Путешествие цветка. Книга 1

Поскольку юноша висел к девочке спиной, она не видела его лица, но могла с уверенностью сказать, что перед ней – злой дух, да еще и крайне разъяренный, то и дело грозящийся с кого-то шкуру содрать. Ужас какой! Хуа Цяньгу даже пошевельнуться боялась.

– Эй, ты что застыл там, как дурак? Скорее спусти меня на землю! Вместе догоним этого мерзавца! Ладно, я виноват, почтенный наставник! Не следовало мне столь безрассудно под влиянием внезапного порыва попадаться на уловку этого духа-черепахи. Ну, давай же, скорей опусти меня!

Юноша с силой дернулся, раскачал высоко привязанную веревку и перевернулся в воздухе. Тогда он увидел стоявшую рядом в оцепенении Хуа Цяньгу, наряженную мальчиком.

– Эй! Ты кто? Послушай, вонючая черепаха, хватит уже мне голову морочить! Убей, если сможешь! А не то я выберусь, сорву твой черепаший панцирь и на суп тебя пущу!

Девочка, широко раскрыв глаза, совершенно невинным взглядом наблюдала за тем, как он, словно качели, раскачивается из стороны в сторону. Ей вдруг вспомнился паук, который висел у них дома на поперечной балке.

Незнакомец смерил Цяньгу взглядом. «Золотой магический купол как-то его пропустил». Пусть от него и исходила какая-то непонятная, едва уловимая ци, он все же определенно не был ни совершенствующимся, ни оборотнем, ни духом, ни демоном. Похоже, самый обыкновенный, проходивший мимо парнишка. Юноша невольно вздохнул с облегчением, взметнул брови и приказным тоном громко произнес:

– Эй, мальчишка! Опусти меня!

Девочка не посмела шагнуть вперед.

– Ты человек или нечисть, разбойник или оборотень?

У юноши аж дух перехватило:

– Ты чего несешь?! Конечно, я – человек! Скорей опусти меня! Слышишь?

Хуа Цяньгу медленно сделала два шага вперед, а потом прищурилась, желая отыскать его тень. Однако огромная тень дерева покрывала большое пространство, поэтому она ничего не увидела.

– Вот же паршивец! И чего ты там возишься, будто девчонка? Если сейчас же не подойдешь, мало тебе не покажется!

Слова, сказанные в таком тоне, разозлили девочку. Она развернулась и пошла обратно. «Тьфу! Неважно, человек ты или дух, пока висишь на дереве – тебе меня не достать».

– Эй! Постой! – Юноша забеспокоился: в такой глуши не так просто кого-то встретить. Голос его немного смягчился. – Не уходи! Скорей, опусти меня!

Только тогда Хуа Цяньгу остановилась, развернулась и с серьезным видом, подбоченившись, направилась в его сторону. «Так-то! Просишь о помощи, да еще и что-то строишь из себя».

Незнакомец, скрежеща зубами, тем временем прикидывал в уме, как, спустившись с дерева, разберется с мальчишкой. Девочка медленно подошла к дереву и стала наматывать круги возле висящего вниз головой юноши.

Тот взревел от беспомощности:

– Ну что ты там делаешь? Опусти уже меня скорей!

Его перевернутое вверх тормашками и пылающее гневом лицо показалось Хуа Цяньгу довольно смешным, поэтому она не удержалась и ткнула в него пальчиком. «Хм, человек. Теплый». Юноша же был вне себя от злости: «Так и откусил бы этот проклятый палец! Вот же сорванец! Смеет проявлять ко мне такое неуважение!»

Девочка проворно забралась на дерево, но веревку отвязать у нее не получалось, а узел серп не разрубил. Пришлось бы возвращаться ни с чем.

– Странно…

«Даже этого не понимает!» Юноша раздраженно воскликнул:

– На веревку наложено заклинание, тупица!

– Тогда понятно… О, я придумал! – Хуа Цяньгу подняла серп.

Незнакомец запаниковал:

– Постой!

Но она уже перерубила ветку. Юноша плюхнулся в разлившуюся внизу грязную лужу и застонал.

Хуа Цяньгу поспешно спрыгнула с дерева:

– Что с тобой?

– Да иди ты! Предупредил бы хоть сперва! Кто ж так делает? Надо было для начала придумать, как мне руки развязать! – Он с жалким видом выбрался из трясины. Шея его при этом наклонилась под странным углом. – У-у-у.

Приземлившись на голову, он в итоге свернул себе шею. «Как же больно!»

– Не двигайся! – Девочка шагнула вперед и схватила его за голову.

– А-а! Не надо! – Не успел юноша договорить, как раздался треск. Его голова резко дернулась в другую сторону.

«Ну все! Это конец! Кто бы мог подумать, что я, потомок воителей, умру от рук деревенского мальчишки! Хэдун! Отец-император! Вы должны отомстить за меня!» – только и успел подумать он.

– Подвигайся. Стало лучше? – Хуа Цяньгу захлопала в ладоши, а лицо ее засияло от восторга. Когда она раньше падала во время детских шалостей, лекарь Чжан лечил ее именно так.

Юноша попробовал пошевелить шеей. Ничего. Попробовал еще раз. Ну же! Снова не вышло. В гневе он вскочил на ноги и пнул своего неудачливого спасителя под зад.

– И это, по-твоему, лучше?! Сперва моя шея была искривлена влево, а теперь, по твоей милости, скривилась вправо!

– Э… – Хуа Цяньгу прикусила пальчик. – Ничего страшного. Тебе больше идет, когда шея искривлена вправо, а не влево!

Пострадавшему так и хотелось придушить мальчишку. Да какая разница, в какую сторону искривлена? Он сделал несколько шагов вперед с повернутой головой. О Небеса! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы кто-то увидел его в таком неловком положении! Иначе в одночасье всей его репутации придет конец!

– Скорей, помоги мне руки развязать!

– М-м, но серпом разрубить веревку не получается. Что делать?

– Кто сказал, что рубить нужно? А если ты вместе с веревкой и руки мне отрубишь? Повторяй за мной заклинания и делай движения, как я показываю. Вот же болван!

Следуя указаниям юноши, Хуа Цяньгу наконец смогла развязать узел. Движимая добрыми побуждениями, она наклонилась к земле, чтобы отряхнуть грязь с его одежды. Какая качественная ткань! Она никогда еще такой не видела! Наверное, этот парень – отпрыск какого-нибудь богатого землевладельца.

Хуа Цяньгу подняла голову и посмотрела на лицо юноши. Пусть оно выглядело все так же по-детски, а изо рта мальчика сыпались бесконечные ругательства, но благородство натуры смутно прослеживалось в его облике. Он был самым красивым человеком из тех, кого она встречала за всю свою жизнь. Глядя на него, Цяньгу застыла в изумлении.

– Почему тебя вдруг на дереве подвесили?

– А тебе какое дело? Не задавай лишних вопросов.

– Что ж, ну ладно. Береги себя! А мне пора идти. До встречи!

Хуа Цяньгу попрощалась с ним, потом подняла свой узелок, развернулась и собралась уходить: ей ведь нужно было спешить в Маошань!

– Эй ты! Куда собрался? – Юноша с головой набок засеменил вслед за ней. – Ты спас меня. Говори, что хочешь взамен? Я, Сюаньюань[20] Лан, в долгу не останусь!

Девочка, не останавливаясь, покачала головой:

– Не нужно. Это было проще простого.

– Так не пойдет! Если не скажешь, никуда тебя не пущу! – Сюаньюань Лан напористо встал перед ней, перегородив дорогу.

– Правда, не нужно… – Хуа Цяньгу некоторое время молча смотрела на юношу: судя по его выражению лица, он был полон упрямства и решительности. Вот чудак! – Ну хорошо. Тогда у меня к тебе вопрос. Ты говорил про какую-то формацию Семи звезд[21] духа-черепахи. Наверняка хорошо разбираешься в заклинаниях. Не знаешь, есть ли на горе Маошань какие-нибудь требования к приему в ученики? Например, плата за обучение, рост, вес. Что обычно проверяют?

– Хочешь учиться на горе Маошань? – Сюаньюань Лан прищурился и смерил девочку взглядом.

– Ну да.

– Кто-то порекомендовал тебя?

– Кто развратный и подлый?[22]

– Я говорю про рекомендательное письмо, дурья ты башка! Сейчас во всем мире бесчинствует нечисть, а на дорогах хозяйничают волки да шакалы[23]. Кому не захочется магическими техниками овладеть? Думаешь, вступить на путь совершенствования так просто? Захотел в ученики записаться и записался? Одних только денег для этого будет недостаточно, нужна еще рекомендация!

– У меня такой нет. А что конкретно в ней должно быть?

– В ней должна содержаться характеристика твоих способностей от какого-нибудь прославленного совершенствующегося, основания для рекомендации и так далее. Проще говоря, это показатель твоих связей… – Сюаньюань Лан нес всякий вздор, старательно пытаясь вспомнить, что говорил ему наставник.

– Еще и это нужно?

– Разумеется! В даосских храмах и школах совершенствующихся предоставляют питание и жилье. А еще там обучают боевым искусствам и можно стремиться к обретению бессмертия. Если бы туда можно было попасть без всяких рекомендаций, попрошайкам с улиц не пришлось бы побираться. Все бы учиться прибежали!

– Вот как. Но я никого не знаю. Где мне рекомендательное письмо получить?

– Пустяки! Меня попроси. Будешь умолять, и я дам тебе рекомендацию.

– Ты? Ты – выдающийся совершенствующийся? – Хуа Цяньгу указала пальцем на его искривленную шею и громко расхохоталась.

Сюаньюань Лан покраснел от смущения.

– Пф! Не веришь мне? Мой наставник – Ло Хэдун Горюющий Радостный Будда[24]. В мире совершенствующихся нет того, кто не слышал бы его имени! Если он напишет тебе рекомендацию, разве сложно будет попасть на гору Маошань? Ручаюсь, ты сразу сможешь пойти на поклон к даосу Цин Сюю, стать его учеником и получить колокольчик!

– Правда? – Хуа Цяньгу в радостном порыве схватила его за руку и стала трясти ее. – А что это за колокольчик такой?

– Это… Колокольчик, цветок, нефрит, перо и что-то там еще было… В общем, все эти предметы говорят о ранге и статусе ученика. А еще они бывают разных цветов, и обычно их вешают на пояс. Это своего рода знак отличия. Вид предметов, их цвет и количество указывают на положение совершенствующегося, уровень его духовной силы, на то, какой из пяти стихий[25] он практикует, и тому подобное. Это все, что я помню… Как бы там ни было, на горе Маошань много даосов. Даже если попадешь туда, с твоим-то положением, ты и колокольчик себе повесить не сможешь. Уж не представляю, к какому скромному совершенствующемуся в ученики тебя определят!

– Как все сложно! Почему даже для того, чтобы стать даосом, нужно столько всего знать? Я просто хотел найти тихий и спокойный уголок для учебы. Честно говоря, мне не так уж и важно, кто именно станет моим наставником.

– Конечно, нужно много знать! Горы Маошань[26], Ванъу, Вэйюй, Коцан, Куньлунь, Тяньшань, Цинчэншань, Лунхушань, Циюньшань, Шу, Лаошань, Тайбай, а также пик Юйчжо, остров Пэнлай и гора Чанлю – все это знаменитые места обучения совершенствованию, удаленные от мирской суеты обители даосов. На горе Маошань издавна помогали всем живым существам и проявляли сострадание к людям. Ученики школы время от времени спускаются в города, ловят нечисть и укрощают оборотней. Именно поэтому Маошань приобрела такую известность и стала пользоваться почетом. Если же сравнивать по силе, то она и в десятку лучших школ не войдет.

Хуа Цяньгу, услышав это, раскрыла рот от удивления. Сюаньюань Лан торжествовал.

– Я был во всех местах, о которых только что говорил! Бывал даже в храме Безмерного счастья Девяти небес на вершине горы Маошань. А даос Цин Сюй с моим наставником – хорошие друзья!

– Тогда из какой ты школы?

– Я? – Сюаньюань Лан задумчиво почесал голову. «Кажется, наставник – выдающийся совершенствующийся, который приехал по особому приглашению моего отца и ни к какой школе не принадлежит. Может быть, его учение близко школе Тайбай? Пожалуй, лучше сам придумаю!» – Я из Несравненной Тайбай! Мой наставник – глава школы, а я – его помощник. Хочешь стать моим учеником?

Юноша очень старался привлечь на свою сторону единственного потенциального ученика, стоявшего перед ним.

– Нет. Я хочу стать учеником школы Маошань. – Казалось, его новый знакомый только об этой школе и слышал. – Можешь попросить своего наставника написать мне рекомендательное письмо?

– Конечно, могу. Сказанное слово – закон. Обещаю: я непременно помогу тебе!

– А что твой наставник? Как так получилось, что ты в одиночестве остался на дереве висеть?

– Лучше не спрашивай! Мы с наставником как раз отправились злых духов изгонять. Но всему виной моя невнимательность! Впустил сюда этого духа-черепаху, да еще и по глупости попался в его ловушку. Иначе как бы эта дрянь смогла меня поймать? Не переживай! Мой наставник очень силен. Он скоро найдет нас, и тогда я попрошу его написать для тебя письмо!

– Огромное тебе спасибо! Вот, съешь эту пампушку! – Хуа Цяньгу переполнял восторг.

Сюаньюань Лан посмотрел на черствую пампушку и не испытал ни малейшего желания ее испробовать. Однако в животе урчало, и, как бы он этому ни противился, ему все же пришлось взять пампушку, открыть рот и откусить ее.

– Кстати, а как тебя зовут?

– Хуа Цяньгу.

– А меня, как я уже говорил, – Сюаньюань Лан. Учитывая, что ты спас меня, а потом попросил о таком пустяшном деле, как написание рекомендации, я дам тебе подвеску-гоую[27]. Если в будущем ты столкнешься с неприятностями, сможешь обратиться за помощью к местным войскам. Увидев подвеску, они сразу же отправят воинов к тебе на подмогу.

– Ух ты! Какие даосы могущественные! Могут даже войском управлять! Благодарю, братец Лан! Ха-ха! – Хуа Цяньгу приняла от юноши нефрит, повесила себе на шею и вместе с Каплей небесной воды прикрыла воротом одежды. Этот парень говорить нормально не умеет, но человек довольно неплох. Даже подарок вручил! Только вот почему сейчас всем так нравится дарить кулоны?

Сюаньюань Лан косо посмотрел на мальчишку: «Он что, совсем дурачок?» Эта подвеска-гоую – всего лишь подарок на память. Когда он отправлялся совершенствоваться и набираться опыта, отец вручил ему эту подвеску. В лучшем случае с помощью нефрита можно войска перебросить. При чем тут сила даосов?

– Братец Лан? Фу! Еще братцем Волком[28] назови! Говоришь совсем как девчонка! Голос неуверенный, тело изнеженное! Тебе однозначно нужно пройти закалку в школе Маошань!

Опять на Хуа Цяньгу смотрят свысока! Но объяснять ей сейчас ничего не хотелось.

Парень поднял голову и осмотрелся:

– Скоро стемнеет. Неудобно в горы идти. Давай сперва найдем, где переночевать. Завтра, пока жду наставника, поднимусь на гору Маошань вместе с тобой.

– Хорошо! – обрадовалась девочка: наконец-то у нее появился спутник.

Цяньгу старательно выполняла все поручения: бегала туда-сюда то за едой, то за дровами, костер разводила, в то время как Сюаньюань Лан сидел, прислонившись к дереву и закинув ногу на ногу, и отдыхал. Когда Хуа Цяньгу наклонилась и Капля небесной воды выскользнула у нее из-под одежды, юноша заметил украшение и невольно нахмурился.

– Что за штуковину ты на себя повесил?

– Вроде как этот кулон называется Каплей небесной воды. Я выпросил ее в тереме Тлеющих тайн. Благодаря этой вещичке можно спокойно проходить через защитные барьеры горы Маошань.

– В тереме Тлеющих тайн? А-а. Говорят, они не только языки мертвецов собирают, но и способны помочь решить любую проблему. Даже императора спокойно убьют, если предложить достойную цену. Все их до смерти боятся, а мне вот совсем не страшно! Эй, а эта вещичка твои жизненные силы поглощает! Хм… Но, кажется, это не артефакт нечисти. Пусть он и не сильное влияние оказывает, все же лучше не носить его при себе.

Хуа Цяньгу покачала головой:

– Только с помощью Капли небесной воды я смогу подняться на гору Маошань, чтобы при этом ко мне не липла всякая нечисть. Хозяин терема сказал, что за все нужно платить. Главное, что от этого я не умру. Ну, заберет она у меня немного силы – и ладно.

– Ты часто с нечистью сталкиваешься?

– Угу. Духи частенько ко мне цепляются, но обычно боятся приблизиться, поэтому вредят окружающим меня людям.

– Тогда твои близкие…

– Все умерли.

Сюаньюань Лан несколько смутился, даже и не зная, что ответить.

– Но отец все равно очень любил меня. Он сказал мне не бояться нечисти и судьбы своей не страшиться. Небеса всем посылают испытания, просто мне достались чуть посложнее. Почтенный даос говорил, что у меня странная бацзы и за всю жизнь мне слез не пролить. С рождения я и правда ни разу не плакал. Но на самом деле отец и представить не мог, как сильно мне порой хотелось плакать! Учиться на гору Маошань я иду в надежде, что однажды смогу стать смелым и решительным.

Юноша почесал в затылке:

– Эх. То, что ты смог один добраться до горы Маошань, уже очень смело.

– Просто я не знаю, куда еще можно пойти. По правде говоря… я еще ни с кем, кроме отца, так долго не разговаривал.

Сюаньюань Лан с сочувствием посмотрел на Хуа Цяньгу:

– У тебя раньше не было друзей?

Девочка опустила голову:

– В деревне меня… не особо жаловали.

Парень похлопал ее по плечу:

– Не волнуйся! Ты меня спас, а значит, теперь мы с тобой – братья!

Цяньгу взяла с собой в дорогу только пампушки, а по пути нашла немного фруктов, но совсем этим не наелась. Сюаньюань Лан взял дело в свои руки и поймал фазана. За два года, что провел вне дома, следуя за Ло Хэдуном, он часто спал и ел под открытым небом и уже давно перестал быть таким заносчивым, как прежде.

– Отведаешь мою стряпню! – Юноша в два счета общипал фазана, выпотрошил, добавил пряности и приправы, которые носил при себе, потом завернул тушу в лист и зарыл под костром.

Девочка стояла в сторонке. От наблюдения за процессом у нее аж слюнки потекли. Последние два месяца она питалась только сухой пищей и давно нормально не ела.

Поздним вечером на горе Маошань было тихо и безмятежно. Теперь рядом с Хуа Цяньгу был человек, и ей стало не так страшно и тревожно, как раньше. Она с детства росла одна и уже давно привыкла к одиночеству. Девочка и не понимала особо, как ей налаживать отношения с незнакомцами. Она думала, что если люди к ней хорошо относятся, то и она будет относиться к ним так же. Но сильно сближаться с другими незачем, ведь так, наоборот, можно им навредить, да и сердце смягчится, станешь о человеке заботиться, а в итоге все равно одна останешься.

Однако прямо сейчас, глядя на своего спутника, такого же ребенка, как и она сама, Хуа Цяньгу почему-то ощущала невероятное спокойствие – ей ничего не было страшно. Так вот что значит «друг»?

– А этот дух-черепаха, случаем, не прячется поблизости, желая навредить тебе?

– У него уровень духовной силы невысокий, он не в том положении, чтобы навредить мне. Да и запер он меня здесь, потому что хочет, чтобы мой наставник долго не мог найти своего ученика. Тогда у черепахи будет возможность убежать подальше. Поэтому чем дольше я здесь нахожусь, тем лучше для него.

– Ты каждый день с этими тварями сталкиваешься, да еще и ловить их должен… Тебе не страшно? – Хуа Цяньгу невольно представила, как в качестве даоса ей придется охотиться на духов и всякую нечисть. Ей ведь достаточно лишь, чтобы нечисть не досаждала, были крыша над головой и место, где она сможет спокойно ночи коротать. Вероятно, пользы никакой это не принесет, но большего девочка и не желала.

– Поначалу, конечно, было страшно. Меня с самого детства кто-нибудь оберегал, поэтому ни о чем не приходилось беспокоиться. Когда в одиночку столкнулся с опасностью и встретил таких жутких тварей, я совершенно растерялся. Тогда мне не были ясны его намерения: зачем отец прогнал меня? Прошел год, затем второй, а он даже не спрашивал обо мне. Неужто не боялся, что я вот так сгину на чужбине? Однако со временем я все понял. Возможно, находиться там мне опасней всего. Отец надеется, что я вернусь, когда вырасту и стану достаточно сильным. Тогда мне и правда нечего будет бояться.

Хуа Цяньгу заметила, как глаза Сюаньюань Лана засверкали подобно звездам, а на лице его промелькнула тень благородства и могущества. В то время она еще не понимала, что такое величие правителя, но много лет спустя, когда вновь увидела эти глаза, их обладатель, полагаясь только на собственные силы, уже подчинил себе всю Поднебесную. Однако больше всего заслуживало уважения и тронуло ее сердце то, что он от начала и до конца сохранял в себе невинность души и чистоту мыслей.

– Я иду на гору Маошань, потому что тоже надеюсь справиться со своей робостью и стать смелее. Отец говорил, что в сердце человека не должно быть места страху, но должно быть место осмотрительности. Ты усердно ловишь злых духов и укрощаешь оборотней, постоянно работаешь над собой… Уверен, в будущем ты непременно станешь настоящим мужчиной, головой будешь подпирать небо, а ногами стоять на земле![29]

– «В сердце не должно быть места страху, но должно быть место осмотрительности»? – пробормотал себе под нос Сюаньюань Лан и решительно закивал. – Когда станешь учеником на горе Маошань, мы с тобой будем вместе бродить по свету, ловить злых духов и укрощать оборотней!

– Хорошо! Только, боюсь, нечисть и тогда будет ко мне цепляться. Тебе придется защищать меня!

– Разве может быть иначе? Отныне ты – мой брат, брат Сюаньюань Лана! Если какой злой дух посмеет не уважать тебя, значит, он и меня не уважает! А за это я вмиг его прихлопну!

Они переглянулись и громко рассмеялись. Так и проболтали до глубокой ночи. Ранним утром следующего дня, еще толком не проснувшись, Сюаньюань Лан почувствовал, как кто-то ногой столкнул его на землю.

– Хэдун, не вредничай. Дай мне поспать еще немного… – Юноша в два с половиной оборота кувыркнулся по земле, обхватил лежащее рядом мягкое тело и продолжил спать. Снова кто-то пнул его в спину, а потом как гром среди ясного неба раздался рык:

– Вот паршивец! Смотрю, хорошо ты здесь спать устроился. А ну, живо вставай!

Сюаньюань Лан неохотно открыл глаза и увидел, как лежит в обнимку с Хуа Цяньгу. И когда только это случилось? Его рот оказался почти вплотную к ее лицу. От испуга он резко вскочил, повернулся и увидел перед собой наставника, по которому безумно скучал все эти дни.

– А, Хэдун! Наконец-то ты меня нашел! – В порыве чувств парень даже залился слезами.

Стоявший перед ним светловолосый мужчина снова замахнулся ногой, но юноша ловко увернулся.

– Сколько раз я тебе говорил? Называй меня наставником! Так и не усвоил урок о том, что нужно уважать наставника и ценить его заветы! И откуда только у меня, у Ло Хэдуна, такой никчемный ученик?! Какой-то ничтожный дух-черепаха – и тот тебя одурачил! Если об этом прознают, моей репутации конец!

Ло Хэдун вдруг что-то почувствовал под ногой и пнул неопознанный объект:

– Это еще что такое?

Сюаньюань Лан тотчас же заслонил собой Хуа Цяньгу:

– Он – не я. Нельзя его так пинать, еще повредишь ему чего-нибудь. Ого! Да этот парнишка дрыхнет, как свинья. Столько всего произошло, а он до сих пор не проснулся!

Ло Хэдун согнул свое громадное туловище. Ростом он был почти как два Сюаньюань Лана и возвышался над детьми подобно холму. Мужчина приоткрыл веко Хуа Цяньгу и проверил глазные сосуды:

– Ничего страшного. Он всего лишь утратил малую толику жизненных сил, вот и ослаб немного.

– Я так и знал, что эта вещица до добра не доведет! – Сюаньюань Лан в ярости ударил по земле, желая уничтожить Каплю небесной воды.

– Нет-нет, не надо! – Наставник поспешил схватить его за руку. – Ни в коем случае не ломай ее! Как интересно… Она всего-то поглощает немного жизненных сил. От этого не умирают. Эй, просыпайся! Вставай!

Хуа Цяньгу почувствовала, как чья-то огромная рука хлопает ее по лицу, и приоткрыла заспанные глаза.

«Хорошо-то как! Давненько я так сладко не спала. Ой, что это такое перед глазами? А-а! Злой дух!»

Лицо свирепого существа, склонившегося над ней, так перепугало девочку, что она вся затряслась от страха.

У Ло Хэдуна были белокурые волосы, на лице красовались бакенбарды, а брови разлетались в стороны подобно клинкам. Его глаза были похожи на медные колокольчики, а стоило ему начать говорить, как возникало ощущение, что это рык льва сотрясает округу. Поистине пугающая картина. Именно поэтому чаще всего нечисть, лишь заслышав его голос, сразу улепетывала от страха.

– Не бойся, Цяньгу, это мой наставник! – Сюаньюань Лан заключил друга в объятия и подумал: «Какой маленький и худенький! Как же он в одиночку на гору Маошань заберется?» – Хэдун, ты же знаешь, что похож на Чжун Куя?[30] Вот и не подходи так близко, чтобы людей не пугать, хорошо? Его зовут Хуа Цяньгу. Вчера, если бы он не спас меня, я бы так и висел на дереве под палящим солнцем и проливным дождем из-за этого мерзавца, духа-черепахи! Проклятье! Вот поймаю и сдеру с него этот черепаший панцирь!

Ло Хэдун холодно фыркнул и – хлоп! – бросил что-то на землю:

– Пока ты собираешься, он уже давно бы куда-нибудь к Восточному морю убежал и жил бы в свое удовольствие!

– Ух ты! Черепаший панцирь![31] – Сюаньюань Лан поднял с земли панцирь и стал взволнованно поглаживать нанесенные на него надписи и схему восьми триграмм[32]. – Ты уже разобрался с ним?

– Не поймай я его, как бы смог тебя отыскать? Если ты, негодник, посмеешь еще раз так опрометчиво поступать, отправишься у меня на корм нечисти! И я не посмотрю, что ты мой ученик! Только и умеешь, что позорить меня! Все годы обучения впустую прошли!