Илирия. История одной маски

— Задача упрощается…

Я вздрогнула, услышав голос Дарина, и не стала оборачиваться. Сердце бешено забилось, но рядом с моей новой четвероногой подругой было немного спокойнее.

— Как долго он стоит там? — подумала я. — Я его вообще не заметила, когда вернулась в конюшни… Или демоны умеют исчезать?

Я услышала приближающиеся шаги и сильнее сжала гребень. Бабушка всегда учила, что в умелых руках любой предмет может стать серьезным оружием.

— Условия остаются теми же, — деловым тоном сказал Дарин. — Ты находишь мне полезную информацию о делах Риссы, я в свою очередь отдаю тебе письмо матери.

Он встал у ближайшего ко мне стойла и оперся о балку. Я в очередной раз отметила, какой он здоровенный. Радовало, что после разговора с Эзро страх при виде Болстова больше не сковывал меня. Сейчас я больше чувствовала злость на то, что демон посмел выступить против нас с ба.

— Не припоминаю, чтобы разрешала обращаться ко мне на "ты ", — я постаралась скопировать его деловой тон, но безуспешно.

Он лишь усмехнулся в ответ.

— Я думал, мы уже успели сблизиться за прошедшее время...

Я заметила, как он снова оскалился, показав клыки. Молчала, надеясь, что ему надоест стоять здесь со мной и он уйдет.

— Я тебе кое‑что принес, — с этими словами он достал из кармана письмо и помахал им перед собой. — Думаю, это будет прекрасной мотивацией для тебя. Тем более завтра все гости разъедутся, и ты сама понимаешь, что тогда выполнение задачи усложняется.

При виде конверта мне захотелось броситься на Дарина и во что бы то ни стало завладеть написанным. Но я сдержала порыв. Как бы я ни старалась, сейчас мне ни за что не победить этого демона-гиганта. Нужно быть умнее и использовать все имеющиеся у меня преимущества. Например, то что ему нужна моя помощь так же, как и мне письмо. Возможно даже больше! Можно на этом и сыграть.

— Мне не интересно ВАШЕ предложение, — сказала я, ласково похлопала Пламя по крупу и повела ее в загон.

В этот момент Болстов в один прыжок оказался рядом со мной, я даже не успела отреагировать. Его железная хватка сомкнулась на моем горле, и в следующее мгновение я с оглушительным стуком впечаталась в стену.

Резкая боль пронзила все тело, словно меня кинули на землю, усыпанную осколками стекла. Воздух вырвался из легких с хриплым всхлипом, а в глазах потемнело. Я судорожно царапала его запястье, пытаясь ослабить хватку, но его пальцы лишь сильнее сжимались, перекрывая кислород. В уголках моих глаз появились слезы.

— Не советую мне дерзить, мелочь! — его лицо оказалось в считаных сантиметрах от моего, искаженное яростью. — Сейчас я разговариваю с тобой достаточно учтиво… Не думаю, что ты хочешь узнать другие способы убеждения.

Он прижал меня к стене всем телом, лишая последней возможности пошевелиться, и провел грязными руками по моему телу — от бедра до затылка. Каждое прикосновение вызывало волну отвращения, прокатывающуюся по коже.

Я пыталась вдохнуть, но не могла. Хотела пошевелиться, но он был так близко, что не было ни малейшей надежды на побег. Пальцы бессильно скользили по его руке, ногти царапали кожу, но от этого его хватка становилась лишь крепче. В голове метались обрывки мыслей:

— Надо вырваться… Надо что‑то сделать… Сейчас… Немедленно…

Тело отказывалось подчиняться. Сейчас я была безвольной куклой в руках этого монстра.

Слезы хлынули ручьем. Всхлипы рвано вырывались из горла. Дарин еще шире улыбнулся, подвинулся ближе и стал жадно вдыхать воздух рядом, словно пытался учуять мои страх и отчаяние. Его дыхание обжигало лицо. Казалось он погрузился в какого-то рода транс.

— Я… я согласна, — хотела сказать я, но ничего не вышло.

Попробовала еще несколько попыток, понимая, что еще чуть-чуть и я потеряю сознание. Похлопала его по руке, привлекая внимание. Его помутневший взгляд прояснился, он ослабил захват, но лишь настолько, чтобы я могла сделать спасительный вдох.

Я жадно дышала, воздух обжигал легкие, принося с собой волну облегчения. Мне потребовалось около пяти глубоких вдохов, прежде чем удалось выдавить из себя согласие, едва шевеля губами.

— Я сделаю все, что вы попросите… только отпустите… пожалуйста…

Мои пальцы бессильно скользнули по его руке, а ноги подкосились — если бы он все еще не держал меня, я бы рухнула на пол. Кровь пульсировала в голове, а гул в ушах нарастал.

Дарин слушал мои жалкие уговоры и улыбался. Потом ослабил хватку еще немного, но руку с шеи не убрал. Его пальцы по‑прежнему сжимали, напоминая: стоит ему передумать, и воздух снова перестанет поступать в мои легкие.

— Рад, что мы пришли к взаимопониманию, — произнес он, и его лицо оказалось невыносимо близко к моему.

Дыхание коснулось щеки, от чего по спине пробежал ледяной озноб. Пальцем руки, что была на моей шее, он медленно очертил круг на щеке.

— Думаю, тебе не стоит напоминать, что Рисса с Аритель ничего не должны заподозрить. Буду ждать информацию завтра после ужина.

Он разжал пальцы, шагнул назад и окинул меня долгим, оценивающим взглядом — с ног до головы, словно прикидывал, нужен ли будет второй заход запугиваний. Затем коротко кивнул собственным мыслям и направился к выходу.

Я едва успела перевести дух, как в дверях снова раздался его голос.

— И хотел добавить… — он стоял у ворот, улыбка, расцветшая на его лице, заставила мое сердце сжаться от ужаса. — Будь умницей, Илирия… Мы же не хотим портить твое юное прекрасное тело, правда? И прикрой шею. Боюсь, я оставил небольшой синячок.

Последнее он сказал будничным тоном и, увидев в моих глазах неподдельный ужас, рассмеялся и исчез за дверью.

Я рухнула на колени. Тело била мелкая дрожь, мышцы отказывались подчиняться.

Пламя тихо фыркнула и ткнулась мордой в мое плечо. Ее теплое дыхание и безмолвная поддержка едва пробивались сквозь пелену паники. Я ухватилась за гриву лошади, пытаясь удержаться в реальности, но мысли кружились в хаотичном водовороте.

Одно я знала точно: что бы ни замыслил Дарин, это не сулило мне ничего хорошего. И самое страшное, я уже чувствовала, как страх проникает глубже, в сознание, пуская там свои корни.

— Вот ублюдок! Гребаная, мерзкая тварь! Аритель, я давно предлагала тебе вздернуть этого мудака! Но сейчас... Сейчас предлагаю запихать его же яйца ему в глотку и закопать живьем!

Я сидела под пледом на кресле в тайном кабинете ба, который находился прямо за малым залом для собраний. Бабушка безмолвно сидела за столом, уставившись в какие-то бумаги. Рисса же была огненной бурей! Она уже полчаса сыпала ругательствами, от которых мне становилось неловко, и каждый раз предлагала все более изощренные методы казни Болстова. Вроде того, что прозвучало только что.

— Как интересно... Зачем запихивать яйцо в рот? Чтобы оно встало в горле и перекрыло кислород? — подумала я. — Я бы запихала тысячу куриных яиц в рот Дарина, чтобы он почувствовал какого это, когда у тебя нет возможности дышать!

На конюшнях, едва придя в себя, я первым делом пошла к бабушке. Не понимаю, чего добивался Дарин, запугивая меня таким образом. Он что, всерьез думал, что я, ничего не скажу Верховной Жрице и стану следить за Риссой? Даже в свои семь лет я понимала: это было бы глупо!

У меня и в мыслях не было что‑либо скрывать от них. Ладно мой разговор с Эзро... Ну и еще про письмо от мамы о моем отце... Но здесь! Дарин угрожал мне и полагал, что я просто проглочу весь пережитый ужас и буду молчать в тряпочку? Не на ту нарвался!

— Рисса, сядь! Не мельтеши… — впервые после моего рассказа подала голос ба.

Я перевела не нее взгляд. Она была какой‑то отстраненной, и я никак не могла понять, в каком она настроении и что чувствует. Рисса в этот момент недовольно засопела, но все же опустилась на диван неподалеку от стола.

— Ты злишься? — робко спросила я.

Бабушка посмотрела на меня, и тут я увидела: она еле сдерживается, ее переполняет ярость.

— Злюсь? Нет, моя дорогая! Я просто в ярости! — выкрикнула она, я же вжалась в кресло от страха.

— Прости... — пролепетала я, глотая слезы. — Я не хотела тебя расстраивать...

Дернулась назад, когда она вскочила со своего стула и кинулась на меня. Уже приготовилась к пощечине, но произошло совсем иное.

— Ты прости меня! — бабушка почти душила меня своими объятиями. — Надо было прислушаться к Риссе и не показывать тебя Кругу. Я уже столько раз пожалела о своем решении. А то, что этот ублюдок сделал с тобой!

Я впервые видела, как она плачет... Но ее слезы несли в себе не обиду или страх. В них была ярость и обещание. Обещание отомстить Дарину самым ужасным образом.

— Илирия! Моя лучезарная малышка! Послушай меня очень внимательно... — она сделала паузу, я затаила дыхание, боясь пропустить хоть слово. — Ты самое дорогое, что есть у меня на этом свете. Да, я строга к тебе, но не потому, что не люблю. Этот мир жесток, а я хочу, чтобы ты стала сильнее! Сильнее меня, сильнее своей матери… Но это не значит, что ты должна бороться с этим миром в одиночку. Особенно сейчас, когда твоих сил еще недостаточно… И я очень горжусь тем, что ты рассказала мне все, а не стала утаивать…

Она молча гладила меня по голове, а ее слова были для меня настоящим откровением. Никогда еще не слышала от нее таких теплых речей. Конечно, я знала, что она меня любит. Как иначе? Но вот услышать... Слышать это было в сто крат приятнее.

Я прижималась щекой к ее груди, слушая стук сильного родного сердца, вдыхая ее запах — он напоминал первые морозы: леденящий, бодрящий, проясняющий ум.

— Я отправлю тебя в безопасное место... — начала она, я ее резко перебила и отстранилась.

— Что? Нет!

Рисса и бабушка удивленно уставились на меня.

— Я не могу просто сбежать из-за того, что какой-то вредный козел решил меня попугать! — продолжила я, специально утаивая то, что знаю из рассказа Эзро.

Пусть думают, что я не ведаю кто такой Дарин и зачем он все это делает.

— Тем более мой побег даст ему понять, что вы в курсе его поступка. А так, я могу ему передавать ложные сведения. Шпионить для него как будто и...

Я замолчала, сама не понимая, что я еще могла бы делать, но мне непременно хотелось остаться, чтобы отомстить за то, что со мною сделали.

— Это может быть очень опасным, — задумчиво сказала Рисса. — Аритель, я бы не стала так рисковать...

Я нервно перебирала пальцами плед, покоившийся у меня на коленях, в надежде ожидая положительного решения. Мне хотелось получить шанс проявить себя. Я уже начала фантазировать, как буду тихо красться по потайным туннелям Храма, преследуя Дарина и вызнавая его тайны. Как непременно найду его оружие, которое он планировал использовать. Или возможно спасу послушниц, которых похитил. Кстати, как давно делали полную перекличку?

—... договорились, Илирия? — услышала я голос ба.

— Опять... — простонала я мысленно, а потом добавила вслух. — Извините, я задумалась.

— Я говорю, что мы обсудим с Риссой, какую информацию ему можно будет отдать. Чтобы все прошло гладко, ложь должна быть смешана с правдой. А ты, как только передашь ему все, что "узнала", сразу же пойдешь в свою комнату и останешься там до самого утра, — повторила бабушка. — Договорились?

— Да! — радостно ответила я, предвкушая мою первую самостоятельную миссию.

Вскочила с кресла и уже собралась бежать в свою комнату. Нужно же было выбрать подходящую одежду для завтрашнего задания. А еще никак не было случая примерить портупею для кинжалов, что подарила мне ба на прошлый день рождения. Пусть я еще не совсем освоилась с этим типом оружия, но жутко хотелось носить его всегда с собой, как обученные бою женщины Храма.

— Стой, — бабушкин строгий голос вырвал меня из мыслей. Дальше она добавила уже чуть ласковее. — Дай я еще раз осмотрю твою шею.

Я села обратно в кресло и в нетерпении застукала пяткой о пол.

Ба стала осторожно нажимать пальцами в разные места на моей шее и плечах, спрашивая, есть ли где-то неприятные ощущения. Меня уже почти ничего не тревожило — отвар и ставы сделали свое дело, синяк начал понемногу сходить, а отек с тканей спал. Осталась лишь тупая, тянущая боль, которую я могла вытерпеть. Это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала, только зайдя в комнату бабушки. Сердце тогда колотилось так сильно, что отдавалось в ушах, а ноги подкашивались от пережитого ужаса.

Она как раз была вместе с Риссой и о чем-то воодушевленно рассказывала, голос ее звучал живо, с нотками смеха, которые мне доводилась слышать так редко.

Увидев заплаканную меня на пороге своей комнаты, первое, что она спросила: "Кто? ". Глаза ее мгновенно сузились, а лицо побледнело. Но я не смогла дать ответ. Из-за боли и синяка, уже украшающего мою шею темным кольцом, я просто не могла выдавить из себя и хрипа — горло саднило, а при попытке говорить в груди возникал спазм.

Я сразу же заплакала. Слезы хлынули потоком, щеки жгло, а дыхание стало рваным. Бабушка молча взяла меня за руку, ее пальцы были холодными и крепкими, и отвела в свой кабинет потайными путями.