Полуночные беды: Первый на выход

– Вполне, – я опустил пистолет и отступил назад. – простите за выстрел. Выходите.

Арсений помог Салему встать, и они вдвоем вышли на свет. Выступив из черно-смольной квартиры под желтую лампочку, я рассмотрел их лучше и не мог поверить своим глазам. Оба были в порванной одежде, залатанной в некоторых местах скотчем, поросшие щетиной и покрытые слоем пыли и грязи. Увидев на лестничной площадке два окровавленных трупа, они не сильно удивились, а скорее, были даже удовлетворены видом.

– Молодцом, – сказал Арсений.

– Ну ты даешь, – Салем присвистнул. – и ты все это время ты ждал нас с этими ребятами?

– Что ты имеешь в виду? – я откровенно не понимал, о чем он говорил.

– Так, погоди. – Салем прошел немного вперед и присел на ступени, ведущие выше. – сколько ты нас ждал?

– Где-то минут десять. Эти двое, – я указал пальцем на тела. – выскочили на меня почти сразу, как вы ушли.

– Сказать, что мой мозг трещит, – Арсений сел на пол. – это ничего не сказать.

– А сколько вы были в квартире? – спросил я.

Арсений посмотрел на часы на запястье и злобно цыкнул.

– Они снова показывают пятницу. Салем, у тебя также?

– Вот гадство, – Салем тоже осмотрел циферблат и вновь схватился за голову. – это место реально злобное.

Я начал понемногу понимать, что случилось.

– Неужели вы попали в петлю? – спросил я.

– В нее самую, – Салем вытянул из кармана мятую пачку сигарет, выудил одну и закурил. – здравствуй, моя маленькая победная сигаретка. Так вот, мы попали в петлю такую лихую, что даже не ожидали выбраться. Проторчали там два дня. Сперва, мы шли за тем мерзким старичком, но квартира начала расширяться. За балконом, из которого должна была появиться улица, материализовалась следующая квартира, потом еще, еще и так дальше, пока мы не потерялись в этом лабиринте. В какой-то момент у нас сели батарейки в фонарях, и пришлось несколько квартир пробираться на свете от телефонов, пока Сеня не нашел эту лампу с керосином.

– Хорошая вещь, – Арсений поднял фонарь повыше в доказательство его слов.

– Эт’ точно, – Салем втянул в легкие сигарету, и затем выпустил в воздух густой дым. – и потом, когда мы сели поесть, на нас набросилась целая свора одержимых ребят, таких же, как у тебя. Видать, они дожидались самого удобного момента для атаки, мерзкие твари.

– А взрыв? – спросил я, – что это было?

– Взрыв? – Арсений поднял голову к потолку, словно пытаясь вспомнить событие далекого прошлого, – а, тот взрыв, в начале. Это мы подорвали газ. Кстати, как раз после этого пошли изменения в геометрии квартир. Наверное, сработал защитный механизм дома, как на шестом этаже.

– А зачем надо было взрывать газ?

– Чтобы сделать дырку в здании, – Зорин пожал плечами. – но не удалось, петля сработала раньше.

– А что у тебя с ногой? – спросил я друга.

Он ничего не сказал. Просто молча махнул рукой и шумно выдохнул.

– Одна из тварей цапнула, – сказал за него Зорин. – не переживай, мутации нет. За то время, как мы находились в петле, изменения бы давно стали заметны.

– В общем, вернулись назад мы только по воле случая, – Салем уронил голову на колени, но сигарету изо рта не выпустил. – или может, петля схлопнулась после того, как умерли все одержимые на этаже. Свои пайки мы съели по очереди. Думаю, что, если бы ты не прикончил тех двух развращенных, то так бы мы и гуляли по лабиринту до голодной смерти.

– Рад был помочь, – я снял рюкзак и сел рядом с Салемом. – представляю, какой ужас там был. Вам надо поесть.

Товарищ наклонился ко мне поближе и шепнул на ухо:

– Этот гринго чуть было не отрубил мне ногу. Ты представляешь, как в «Ходячих»! Он назвал это «мерой предосторожности». Ты смотри за ним, у здоровяка не все дома.

– Я тебя прекрасно слышу, балбес, – Арсений назидательно скрутил фигу и принялся рыскать по этажу в поисках розжига.

Я достал из рюкзака сохранившийся паек, и мы скромно поели, разделив его на троих. Из сломанной мебели сделали костерок, рядом с которым грели воду. После приготовлений, у меня осталась половина фляги воды и энергетические батончики. Для сохранения аппетита, пока парни разогревали еду, я закинул оба трупа в одну из квартир и захлопнул дверь.

– Нужно двигаться быстрее, – Арсений бодро работал ложкой и активно жевал. – это место играет на истощение. Стараемся идти и не отвлекаться, иначе останемся тут навсегда.

Я жевал с неохотой, и каждый кусок приходилось с силой проталкивать через горло. Поразительно, как спокойно Салем и Арсений едят, не смотря на большое количество устраненных врагов. Хотя, голод не тетка. И еще их раны. Они должны были жутко ныть, особенно укушенная нога друга.

– Салем, – начал я. – хочу кое-что попробовать, но, возможно, ты сперва будешь против.

– Чего? – тот на мгновение открыл рот и прекратил жевать. – без любви я не могу.

– Дай ему сказать, – Арсений отложил посуду, поджал ноги и положил ладони на колени.

– Я думаю, что могу воздействовать на душу, – я полностью понимал, как глупо мое утверждение звучит, стоило лишь заметить взгляд, который они устремили на меня. – точнее, на струны, исходящие от человека. У меня получилось остановить одну из этих… тварей, просто приказав ее душе.

– Какая-то до абсурда странная тема, – Зорин отпил кипятка. – никогда о такой технике не слышал.

– Я сидел и обдумывал в своей голове теорию, – я тоже скрестил ноги и наклонился над маленькой туристической горелкой, – что, если тело подчиняется душе так же, как конечности мозгу?

– Ты говоришь о первичности энергии над материей, – Салем убрал ложку и посмотрел на меня. – но это больше философия, чем прикладная наука. Когда ты освоил этот прием?

– Буквально только что. Но чувствую, что стоит попробовать. Нет, я почти уверен, что сработает.

– Плохая идея экспериментировать на вылазке, – прокомментировал Арсений.

– Еще хуже будет продолжать в таком состоянии, – парировал я.

– Тоже верно, – кивнул здоровяк. – давай рискнем. Бери смуглого.

– А мое мнение никто не хочет спросить? – глаза Салема забегали.

Арсений пошутил, сказав, что за «гринго» он готов пожертвовать даже таким ценным кадром, как Салем.

Уложив товарища на пол и подложив рюкзак под голову, я навис над ним и вытянул вперед руки. Плавно утянув сознание ближе к затылку, я направил взор вовнутрь его тела. Ровная, зеленая энергия была нарушена кроваво-красной сеткой вен на ноге – именно туда и пришелся укус. Также, в том месте, где располагалось темечко, сверкал холодный луч, похожий на ледяной шип. Аккуратно нащупав призрачными пальцами струны, исходящие из пораженных мест, я отделил их от здоровых и собрал в кулак. Красная и белая энергии неприятно вибрировали и пекли ладонь.

– Прочь, – голоса тела и души слились воедино, и сквозь мое сознание вновь пронеслась голубая вспышка. В следующую секунду две чужеродные струны натянулись, резко лопнули и рассыпались в пыль. Некоторое время я сидел, ожидая какой-то ответной реакции тела из-за того, что я нарушил самостоятельную систему, но через пару минут гудящая аура Салема успокоилась.

Хоть процесс заражения и был остановлен, раненое тело нуждалось в лечении. Поэтому, я рискнул пойти еще дальше. Нежно коснувшись пораженных участков правой рукой, я приложил немного собственной энергии к ауре Салема и приказал струнам затягиваться. Нехотя, но они подчинились. Я услышал, как товарищ глубоко вдохнул и вцепился в мою куртку.

– Что ты сейчас сделал? – в его взгляде было непонимание и тревога.

– То, о чем я и говорил, – мой ответ звонко отскочил изо рта прямо в его уши. – я исцелил тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Восхитительно, – Салем откинул голову на рюкзак, закатил глаза и в одно мгновение уснул.

Арсений молча смотрел на нас через дымок костерка.

– С ума сойти, – он смотрел на меня в полном недоумении. – такого действительно еще никто не делал. Даже отсюда я почувствовал, как загудел воздух. Где ты этому научился?

– Не знаю, – я пожал плечами. – как-то само собой вышло. После нападения того бешеного парня все вдруг стало ясно, как будто мне впервые в жизни протерли окошко, ведущее из сознания на улицу.

Арсений подкинул пару отломанных ножек стула в костер и замолчал. Не моргая, он смотрел, как языки пламени занимаются на новых кусочках древесины. После долгой паузы он заговорил.

– Есть такое событие в жизни каждого сотрудника конторы, да и любого человека в принципе, что служит спусковым крючком для экстренного развития индивида в опасных условиях, – он закинул голову назад и закрыл веки. – это сложно объяснить. В двух словах: экстремальная эволюция. Но у каждого индивидуальный катализатор. Где-то – угроза для жизни, а где-то – психологическое давление. Иногда даже осознание присутствия иных планов бытия приводит к кризису личности. Но суть в том, что тело и разум под условиями практически нулевых шансов на выживание форсировано развиваются, чтобы преодолеть рубеж вымирания.

– И, думаешь, мое влияние на чужую душу спровоцировано именно этими факторами?

– Не знаю, – Арсений потер виски. – я считал, что твой рубеж уже пройден, ведь сила взаимодействия с другой стороной говорила сама за себя. Но теперь ты прыгнул еще выше. Ты можешь напрямую влиять на материальный мир через тонкие планы. Невиданная сила.

– Но ведь это же хорошо, ведь так? – я следил за дыханием Салема и старался не отворачиваться от Арсения. – еще больше шансов закрыть разлом и вернуться домой.

– С одной стороны – да. Но, с другой – ты можешь поджарить собственные синапсы и превратиться в овощ.

На такой аргумент я не знал, что ответить.

– В любом случае, – Арсений взял кружку и отпил еще кипятка. – ты оказываешь сумасшедшую поддержку, и не использовать ее будет глупейшим просчетом. Ты только поосторожнее на оборотах.

– Хорошо, – я кивнул и тоже отпил кипяченой воды. – а какой у тебя был рубеж?

– У меня, – он лег на пол и подложил руки под голову. – смерть жены. И все, что было после.

– Ох, – я опешил. – ты прости меня.

– Ты же не знал. Ладно, полчаса на отдых, пока смуглый не проснется. Потом двинем дальше.

– Я могу и тебя подлатать, если хочешь, – я потер больную руку, и ей стало немного легче.

– Нет нужды, – Арсений прикрыл глаза платком, давая понять, что разговор окончен.

На седьмом этаже повисла тишина, которую разбавлял лишь треск горящей мебели в костре. Не имея других вариантов, я тоже прилег и вскоре задремал.

Проснулся я от того, что Салем тряс мое плечо. Выглядел он бодрым и свежим.

– Не знаю, какие древние колдунства ты используешь, но это шикарная вещь, – он будто светился изнутри. – я словно целый день проспал.

– А какой сейчас час? – спросил я, неуверенно поднимаясь на затекших ногах.

– Одиннадцать, – сказал из противоположного угла Зорин. Он уже встал, потушил костер и собрал оставшиеся вещи. – пора идти.

Мы с Салемом согласились, кинули пожитки в рюкзаки и втроем двинули дальше.

Восьмой этаж был даже не похож на человеческое жилье. Двери выломаны, на стенах следы выделений и ошметки непонятного мяса на полу. Каждый сантиметр бетона сочился черно-бурой жидкостью. Повсюду росли сплетенные гнилостно-желтые корни и какая-то сизая трава.

– Какая мерзость, – Салем коснулся жирной капли на стене и тут же вытер руку о штаны.

– Мы все ближе к источнику, – Арсений шел впереди, расталкивая мусор на пути ботинками. – отравление вещей происходит все сильнее и быстрее.

Подойдя к одной из выломанных дверей, мы заметили, что внутри горит свет. Украдкой заглянув внутрь, мы услышали тихий стон. На такой высоте не было надежд на встречу живых, нормальных людей, но мы все же решили войти и проверить. Арсений шел первый, держа в левой руке широкий нож и пистолет в правой. Я подсвечивал ему путь из-за спины. Замыкал Салем, постоянно озираясь и следя за тылом.

Идя по склизкому полу коридора, я заметил, что вены гигантского корневища стали расти со всех щелей. Толстые стебли прорастали через паркет, сплетались в толстые узлы и уходили выше, вытягиваясь вдоль стен и исчезая в потолке. Вышагивая над массивными корнями, тянущими по своим путям живительные субстанции для какой-то непонятной цели, мы медленно приближались к залу, откуда за приоткрытой дверью горел свет. Каждый наш шаг раздавался по коридору отвратительным громким скрипом. Словно половица противилась нашему продвижению вперед, и была готова тут же рухнуть и проглотить нас в темноте. Арсений подошел к двери и отворил ее, выискивая пистолетом возможную угрозу. Но через секунду он замер и опустил оружие, медленно выпрямившись. Я подошел поближе и заглянул через его плечо.

В зале, в углу комнаты лежала девушка. Подросток, не старше пятнадцати лет от роду. Половина ее туловища была оторвана, а вывалившиеся внутренности неким образом срослись в одну большую сеть, похожей на грибной мицелий. Тонкие кровяные нити вплетались в половицу и обшарпанную стену слева от нас, уходя в каркас здания. Её дыхание было очень тихим и хриплым, и через раз из горла выходили булькающие звуки с кровавыми пузырями. Впалые, лишенные век глаза смотрели куда-то вверх, не реагируя даже на свет фонарика.

Внезапно, воздух наполнился противным гулом, и с потолка на нас налетели два трупных скарабея.

Одного Арсений успел полоснуть ножом, срезав насекомому широкие крылья, отчего тварь упала на пол и противным писком спряталась под диван. Второй оказался быстрее – он сел Салему на плечо и укусил бедолагу за шею. По смуглой коже мгновенно потекла струя крови.

– Ах ты! – Он вкинул руку, крикнул что-то на незнакомом мне языке, и комнату озарила яркая вспышка. Мертвоед тут же взбрыкнул и повалился на пол, обгорев до черной корочки. От насекомого поднялась воняющая серой дымная струйка.

После этого Салем мигом достал из рюкзака ремкомплект, выудил оттуда перекись, бинт с ватой, и быстро принялся обрабатывать и перевязывать рану.

– Мелкая дрянь, лишь бы заражения не было, – сказал Салем, когда закончил. – Ну, что скажете?

– Повязку надо накладывать туже, – прокомментировал Арсений, и помог другу наложить бинт заново, только плотнее.

– Да я не об этом.

– Твои эзотерические познания хороши, – кивнул Зорин, – но осталась еще одна тварь.

– Она заползла под диван, – сказал я, – сейчас подвину.

Я уже стал тянуться рукой к мебели, как Арсений остановил меня.

– Эта гнида мигом оттяпает тебе палец. Лучше вот так.

Поддев носком массивного ботинка ножку, он резким ударом перевернул диван, развернув его днищем кверху.

На плесневелой древесине судорожно дергался раненый мертвоед, щелкая челюстями и мерзко скрипя. Рядом с насекомым на дне дивана оказалась приклеена крупная кладка яиц.

Тяжелой подошвой Зорин раздавил трупного скарабея, да с такой силой, что пробил фанеру и утонул ногой в мягкой обивке. Не растерявшись, он высоко задрал и опустил свободную ногу на белёсые яйца, вновь проломив дно и теперь полностью застряв в диване. Ему потребовалась целая минута, но, одну за другой, он освободил свои ноги из плена домашней фурнитуры и вернулся к нам. На черных ботинках теперь красовались желто-зеленые разводы из слизи.

– Так, на чем мы остановились?

– На теле, – я указал пальцем в угол комнаты.

Салем вышел вперед, сложил руки с пистолетом в некий религиозный жест и принялся тихо молиться, но головой крутить не переставал.

Арсений же, в свою очередь, подошел к телу почти впритык, наклонился и подобрал с пола испачканную тетрадь с наклейками.

– Похоже на дневник, – сказал он, раскрывая тетрадь посередине.

Я был поражен самообладанию Зорина. В присутствии полуживого трупа он сохранял удивительное хладнокровие и ясность ума. Опять подумалось, какие же ужасы он видел?

–«Сегодня папа поздно пришел домой», – Арсений читал тихо, но так, чтобы мы тоже слышали, – «Мама накричала на него и сказала, что не хочет его видеть. Теперь она закрылась в своей комнате и плачет».

– Что-то важное есть? – спросил я.

– Ищу, не торопи, – Арсений махнул рукой и пролистал тетрадь чуть дальше, – а, вот: «Этот дом какой-то странный. Кажется, будто я тут живу всю жизнь, но очень много вещей не сходятся. Пропали мои игрушки, а мама говорит, что выкинула их. Не могла она их выкинуть! Там была Боня, она моя любимая, мама знала! А еще некоторые вещи кажутся не моими. Будто узоры на футболках поплыли от стирки. Я теперь выгляжу как чучело! А еще Сашка домой не приходит, ушел к своей противной Таньке по соседству и не возвращается. Я пытаюсь сказать маме об этом, но она тоже не слушает».

– Какой ужас, – Салем подошел поближе к телу и наклонился, проведя над головой каким-то жестом.

– Да, печальненько, – Арсений, не поднимая головы, пролистал страницы в самый конец, – Дальше какие-то каракули, потом пятно – не могу разобрать текст. Ага – вот еще написано: «Мама тоже собирает вещи. Говорит – нужно подняться выше, там будет лучше. Какое лучше?! Я уже не могу, хочется спать и очень хочется есть. Эти стены давят на меня… Ночью я слышу, как они дышат. В моей комнате страшно. Пойду в зал, попробую поспать там…»

После этого Зорин захлопнул тетрадь, тяжело вздохнул и положил ее себе в рюкзак.

– Яков, – Арсений бросил через плечо тяжелый взгляд. – у нее хоть что-то в сознании осталось?

Я прикрыл веки и стал слушать, но старался не уходить слишком глубоко, чтобы не повторить случай у подъезда и не выдать себя. Рядом с тлеющим угольком ее разума пульсировала большая, гудящая опухоль. Некий шепот разливался по пространству. Монотонные удары потусторонних, чуждых нашему миру отголосков эхом проходили сквозь меня. Воздух был как промышленный клей, вязкий и отравляющий незащищенную плоть. Яркий оранжевый свет обжигал меня.

Я разорвал контакт и вернулся в грязную темную комнату. Голова кружилась, и к горлу подступил комок. Я оперся на стену и старался отдышаться. Ладонью почувствовал, как раздавил несколько кровяных трубок, проросших под обоями.

– Безнадежно, – я посмотрел на друзей, моих несчастных товарищей в этой обители мерзости. – она в общей паутине, и каждую секунду зовет своего хозяина.

– Кого она зовет? – Салем придерживал меня за локоть, и я чувствовал, как он задрожал.

– «Благохор», – только и сказал я.

– Твою ж… – Арсений вытянул шею и заозирался. – Не может быть. Отец всех мертвых.

– Неужели? – Салем судорожно сглотнул.

– Да. Неизбежный.

Голова еще кружилась, но я понимал, что это был полный абсурд. Каждый из нас знал о Неизбежных, но никто не пытался призвать этих чудищ уже сотни лет. Любая информация, любой намек на существование Неизбежных, а также способы их призыва были скрыты от посторонних за семью замками, захоронены в глубинах архива конторы. Не было даже зафиксированных случаев за многие годы. На слуху были только легенды и обрывки из глубин памяти. Прибытие их в мир будет аналогично коллапсу звезды. Неудержимая сила, что ближе к непостижимым законам Вселенной, чем к обычным существам из других измерений. Мощь их велика, и ничто не скроется от вездесущих древних.

Я почувствовал, как лоб покрылся испариной. У Салема тут же во рту появилась сигарета, и дрожащими пальцами он пытался зажечь ее.

– Неужели резонанс планов спровоцирован Неизбежным? – спросил я.

– Это может быть просто Отродье, – сказал Арсений. – отвратный пасынок, а не Отец.

– Может, еще не поздно вернуться? – белки глаз нервно замельтешили на темном овале лица.

– Нет, – Арсений покачал головой. – идем дальше.

– А с ней что будем делать? – Салем кивнул в сторону дышащего на полу тела.

– Надо оставить как есть, – я выпрямился и подошел к ней чуть ближе. – как я понял, многие жильцы находятся в такой «грибнице», и если потревожить одного, то узнают и другие.

– Но ты сказал, что о нашем присутствии и так известно, – смуглое лицо Салема уже покрылось крупными бусинами пота.

– Знают, что «мы» где-то внутри, но не наше конкретное расположение. А таким резким ударом мы точно себя выдадим.

Салем уронил голову на грудь и захихикал. Но к смешкам еще добавились заикания. Такого состояния истерии я за ним никогда не видел.

– Мне… ххи-хии, не нравится позиция о-оставить их в такой агонии, – в своем намерении умертвить тело Салем был однозначен. – мы… их-хиии, даже не знаем, какие муки она… и-испытывает и к-как… долог для неё к-каждый час.

Салем снова начал чудить. Дурной знак, его следует успокоить.

– Мы обязательно сделаем так, как ты считаешь правильным, – Арсений опередил меня и положил руку Салему на плечо. – но это будет потом. Сперва сделаем дело.

Повисла гнетущая тишина, нарушаемая только булькающим хрипом от тела. Салем склонил голову, глубоко выдохнул и посмотрел Арсению в глаза.

– Хорошо. Пошли.

Я понимал, как тяжело Салему справиться с нахлынувшими чувствами, поэтому решил в данный момент не донимать его. Хоть дыхание у него успокоилось, я заметил, как сильно дрожат у него пальцы и дергаются веки.

Мы направились на выход из зала в коридор, как вдруг громкий скрип половицы в соседней комнате заставил нас замереть на месте. В звонкой тишине он прозвучал как оглушительный сигнал опасности, натянув нервы, как рояльные струны. Руки сами потянулись к оружию. Мы присели и стали ждать. К дверному проему медленно и практически бесшумно подполз Арсений. Выудив из кармана небольшое зеркальце, он подвинул его так, чтобы видеть скрытый от прямого обзора коридор, и то, что находится внутри. Примерно с минуту он неподвижно сидел и, казалось, даже не моргая, всматривался в отражение.

ТОП, ТОП, Скрррррр, – звук понемногу приближался.

Арсений молча посмотрел на нас и опустил дуло пистолета к полу, приказывая убрать оружие. Мы сперва переглянулись, но пришлось послушаться, и старались не издавать ни единого звука. Я подкрался поближе к стене, а Салем, переминаясь, спрятался за диван.

ТОП, ТОП, Скрррррр, – звук стал намного ближе, метра два от двери, ведущей в зал, где мы сидели.

Когда я подвинулся ближе, то смог увидеть, что отражалось в зеркальце Арсения – большая, почти в два метра бродячая тварь, смесь человека и уродливого моллюска. Костяные наросты закрывали голову этого существа в уродливый шлем с узкой створкой, а бесчисленные пластины обрамляли его тело как колонии ракушек на старом корабле. Две крепкие и длинные ноги были вывернуты наизнанку, а из центра спины отходил похожий на хвост гибкий придаток, тянущийся по полу. Одна из рук деформировалась, но вторая стала крупнее и мощнее, покрывшись толстыми роговыми наростами. Теперь эта рука приобрела некое подобие гротескной крабовой клешни.

Арсений достал из другого кармана металлический шарик, по размеру не превышающий автомобильный подшипник. Жестом руки указал нам не вмешиваться. Быстро приметив траекторию полета, он аккуратным щелчком отправил шарик в полет, запустив целую цепочку событий:

Перелетев в дальний конец комнаты, звонкий маленький подшипник разбил висящую на стене фотографию в застекленной рамке, уронив ее на пол и осыпав все осколками. Тварь из коридора, издав низкий рык, тут же помчалась на звук, проскочив мимо и не заметив нас.

Арсений в эту секунду одним резким движением вскочил на ноги, двумя широкими скачками сократил дистанцию, и, не допуская, чтобы монстр обернулся, рубанул ножом по его коленным суставам. Существо заревело от боли, и рухнуло на пол.

И здесь я впервые увидел, как сражается настоящий ветеран. Много вещей я слышал про Арсения Зорина, но слухи даже рядом не стояли. В его движениях была закаленная кровью и болью сталь, а ярость, с которой он наносил удары, была усмирена несгибаемой волей и направлена по пути уничтожения любой ереси. Тварь верещала и пыталась бороться, размахивая по сторонам массивной клешней и извивая хвост, но Зорин не оставлял ей и шанса. Он не давал ей встать, он рубил и колол, нанося удары по мягким тканям, где ножу ближе всего достать до органов. И вот, когда существо уже даже не могло двигать изуродованными конечностями и мерзко хрипело, Арсений достал топор. Просвистев в воздухе, массивное топорище одним ударом разбило защищавшие голову чудища створки раковин и погрузило холодный металл во вздутую голову.

В один миг комнату снова наполнила тишина.

Зорин вырвал топор из обмякшего тела и выпрямился. Его грудь вздымалась от сильной одышки, а на шее проступили толстые вены. И вдруг я заметил, что хоть монстр уже был убит, лицо Арсения еще долго было перекошено гримасой ярости: зубы оголены в неуправляемом оскале, нос сморщен как у ощетинившегося волка, а ледяной взор был наполнен прожигающей насквозь ненавистью. Лишь спустя некоторое время он глубоко вдохнул и вернул лицу обычное выражение напряженной сдержанности.

– Все… ух-…– слова давались ему с трудом. – все целы?

– Это было невероятно, – Салем встал из-за дивана, и, казалось, был готов аплодировать. – такого я НИКОГДА не видел. Как ты так ловко его, а?