Печать Аваима. Столпы в Пустоте

Все-таки твари нашли их!

Ксатра открыла новую тропу и поспешила обратно к даллам.

– Где Соно? – крикнула она, едва выскочив в поле зрения племени.

Ей указали в нужную сторону, однако протолкаться через бредущее столпотворение оказалось не так-то просто. Шли все вперемешку: даллы, овцы, лошади, телеги, а Соно маячила верхом где-то на противоположной стороне, и когда все-таки удалось добраться, Ксатра, не тратя времени на приветствия, сразу перешла к делу:

– Нужно уходить. Те твари идут с юга.

– Ты уверена?

– Да, я видела. Пусть все пересаживаются на лошадей и дальше идут верхом.

– Мы не можем оставить вещи и скот! Чем мы будем жить тогда?

– Ты не понимаешь! Скот их задержит и даст нам время.

– Ксатра, это невозможно!

– Хорошо. Я покажу. Только быстро.

Они отъехали чуть дальше в степь, где было свободнее.

– Держись ближе, – скомандовала Ксатра.

Сможет она удержать тропу для двоих конных?

Она мысленно наметила путь, и тропа послушно развернулась, чистая и хорошо видимая. Чуть не дойдя до становища, она вышла на поверхность. Они спешились и выглянули из-за макушки холма. Внизу вдоль опустевшей впадины рыскали те самые твари. Огромные, с нетерпеливо подрагивающими жвалами, с которых капало что-то темное, спинные шипы отблескивали на солнце, гибкие сильные хвосты в возбуждении били в стороны и щелкали лезвиями, острые пики ног оставляли глубокие рытвины в земле.

Соно сдавленно охнула. Твари напряглись и засуетились. Ксатра знаком показала, что пора уходить. Они снова зашли на тропу, и Ксатра спешно принялась прокладывать обратный путь. Но все равно слишком медленно. Мимо них, все еще хорошо видимые сквозь дымку, пронеслись несколько тварей. Они дергались и кружились вокруг Ксатры и Соно, уже не видя их, но явно ощущая присутствие. Одна из тварей пронеслась в считанных ладонях от Соно, и та инстинктивно подалась в сторону, соступив с тропы. Ксатра спешилась и едва успела поймать повод, пока лошадь вместе с всадницей не скрылась в плотном языке тумана. Подтянула, не забывая крепко держать за удила свою кобылу, и когда Соно снова стояла на тропе, строго сказала:

– Не сходи с пути или останешься в тумане.

– Прости, я растерялась.

Ксатра запрыгнула верхом и снова стала погружаться. Соно не отставала. Твари еще покрутились, но, когда туман почти полностью скрыл всадниц, вернулись к становищу.

Глава 6

Леса Орман-Калик – старые раны

В лесу Берк отпустил воинов и дал два дня на отдых. Известие встретили гвалтом восхищенных возгласов, и возбужденная толпа быстро рассеялась, а сам он направился к хижине вождя: предстояло обсудить с отцом не только проведение состязания, но и кое-что из вопросов, к которым оба они старались не возвращаться.

На столе, освещенные свечами, лежали карты, а чуть поодаль, в тени, стоял сам Седир и издали оглядывал нарисованные очертания знакомой местности. Берк тоже осмотрел искусно изображенные лес, степи, пустыню, изогнутую ленту реки и даже вход на Змеиный перевал. На ключевых точках были расставлены резные деревянные статуэтки, в которых легко угадывались знакомые черты: круглый шатер на стоянке даллов; шалаш из веток на опушке леса и полукруглые хижины-скорлупки в глубине; на входе в Змеиный перевал – несколько солдат в незнакомой амуниции; на самом восточном краю – коническая башня и насекомоподобные фигурки. Возвышенности и впадины ландшафта были окрашены разными оттенками и создавали ощущение объемной картинки.

– Какие успехи, сын? – поприветствовал Седир.

– Разные, – коротко ответил Берк, – а у тебя?

– Тоже разные. Нам не хватает сведений, чтобы понять, как защищаться от этого врага. – Он указал на башню в пустыне. – Сколько их? Как они действуют? Будут нападать прямо или измотают короткими стычками? Мы не знаем ничего. Эти твари укрылись за песками и, чует мое сердце, затевают что-то. Даллы хоть и патрулируют степь, но пустыня им не по зубам, а твоя подружка занята другими делами.

– Она обучает воинов, – сухо возразил Берк.

– Да-да, – отмахнулся Седир, – наслышан. Только пользы от этого мало – как грызлись даллы с орками, так и продолжают.

– У меня есть идея, как это исправить.

Седир заинтересованно поднял взгляд.

– Поделишься?

– Мое мнение, что и даллы, и орки примерно равны в воинском мастерстве. Оно разное, но нельзя однозначно сказать, что кто-то из нас лучше.

– Согласен, поэтому я предложил союз.

– Да, только мы слишком долго враждовали, чтобы изменить это словами. Воины задираются, и каждый пытается доказать, что он лучше, чем другой.

– Знаю, – кивнул Седир. – Ардар даллов предлагал потренировать их и вывести отряды против солдат на Змеином перевале, но я не хочу понапрасну рисковать – мы не знаем, в какой момент нападут твари, и должны считать, что именно они наш главный враг. Пока, по крайней мере.

– Согласен: ввязываться в еще одну драку неразумно. Поэтому я предлагаю сделать передышку и дать воинам показать себя другим способом.

– Каким же это? – удивился Седир.

– Пусть устроят состязание в ловкости и силе.

– Но в состязании один победитель. Кто-то обязательно останется недоволен.

– Мы отберем лучших воинов среди даллов и среди орков и поставим в пары. Победителем сможет быть только команда.

– А что получит победитель? Должен быть приз, который убедит их сотрудничать.

– Понятия не имею, – пожал плечами Берк. – Политика – ваша забота. Я воин.

– Ну что же, идея неплоха, – согласился Седир, – но надо продумать детали.

– Вот и обсудите с ардаром, он скоро назначит встречу.

– Спасибо за сведения. Что-то еще?

– Да. Мне нужно тело Серенлик.

Седир застыл. На скулах заиграли желваки, а взгляд стал колючим и злым.

– Эта история принесла одни беды. Для чего ворошить ее?

– У меня есть причины, – сухо ответил Берк.

– Это должны быть очень веские причины.

– Они именно такие. Ты расскажешь, где ее тело?

– Нет. Твое непослушание мне дорого обошлось.

– Да, ты потерял поддержку половины племени, – заметил Берк.

– Я потерял сына, – с нажимом поправил Седир.

– Твой сын жив, а дочь главы ремесленной артели, которая носила моего ребенка, – нет. Они не простили тебе этого.

– Не простили, но смирились, – заметил Седир. – Для чего лезть в это сейчас, когда нам особенно важно быть едиными?

– Никто не узнает, я просто хочу найти ее тело и предать огню как полагается. Ты отказал мне даже в этом, когда приговорил ее.

– Нет, – покачал головой Седир, – я не в силах изменить произошедшего, но сейчас не время предаваться скорби. Ты должен быть собран и хладнокровен.

– Дай мне попрощаться с ней, и я смогу отдать себя этой войне.

– Попрощаешься, когда вернешься. Я обещаю, что лично помогу тебе провести обряд, как полагается отцу.

– Мы оба знаем, что можем не вернуться.

– Тогда нам будет уже все равно, – заметил Седир.

– Только не ей.

– Сын, – Седир положил руку Берку на плечо, – между нами много горя и обид, но мы воины и не должны давать чувствам управлять своими решениями. У тебя есть мое слово. Когда придет время, я почту память Серенлик вместе с тобой, но до того прошу быть верным своему долгу.

– Хорошо, отец.

Берк сухо кивнул и вышел.

Как он и ожидал, разговор с отцом результата не дал. Много лет эта история замалчивалась, и каждый в одиночку нес свое бремя за принятые решения. Берк до сих пор не знал, в чем именно прокололся тогда. Они с Серенлик долго планировали побег, и все должно было получиться. Они уже почти добрались до потайного тоннеля под горами, которым пользовался Вигмар, и надеялись затеряться в землях людей. Но их поймали – отец и его приближенный Балыт. В то время у самого Берка еще не было достаточно опыта и силы, чтобы противостоять двоим старшим оркам, поэтому все решилось быстро, и его уже без сознания притащили в селение и заперли в той самой землянке, где сейчас сидел новый пленник. Серенлик же казнили в тайне от всех. Но как ни старался Седир скрыть произошедшее, слухи все равно просочились, и примерно месяц спустя один из охранников проболтался.

Берк плохо помнил время, которое провел в заточении. Его почти не кормили, ничего не рассказывали и только изредка приносили воду, поэтому месяц спустя он с трудом держался на ногах. Но когда услышал, что его женщина мертва, черная ярость залила сознание. Из разговоров много позже он узнал, что в тот день голыми руками проломил череп болтливому охраннику, а потом разыскал Седира и едва не прикончил. Помешал подоспевший Балыт. Очнулся Берк все в той же землянке с лихорадкой и помутившимся рассудком.

Сколько времени он пребывал в таком состоянии, он не знал. Безумие тошнотворным омутом обволакивало его и затягивало все глубже в безысходность и отчаяние. Лица, воспоминания, голоса, мысли, крики – все смешалось в едином потоке, и почти невозможно было различить, что из этого было правдой, а что бредовыми видениями. Временами он видел Кузгуна. Старик ничего не говорил и отпаивал его отварами. Иногда среди горячечных фантомов мелькали настоящие лица: взволнованное и печальное – Шахин, разочарованное – Седира. Однажды к нему пришла Фиртина – младшая сестра Серенлик, и он сквозь бред принял ее за свою возлюбленную, но она только молча избила его, и Берк ни разу не посмел отвернуться. Ее острые, еще совсем девчачьи кулаки жалили до тех пор, пока она сама не упала без сил. А потом он словно перестал существовать для нее – она ни разу больше не взглянула в его сторону.

А он и сам считал, что перестал.

Но когда сознание начало возвращаться, боль постепенно из невыносимой агонии перешла в тяжелую скорбь и проглотила все его существо, оставив одну только оболочку. С тех самых пор он перестал бояться смерти и даже жаждал ее, но вместо желаемого ярость и бесстрашие принести ему боевую славу и сделали капитаном – уважаемым и даже любимым, за которым солдаты шли на любой риск. И поначалу это казалось обузой, но вскоре он понял, что признание воинов и заслуги перед племенем дают ему некоторую свободу от приказов Седира, и с тех пор сохранял внешнюю покорность вождю и искренне заботился о благополучии своих подчиненных.

А с появлением в его жизни даллы душевная боль ослабла, и в ней появился просвет. Резкая, непосредственная, в чем-то наивная Ксатра щедро наполняла его своими эмоциями через странную связь, которая их соединила, и временами казалось, будто и он тоже снова может чувствовать. А ее трогательные попытки скрыть смущение и неожиданная ласка этим утром вызывали желание оберегать ее саму и их причудливый союз.

Смысла оставаться дальше в лагере не было, и он решил показать оружие мастеровым перед состязанием и заодно навестить сестру. После казни Серенлик они заметно отдалились, чему немало способствовал отец, который старательно подчеркивал первенство Шахин и готовил ее к переходу власти со временем. Но сама она как могла старалась поддерживать брата и помогала по мелочам, когда об этом не знал Седир.

– Рада видеть тебя, – поприветствовала она. – Почему не с воинами?

– Отправил их отдохнуть. Как здесь дела?

– Бывало и лучше, – честно призналась Шахин. – Среди мастеровых не все довольны новым союзом, и они даже позволяют себе высказывать это вслух.

– Ты что-то делаешь с этим?

– Пытаюсь найти к ним подход, – развела руками Шахин.

– Это может плохо закончиться, – заметил Берк. – Отец знает?

– Знает. И сказал, что это только пока не начнем воевать по-настоящему.

– Очень в его духе, хотя он сам виноват, что в такое время половина племени его не поддерживает.

– Не нужно, – покачала головой Шахин. – Мы с тобой об этом не говорили не просто так. Как женщина я скорблю вместе с тобой, но как дочь вождя не имею права на чувства и должна следовать долгу.

– Ты была там, когда ее казнили?

– Хвала духам – нет. Мой Сансар мог бы стать старшим братом твоему ребенку, я никогда не смогла бы в таком участвовать. Я узнала только несколько дней спустя.

– А кто участвовал?

– Не знаю. Кроме отца и Балыта, возможно, Кузгун. Он после той истории стал тебя сильно оберегать. Думаю, совесть давит.

– Я должен знать, где захоронили тело.

– Это знают только те, кто там был.

– Отец отказал мне, но обещал все открыть после окончания войны.

– Понятно, – покачала головой Шахин, – считай, что никогда. Но это и не удивительно – он столько усилий приложил, чтобы задобрить семью Серенлик, поэтому теперь ни за что не позволит снова вытаскивать свой промах на всеобщее обозрение.

– В каком смысле «свой промах»?

– В самом прямом. Он до сих пор зол, что ты сумел столько времени водить его за нос. И у вас бы все получилось, если бы не случайность.

– Случайность? – нахмурился Берк.

Шахин отвела взгляд, но Берк шагнул ближе и заглянул ей в лицо. Она посмотрела на брата и после паузы заговорила:

– В тот день отец возился с Сансаром, и они шутки ради осматривали лес, как это делают смотрящие. – Она снова отвела взгляд. – Вас заметил мой сын. Ты умеешь обманывать смотрящих, потому что они знают, что должны видеть в узоре леса, и ты им показываешь это. А Сансар не знал. Он впервые видел узор, поэтому заметил твою хитрость.

Берк молчал.

– Прости, – Шахин подняла глаза, – мне правда жаль, что так произошло. Я бы хотела, чтобы у вас все получилось.

Он продолжал молчать.

– Ты ведь не причинишь вреда моему сыну? – с тревогой спросила Шахин.

Берк отрицательно покачал головой.

– Нет. Он ребенок. А тогда был совсем дитя. Почему ты не говорила?

– Не знаю. Наверное, меня мучает чувство вины, – она вздохнула, – за то, что родилась на несколько мгновений раньше, за то, что тебе досталась доля младшего, за то, что мой сын родился, а твой…

Она прикрыла глаза ладонью, но через несколько мгновений подняла взгляд и недоверчиво спросила:

– Для чего ты хочешь найти ее тело?

– Ее дух не отпустили, как положено, и теперь она мучается между мирами.

– Откуда ты это знаешь?

– Даллы умеют видеть души умерших. Я был там вместе с ними.

– Ты видел Серенлик? – удивилась Шахин.

– Что-то вроде того, – уклонился Берк. – Мне нужно найти ее тело, чтобы отпустить дух.

– Попробуй расспросить Кузгуна, хотя я думаю, он ничего не скажет.

– Попробую, но я тоже так считаю.

– А знаешь… – Шахин вдруг запнулась. – Хотя не стоит. Отец тебя убьет за это.

– В таком случае точно стоит, – мрачно ухмыльнулся Берк.

– Ну ладно, – согласилась Шахин, – это будет на твоей совести. В общем, когда все случилось, семья Серенлик тоже пыталась найти ее тело. Они тогда серьезно разругались с отцом, и даже чуть не дошло до мятежа. Не знаю, чем удалось их успокоить, но дело в том, что единственные, кто будет заинтересован тебе помочь и не побоится гнева вождя, – это ее родные.

– Да, и единственные, кто до сих пор со мной не разговаривает, – покачал головой Берк.

– Если тебе станет от этого легче, у меня с ними тоже непростые отношения.

– Не стало, – улыбнулся Берк, – но спасибо. Был рад тебя видеть.

– И я, – Шахин сжала его плечо. – Рада, что удалось поговорить наедине.

Берк накрыл ее руку и погладил длинные пальцы.

– Я хотела бы, чтобы все было иначе.

– Но оно не было.

Берк отвернулся и направился к хижине шамана.

Кузгун оказался на месте, но, как они с сестрой и предполагали, разговаривать отказался. Сначала долго увиливал от разговора, а потом и вовсе ушел, сославшись на важные дела.

Берк послонялся по опустевшему селению. Слова сестры не шли из головы.

Но как завести разговор с главой мастеровых?

Нельзя же заявиться к безутешному отцу и сообщить, что его дочь не упокоилась и мучается в загробном мире.

Берк бесцельно бродил между хижинами и сам не заметил, как ноги вынесли его к мастерским. Он уже решил было повернуть обратно, но неожиданно навстречу попалась Фиртина. Высокая, гибкая, с энергичными движениями и пружинистым шагом, она так сильно напоминала старшую сестру, что это казалось почти невозможным. Берк на мгновение застыл, но она лишь искоса глянула в его сторону и, презрительно скривив губы, шагнула, как мимо пустого места.

Берк ухватил ее за локоть и придержал.

– Нужно поговорить.

Фиртина фыркнула и дернулась. Безрезультатно.

Она обернулась и злобно зашипела:

– Не смей ко мне прикасаться.

– Это насчет твоей сестры, – стараясь сохранять выдержку, ответил Берк.

– И память ее не смей марать, мразь!

Она плюнула ему прямо в лицо.

Берк молча вытер со щеки слюну и снова спокойно проговорил:

– Я просто хочу кое-что спросить.

– Отпусти, сказала!

Она воинственно притопнула.

Берк оглянулся – между хижинами сновали орки. Кто-то с любопытством на них оглядывался, кто-то даже притормаживал, и на тропинках начинала скапливаться ненужная толпа. Он отпустил локоть и быстро пошел обратно, жалея, что вообще затеял этот разговор.

Но к его удивлению, как только дорога отдалилась от мастерских, внезапно снова появилась Фиртина. Она стояла у него на пути, скрестив руки, и не мигая сверлила враждебным взглядом.

– Что тебе надо? – требовательно спросила она.

Берк остановился и спокойно ответил:

– Я уже сказал: мне нужно поговорить.

– Говори.

– Ты знаешь, где находится ее тело?

– Что?! – Фиртина даже забыла изобразить высокомерное безразличие.

Берк ждал.

– Да ты хоть понимаешь, о чем спрашиваешь?!

– Вполне.

– Даже если бы знала, я не позволила бы тебе осквернять своим присутствием ее могилу!

– Так ты не знаешь?

– А тебе зачем? – вдруг прищурилась Фиртина.

– Нужно.

– А раньше почему не искал?

– Не мог.

– Так ты пойдешь к ее могиле? – задумчиво протянула она.

– Если узнаю, где она, то пойду.

Фиртина задумчиво потерла подбородок. Окинула его оценивающим взглядом, а потом как бы через не хочу проговорила:

– Ну… я точно ничего не знаю, но вроде слышала, как отец упоминал гадючий хвойник.

– Это тот, что на пути к болотам? – нахмурился Берк.

– Точно, он самый! – Она с энтузиазмом закивала.

– Странное место для могилы, – заметил Берк.

– Ну, понимаешь, туда никто не заходит, думаю, что отец хотел, чтобы ее никто не беспокоил.

– Сомнительно.

– Не нравится, можешь катиться к своим даллам! – окрысилась Фиртина. – Пусть они тебе рассказывают.

– Я не сказал, что не нравится, – поднял руки Берк. – Просто странно.

– Твой интерес спустя столько лет – вот что странно.

– Как скажешь, – согласился Берк.

– Надеюсь, я тебя больше не увижу.

Фиртина сплюнула под ноги и резко скрылась между деревьями.

Берк пожал плечами. Все это дурно пахло, но за неимением других направлений можно было и проверить. К тому же гадючий хвойник – низкий влажный бурелом, где в изобилии водились всевозможные гады, – был относительно недалеко. Много времени это не займет. Правда, оставалось не ясным, как и что там искать, особенно сейчас, когда низина присыпана снегом.

Он поправил амуницию и поспешил в нужном направлении.

Хвойник обнаружился спустя несколько часов и выглядел именно так, как Берк и предполагал, – темный и неряшливый. Снег лежал девственно гладким покрывалом, лишь кое-где прочерченным мелкими следами диких животных. Берк, не заходя в бурелом, пошел вокруг, а спустя час вышел на собственный след, так и не найдя ни единого свидетельства, что сюда хоть кто-то заходил за время зимы.

Он поддал ногой по ближайшему стволу, и сверху сорвалась плотная снежная шапка. Девчонка наврала. Хотела посмеяться? Или что-то задумала?

Он прислушался. Лес оставался спокойным, но пока он обходил ельник, у нее было бы достаточно времени, чтобы добраться сюда и спрятаться. Нужно проверить узор. Если неподалеку кто-то есть – он заметит.

Вдруг чуткий слух уловил легкое поскрипывание, будто дерево наклонилось под тяжестью снега. А потом тихий треньк.

Берк бросился лицом в снег и перекатился в сторону. В то же мгновение в ближайший ствол глухо стукнулась стрела. Глянул – даллья. Интересно! Он вскочил и плавными движениями заскользил между стволами, заходя по кругу на место, откуда стреляли. Снова тренькнуло. Он перекатился, и стрела ушла четко в его след. Траектория чуть изменилась – значит, стрелок тоже двигается. Берк ускорился.

Через несколько шагов ему попался чужой след, он пошел параллельно. Вскоре след начал петлять и уходить в сторону селения. Стрелок явно пытался сбежать, не сумев сыграть на внезапности.

Берк приободрился: по свежему снегу от него еще никто не уходил. Он прибавил скорости, в то же время высматривая возможную засаду. Очень быстро след перестал петлять и уже по прямой устремился к селению. А вскоре между стволами он заметил спину своей добычи. Берк большими прыжками настиг беглеца и сшиб в снег. Они прокатились вперед. Он выбил оружие, вывернул напавшему, точнее, напавшей, руки и оседлал, глубоко вдавив спиной в снег. Она брыкалась и нечленораздельно ругалась из забитого снегом капюшона. Берк отгреб снег и приставил к оголившемуся горлу здоровенный нож. Фиртина злобно зашипела и снова плюнула. На этот раз Берк увернулся.

– Поскорбеть пришла? – Он легонько приложил ее об землю.

– Над твоим трупом!

– Ну давай, рассказывай, чего тебе от меня надо?

– Чтоб ты сдох!

Она попыталась вывернуться, но Берк сильнее надавил своим весом, так что она невольно ахнула и подавилась снегом.

– На болотах летом тоже ты была?

Фиртина оскалилась и стала похожей на крыску. А затем внезапно выгнулась, резко подкинула его бедрами и вывернулась из-под давившего веса. Лягнула двумя ногами и побежала. Одним прыжком Берк настиг ее и снова свалил – на этот раз лицом вниз, сел пониже спины и придавил собой руки.

– Слезь, гад! – заорала Фиртина в снег.

– Слезу, когда успокоишься.

– Я спокойная!

– Послушай, дурочка, если об этом узнают, у тебя будут большие проблемы. Или надо было лучше целиться, или не выделывайся теперь.

– И какие у меня будут проблемы?

– А ты в курсе, что твое нападение будет расценено как мятеж?

– Какой мятеж? Ты идиот?

– Это ты идиотка. Я сын вождя и капитан воинских отрядов, а мастеровые, включая твоего отца, открыто высказывают недовольство. Как думаешь, что Седир сделает, когда я расскажу ему о твоих подвигах?

– Ты не посмеешь! – взвизгнула Фиртина, но в голосе послышался страх.

– Почему нет? Я тебе ничего не должен. А ты дважды пыталась меня убить.

– В первый раз у меня получилось!

– Ага, – Берк легонько ткнул ее лицом в снег, – вот и призналась.

– Тфу! Гад! Почему ты остался жив?!

– У меня свои секреты, – пожал плечами Берк. – Ну так что, поговорим? Или я веду тебя к Седиру?

– Слезь с меня сначала!

– Ладно. Только без глупостей – тебе со мной не тягаться.

Он убрал за спину нож и встал. Фиртина тоже поднялась и неприязненно спросила:

– И что теперь?

– А теперь ты будешь мне помогать, – спокойно ответил Берк, – или я расскажу о твоих выходках. И тогда у всей вашей артели будут большие проблемы.

Фиртина раздраженно поморщилась.

– Чем помогать?

– Я должен найти, где мой отец спрятал тело Серенлик.

– Тогда чего ты ко мне привязался?

– Потому что вы тоже хотите ее отыскать, и я уверен, что пытались.

– Пытались, – неохотно призналась Фиртина, – но не нашли. А тебе зачем спустя столько времени?

– Провести обряд погребения.

– Ты что-то узнал? – спросила она уже без враждебности.

– Да, и мне нужно найти тело.

– Расскажешь?

– Пока нет. Поможешь?

– А чем? Мы тоже ничего не нашли. Твой папаша позаботился, чтобы эта история никогда не получила продолжения.

– Но у вас были какие-то зацепки?

– Не знаю. – Фиртина пожала плечами. – Я была подростком. Меня больше интересовало, как отомстить. А ты не думал поговорить с моим отцом?

– Нет, – Берк покачал головой. – Для этого придется рассказать ему то, что я узнал. Пусть считает, что его дочь покоится с миром.

– А это не так? – Фиртина округлила глаза.

Берк отрицательно покачал головой.

– Да что, духи тебя задери, случилось?! – вспылила Фиртина. – Говори уже!

– Я и так уже все сказал: без обряда она не может отправиться на ту сторону.

– Откуда ты это знаешь? – недоверчиво спросила она.

– Долго объяснять.

Она демонстративно закатила глаза:

– Да что ж ты говорливый-то такой?!

Берк промолчал.

– Ай, демоны с тобой. – Она махнула рукой. – Расспрошу отца, дальше поступай как хочешь.

Глава 7

Леса Орман-Калик – новые лица

С самого утра Ягори лежала в хижине. Иногда погружалась в легкую дрему, иногда бесцельно смотрела в потолок. Иногда блуждала в случайных мыслях и образах. Ей вспоминалась их с братом жизнь до событий прошлого лета; затем путанный калейдоскоп неприятностей, который последовал за нападением шпионки императора на их носильщиков; знакомство с лекарем и дочерью герцога; и, наконец, новое бегство из Сианг-Джи, которое едва не закончилось для них обоих смертью.