Когда погаснет пламя

Какого хрена? Я не нанимал горничную!

Я хочу рявкнуть, спросить, какого черта она трогала мои вещи, но слова застревают в горле. Сжимаю челюсти до боли, так что скулы проступают под кожей, и, наконец, смотрю на Тессу.

Она сидит на полу, скрестив ноги по-турецки. Рядом с ней растекся Бадди, вытянувшись во всю длину. Обычно, когда я пытаюсь заняться его лапой, сделать массаж или разминку, он скулит, вырывается, беспокойно вертится или пытается уползти под стол. Это всегда борьба.

Но сейчас?

Мохнатый предатель лежит смирно, абсолютно расслабленный, прикрыв глаза от удовольствия, и доверчиво положил тяжелую голову ей на колено.

– Вот так… – доносится до меня ее спокойный голос.

Я невольно вцепляюсь пальцами в обод колес, замирая на месте.

Со мной она всегда общается сухо, по-деловому. А сейчас ее тон низкий, с мягкой хрипотцой, от которой по коже пробегает странная дрожь. В нем столько тепла, заботы и нежности, что мне становится не по себе. Словно я подслушиваю что-то запретное.

– Хороший мальчик, – шепчет она, и Бадди блаженно вздыхает, превращаясь в растекшееся по полу желе.

Я наблюдаю, как Тесса работает, и невольно залипаю на её руки.

Коротко стриженные ногти, никаких колец, чистая кожа. Она бережно обхватывает переднюю лапу Бадди, плавно сгибает сустав, проверяя амплитуду, а затем начинает массировать мышцу уверенными, круговыми движениями больших пальцев. Пес с шумом выдыхает и еще плотнее вжимается мордой в её ногу, доверяя ей абсолютно.

В голове что-то щелкает. На секунду я представляю ее руки на себе. Как теплые пальцы ложатся мне на плечи, окаменевшие от вечного вращения колес. Как она находит тугой узел у основания шеи и давит ровно столько, чтобы боль начала отступать, сменяясь расслабляющим теплом.

– Потерпи немного, сейчас станет легче.

А что, если бы она сказала это мне? Если бы наклонилась также близко, обдавая висок теплым дыханием, касаясь грудью моего плеча?

Резко встряхиваю головой, отгоняя наваждение. Какой же жалкий идиот.

Тесса просто делает свою работу, за которую я плачу ей деньги. Я для нее – клиент, строчка в расписании, не более чем приложение к больной собаке. А я пялюсь на нее из своего угла и фантазирую, как озабоченный подросток, которому любой намек на женскую близость сносит крышу.

В горле встает ком. Хватит. Еще не хватало начать пускать слюни.

– Смотри не усни, приятель, – громко бросаю я и с силой толкаю колеса вперед.

Бадди тут же вскидывает голову. Взгляд Тессы отрывается от него и мгновенно переключается на меня. Она медленно моргает, и вся мягкость, предназначавшаяся собаке, исчезает.

– Он не спит, Коул, – спокойно парирует она, не прекращая движений рук. – Это миофасциальный релиз. Мышцы расслабляются, и боль уходит.

Я молча подкатываюсь ближе, останавливаясь в паре метров от них, и скрещиваю руки на груди. Все мое внимание против воли приковано к ней.

– А уборка тоже входит в терапию? – ядовито интересуюсь. – Не помню, чтобы нанимал горничную. Или ты решила, что калека не может сам справиться со своим мусором?

Тесса наконец убирает руки от собаки, выпрямляет спину и смотрит на меня снизу вверх.

– Мне было несложно, я люблю убираться. Да и мне нужно было место на столе.

– В следующий раз просто отодвинь ногой, – огрызаюсь я. – Не надо трогать мои вещи.

– Твои вещи в порядке, – Тесса делает паузу, и её взгляд красноречиво перемещается на мое лицо, задерживаясь чуть выше глаз. – В отличие от твоего лба. Выглядит паршиво.

Я рефлекторно дергаю рукой к ссадине, касаясь пальцами горячей, пульсирующей кожи, и шиплю от боли. Черт. Я совсем забыл про нее.

– Не твое дело, – бурчу я, опуская руку.

– Разумеется, – она равнодушно пожимает плечами, но в её глазах мелькает что-то похожее на тень сочувствия, от которого меня передергивает еще сильнее. – Просто совет: приложи лед, пока не разнесло на пол-лица.

Тесса отворачивается, давая понять, что тема закрыта.

– Мы закончили с массажем. Осталось одно упражнение. И для него мне понадобится твоя помощь.

Она поднимается с пола одним плавным, текучим движением. Даже не опирается руками о пол, просто разгибает ноги и выпрямляется. Легко. Грациозно. Так как я уже никогда не смогу. Сглатываю едкий ком зависти.

– Моя? – фыркаю, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть напряжение. – Я думал, ты тут эксперт.

– У меня всего две руки, Коул, – спокойно отвечает она, доставая из сумки широкую неопреновую шлейку-поддержку. – Мне нужно контролировать постановку его лапы. А кому-то нужно быть его опорой. У тебя руки сильные, справишься. К тому же… – она делает паузу, глядя на меня в упор. – Ему нужно чувствовать твою поддержку, когда ему сложно.

Бьет прямо по больному не стесняясь.

– Что надо делать? – сдаюсь я, подъезжая вплотную.

Тесса ловко подсовывает шлейку под живот Бадди, ближе к паху, и протягивает мне две прочные петли-ручки.

– Подъезжай сзади, вплотную. Заблокируй тормоза, – командует она деловым тоном. – Держи его заднюю часть на весу, сними нагрузку. Понял?

– Не тупой, – бурчу я, щелкая рычагами тормозов на коляске.

Перехватываю ручки шлейки, наматывая ремни на ладони для надежности. Бадди тяжело дышит, испуганно косясь на меня.

– Ну давай, дружок, – бормочу я ему уже тише и мягче. – Попробуем встать.

– На счет три, – командует Тесса и опускается на колени прямо перед носом Бадди. Левой рукой придерживает его за ошейник, а второй готовится переставлять больную лапу. – Раз. Два. Встаем!

Я напрягаю бицепсы, тяну шлейку вверх. Бадди кряхтит, когти скребут по паркету. Он неуверенно перебирает передними лапами, рывком поднимая корпус. Задняя часть тела отстает, но он встает на три лапы. Четвертая неуверенно висит в воздухе.

Сердце болезненно сжимается.

– Молодец, Бадди… вот так… – она берет его безвольную лапу и аккуратно ставит подушечками на паркет, корректируя положение. – Коул, чуть ослабь натяжение. Пусть он почувствует пол.

– Он упадет, – резко возражаю я, чувствуя, как пес дрожит.

– Доверься ему. И мне.

Легко сказать. Но я медленно, по миллиметру опускаю руки, выдыхая сквозь зубы. Натяжение шлейки слабеет. Бадди тут же паникует, скулит и пытается завалиться на здоровый бок, но Тесса жестко фиксирует его бедро.

– Стоять, – строго говорит она псу, а потом мягче добавляет: – Давай, малыш. Обопрись. Ты сможешь.

В какой-то момент, когда она едва заметно качает его корпус в нужную сторону, подушечки больной лапы касаются паркета. По-настоящему. Всего на мгновение. Тесса продолжает ритмично покачивать его. Я чувствую каждое движение пса через натянутые ремни. И вдруг натяжение слабеет. Бадди на долю секунды переносит на лапу вес. По-настоящему.

Бадди смог!

Я невольно подаюсь вперед корпусом, и на лице сама собой расплывается идиотская улыбка. Груз вины, который давил на меня с самого дня аварии, вдруг стал легче. Не исчез, нет, но я впервые смог сделать вдох полной грудью.

– Хороший мальчик! – почти одновременно вырывается у нас обоих.

Бадди, услышав двойную порцию похвалы, радостно дергает хвостом, и его тут же ведет в сторону. Он теряет равновесие. Тесса реагирует мгновенно, подхватывая его под грудь, а я, не думая, резко дергаю шлейку вверх, принимая вес на себя, чтобы он не ударился о пол.

В суматохе моя рука соскальзывает по ремню и плотно накрывает ее ладонь. Тепло. Мягко. Короткий разряд статического электричества прошивает меня от кончиков пальцев до самого затылка. Контакт длится всего секунду, пока мы выравниваем пса. Но даже когда я убираю руку, фантомное ощущение ее кожи и тепла, не проходит.

– Отличная реакция, – выдыхает Тесса и поднимает голову, смахивая упавшую на лоб прядь волос. Она слишком близко, дышит часто. На щеках проступают неровные, яркие пятна румянца, ползут по шее, скрываясь под расстегнутым воротом поло.

В последний раз я видел такую реакцию на женском лице, когда девушка задыхалась от оргазма на моих простынях около года назад. И от вида растрёпанной, раскрасневшейся Тессы, в полуметре от моих коленей, у меня вдруг пересыхает в глотке. Я тупо пялюсь на розовое пятно и не могу отвести взгляд.

Интересно, Тесса также краснеет, когда кончает?

Яркая картинка без спроса вспыхивает в голове. Она, обнаженная, на моих простынях. Вся такая же взъерошенная, с волосами, рассыпавшимися по подушке, а румянец ползет ниже, по шее, на грудь, исчезая между ее бедер.

Кровь мгновенно отливает от лица, устремляясь вниз, и по коже пробегают мурашки. А потом, впервые за восемь долгих месяцев, я чувствую знакомую тяжесть в паху. Дышать становится трудно, а сердце колотится где-то в горле.

Неужели?

Я уже начал думать, что эта часть меня умерла вместе с ногами. Но нет. Тело отзывается. Я всё еще мужчина.

Тесса, кажется, тоже что-то чувствует. Она на секунду замирает, ее дыхание сбивается. Взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. Секунда. Две. Но потом моргает и резко отводит глаза. Торопливо лезет в карман, достает кусочек вяленого мяса и скармливает его псу.

– Заслужил, чемпион, – говорит с улыбкой, но голос звучит сдавленно, почти хрипло. Она несколько секунд чешет Бадди за ухом, затем снова смотрит на меня и добавляет, слегка запинаясь: – И ты тоже, Коул. Спасибо. У тебя… сильные руки. Без тебя я бы его не удержала.

В её голосе нет снисхождения. Она смотрит на меня не как на инвалида, а как на мужчину, который только что решил проблему.

«Сильные руки».

Память подкидывает картинки из прошлой жизни, когда я мог подхватить девчонку, прижать к стене, чувствовать ее тело всем своим. Но какая разница, какие у меня руки, если я больше неспособен быть нормальным мужчиной? И тем более строить отношения!

Тесса, бесспорно, красива, молода, и у нее наверняка есть парень или очередь из чертовых поклонников. Рядом с ней должен быть мужчина, кто сможет бегать за ней по пляжу, гулять в лесу, заниматься сексом на кухонном столе, помогать в клинике. Кто-то, на кого она будет смотреть снизу вверх, а не упираться взглядом в макушку.

Внезапное возбуждение мгновенное затихает, а член сдувается.

Куда я, блядь, вообще лезу? О чем думаю?

Я резко сжимаю челюсти, до скрежета зубов, и цежу сквозь них:

– Обращайся. Руками я хотя бы ещё кое-что могу, да?

Тесса смотрит на меня несколько долгих секунд, слегка прищурившись, и что-то мелькает в ее взгляде. Затем она молча встает и отряхивает колени. Магия момента разрушена. Передо мной снова доктор Тесса Рид. Профессионал.

– Прогресс очевиден, – заключает она, убирая шлейку в сумку. Взгляд деловито скользит по Бадди, потом останавливается на мне. – Мышцы реагируют хорошо. Отек спадает. Но это не повод расслабляться. Вечером сделайте ему такой же массаж. Десять минут, не меньше. Следите, чтобы не пытался запрыгивать на диван. И никаких резких движений. Через два дня попробуем увеличить время опоры на лапу. Вопросы?

– Нет, – я резко снимаю коляску с тормоза, лязгнув металлом, и разворачиваюсь, обрывая зрительный контакт. – Спасибо.

Глава 6. Тесса

Он отталкивает меня с таким упорством, что любой нормальный человек уже давно бы сбежал. А я же как одержимая хочу понять причину.

Глушу двигатель напротив дома Коула и Бадди, тянусь к соседнему сиденью за сумкой и закид