхнулся. Закашлявшись, он согнулся, пустив дым из носа и изо рта сразу. Нима обернулась. Сверкнула жёлтыми глазами, так что Рон мгновенно сдулся. Неловко отвёл взгляд, похлопав по спине кашляющего друга:

- Да шучу я, шучу...

6.

Тихо журчала исторгаемая лейкой душа холодная вода, омывая грязные плечи Нимы.

- ...И потом мы ещё Кишке в ведре отдали. Ту, что дочищать не стал, -увлечённо рассказывала сестре сидящая на полу Сара, изредка прерываясь из-за струи воды, которой Мария поливала девочку.

«Как в телевизоре»- косилась на них сквозь мутную пленку мыльной пены Нима, - «Помехи... Или вода. Не разобрать».

- И... - Сара запнулась, чихнув.

- Вот видишь? Как удачно, что Я решила пристроить её накухню! -встряла в разговор с «телевизором» Нима. Мария, блаженно улыбаясь, лишь кивнула в ответ, продолжая безуспешно смывать жирную мыльную пену. Сара поспешила кивнуть вслед за сестрой. Синие огоньки глаз с благодарностью уставились с «экрана» на Ниму:

- Спасибо.

Нима довольно фыркнула. Вытянула руки, смывая с них грязь. «Без толку». Чёрная, липкая гадость никак не желала уходить, въевшись в складки кожи. Вновь покосилась на нежно моющую за «экраном» сестру Марию.

«Чего её так долго мылить? Она же совсем не грязная!».

Нима поджала губы. Опустив взгляд вслед за стекающей с плеч водой - на ноги, - пошевелила пальцами. Босые, чёрные от земли, с содранными ногтями. Грязь не смывалась. Только размазывалась, становясь серой.

Вновь посмотрела на моющихся в кабинке напротив подруг. «Им повезло. В душевой ещё была мочалка. Наверное, её просто не успели стащить...»

Немного подумав, Нима повернула ручку крана, сделав воду чуть потеплее.

- Мне бы тоже помыться надо... -с надеждой глядя на подругу, Нима кружила мокрую соломенную прядь вокруг пальца.

- Конечно, держи,-не отрываясь от сестры, Мария протянула жирную от мыла мочалку. Рука пронзила экран воды и замерла, ожидая.

Нима уставилась на мочалку, как на диковинное животное - с лёгким отвращением. Затормозила. Опустив глаза, вынырнула из кабинки.

- Спасибо,-пробубнила девочка, уткнувшись взглядом в пол.

Забирая мочалку, она ненароком коснулась руки подруги. «Горячая»- пальцы скользнули по влажной нагретой коже, - «Может, ещё теплее?»

Сжав мочалку в кулаке, выдавив меж пальцев противную мыльную пену, Нима вернулась в кабинку.

Повернула кран.

«Горячо...»

Нима не любила горячую воду. В отличие от холодной, ласково успокаивающей её синяки и ссадины, горячая растапливала раны, как масло. Тем хуже, если рана была серьёзной: жгла, возвращая боль, превращая её в нечто тягучее, липкое, от чего хотелось выть.

Она повернула кран.

Туман, кажется, усилился. Пар медленно полз вверх, оседая на кафеле мелкими каплями. «Экран» напротив стал размытым, покрылся рябью, как старое стекло после дождя.

Лишённая мочалки, Мария нежно скользила ладонью по телу сестры - как по вазе, которую она боялась разбить. Почти благоговейно, омываемая тёплой водой, заставляющей тела девочек краснеть.

Нима повернула кран.

- Ним!

«Это лишнее... Сама почувствовала.»

Ошпарив плечо, девочка вылетела из кабинки. Проехав пяткой по мокрому полу, она поскользнулась, больно ударившись о кафель, упала прямо рядом с «экраном».

- Обожглась?-Сара нерешительно протянула руку к сильно покрасневшему плечу девочки. Цокнув языком, Нима грубо отшвырнула протянутую руку; шлепнула по запястью, не глядя.

«Мария...»

Подруга придвинулась к Ниме. Не сказав ни слова, подвинула лейку, омывая обожжённое плечо девочки.

Положив голову на колено Марии, Нима закусила губу. Отвела взгляд:

«Холодная» -жар медленно отступал под ледяными каплями, - «Переключила на холодную...»

7.

- Разворачивай, что получилось? –беспокойно барабанила пальцами Сара, торопя Ниму.

- Ну... ну вот, -стесняясь, неумело развернула клочок бумаги Нима.

Сестры залились веселым смехом.

- Забавный! –вытерла выступившие слезы Сара.

На развернутом листе, с тремя полосочками от сгиба, красовался, ну... по первоначальной задумке, котенок. Пушистый, штрихованный хвостик – это рисовала Сара. Немного неровное, чуть прямоугольное брюшко – Мария. А мордочка...

Нима перевела взгляд на разбросанные по полотенцам её домика бумажки, - «Если честно, из всех животных у неё хорошо получилась только рыба...»

«Глупая игра» - вздохнула она про себя.

- Давайте ещё собачку нарисуем! –завелась Сара. Глаза девочки увлечённо горели - синие огоньки, живые, настоящие. Как у Марии, когда она что-то вкусное ест.

Мария сидела рядом, увлечённая медитативным созданием заготовок: сворачивала вырванные из пожертвованной Нимой тетради листы в три сгиба. Несмотря на то что она делала это уже раз двадцать, получалось у неё плохо - часто сгибая листы под углом.

- Я не помню, как выглядят собаки, -соврала Нима.

Её прервал далёкий глухой звон колокола.

- Пора спать, -Нима едва сдерживала предательскую улыбку. Забрав листы с животными, она припрятала каракули у стенки, прижав стопкой, чтоб не разлетелись. «Рыба,паук, лошадка,котёнок...», -Пойдём, я провожу.

- Что? –сестры дружно обернулись, удивленно уставившись на девочку.

- Ну... У Сары же свой домик. Ну, там, в том углу, помнишь? –сбиваясь, глотая слова, затараторила Нима, - И вообще, нам тут тесновато втроем! Локти в локти, колени в локти... даже не повернуться! Да и... А если кто-то придет? Странно же, подозрительно! Или если Майя узнает... Или или кто-то другой, - не зная, куда спрятать руки, которые так и хотели жестикулировать в такт словам, девочка почесала затылок, неловко улыбаясь и повышая голос, чтобы перекричать Сару, которая уже открыла рот, чтобы что-то сказать, - Неудобно потом объяснять, почему мы не по домикам. Так что давай, провожу, а мы с Машей... То есть я... Я тут останусь. Потому что... Ну, потому что я здесь живу. И Маше привычней со мной. Ну, вместе. Но это... Это ничего не значит, просто удобно! А тебе у себя будет лучше, правда? И шторка плотная... Вот. Так что пошли. Провожу. Вот...

Нима шумно выдохнула, почти проглотив последние слова. Опомнившись, убрала застывшую у затылка руку, виновато подняв глаза к подруге.

Мария ласково улыбнулась:

- Хорошо, отдыхай, Ним.

- Что? – в этот раз удивилась уже Нима. Рука потянулась к Марии; она, непонимающе застыв в ступоре, уставилась на подруг, - Я не...

- Увидимся завтра утром!

Мария привычным жестом быстро взъерошила волосы на голове Нимы - и выскочила из домика. Шторка качнулась, впуская холодный воздух. Бросив на прощание короткое «Спокойнойночи»- кивнув, Сара поспешила вслед за сестрой.

Нима осталась одна. Словно замороженная, с вытянутой вперёд рукой, которую так никто и не взял.

Некоторое время Нима сидела неподвижно, слушая глухой, словно доносившийся из морских глубин, звон. Рука опустилась. Обхватила плечи. Сжалась.

«Холодно...»

Без тепла тел подруг воздух быстро остыл, стало прохладно. Потянуло сквозняком из щелей.

Широко открытыми глазами Нима тупо глядела вперёд. Переместила взгляд на сложенные рисунки: «Котёнок...лошадка, паук,рыбка». Взяла стопку. Бумага хрустнула, медленно разрываясь под пальцами девочки. Клочки, кружась, опустились на пол.

В позе эмбриона Нима упала на бок. Полотенца остыли, стали влажными, противными. Поджала колени ближе к животу, спрятав лицо в сгибе локтя. Плечи задрожали.

Колокол бил глухо, равнодушно - раз за разом.

«Бон... Бон... Бон... Бон...»- отдавалось в ушах, вторя ударам сердца.

Нима заплакала.

8.

- Бедненький... -повесив солнечные очки на ворот майки, жалобно протянула Мария. Пальцем она приподняла за подбородок голову котёнка: лысый, розовый, с ужасно деформированной, похожей на жвачку мордочкой; он жалобно то ли квакал, то ли пищал. Пускал пузырьки слюны, ручейком стекающей по подбородку; пузырьки лопались на пальцах Марии, оставляя липкие разводы. Крошечные лапки дрожали, пытаясь приподнять пульсирующее тельце, - Мучается...

Нима изза загорелого плеча подруги окинула взглядом несчастного выкидыша. Коротко потянула её за руку:

- Пойдем.

За раскалёнными послеполуденным солнцем гаражами, у заброшенного сгнившего домика, девочки отколупали вросший в землю кирпич, потревожив прячущихся под ним, ожидающих захода солнца, червей.

Слишком тяжёлый даже для Марии; покрытый липкими комочками сырой земли, с не успевшими спастись мокрицами, срывающимися вниз. Вдвоём им едва удалось его поднять.

Тяжело переступая и стукаясь лбами, подруги еле дотащили кирпич до подъезда. Однако котёнок был уже не один...

Склонившись, волосатая куча грязного тряпья ласково гладила единственной рукой жалобно пищащего кроху.

Девочка... Девочки...

Обтянутые в несколько слоёв мусорных пакетов и каких-то половых тряпок, под тяжело вздымавшейся, словно спящий вулкан, горбатой спиной - тела девочек раздваивались. Крупные прорехи в тряпье обнажали деформированную ключицу, сросшиеся рёбра, общую плоть, натянутую между двумя головами.

Подруги замерли. Котёнок запищал.

Заметив детей, правая голова испуганно дёрнулась. Красные огоньки глаз, скрытые под засохшей коростой пыльных волос, забегали, кажется, желая сбежать. Левая голова зашипела. Силясь открыть скованные жёлтой корочкой слезящиеся глаза, выгнула шею. Веки не поддавались.

Маша выронила камень.

- Черт! –Нима, всё ещё державшая булыжник с другой стороны, резко нагнулась вперёд под тяжестью, хрустнув позвонками. Глухой удар запульсировал в ногте девочки - слегка придавленным тяжёлой каменюкой.

- Привет... -опомнившись, Маша осторожно присела на корточки рядом с всё еще шипящей уродиной, - Мы... мы его не обидим.