Стридуляция

- Она на части вас разорвет, -губа распухла, мешая говорить. Несмотря на угрозы, голос казался смешным, словно она говорила с набитым ртом. Нима всё равно продолжила, цедя слова сквозь зубы,- Найдет. И…

Её прервал смех - звенящий, весёлый.

Фолька, облокотившись на бетонную стену справа от них, заливалась искусственным смехом, будто на детской площадке.

- Ой, не могу! - выдохнула близняшка, утирая выступившие слёзы. В отличие от смеха - вполне настоящие, - Слышь, Лис? Она нас найде-е-ет! Она нас порве-е-ет! – играя с интонацией, страшным голосом потянула Фолька.

Лиса, в отличие от своей сестры, не смеялась. Её эмоции были более настоящими.

Стоя чуть поодаль, прислонившись к косяку, тяжело, исподлобья вперилась в Ниму хищным взглядом:

- Слышали, -начала девочка. Улыбнулась. Но её улыбка не была дружеской, скорее садистской, - Машка себе новую игрушку нашла. Видела. Нежная больно, вся в неё, -Лиса замолчала, сощурив глаза. И без того враждебный взгляд девочки стал совсем колючим, - Так что ты ей теперь и без надобности. Очень надеюсь, что она тебя забудет, -снова сделала паузу, - Совсем, -голос её дрогнул на последних словах.

Нима отвернулась к стене. Плечи девочки дрогнули, но когда она заговорила, голос её был спокойным, почти ленивым:

- Надейся на это.

Черви.

Тонкие, холодные. Выползли откуда-то из глубин черепа, медленно, мучительно прогрызая свой путь. «Новую подружку» -вгрызались в извилины, сжирали мокрую плоть мозга. «Игрушку», -сворачивались кольцами вокруг глазниц. «Забудет. Совсем», - давили, ломали череп изнутри.

Глаза защипало. Левый почти ничего не чувствовал. Правый... Нима пожалела, что он остался цел.

Глаз наполняла влага. Слёзы были горячими, едкими. Смешивались с запёкшейся на щеке кровью, воруя её цвет. Разъедали недавние ссадины, раззадоривая опухоль сдерживаемых в груди рыданий.

Но Нима не плакала. Не позволяла себе плакать.

«Не при них...»

Девочка тупо уставилась в серую стену. Ждала, пока слёзы высохнут сами. Пока черви успокоятся и уйдут...

Непредвиденную паузу нарушил Том; ёрзая, пытался подняться, облокотившись на стену. Теперь он сидел, поджав колени к связанным опухшим рукам, громко шмыгал разбитым носом:

- Что… Что вы хотите со мной сделать? – перебиваясь, прошептал мальчик.

«Черви ушли…»

В его испуганном вопросе было столько детского, беспомощного страха, что, наверное, побрезговали даже они.

Ненароком поморщилась и Нима.

Фолька, забавы ради пытавшаяся допрыгнуть до оконца под потолком, остановилась. Развернулась на пятке тапка, с размаху хлопнув ладонью по проржавевшему люку; впаянному в толстую трубу. Старый металл отозвался девочке гулким звоном.

- Мусоропровод, -бросила Фолька, не глядя на Тома, -Туда твои дружки Крысы все дерьмо сбрасывают, что ночью насобирали.

- А-а… -открыл было рот Том, собираясь спросить что-то ещё.

Лиса шагнула вперёд. Нога, обутая в старый тяжёлый ботинок, с мокрым ударом вошла в живот мальчика; пятка утонула в мягкой плоти.

Том брызнул слюной, согнулся пополам, выплёвывая воздух, не в силах даже закричать.

Нима чувствовала. Не смотрела.

Обходит её. Садится на корточки. Рядом, почти вплотную.

Тёплое дыхание - вонючее, как у кошки. Запах девичьего пота, ржавчины.

«От Марии пахло куда приятней... Даже от Нори».

- На такие мелкие кусочки порубим, - тихо, почти ласково, пропела Лиса, - Никакая Лиза не соберет.

Стоящая поодаль Фолька подобрала оставленный сестрой топор; тяжёлый, с проржавевшим лезвием. Беззаботно, словно это простая палка, перекинула его за шею. Ухватившись обеими руками за древко, принялась раскачиваться из стороны в сторону:

- Так, кого-о-о сначала руби-и-ить будем? –балансируя на пятках, пропела близняшка, растягивая слова, как жвачку.

- Успеем, -Лиса не обернулась. Опустилась, поставив покрытые синяками колени на плащ Нимы, - Хочу собрать сначала...

«Запустила руку…»

Нима чувствовала её пальцы - холодные, цепкие пальцы грядущей смерти. Они шуршали по ткани, перебирали складки плаща в поисках чего-нибудь ценного. Касались через тонкую ткань её бёдер, из-за чего Ниму каждый раз передёргивало.

«Выбраться... Надо выбраться», -липкая, паническая мысль крутилась в черепе, как заевшая пластинка. Толку только от неё никакого. Связанные руки омертвели и почти не слушались. Затекшие ноги жгло от содранной о бетон кожи. Сил не было.

Единственное, что она могла - кричать. Звать на помощь. Может быть, кто-нибудь да услышит.

Но с этим вариантом Нима не торопилась. Кричать ей всё равно придётся. Громко. До того - бессмысленно.

Перебирающая содержимое карманов Лиса наклонилась ближе, почти вплотную. Губы коснулись уха Нимы; дыхание было горячим, прерывистым:

- Знаешь, - прошептала она, пока её пальцы продолжали шарить в карманах, - Я... Я о-о-очень сильно хочу, чтоб тебя забыли, -Лиса сглотнула, - Это было бы… главной. Местью.

Голос девочки дрогнул. Сломался, на грани слез.

- Ты не понимаешь, какого это. Спать, боясь что при пробуждении… - Лиса сбилась, замолкнув. Нима тоже молчала, чувствуя, как дрожит рука Лисы в её кармане. Как сбивается дыхание, - Что… завтра, я её и не вспомню. Будто её никогда и не было…

Дрожь. Непонимающе зашипев, Лиса резко дёрнула руку. Кровь. Осколки стекла - последние остатки ножа - впились ей в пальцы. Яркие капельки выступили на пыльной коже.

Лиса жалобно посмотрела на уколотую руку и тут же, не раздумывая, отвесила Ниме пощёчину окровавленной ладонью. И без того больная шея настороженно хрустнула, щёка покрылась сыпью отпечатка ладони.

- Тебя не вспомнят! –прошипела Лиса. В голосе девочки больше не было слёз, лишь слабо сдерживаемая злоба,- Я так хочу. Не вспомнят...

Желание.

Вместе с электрическим, обжигающим щёку покалыванием, в голову Нимы пришло лишь одно желание...

Вцепиться зубами. Вгрызться - в её нос, в глаза. Рвать, пока та не замолкнет. Мышцы на теле напряглись, пальцы сжались... Сжались бы, если бы руки девочки не были полностью обескровлены. И, к тому же, связаны. Верёвка больно врезалась в запястье, напоминая о беспомощности.

Она может сделать рывок - но разве что только для того, чтобы упасть к ногам садистки. Может, это и к лучшему. Если бы ей даже удалось укусить - для неё вскоре всё бы закончилось. Пускай и менее позорно.

Лиса не успокоилась. Окровавленная рука девочки соскользнула в другой карман — глубокий, внутренний. Тот, где Нима держала самое дорогое. Нима чувствовала кожей, как пальцы нащупали холщовый мешочек. Сжали его.

- Что это? –Лиса вытянула мешочек. Понюхала, повертела. Нима замерла. Губы сжались в тонкую бледную нитку.

Кошка поднесла мешочек поближе, прижала к уху. Брови девочки медленно поползли вверх.

Сердце билось: «Тук-тук». Ритм можно было услышать на расстоянии. Глухой, торопливый, живой.

Лиса непонимающе уставилась на Ниму, ожидая объяснений. Нима молчала. Тяжело, утробно дышала, стараясь не выдать паники.

Близняшка не стала добиваться ответа. Пожала плечами - швырнула мешок в стенку.

Сердце - собственное сердце Нимы - дрогнуло, пропустив удар. Забилось с утроенной силой где-то в горле. Бешено, судорожно, перекрывая дыхание.

Она инстинктивно зажмурилась, когда холщовой комочек ударился о бетон - глухо, с мясистым шлепком упал на пол, замерев в луче мёртвого лунного света.

Нима заставила себя открыть глаза. Через силу, сквозь липкий давящий страх.

«Смотреть...» -что бы Лиса ни увидела слабости. Что бы не дать повода насмехаться

Глаза защипало. Вернее, глаз: левый, залитый кровью, к счастью, до сих пор ничего не чувствовал. Но правый снова подвёл её: красные, мутные слёзы выступили на ресницах, смешиваясь с кровью, скатывались по щеке солёными дорожками.

«Позор. Позор…» -Нима ненавидела себя за эти слезы.

Но где-то глубоко, на самом дне черепа, вновь шевелились черви. Выползали, рылись в извилинах. Отравляли капающей с мелких клыков отравой совсем другими мыслями: радостью. Позорной, гадкой радостью.

Яд разливался по телу вместе с кровью - тёплая, липкая отрава вместе с пульсом билась в венах, а черви шептали ей в такт:«Может, если Сара умрёт, Мария сразу пойдёт за ней. Не забудет... Ведь никого не останется. Не сможет забыть. Будет помнить. Всегда».

Лиса запустила вторую руку в другой карман, продолжая машинально помахивать раненой ладонью - пускай в этом и не было надобности: ранка давно затянулась. Только тонкая полоска застывшей крови напоминала о недавнем порезе.

Вывернув карман наизнанку, Лиса извлекла из плаща последнюю оставшуюся ценность Нимы: подаренные Томми очки. Не глядя, протянула их сестре.

Опершаяся на топор Фолька нацепила их на нос. Поправила дужки, уперев подбородок на сложенные на древке руки:

- Так… - Фолька лениво зевнула. Чёрные линзы блеснули в лунном свете, скрывая глаза, - С кого начнём?

До того притихший, вжавшийся в угол Том, услышав вопрос Кошки, нервно задёргался. Рыжая голова мальчика замоталась из стороны в сторону; из разбитого рта вырвался тихий скулёж:

- Не с меня! –панически забился парень, - Не с меня! Только не с меня!

Нима молчала. Для неё вопрос был вполне риторическим. Единственным глазом она смотрела на Фольку. На очки, в которых отражалась ложная луна.

Фолька истолковала взгляд Нимы посвоему. Ощупав рукой переносицу, убедилась, поправив чуть сползшие на нос линзы. Беззлобно, почти дружелюбно, похвалила:

- Уступил даме. Молодец.

- Мне и самой с таракана начать хотелось, - не сводя глаз с Нимы, бросила сестре Лиса.

Губы близняшки свело в довольном оскале. Она облизнулась. Нима смотрела в ответ:

- Иди на…

- Может, рот им заткнем? –невзначай перебила Фолька, с не наигранной жалобой уронив голову на плечо сестры. Лиса мотнула головой, заставив сестру зажмуриться от коснувшихся лица волос.

- Спальный блок Мышей далеко. Да и до Ночи они сюда не сунуться, -девочка кивнула на ноги Нимы, - Держи.

Фолька послушно передала топор сестре. Села прямо на колени Нимы, придавив их своим весом. Обхватила за шею, прижав девочку к себе - тесно, почти по-сестрински.

- Знаешь, - промурлыкала рыжая. Голос её был удивительно спокойным, почти убаюкивающим, - Тонуть было гораздо неприятней. Понимаешь? Ты… Ты же быстро заживаешь?

Фолька говорила так, будто делилась секретом с подругой. А не с избитой девочкой, которую они собирались рубить.

- Мне все равно, - глухо выдавила Нима, чувствуя на ушиблённой щеке горячее дыхание близняшки. Вонючее, кошачье. Такое же, как у её сестры

«Толкнуть. Подставить под топор»,-судорожно соображала Нима, равнодушно наблюдая единственным глазом за играющей с её волосами Фолькой.

Но сил не было. Тело не слушалось. Более того, обнявшая её за шею близняшка, ненароком сдавила повреждённое место, которое ещё ломило после недавней смерти. Боль полоснула, пульсируя по позвоночнику. Нима замерла, боясь и вздохнуть.

- Ну-ну, - добродушно усмехнулась Фолька, чувствуя, как та напряглась.

Топор опустился резко, без предупреждения. С мокрым, хрустящим звуком рассек плоть, завибрировав в уцелевшей кости. Удар был совсем неожиданным - даже Фолька вздрогнула, сильнее прижав Ниму к себе.

Ржавое лезвие вошло немногим выше пятки. Не отрубив ногу, застряло в кости. Больше раздробило...

Том закричал первым. Испуганный, срывающийся на визг крик чуть было не оглушил девочку.

Нима взвыла следом. Едва сдерживаемые мутные слёзы брызнули из глаз, смешиваясь с оставшейся на щеках кровью.

Объятия стали крепче. Фолька прижала ладонь к её рту. Крепко, лишая даже возможности кричать:

- Тонуть – это гораздо хуже, - не повышая голоса, менторским тоном продолжила рыжая девочка, - Вечно тонуть и вечно воскресать. Десять минут – разрыв легких. Десять минут – и снова. Десять минут…

Топор опустился снова. Чуть выше прошлого удара, где кость была ещё цела.

Лезвие вошло в плоть с уже знакомым противным влажным хрустом. Кость вновь уцелела: только треснула, не поддавшись до конца.

Нима закричала. В этот раз она и не пыталась сдерживать слёзы. Рот наполнился медным привкусом. Заполняющим горло, мешающим дышать.

Харкнула, не сдерживаясь, - прямо в ладонь зажимавшей ей рот Фольки. Сгусток мягко шлепнулся о кожу, растекаясь между пальцами.

- Надо по одному месту рубить, -не обращая внимания на воющую девочку, подсказала сестре Фолька.

- Знаю... - Лиса, тяжело дыша, ухватилась за топорище обеими руками, расшатывая застрявшее в кости лезвие. Нима забилась, пытаясь скинуть сидящую поверх ног Фольку. Из горла вырвался новый сдавленный вой.

Топор вышел с чавкающим звуком, утащив за лезвием несколько красных нитей раздробленной плоти.

Лиса остановилась, разогнув спину. На лбу девочки выступили капельки пота.

- Быстро ты выдохлась, - хихикнула Фолька, наконец убрав ладонь ото рта корчившейся жертвы. Вытерла её о лицо самой Нимы. Неспешно провела по щеке, разбитым губам, словно умывала, счищая кровь и слёзы, - Может, тебя сменить? –продолжая наблюдать за отчаянно хватавшей ртом воздух Нимой, обратилась к сестре Фолька. В её голосе прорезалась милая, заботливая нотка.

- Лучше по крысе поработай, - мотнула головой Лиса, переводя дыхание. Том жалобно заскулил, вжимаясь головой в бетонную стену. Впрочем, сёстры не обратили на него никакого внимания.

Фолька, пожав плечами, продолжила сдавливать ноги Нимы. Лиса, передохнув, покрепче ухватилась за топор, прищурив глаза, прицеливаясь для нового удара...

- Кхм-кхм...

Сёстры застыли. Звук был негромким, но в пропитанной кровью тишине каморки прозвучал громче всех криков Нимы.

Руки Лисы, уже было готовящейся к новому удару, замерли. Пальцы ещё крепче сжали рукоять - побелели, но не отпустили.

Кошки обернулись. Нима, чей взгляд до того был прикован к собственной ране - двум зияющим, расползшимся по краям мясным рубцам, из которых торчали осколки кости - медленно подняла голову...

В дверном проёме, опершись на короткий гарпун с надписью «ANYA», стояла Майя. Лицо начальницы было непроницаемо, нитки на лицевых швах тускло блестели в лунном свете.

За её спиной, скромно ссутулившись, маячила Нозу. Белое платье девочки казалось призрачным пятном в темноте.

А рядом, чуть впереди, стояла Нори.

Нима никогда не видела Нори такой.... сердитой. Она вообще не помнила, чтобы она сердилась.

Лицо поварешки, обычно чуть глуповатое и беспечное, перекосило; тонкие пальцы были сжаты в кулак, плечи дрожали от напряжения. Нори опустила руки вниз, зажмурилась - и закричала. Громко, так, что эхо ударило в стены:

- ЖИВО ОТПУСТИТЕ НИМУ!!!

Лису это не впечатлило. Глаза Кошки были прикованы к Майе.

- Только тебя не хватало, -не разжимая пальцев на рукояти, недовольно буркнула девочка.

Лиса и Фолька медленно поднялись. Первая, перехватив топор поудобнее, не отрывая глаз от незваных гостей, переложила его на правое плечо. Вторая поправила очки, что постоянно стремились соскользнуть с её острого носа. Лицо девочки искривила наигранная, почти детская улыбка:

- Мы можем притвориться, что вы ничего не видели, - наигранно улыбаясь, предложила она, словно речь шла о разделе конфет, а не о покалеченной живой плоти.

Вот только конфеты не делят ножом: рука девочки соскользнула за спину, щёлкнув застёжкой чехла, извлекла большой боевой нож. Чистое лезвие тускло блеснуло в полутьме, принимая в себя лунный свет. Близняшка держала его расслабленно, за спиной, оставляя лишь небольшой намёк на угрозу.

- Спасите меня! Ноз-зу! – прервал холодные переглядывания девушек Том, вжимаясь спиной в стену. Голос парня, заикнувшись на «зу», сорвался на пронзительный визг.

Это никак не помогло бедняге привлечь внимание - никто на него даже не взглянул. Нозу неловко дёрнулась, переступив с ноги на ногу, и отошла за спину начальницы.

- Конфликт был давно улажен, - наконец выдохнула Майя, чуть опустив гарпун, противно царапнувший бетон пола. Голос девушки звучал ровно, немного устало, как у лектора, которому приходилось объяснять нерадивым ученикам одну и ту же тему, - Самодеятельности я не допущу.

- Конфликт? – дёрнулась Лиса. Шагнула вперёд, сжимая топор так, что костяшки побелели, - Конфликт с кем? С крысами?! – перешла на крик. Яростный, надрывающийся, - А нас?! А сестру…

Голос девочки треснул; слова потонули в комке подступающих к горлу слёз.

Фолька мягко положила руку на плечо едва сдерживающей яростные рыдания сестры. Грязные от кровавой слюны пальцы ласково легли на напряжённое, вздрагивающее плечо. Сжали.

- Ладно тебе, -опустошённо, словно поражённая грустью сестры, тихо прошептала Фолька, - Не нужно…

Майя покачала головой:

- Ваши мелкие обиды, -медленно, отчеканивая каждое слово,- Не дело группы.

Лиса вздрогнула. Скинула руку сестры с плеча - резко, так, что Фолька чуть не пошатнулась:

- Мелкие?! – голос Лисы разрывался между яростью и отчаяньем, - Мелкие?!

Лицо девочки вновь исказилось гневом. Глаза наполнились слезами, которые, сдерживаемые злобой, не спешили проливаться. Шагнула вперёд, заслоняя собой нерешительную сестру. Подняла топор, прижав его к клокотавшей гневом груди:

- Никого мы не отдадим! –прерываясь на хриплые, рваные выдохи, закричала, -Черта с два! Изрубим! И…

- А-а-а-а! – Нори сорвалась с места раньше, чем Лиса успела закончить свой сбивчивый монолог. Возможно, раньше всех поняв, что переговоры никуда не приведут. Или просто устала ждать.

Откуда-то из складок фартука, куда девочка обычно прятала объедки и угощение для Кишки, появился тесак. Тупой, покрытый застарелыми многослойными корками жира и прилипшей к стали зеленью, с настолько затупившимся лезвием, что порезаться им было трудно даже при желании. Но Нори и не собиралась им резать. Прижав нож к груди, как копьё, поварешка бросилась в атаку на Лису, словно намеревалась проткнуть её.

Кошки не испугались атаки Мышки. Даже не напряглись.

Фолька, перекинув нож в левую руку, сделала шаг навстречу. Пропустив неловкий укол тесаком под рукой, схватила кроху за голову, развернула. Пальцы вцепились в короткие чёрные волосы, проведя её до стены.

Лицо поварешки с глухим влажным стуком впечаталось в бетонную стену. Нори дёрнулась, невнятно промычала, пустив красный пузырёк из разбитых в кровь губ. Оставив на серой поверхности, словно след улитки, кровавый развод, сползла на пол.

Фолька довольно улыбнулась... Но лишь на секунду. Остриё «ANYA» мелькнуло в лунном свете; Лиса дёрнула сестру за футболку, оттягивая назад. Лезвие прошло совсем рядом, вспоров воздух.

Сёстры разомкнулись, встав по обе стороны от вступившей в бой Майи. Они нападали по очереди.

Лиса, тяжело дыша, яростно рубила топором воздух. Майя не пыталась блокировать удары древком гарпуна, лишь уходила в сторону. Вслед за отступившей на шаг сестрой, словно змея, атаковала Фолька. Она не стремилась попасть по Майе - разве что по пальцам, - оттесняя её к стене.

Нозу, прижавшись спиной к стене, проскользнула в комнату. Белое платье девочки почти сливалось с бетоном.

Села напротив Нори, прижав рукав к кровоточащему носу девочки. Ткань быстро пропиталась кровью. Поварешка уже пришла в себя, сморкнулась в подставленный рукав, потупленным взглядом наблюдая за битвой.

Близняшки двигались слаженно, как две половинки единого целого. Только одна половинка, обливаясь потом, яростно шипела, вслепую ведомая инерцией топора; вторая, напротив, выглядела почти расслабленной - на губах застыла неловкая, будто извиняющаяся улыбка.

Атаки близняшек, чередуясь, не оставляли Майе времени на передышку, заставляя её отступать к стене. Сёстры были молоды и быстры. Майя, несмотря на то что номинально была их ровесницей, едва поспевала за ними.

Движения начальницы были медленными, деревянными; каждое уклонение, резкое движение отдавалось треском нитей в сочленениях её швов.

Лиса, одним шагом сменив позицию, зашла с боку. Удар топором - широко, с разворота. Майя подняла гарпун, выставив перед собой. Металл лязгнул о металл, древко жалобно треснуло, но выдержало.

Нож.

Фолька соскользнула в образовавшуюся брешь, положив обе ладони на рукоять, вдавила его в бок Майи. Лезвие вошло мягко, по самую гарду, стукнув о позвоночник.

Встретив испуганный взгляд Нозу, Фолька победоносно улыбнулась. Дёрнула нож на себя, распарывая... и не смогла вытащить. Лезвие застряло, будто проникло не в живую плоть, а в давно мёртвое старое дерево. Фолька, схватив нож двумя руками, дёрнула ещё раз. И ещё...

Улыбка победителя сползла с лица девочки, сменившись немного неловким, будто бы извиняющимся выражением. Она подняла глаза...

Майя, кажется, даже не заметила полученной раны. Оттолкнула топор Лисы, заставив девочку пошатнуться назад, потеряв равновесие. Перехватив гарпун ближе к острию, отступила, коротко резанув снизу вверх.

Остриё, сверкнув в мёртвом свете, вспороло Фольку от живота до макушки. Сбитые с её головы очки, описав дугу, приземлились прямо у ног Нимы.

Фолька замерла. Опустила глаза вниз - на живот.

Медленно, раздвигая края прилипшей к распоротой плоти майки, лениво выползла склизкая змейка кишок. Несколько тёмных, источающих пар колечек выскользнули, мокро шмякнувшись на пыльный пол, утянув за собой двойку красных канатиков.

Фолька не торопилась поднимать выпавшие, быстро остывающие внутренности. По-детски удивлённо смотрела, словно они ей не принадлежали.

Лиса тоже замерла. Лицо её побелело; занесённые для удара руки опустились, едва удерживая в побелевших костяшках топор.

Майя не дала сёстрам опомниться. «ANYA» в её руках двинулась вперёд - коротко, без замаха.

Остриё вошло промеж глаз застывшей в ступоре Фольки, пробило голову, проскрежетав о внутреннюю стенку черепа.

Фолька дернулась; ноги её подкосились.

Майя развернулась на пятке, перенося вес на другую ногу. Вырвала гарпун, забрав остриём зацепившиеся красные нити плоти из головы Фольки, таким же резким ударом обрушила его на плечо Лисы. Удар пришёлся в сустав, почти вывернув руку. Заставил разжать пальцы, сжимающие топор.

Фолька рухнула на колени. Затем на бок, сворачиваясь в позу эмбриона вокруг своей раны. Из распоротого, покрытого каплями пота дрожащего живота девочки; извиваясь, вслед за первыми змейками, выпали колбаски кишок. Толстые, дышащие в одном судорожном ритме, они выползали на пол.

Лиса схватилась за выбитое плечо, отступив к стене:

- Хватит! Хватит! - надломленный крик. Её лицо, недавно исполненное ярости, теперь было красным и беззащитным, мокрым от пота и уже свободно льющихся слёз, - Ей же больно!

Осторожно, бочком, Лиса обогнула Майю по широкой дуге - как зверя, следя за копьём. Боясь, что он может ещё укусить.

Опустилась на колени у тела сестры, неловко, одной рукой приподняв залитую кровью голову.

Фолька почувствовала её прикосновение. Измазанные стекающей кровью губы растянулись в детской улыбке. С трудом повернула голову, но пробитые, пустые глазницы не могли увидеть сестры. Не могли видеть.

Фолька, наконец, заснула - уставившись куда-то в потолок. Улыбка застыла, обращённая мимо Лисы, мимо Майи, мимо всего мира.

- Уходите в свой блок. С Баст поговорю позже, - нависнув над Кошками, словно памятник, равнодушно отдала приказ Майя. Потянулась, выдернув застрявший в боку нож. Лезвие, распоров несколько нитей, с сухим деревянным звуком вышло из раны. Крови на нём почти не было - только вязкая, тёмная жижа.

Нисколько не поморщившись, даже не взглянув на рубец, Майя протянула нож подоспевшей Нозу:

- Помни об обещании.

Мышка вежливо кивнула. Приняла клинок обеими руками, как подношение. Быстрыми шажками засеменила к углу, где хныкал, вжимаясь в стену, Том.

Нима же не дожидалась подмоги: девочка уже давно дёргалась, извиваясь, пытаясь разгрызть верёвку зубами. Усилия были напрасны - верёвка затянулась лишь туже. Скользила по покрытым кровью запястьям, впиваясь в распухшую кожу. Не поддавалась.