Странники

Джону повезло больше: он всего лишь оказался на другом конце многомиллионного города. Местных денег у него не было, общественный транспорт контролировался электроникой и людьми, а искусством договариваться Джон никогда особо не владел. Зато он хорошо разбирался в бесконечных вариантах запорных механизмов и сигнализаций – это было частью его работы.

Джон никогда не любил начинать своё прибытие с мелкого криминала, вроде угона машины, поскольку это всегда вносило элемент случайности в обычно до деталей продуманный сценарий. А случайность являлась последней вещью, которую он хотел бы видеть в цепочке событий, от которых зависела его жизнь.

Однако сейчас выбор был невелик, да и все его варианты так или иначе сводились к противозаконным методам. Поэтому Джон выбрал неприметный чёрный фургон с признаками нечастого использования и дешёвой сигнализацией и за пару минут открыл его инструментами из своего чехла. Машина, хоть и не слишком охотно, но завелась, и по ночному проспекту он отправился в город с ничего ему не говорящим названием «Клин».

Город Джон знал не очень хорошо, но это сейчас и не требовалось. Ему надо было лишь пересечь центр, добраться до окраины и там найти район, в котором он уже более-менее ориентировался. Джон был уверен, что справится с этой задачей без проблем, пока не почувствовал, что почти готов уснуть за рулём.

Он сбавил скорость и, увидев открытую придорожную закусочную, припарковался напротив, ещё до полной остановки вспомнив, что денег у него нет ни копейки. Без особой надежды Джон порылся в бардачке и, к своему удивлению, нашёл там какую-то мелочь. Купленный им кофе оказался паршивым, но хотя бы горячим. Джон пил его медленно, сидя в машине и осматривая освещённую фонарями улицу, пока не почувствовал, что готов двигаться дальше.

Машин было немного, как и везде в ночное время, но по сравнению с Некмэром, где дороги ночью вымирали полностью, движение всё-таки было. И хотя время поджимало, Джон старался особо не гнать, чтобы не привлекать к себе внимания. Успех его предприятия и так во многом зависел от удачи. Человека, к которому он ехал, могло попросту не оказаться дома, а искать его по городу у Джона не было ни времени, ни связей.

Примерно через час он оказался в нужном ему районе и, сориентировавшись по высокой башне с нехарактерной для местной застройки закруглённой формой, ещё через десять минут уже парковался возле знакомого дома.

Какой-то серьёзной охраны в десятиэтажном здании бизнес-класса не было, но даже обыкновенный консьерж мог существенно осложнить работу Джона, поэтому он направился не к парадному входу, а к пожарной лестнице. Лестница обрывалась в трёх метрах над землёй и была закрыта решёткой, но для Джона это не было большой проблемой. Подпрыгнув, он зацепился пальцами за решётку и, подтягиваясь на руках, быстро вскарабкался до её верха, где уже с комфортом продолжил путь по лестнице.

Добравшись до восьмого этажа, Джон обнаружил, что ему уже повезло дважды. В комнате за окном никого не было, но горел приглушённый свет, и, следовательно, хозяин квартиры почти наверняка был дома. И хотя пластиковое окно было оснащено противовзломной фурнитурой, оно было открыто на проветривание. Последнее, среди прочего, означало и тот приятный факт, что сигнализация в квартире наверняка была деактивирована.

Джон вытащил из чехла армейский нож и, просунув его в оконную щель, откинул ограничитель. Спрыгнув на пол комнаты, он плотно закрыл окно. Потом подошёл к открытой двери и прислушался. Приглушённый звук воды намекнул Джону, что человек, которого он пришёл навестить, скорее всего принимает душ, но спешить с такими выводами было небезопасно, поэтому, сняв обувь, Джон быстро обошёл все пять комнат апартаментов. И только убедившись, что там никого нет, вернулся в гостиную, с которой и начинал осмотр.

Немного зная привычки жильца, он осмотрел удобные дизайнерские кресла и в одном из них нашёл девятимиллиметровую «Битрету» с полной обоймой. Что интересно, хотя пистолет и был спрятан явно на случай необходимой самообороны, он был оснащён глушителем – факт, который мог бы заинтересовать полицию, но не Джона.

Тот лучше многих понимал, насколько сложно объяснить властям, почему вор, забравшийся в квартиру, имел экипировку, как у бойца спецназа из охраны президента. И ещё сложнее – почему такой вор внезапно умер. Чем отвечать на такие неудобные вопросы, проще было избавиться от тела по-тихому. Джон сел в кресло, демонстративно положив пистолет на стоящий рядом журнальный столик.

Через некоторое время шум воды смолк, и минут через пять Джон услышал, как открылась дверь ванной. Несколько секунд до него доносилось музыкальное насвистывание и приближающиеся шаги, а потом в дверном проёме возникла высокая худощавая фигура в сером домашнем халате.

Свист резко оборвался, и бледное аристократичное лицо шестидесятилетнего мужчины застыло, как идеально выточенная из мрамора скульптура. Холодные голубые глаза смотрели на Джона, и тот, не без уважения, отметил, что в них не было и намёка на страх, хотя в такой ситуации он был бы вполне уместен.

– Зря вы не предупредили о своём визите, Джон, – голос мужчины звучал ровно, но Джон всё же слышал в нём нотки напряжения. – Я же мог и без халата из ванны выйти.

Способность пошутить ещё раз убедила Джона в том, что хозяин квартиры контролирует свои эмоции и способен адекватно оценить ситуацию. Для Джона это не было проблемой – равно как и преимуществом. Всего лишь разные сценарии дальнейших действий.

– Я видел вещи и пострашнее, Джейкоб, – с наигранной улыбкой ответил Джон. – Уверен, что вы в курсе.

Мужчина кивнул.

– Выпьете что-нибудь? Или вы не пьёте на работе?

Фактически Джейкоб спросил намного больше, чем могло бы показаться стороннему наблюдателю, и Джон пару секунд обдумывал, какой ответ был бы наиболее правильным.

– Я не на работе, – ответил он Джейкобу. – Но всё равно откажусь, спасибо.

Изменения были почти неуловимыми: чуть менее плотно сжатые губы, чуть более плавные движения. Но Джон знал наверняка, что его ответ помог Джейкобу серьёзно расслабиться.

– Не возражаете, если я плесну себе чего-нибудь?

Ещё один неоднозначный вопрос. Поразмыслив, Джон решил, что это тот самый момент, когда лучше проявить осторожность.

– Если вас устроит виски с кофейного столика, то нет.

Джейкоб посмотрел на графин с напитком и перевёл взгляд на Джона. Тот не сразу понял сомнение, сквозившее в глазах Джейкоба, но, когда до него дошёл его смысл, он не смог сдержать удивления.

– Вы серьёзно думаете, что я забрался к вам в квартиру, чтобы вас отравить?

Джейкоб пожал плечами.

– Почему бы и нет? Люди вашего профиля нередко получают заказы на «чистое» убийство, замаскированное под несчастный случай или сердечный приступ.

– Я с такими заказами не работаю, – сухо ответил Джон. – Но вы можете обойтись и без напитка, если сомневаетесь.

Джейкоб подошёл к столику и щедро плеснул виски в бокал. Он сел в кресло напротив Джона и одним глотком отпил половину, после чего поставил стакан на столик.

– Вы неважно выглядите, Джон. Всё в порядке?

Эта фраза Джона слегка покоробила. Он и сам чувствовал себя довольно паршиво, но раз это видно со стороны, он явно недооценил усталость от своего марафона.

– Пара часов сна не помешала бы, но я в порядке. Спасибо.

Джейкоб кивнул. Бросил быстрый взгляд на стакан, но с явным сожалением снова переключился на Джона.

– Чем обязан такому внезапному визиту?

Джон смотрел Джейкобу прямо в глаза. Его речь звучала чётко и ровно, не оставляя пространства для недопонимания и двусмысленных трактовок.

– Когда мы общались в последний раз, вы предлагали мне выполнить заказ, от которого я отказался. Кто был заказчиком?

В этот раз Джейкоб не смог или не успел сдержать эмоции: его щека ощутимо дёрнулась, а в глазах появилась искорка страха. Причём Джон был практически уверен, что к нему самому этот страх не имеет никакого отношения.

– Вы не хуже меня знаете, что я не могу сообщить вам эту информацию.

– Можете, конечно, – спокойно возразил Джон. – Возможно, не без неприятных последствий, но можете.

Когда Джейкоб заговорил, в его голосе сквозила еле сдерживаемая ярость.

– Вы давно в нашем бизнесе, Джон. И с вашей стороны не слишком-то красиво называть «неприятными последствиями» то, что меня ждёт, назови я вам заказчика.

– Думаю, вы слишком сгущаете краски, – ответил Джон, и щека Джейкоба дёрнулась опять. – Но даже если нет… тогда у вас простой выбор: назвать мне заказчика сейчас и встретить свою судьбу позже… или не назвать и встретить её сейчас.

Джейкоб всё ещё пытался сохранить спокойствие, но уже избегал смотреть в глаза Джону, а лицо его чуть покраснело.

– Я не знаю, что вас связывает с этим делом, Джон, но вы всё равно ничего уже не сможете изменить. Заказ давно передали другому организатору.

– Я знаю, – Джон кивнул. – Чангу.

Джейкоб наконец посмотрел в глаза Джону и мгновенно застыл, словно недалёкий кролик, неосторожно заглянувший в гипнотические глаза удава.

– Чанг мёртв, Джейкоб. И умер он до того, как пустил заказ в работу.

– Вы врёте, – Джейкоб уже не пытался сдерживать эмоции. – Если бы Чанга убили, я бы узнал об этом первым.

– Первым бы об этом узнал убийца, – спокойно возразил Джон. – К тому же это случилось меньше суток назад.

Недоверие в глазах Джейкоба только усилилось.

– Зачем вы это делаете, Джон? Даже если я действительно поверю, что вы настолько безумны, чтобы убить Чанга, вы бы всё равно не смогли добраться сюда за сутки. Семь переходов, один за другим, не под силу ни одному страннику. Ни одному, Джон. Даже вам.

Джон поразмыслил секунду, стоит ли сообщать эту информацию Джейкобу, но большого смысла хранить это в тайне у него не было. Наверняка эта новость разлетится в мгновение ока, может, даже быстрее, чем новость о смерти Чанга.

– Я прошёл через Пустыню. Она опять открыта.

Джейкоб настолько удивился, что на мгновение забыл про ситуацию, в которой находился. Однако память к нему вернулась быстро.

– Не знаю, почему вы решили себя похоронить, Джон. Наверняка у вас были и есть какие-то свои мотивы. Но это не повод тащить за собой в могилу окружающих.

– Поэтично, – отметил Джон. – Но я вас никуда не тащу. Напротив, предлагаю вам самому определиться с будущим. К тому же довольно сложно жалеть того, кто эти самые могилы роет направо и налево.

На этот раз лицо Джейкоба покраснело сильнее. Несколько секунд он раздумывал, потом взял со стола стакан и допил виски. Поставил стакан обратно на столик, шумно втянул в себя воздух и снова посмотрел в глаза Джону.

– Я не назову вам заказчика, – голос его звучал обречённо, но твёрдо. – Можете взять мой пистолет и всадить мне пулю в лоб, если вам кажется, что это правильно.

Теперь уже вздохнул Джон.

– Я боюсь, что вы неверно оценили ситуацию, Джейкоб. Мне действительно нужно узнать, кто заказчик. И наш разговор не закончится настолько просто.

Джейкоб посмотрел на него с удивлением.

– И что вы собираетесь делать? Пытать меня?

– Эм… – протянул Джон. – Положим, что снимать с вас кожу или загонять иголки под ногти я действительно не стану – не обучен. Но если вы откажетесь назвать мне заказчика ещё раз, я прострелю вам колено. Может, это заставит вас передумать. Если нет – я прострелю вам второе. И лишь потом я задумаюсь над тем, чтобы отправить вас на встречу с вашими многочисленными жертвами. Может, вы думаете, что ваша смерть для меня бессмысленна, но это далеко не так. Вы не единственный, кто может ответить на мой вопрос. Думаю, что ваш партнёр Игорь может оказаться даже более упёртым, чем вы, но если я прихвачу на встречу с ним вашу отрезанную голову, он может оказаться гораздо более сговорчивым, не считаете?

В глазах Джейкоба снова засветился страх, но теперь уже он имел к Джону непосредственное отношение.

– Вам из этого живым не выйти, Джон, – процедил Джейкоб, но вместо угрозы в его голосе звучало отчаяние.

Джон пожал плечами.

– Я и не планирую, если честно. Так что насчёт заказчика?

Может, Джейкобу не понравилась идея простреленного колена, но скорее его убедила потенциальная демонстрация отрезанной головы партнёрам по бизнесу. Сложно оставаться профессионалом, когда понимаешь, что не все в твоей команде этот профессионализм разделяют. А может быть, всё было ещё проще, и собственная шкура была для Джейкоба важнее, чем всё остальное, и предложение пустить ему пулю в голову являлось обыкновенным блефом.

Так или иначе, но Джон знал, что Джейкоб сдался и готов сотрудничать. Он прочитал это не по одному, а по множеству признаков: микродвижения лицевой мускулатуры, незначительное изменение позы, лёгкая вялость, словно батарейка, питавшая тело, разрядилась почти до нуля. Тем неожиданнее для Джона стал ответ Джейкоба.

– Я не знаю заказчика, – сказал он тихо, но твёрдо, не глядя на Джона.

– Послушайте, Джейкоб… если вы решили, что я…

– Я не знаю заказчика, – уже громче, с ноткой истерики, перебил его Джейкоб. – Он не хотел, чтобы его знали, и работал со мной через посредника.

Это было что-то необычное. Учитывая, что Джейкоб и сам являлся посредником, цепочка от заказчика до исполнителя получалась слишком длинной, а длинные цепочки в этом бизнесе никто не любил.

Во-первых, это не особо помогало сохранить анонимность: кто-то ведь всё равно взаимодействовал с заказчиком напрямую. Во-вторых, сами исполнители не слишком жаловали полностью анонимных клиентов – ведь спросить, в случае нарушения контракта, будет не с кого.

Несколько посредников использовали чаще всего те, кто считал для себя недостойным опускаться до общения с представителями криминала. Такие люди вызывали у Джона эмоции на грани ненависти. Даже организовывая убийство чужими руками, они старались натянуть на свои собственные сразу две пары белых перчаток.

– Кто посредник?

– Небезызвестный вам Кремер.

– Тост? – искренне удивился Джон. – С каких пор он стал посредником в организации заказных убийств?

Джона немного позабавило, как скривилось лицо Джейкоба, когда вместо привычных ему слов «бизнес» или «работа» он услышал прямое определение своего вида деятельности.

– Я бы сказал, что Кремер не гнушается любым видом заработка. Как он получил конкретно эту работу, я не в курсе.

– Очень жаль. Я бы с интересом послушал эту историю.

По лицу Джейкоба было видно, что он собирается что-то сказать, но комментария на свою фразу Джон так и не дождался.

Новость была странной. В том, что Кремер мог взяться за такую сомнительную работу, Джон не сомневался. Но, по утверждению Вазира, он также мог оказаться тем самым террористом, который попытается уничтожить Исток. Всё это никак не вязалось между собой. Ломать голову над этими вопросами, впрочем, тоже не имело смысла: информации для анализа явно недостаточно, да и словам Вазира Джон уже не особо доверял.

– Где сейчас Кремер?

Джейкоб молчал, глядя в сторону, и Джон уже было подумал, что он сейчас опять пойдёт на попятную, но Джейкоб ответил, хоть и с видимой неохотой.

– Он сейчас в Клине. Я запишу адрес.

– В этом нет необходимости, – отказался Джон.

Джейкоб на секунду напрягся, но потом кивнул, словно что-то вспомнив.

– Конечно. Вы же всегда просто запоминали любую информацию. Если бы у меня…

– Вы поедете со мной, – бесцеремонно перебил его Джон.

Джейкоб споткнулся на полуслове даже не потому, что Джон его перебил, а осознав смысл сказанного. Он было открыл рот, пытаясь что-то возразить, но, посмотрев в глаза Джону, передумал. Джейкоб, как человек неглупый, отлично понимал, что доверия к его персоне у Джона нет. И также понимал, что спорить с ним в такой ситуации бессмысленно.

Джон «одолжил» у Джейкоба серый деловой костюм, чисто для проформы спросив разрешения. Пиджак оказался немного тесноватым, а брюки, напротив, пришлось поддержать ремнём, но выбора не было. В одежде, которую он получил в момент перехода, оружие было не спрятать. А пиджак, наброшенный сверху на спортивный костюм, вызывал бы здесь вопросы не только у полиции моды. Нацепив кобуру с пистолетом, он вышел из квартиры, пропустив Джейкоба вперёд.

Как Джон и рассчитывал, консьерж даже не поднял на них взгляд – присматривать за выходящими в его работу не входило. Джейкоб открыл машину и молча стоял рядом, ожидая, что Джон сядет за руль, однако тот забрался на заднее сиденье, удобно устроившись на широком пассажирском месте. Пожалуй, даже слишком удобно. Вдобавок к усталости Джон теперь чувствовал ещё и сонливость. К тому же представительский автомобиль бизнес-класса шёл по дороге слишком уж ровно, и лишь пролетавший за окном пейзаж говорил о том, что машина находится в движении.

Какое-то время они ехали молча. Невидимый собеседник или чья-то спина перед глазами не слишком-то располагают к разговору, пусть даже таксистов это никогда не останавливало. В салоне автомобиля витало некоторое напряжение, вполне адекватное ситуации, и в какой-то момент Джейкоб всё-таки решился начать разговор. Правда, если он и сделал это для того, чтобы разрядить обстановку, тему он выбрал не слишком удачную.

– Слушайте, Джон… А зачем вы убили Чанга? Это была самооборона?

– Не совсем, – сухо ответил Джон.

Он ожидал, что односложный ответ избавит его от продолжения этой темы, но, похоже, Джейкоб уже начал вживаться в роль таксиста.

– Синдикат же теперь не успокоится, пока вас следом за Чангом не отправит. У вас должна была быть очень веская причина для такого поступка.

– А почему вы решили, что это я его убил?

– Но вы же сказали… – неуверенно начал Джейкоб.

– Я лишь сказал, что он мёртв.

– То есть это не вы его убили?

Джон не ответил. Может, Синдикат и был его самой серьёзной проблемой, но наверняка не самой актуальной. Как и в любой другой сложно устроенной организации, в нетипичных ситуациях решения там принимались не быстро, и у него в запасе наверняка имелась пара-тройка дней, прежде чем кто-нибудь получит конверт с его фотографией. Хотя с учётом его репутации «кто-нибудь» означало, скорее всего, группу людей.

– Вы мне лучше расскажите, – Джон решил поддержать этот непринуждённый разговор со своей стороны. – Что вам известно об этом заказе. Кроме самой мишени, конечно.

– Ничего, – без всякой паузы ответил Джейкоб. Джон не уловил и намёка на ложь, но на фоне усталости, которую чувствовал, гораздо с большей осторожностью полагался на свои инстинкты. – Признаться, я у вас хотел спросить то же самое… раз уж так всё завертелось.

– Вы же меня уверяли, что полностью лояльны к своим клиентам. Что их мотивы – это их личное дело, вы же просто исполнитель.

– Уверял, – согласился Джейкоб. – И с позиции бизнеса так оно и есть. Я бы никогда не задал подобный вопрос клиенту. Но любопытство – это человеческая черта, а ничто человеческое мне не чуждо… и не надо так театрально вздыхать, Джон. Вы же не на сцене. Так вот, когда я вижу заказ, который не вписывается в наши обычные паттерны, конечно, у меня возникают вопросы.

– Если ничто человеческое вам не чуждо, Джейкоб… – Джон понимал, что сейчас не лучший момент накалять обстановку, однако он устал не только физически, но и от общения с Джейкобом, – как вы тогда спите по ночам? Среднестатистическому человеку свойственно переживать, даже если он кому-то нахамил на эмоциях в транспорте, а благодаря вашей деятельности люди лишаются жизни, часто оставляя своих близких. И нередко – без средств к существованию.

Джейкоб молчал, и Джон уже начал думать, что он и не собирается отвечать. Его это, кстати, вполне устраивало – вопрос и так прозвучал риторически. Однако после паузы Джейкоб заговорил, и в его голосе отчётливо звучала злость.

– А знаете, Джон… я ведь нередко сталкиваюсь с таким отношением со стороны, скажем так, таких, как вы. Тех, кто считает, что разглядывать мишень в оптический прицел снайперской винтовки – это что-то большее, чем заниматься организацией… процесса. Словно это не их пуля лишает жизни человека или оставляет его семью без кормильца.

– Вы меня неправильно поняли, – голос Джона звучал холоднее стали, пробующей на прочность человеческую плоть. – Я в курсе, чем занимаюсь. Ещё я в курсе, что подобный вид деятельности обычному человеку как-то не свойственен. Даже те люди, кто совершил убийство в порядке самообороны или по долгу службы, порой годами работают с психологом. Лишь единицы из них живут потом дальше, как ни в чём не бывало. Не задумывались об этом, Джейкоб? Я вот задумывался. И единственная мысль, которая мне приходит в голову, – может, мне и мне подобным всё-таки чуждо всё человеческое? Ну, может, не всё, а что-то. То самое, что и делает человека человеком. И ещё один вопрос, который меня всегда беспокоил: что насчёт людей, которые таким вопросом не задаются? Если завтра к вам придёт один из ваших исполнителей… не как я сегодня, а действительно по вашу душу, с вашим именем и фотографией в кармане, – будет ли ваше отношение к происходящему чем-то вроде: «Это же просто работа»?

В этот раз Джейкоб предпочёл не отвечать. Через пару минут молчания он свернул в бесцветный, ничем не примечательный двор. Когда Джон вышел из машины, он первым делом отметил, насколько сильно дорогой седан Джейкоба выделяется среди припаркованных вокруг бюджетных автомобилей. И хотя это была скорее проблема Джейкоба, чем его, Джон решил здесь не задерживаться.

Дом был под стать окружению – серая безликая бетонная коробка в девять этажей. Работать в таких районах Джон любил ещё меньше, чем в элитных ЖК с охраной. Там всё было предсказуемо, и, чтобы всё прошло по намеченному плану, достаточно было обойти охранную систему и не выделяться на камерах.

Однако в таких районах фактор случайности становился ещё более непредсказуемым. Мнительная бабушка вполне могла позвонить в полицию, увидев незнакомца. А пьяный сосед легко мог выйти на лестничную площадку с битой или даже дробовиком – для разговора «по душам». В последний раз, когда Джону довелось работать в подобном месте, он пробежал, проехал и прополз три квартала, скрываясь от полиции. И не потому, что «засветился» в момент убийства, а потому, что имел неосторожность отправить в нокаут местного алкаша, и его жена подняла истерику на весь подъезд.

Джейкоб собирался вызывать лифт, но Джон кивком головы указал ему на лестницу. Даже в своём состоянии подъём на восьмой этаж он почти не заметил. В отличие от Джейкоба, отдышку которого было слышно за лестничный пролёт. Может, работа в офисе и была безопаснее, чем работа «в поле», но сокращала жизнь в какой-то другой, извращённой манере.

Они остановились напротив неприметной коричневой двери с номером «836», выгравированным на ромбовидном куске пластика. Джон уже протянул руку, чтобы нажать кнопку дверного звонка, но, посмотрев на задыхающегося Джейкоба, дал ему ещё минуту и лишь затем позвонил в дверь. Он не знал, как Кремер отреагирует на их визит, но оставил пистолет в кобуре. Риск вполне оправданный: оружие в его руке могло бы спровоцировать Кремера на действия, которые иначе он бы предпринимать не стал.

Звонок оказался резким и пронзительным. Никаких птичьих трелей или музыкальных аккордов – просто режущий ухо визг. Почти сразу за дверью послышались торопливые шаги, и лязгнул замок, открывающий дверь. Кремер стоял на пороге, одетый в поношенные матерчатые брюки, мятую рубашку и мягкие замшевые туфли. Его лицо, полностью покрытое ожоговыми шрамами, не выражало никаких определённых эмоций, но едва ли это говорило о его сдержанности. Никто доподлинно не знал, что случилось с Кремером в прошлом – сам он никогда об этом не рассказывал. Зато он не делал тайны из того, что большая часть его лицевых мышц была парализована из-за перенесённой травмы и выражать эмоции ему было попросту нечем.

Зато по его маленьким чёрным глазкам, активно бегающим с Джейкоба на Джона, было ясно, что он не особенно-то рад их визиту.

– Нахрена он здесь? – спросил Кремер, обращаясь к Джейкобу.

Голос его был прокуренно-хриплым, а вопрос означал в первую очередь то, что визит Джейкоба удивления у него не вызвал.

– Поговорить надо, – голос Джейкоба прозвучал, на удивление, деловито. – Может, пригласишь нас всё-таки?

По Кремеру было видно, что он колебался, но недолго. Посторонившись, он пропустил гостей в прихожую. Годами не видевшая ремонта квартира смотрелась вполне гармонично на фоне грязного подъезда и мятой рубашки Кремера, но Джону и самому случалось жить в подобных местах.

Иногда требовалось время для планирования будущей работы. Например, чтобы узнать расписание будущей мишени. А подходящее жильё поблизости было лишь в подобных клоповниках. Но, глядя на Кремера, казалось, что он чувствует себя тут вполне себе как дома.

– Проходите в гостиную, – Кремер махнул им рукой в сторону открытой двери.