Расколотое небо. Петербургская сказка с интерактивной экскурсией и играми для взрослых и детей

Григорий Ефимович Ткач

Расколотое небо

Петербургская сказка с интерактивной экскурсией и играми для взрослых и детей

Книга посвящается детским садам «Адаин Ло», где я встретил Ангелов, Марсиков, Монферанов и даже Змеев. И со всеми подружился.

© Ткач Г.Е., текст, 2025

© Кашанская А., иллюстрации, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Сказка «Расколотое небо»

Дорогие друзья!

Всё, о чем вы прочитаете в этой книге – правда. 30 августа 1834 года на Дворцовой площади была открыта Александровская колонна. В ночь перед торжеством разыгралась страшная буря. Многие опасались, что повторятся события 1824 года, когда произошло самое разрушительное за всю историю Петербурга наводнение, которое даже описал в своей поэме «Медный всадник» Александр Сергеевич Пушкин. Да и двумя годами ранее во время установки Александровская колонна чуть не обрушилась на зрителей. Всё это реальные известные исторические события.

Но эта книга поведает и о малоизвестных вещах, в которые никто бы не поверил, не будь они записаны в исторических документах. Например, мы узнаем об удивительных обитателях чердака в Зимнем дворце. Или о кладе, спрятанном под Александровской колонной. А еще о таинственной башне над Зимним дворцом.

Однако, не буду скрывать, некоторые упомянутые в тексте детали и сейчас вызывают споры в обществе, причем нешуточные. До сих пор нет единого мнения о том, на каком коне Александр Первый въехал в Париж после победы в войне 1812 года. До сих пор обсуждают, гулял ли Огюст Монферран с собачкой вокруг Александровской колонны.

Тем не менее среди описания реальных событий и небольших художественных вольностей притаилась сказка, которой всегда найдется место, особенно в таком городе, как Санкт-Петербург. Его улицы, площади, набережные и мосты пропитаны волшебством. В этом городе скульптуры, памятники, барельефы живут своей тайной жизнью.

А если вы внимательнее присмотритесь к героям сказки, то со временем начнёте замечать вокруг себя, среди знакомых взрослых и детей, Ангелов и Марсиков, змеев и Монферранов. А возможно, откроете в этих людях что-то новое для себя и станете лучше их понимать.

Сказка «Расколотое небо» – это ещё и дружеский привет всем моим коллегам: экскурсоводам, воспитателям, учителям и психологам. А также детям и их родителям.

Давайте же приоткроем дверцу в сказочный мир Петербурга! Вместе с героями этой истории мы проживём ночь перед торжественным открытием Александровской колонны, полную удивительных приключений!

В этой книге вы найдёте:

• сказку «Расколотое небо»;

• историческую справку о зданиях, скульптурах и памятниках на Дворцовой площади. Информация подана так, чтобы было понятно и интересно и взрослым, и детям;

• интерактивную экскурсию по Дворцовой площади, которую вы можете провести своей семье или друзьям. Благодаря загадкам, тестовым заданиям и примерам подвижных игр, взрослым и детям будет весело и интересно. Экскурсия основана на событиях сказки «Расколотое небо»;

• настольную игру, в которую вы сможете сыграть при помощи кубика и фишек;

• рецепт «Гурьевской каши», которую вы сможете приготовить у себя дома.

Желаю вам приятного чтения и увлекательных прогулок по сказочному Петербургу!

Глава 1

Гром

Ночь с 29 на 30 августа 1834 года

Раскаты грома разносились гулким эхом по Дворцовой площади, заставляя вздрагивать сонные дома. Вспышки молний вспарывали тёмно-синее небо, сверкая над бушующей Невой. Казалось, что река вот-вот выйдет из берегов и хлынет на мостовую. Новые всполохи отражались в её водах тысячами жёлтых брызг. Раздался выстрел пушки в Петропавловской крепости, за ним второй, третий. Они оповещали горожан об опасности наводнения. Стихия разыгралась не на шутку. Непогода грозила испортить долгожданное торжество – открытие Александровской колонны. Башенные часы Зимнего дворца пробили полночь. До начала праздника оставалось всего семь часов…

Конь Марс проснулся от сильного удара по голове. «Что бы это могло быть?» – подумал он. Под его ногами блестели осколки, похожие на стекло. Послышался громкий треск. Казалось, что прямо под ним рушится арка Главного штаба, а вместе с ней и другие здания на Дворцовой площади. Но эти страшные звуки доносились не снизу, а сверху. Над головой коня творилось нечто невообразимое. Там, высоко в небе, из свинцовых туч ручьём лилась вода. Но самое ужасное было не в стене дождя и даже не в молниях, что сверкали над его головой. Белые трещины одна за другой появлялись на чёрной пелене неба и рассекали его на отдельные части. Хруст, скрежет и свист становились всё громче. И тут на здании Главного штаба что-то вздрогнуло, зашевелилось. От шестёрки коней, венчающих арку, отделилась тёмная фигура.

– А-а-а-а-а, караул, небо треснуло! – закричал конь Марс. Стремительным движением он соскочил с арки на каменную мостовую. Через мгновение шквал бранных слов (что при детях и дамах произносить не принято), которые за время своей долгой службы он слышал от бравых вояк, разносился уже на всю площадь. Характер коня полностью соответствовал его имени. Он прославился как своенравный хулиган и задира, любитель побегов и неожиданных выходок, из-за которых нередко оказывался на привязи и оставался без прогулок на лугу. Белый, как снег, Марс мчался с такой скоростью, что, казалось, вот-вот взлетит. Но, увы, скульптор не наделил его крыльями. Он был обычным конём. Хотя… Не совсем обычным, а медным, из шестёрки коней, которые везли колесницу богини Ники.

На бегу Марс пытался понять, почему проснулся только он? Откуда у него настоящее тело из плоти и крови, да ещё и такое красивое? Пять других коней, богиня Ника и двое воинов с копьями как и раньше невозмутимо стояли на своих местах. А он сорвался с вершины арки и понёсся вскачь. Не сбавляя скорости, Марс летел прямо на Александровскую колонну, которая была окружена невысокой оградой. Конь только и успел, что открыть от ужаса рот и зажмурить глаза. В это мгновение что-то скользкое жёлто-чёрное попало ему под копыта. Марс сделал сальто в воздухе и в сантиметре от острых зубцов ограды с грохотом обрушился на мостовую.

– Чтоб тебя! – выругался конь в свойственной ему манере. – Опять кто-то мусор до урны не донёс! – От удара у него на лбу выросла здоровенная шишка, и теперь своим видом он напоминал единорога.

А потом в его ушибленную голову пришла мысль о том, что если бы не этот кто-то, то чувствовал бы он себя сейчас не лучше змея, пронзённого копьём Георгия Победоносца…

Только Марс подумал об этом, как ощутил тёплое прикосновение к больной голове. Кто-то нежно гладил коня ладонью между ушей. Марсу становилось лучше с каждым новым прикосновением неизвестного. Вскоре боль вовсе перестала досаждать ему. Он пощупал копытом раненную голову – шишки как не бывало! Что за чудеса? Кто этот добрый волшебник или лекарь, так скоро исцеливший его? Марс осмотрелся и заметил рядом с собой высокую человеческую фигуру. Сначала он увидел босые ступни незнакомца. Его тело с плеч до щиколоток покрывало просторное белое одеяние. Оно вымокло под дождём и висело на нём мешком. Но было в незнакомце что-то такое, чего Марс раньше не замечал у людей. И тут к нему пришло озарение. Впервые конь видел человека с крыльями, аккуратно сложенными за спиной.

– Ты что, Ангел[1]? – спросил конь, глядя на незнакомца широко раскрытыми глазами. И чем больше Марс всматривался в его лицо, тем сильнее становилось ощущение, что они уже где-то виделись. Или даже, что они давно знакомы…

– Кто? Я? – прозвучал в ответ удивительно мелодичный голос. Вопрос коня застал незнакомца врасплох. Как будто мыслями он был где-то в другом месте – то ли мечтал, то ли витал в облаках, а голос коня заставил его резко вернуться на землю. – Да, Ангел… А как ты догадался? – Он провёл рукой по белым перьям у себя за спиной так, словно видел их впервые, и смущённо добавил: – Точно, у меня же есть крылья!

Одно дело, когда ты неподвижно стоишь на Александровской колонне, другое – когда летаешь… В глазах Ангела отразилось небо, но, как только он увидел на нём трещины, то виновато потупил взгляд. Его глаза стали влажными. Казалось, ещё чуть-чуть, и Ангел заплачет. Он попробовал раскрыть крылья и взлететь, но ничего не вышло, словно на его спине повис тяжёлый груз. Что случилось с его крыльями, Ангел не понимал.

– Обычно меня просто называют Ангелом, а ты, если хочешь, зови Александром. Ведь скульптор Борис Орловский подарил мне лицо императора Александра Павловича.

– Который въехал в Париж на коне Марсе[2]… – произнёс конь, удивлённый столь неожиданной встречей. В его памяти ожили радостные моменты, когда он, словно на параде, шёл по центральным улицам французской столицы под восторженные крики толпы. – Друг мой, Александр, мы с тобою встретились вновь! – радостно воскликнул конь и, встав на задние копыта, обнял Ангела.

– Ну, тише, тише, Марсик, ты меня сейчас раздавишь! – произнёс Ангел. Он был одновременно и рад, и слегка смущён их встречей. – Наверное, неслучайно мы с тобой тут столкнулись.

При этих словах в глазах Ангела загорелся огонёк надежды. Пусть этот конь совсем не подарок, но спутника и помощника вернее ему не найти.

– Понимаешь, – вновь опустив взгляд, тихо произнёс Ангел, – это я виноват в том, что произошло с небом. Этой ночью мне приснился сон. Сон о мечте: будто я лечу над Петербургом на широко раскрытых крыльях. Ветер играет перьями, а я улыбаюсь и лечу. Лечу всё быстрее, всё выше! А подо мною – огромный ковёр, где нарисованы крыши и купола. Серые, коричневые, красные и даже золотые лоскутки причудливо переплетаются и соединяются в один узор. Сквозь них проходят нити улиц и проспектов. Они разделяют узорчатую ткань города на правильные геометрические фигуры: ромбы, квадраты, треугольники, круги. Но вот, за очередной серой нитью появляется широкая лента Невы. Её чёрная с бронзовым отливом гладь становится серебристо-белой. Я вижу отражения домов и храмов, неба и птиц. За ними между хлопьев облаков играет в прятки солнце. А где-то там внизу мелькает маленькая точка, как тень или отражение в воде. Это я. Чтобы разглядеть себя получше, мне достаточно лишь опуститься и пролететь над Невой, касаясь пальцами мостов. А потом – снова ввысь, мимо башни Кунсткамеры и Ростральных колонн, кораблика Адмиралтейства и Ангела Петропавловского собора. Мне казалось, что я летаю наяву, – настолько правдоподобным был сон. И я подумал: «Вот бы долететь до самого небосвода и потрогать его!» Я набрал высоту, вытянул руку и уже распрямил пальцы, чтобы дотронуться до неба. Но вдруг что-то больно кольнуло меня в ногу. От неожиданности я резко дёрнулся, махнул рукой и… Пальцами я ударился обо что-то твёрдое. В этот момент раздался громкий звон, словно кто-то разбил стекло камнем. Несколько осколков пролетело передо мной. Они отделялись от неба и падали на землю. Оказывается, во сне я оторвался от пьедестала, поднялся к небу и расколол его, сам того не желая. Так мне хотелось летать. Я проснулся, посмотрел наверх и осознал, что натворил. Я пришёл в ещё больший ужас, когда не нашёл под ногами змея. А ведь он символизировал Францию и Наполеона, и теперь воплощение коварства и зла оказалось на свободе! Как я мог так замечтаться? Какой же я после этого Ангел? Я был призван служить примером для людей, но всех подвёл!

Завтра такой важный день! На площади соберутся тысячи людей, выстроятся полки, выйдет на балкон император, чтобы открыть Александровскую колонну. И надо же было именно сегодня так неосторожно взлететь! Кому, как не мне, теперь всё исправлять? Я спустился с колонны и поклялся починить небо и поймать змея за эту ночь. И тут за моей спиной упал кто-то очень большой и тяжёлый. Ну, а дальше ты уже всё знаешь…

– Подумаешь, небо расколол! – буркнул конь. – Ты знаешь, сколько я за свою жизнь всего разбил и сломал? Не сосчитать! Но, как видишь, жив, здоров и готов к новым приключениям!

– Но как мы это исправим? Небо вот-вот рухнет! – всплеснув руками, в отчаянии воскликнул Ангел.

Словно в подтверждение его слов, в том месте неба, где прошла одна из трещин, отвалилось несколько кусочков небосвода. Дымчато-серые осколки стремительно полетели вниз.

– Караул! Что делать? Мы все умрём! – истошно закричал конь. Он схватился за голову передними копытами, затем развернулся и во весь опор рванул прочь от Ангела.

Марс всё быстрее и быстрее кружил по Дворцовой площади. Он без оглядки пролетал по лужам, оставляя за собой салют из брызг. Ангел ощутил себя зрителем на одной из рыцарских каруселей[3], которые проводились здесь полвека назад. Ещё императрица Екатерина Вторая очень любила устраивать такие соревнования. Даже в плохую погоду она готова была наблюдать за тем, как удалые юноши и бравые воины, одетые в доспехи, состязаются между собой. Карусели проводились на Дворцовой площади, когда ещё перед Зимним дворцом простирался обширный луг. Вот только от деревянного амфитеатра, с которого зрители рукоплескали рыцарским викториям, не осталось и следа. На его месте теперь высилось творение Карла Ивановича Росси: дуга Главного штаба с аркой, которую венчает колесница.

Здание Главного штаба увековечило победу российской армии в войне с французами. Ангел вспомнил, как русские войска преодолевали реки Вислу и Неман в погоне за наполеоновской армией. Перед его глазами вновь летели пули, артиллеристы заряжали пушки, шла в атаку кавалерия. Отступали в дыму по полям и оврагам французские войска. И Ангела так захлестнули воспоминания, что он не уследил за конём, который нёсся по площади, ничего не видя перед собой. В этот самый миг Марс врезался в господина в чёрном сюртуке, гулявшего со своей собачкой. Столкновение было столь сильным, что незнакомец аж подлетел над конём.

Глава 2

Господин с собачкой

Через мгновение Марс ощутил на своей спине седока, который уверенно держался и не собирался слезать. Подойдя к луже, конь увидел в отражении не только себя, но и незнакомца, что сидел на нём и беззаботно улыбался. Это был господин с военной выправкой, на котором чёрный сюртук с бантом смотрелись так же хорошо, как и мундир кавалериста. В одной руке всадник держал трость, а другой прижимал к себе собачку.

– Что ж, и на гражданской должности может пригодиться прежний опыт службы в Конногвардейском полку. Да и мой покойный папа был учителем верховой езды. Некоторые его фокусы мне определённо помогли, – сказал господин, не скрывая того, как он был доволен собой. На его лоб упали светлые непослушные кудри, на молодом лице уже появились первые морщины. Всадник погладил коня по холке и спешился на мокрую мостовую. – Ну, полно тебе, не сердись, он же случайно! Да и не задел он тебя, только напугал, – успокаивал незнакомец собачку, заливавшуюся звонким лаем.

– Я бы тоже залаял на её месте, если бы меня заставили гулять в столь скверную погоду, когда и злой хозяин не выгонит свою собаку за порог! – возмутился Марс.

– Видите ли, – словно не заметив бестактности коня, невозмутимо продолжал господин, – мне пришлось завести традицию, которую я не могу позволить себе нарушать. И в дождь, и в снег, и в жару, и в холод я выхожу из дома на прогулку со своей собачкой. Даже такой ливень, как сегодня, не стал препятствием для меня. Но знаете, что поразительно? Когда начался дождь, всё моё семейство, не сговариваясь, начало зевать. Словно непогода пела колыбельную и убаюкивала моих домочадцев так, что они едва успели добежать до постели. Я тоже хотел прилечь, но вспомнил, что у нас есть важное дело. Живу я недалеко – за Исаакиевским собором, около цепного моста на набережной Мойки. Обычно я отправляюсь на Дворцовую площадь, где могу по нескольку часов гулять вокруг Александровской колонны.

– Но зачем? Почему именно сюда? Что, в Петербурге нет других, более удобных мест для выгула собак? Или она у вас гуляет только на площади с видом на Зимний дворец? Ну, чтоб в её жизни, как у царского пуделя, всё, что она делает, было по-царски? – съязвил конь.

Речь Марса прервала собачка. По выражению её морды и злобному рычанию в адрес коня можно было легко понять, что она думает о его остроумии.

Успокоив собачку, господин, не скрывая своего огорчения, сказал:

– Увы, мой друг, но далеко не все горожане верят, что громада из гранита в шестьсот с лишним тонн будет стоять на пьедестале лишь за счёт своего веса. Раньше нередко можно было услышать от сомневающихся прохожих: «Вон у нас какие ветра – деревья вырывают из земли, скульптуры скидывают с крыш, воды из берегов выходить заставляют, а тут колонна! Ветру невдомёк, какие байки рассказывает какой-то француз-рисовальщик!» Но я сам всё рассчитал и полностью уверен, что созданный мной монумент не упадёт. Ой, прошу извинить меня, я не представился! Огюст Монферран – сказал господин, отвесив Марсу поклон, – автор проектов Исаакиевского собора, Александровской колонны и…

Но конь не дал ему договорить.

– Так это ты – тот самый француз, что воевал за Наполеона, а потом ещё и альбом cо своими рисунками подсунул императору Александру Павловичу? – ни с того, ни с сего конь разозлился, его уши прижались к голове, ноздри расширились, он весь подался вперёд. Казалось, ещё немного, и он накинется на архитектора. – Да как ты смел приехать сюда из своего Парижа? Ещё и строить памятник победе России? – не унимался Марс. – Ты – глупый, вредный, бесполезный! Да чтоб тебя твоей колонной придавило!

Сначала со стороны складывалось впечатление, что Марс и архитектор мило беседуют, но случилось что-то такое, что привело коня в ярость. От неожиданности Ангел растерялся и утратил дар речи в первые мгновения разразившейся ссоры. Его и без того грустное лицо стало ещё печальнее. Но Монферрана нужно было выручать.

– Марсик, ты что? Как же можно так обижать человека? – вступился за француза подоспевший Ангел. Он был уже рядом, когда произошла перепалка.

– Ненавижу, обоих ненавижу! – крикнул Марс. Он попытался лягнуть архитектора, но тот ловко отскочил. Конь, потеряв равновесие, всем телом рухнул на мостовую, окатив своих обидчиков очередной волной брызг. Правда, в грязной луже лежать он не стал. Марс поднялся, обиженно фыркнул и бросился наутёк.

– Дорогой Огюст, простите его, пожалуйста! Он сам не знает, что наговорил. Сейчас он пробежит ещё несколько кругов и остынет. Правда, прощения вряд ли попросит. Пока что с этим у него тяжело…

– Да вы расстроены побольше моего, не переживайте! Я его прекрасно понимаю, – успокоил Ангела француз, растроганный такой заботой. – Знаете, ведь я достаточно часто слышал в свой адрес подобные речи, дескать, сидел бы у себя в Париже и строил, а у нас хватает и своих. Я очень благодарен императору Александру Павловичу. Подумайте сами: российский император, победитель Наполеона, обратил внимание на какого-то француза, представителя поверженного народа и принял от него в качестве скромного подарка альбом с рисунками разных архитектурных сооружений и высоко оценил их. А спустя несколько лет император доверил ему строительство главного собора России. Не правда ли, символично, что именно француз построил колонну в память о победе Александра над Наполеоном? Ведь после установления мира между Россией и Францией, наши народы постепенно крепко сдружились.

– Да, это, конечно, потрясающе, но сколько всего вы пережили здесь, прежде чем к вам пришёл успех…

– Всякое бывало. Люди смеялись у меня за спиной, показывали пальцем, мол, этот француз только и умеет, что духи подбирать. А красивые картинки любой намалевать сможет. Говорили, что все французы такие же гадкие, надменные и коварные, как Наполеон.

– Но сколько талантливых, умных, добрых людей приехало к нам из других стран! В том числе и из Франции. Те знания, которыми эти люди поделились с нами, бесценны. Взять, к примеру, вас, господин Монферран, – негодовал Ангел. Его чувствительное сердце болело из-за любой несправедливости. И конечно, ему хотелось помочь тому, кого обидели.

– Действительно, мне было тяжело, но со временем я привык. Более того, за эти годы со многими удалось подружиться. Например, с обычными рабочими, что по началу смеялись за моей спиной, а потом мы вместе мёрзли на каменоломнях, вместе переживали эпидемию холеры, вместе ели щи из одного котла. Но, сознаюсь, я тоже не всегда был прав и даже успел обидеть Карла Росси.

– Да что вы! Никогда бы не подумал о вас такого, – удивился Ангел.

– Да, и такое было, о чём я очень жалею. Я случайно услышал, как один из чиновников в беседе с ним позволил себе глупую шутку обо мне. Чиновник ушёл, а я наговорил своему коллеге глупостей.

– Но ведь потом вы снова подружились с ним?

– Да. Я очень переживал, что вспылил тогда. Увы, но не всегда, когда я на кого-то зол, мне удаётся сдержать себя. А потом я сам себя ругаю. Но мне представилась счастливая возможность всё исправить. Однажды мы случайно встретились на набережной Невы. Увидев меня, Карл Иванович улыбнулся и заговорил первым. Мне стало особенно неловко, когда он начал просить прощения. И я попросил. Мы обнялись и стали лучшими друзьями. Жаль только, что не получилось написать его имя на табличке, которую замуровали под пьедесталом колонны вместе со шкатулкой…

– Какой шкатулкой? – воскликнул Марс, появившись перед Ангелом и Монферраном, словно из-под земли. Ни про какую шкатулку они с Ангелом прежде не слышали. Однако её содержимое могло пролить свет на тайны, связанные со строительством колонны. – А вдруг она нам поможет раскрыть тайну расколотого неба или даже починить его?

– Бронзовой, наполненной сокровищами! – таинственно произнёс архитектор. – Хранятся в той шкатулке монеты и медали с портретом императора Александра Павловича. Есть даже платиновая монета, созданная по моему рисунку! Эта шкатулка лежит в фундаменте колонны. Но была ещё одна, серебряная. – сказал Монферран и устало зевнул. – Простите, видимо, и меня от дождика клонит в сон. Говорят, что Мойры[4] вложили в неё нити судьбы. Если быть точнее – судьбы Петербурга. Возможно, именно они вам и нужны, чтобы зашить небо. Я помню, как мне вручили шкатулку, и я направился…

– Куда направились? Со шкатулкой? Так вы знаете, где она лежит? – перебил архитектора Марс. Конь даже начал пританцовывать на месте. Дело было почти сделано. Но когда он остановился, рядом уже никого не было. – Дорогой Огюст, вы где? Куда вы пропали? – Опустив голову, Марс увидел сидящего на мостовой Монферрана и собачку, которая прижалась к нему. Они спали. Как ни пытался конь разбудить их, ничего не получилось.

Вновь сверкнула молния. Прямо над Зимним дворцом от неба отделился небольшой осколок. Он стремительно опустился на угол здания, прошёл сквозь крышу небольшой башни и исчез. В этот момент в окне башни мелькнул луч света, потом ещё один. Вспышки продолжались, и друзья заметили на стене башни перекладину, которая светилась и вращалась, словно часовая стрелка. Но циферблата видно не было.

– Ты когда-нибудь видел такое приспособление? – спросил Ангел у Марса, понимая, что это явно не очередная вспышка молнии.

– Кажется, я во Франции что-то похожее встречал… – задумчиво произнёс конь. – Заглянем туда?

Глава 3

Башня, где свет

Луч света посеял в друзьях надежду на то, что там, в Зимнем дворце, они смогут найти помощь, а если повезёт, то и отыскать заветную шкатулку. Ближайшим к башне, из которой шёл свет, был Салтыковский подъезд.

Ангел бережно усадил спящего Монферрана на спину Марсика, а собаку решил нести сам. Друзья миновали пустырь и поднялись по ступеням к высоким дверям. Они открылись, словно приглашая гостей в вестибюль, откуда веяло теплом и уютом. Как же приятно было укрыться от дождя и наконец согреться. Но отдыхать было некогда. Архитектора с его питомцем заботливо уложили на скамью и укрыли чьей-то шинелью, которая очень удачно оказалась под рукой. Оставляя за собой мокрые следы, Ангел с Марсом отправились в башню.

В залах царила тишина. Лишь цокот копыт эхом разносился по пустынным коридорам.

– Хоть тапки тебе надевай! – произнёс Ангел, взволнованный звуками, исходившими от копыт коня. – Мало того, что всех перебудишь, так ещё и полы испортишь.

– Спасибо, обойдусь! – фыркнул Марс. – И вообще, кого тут будить? Ни души!

Постепенно их глаза привыкали к царившей в залах темноте. Иногда всполохи молний помогали друзьям различить отдельные предметы вокруг них. Очередная вспышка ярко осветила стоявший в углу диван.

– Кто это там на диване? Или мне показалось? – испуганно спросил конь.