Полуночные беды: Первый на выход

Когда я подвинулся ближе, то смог увидеть, что отражалось в зеркальце Арсения – большая, почти в два метра бродячая тварь, смесь человека и уродливого моллюска. Костяные наросты закрывали голову этого существа в уродливый шлем с узкой створкой, а бесчисленные пластины обрамляли его тело как колонии ракушек на старом корабле. Две крепкие и длинные ноги были вывернуты наизнанку, а из центра спины отходил похожий на хвост гибкий придаток, тянущийся по полу. Одна из рук деформировалась, но вторая стала крупнее и мощнее, покрывшись толстыми роговыми наростами. Теперь эта рука приобрела некое подобие гротескной крабовой клешни.

Арсений достал из другого кармана металлический шарик, по размеру не превышающий автомобильный подшипник. Жестом руки указал нам не вмешиваться. Быстро приметив траекторию полета, он аккуратным щелчком отправил шарик в полет, запустив целую цепочку событий:

Перелетев в дальний конец комнаты, звонкий маленький подшипник разбил висящую на стене фотографию в застекленной рамке, уронив ее на пол и осыпав все осколками. Тварь из коридора, издав низкий рык, тут же помчалась на звук, проскочив мимо и не заметив нас.

Арсений в эту секунду одним резким движением вскочил на ноги, двумя широкими скачками сократил дистанцию, и, не допуская, чтобы монстр обернулся, рубанул ножом по его коленным суставам. Существо заревело от боли, и рухнуло на пол.

И здесь я впервые увидел, как сражается настоящий ветеран. Много вещей я слышал про Арсения Зорина, но слухи даже рядом не стояли. В его движениях была закаленная кровью и болью сталь, а ярость, с которой он наносил удары, была усмирена несгибаемой волей и направлена по пути уничтожения любой ереси. Тварь верещала и пыталась бороться, размахивая по сторонам массивной клешней и извивая хвост, но Зорин не оставлял ей и шанса. Он не давал ей встать, он рубил и колол, нанося удары по мягким тканям, где ножу ближе всего достать до органов. И вот, когда существо уже даже не могло двигать изуродованными конечностями и мерзко хрипело, Арсений достал топор. Просвистев в воздухе, массивное топорище одним ударом разбило защищавшие голову чудища створки раковин и погрузило холодный металл во вздутую голову.

В один миг комнату снова наполнила тишина.

Зорин вырвал топор из обмякшего тела и выпрямился. Его грудь вздымалась от сильной одышки, а на шее проступили толстые вены. И вдруг я заметил, что хоть монстр уже был убит, лицо Арсения еще долго было перекошено гримасой ярости: зубы оголены в неуправляемом оскале, нос сморщен как у ощетинившегося волка, а ледяной взор был наполнен прожигающей насквозь ненавистью. Лишь спустя некоторое время он глубоко вдохнул и вернул лицу обычное выражение напряженной сдержанности.

– Все… ух-…– слова давались ему с трудом. – все целы?

– Это было невероятно, – Салем встал из-за дивана, и, казалось, был готов аплодировать. – такого я НИКОГДА не видел. Как ты так ловко его, а?

– Практика, – Арсений вытер куском штор окровавленный топор и заткнул обратно за пояс. – Яков, мы себя выдали?

Я немного заглянул по ту сторону и сразу вернулся обратно.

– Тишина, – я открыл глаза и встал. – пульсация здания все такая же.

– Видимо, это… существо, – сказал Салем, перелезая через пышные подушки, – эта аберрация не входила в общую сеть. Наверное, мутировал как-то отдельно от остальных.