Сказка, или Одно Великое путешествие

Кори сидел на полу, прислонившись спиной к стене, его глаза были полузакрыты, и было видно, что оставаться в сидяжем положении ему стоит больших усилий над собой. Он методично, с отрешённым выражением лица обматывал бинтом руку.

Точно. Именно там она его полоснула Саракун.

На неё он не смотрел.

Всё это Шалис подметила за те две секунды, пока ей связывали руки. Возле двери спиной к ним стояло двое мужчин и что-то делали; слышалась тихая возня и ругательства. Наконец они повернулись, и девушка смогла увидеть их. Первый – высокий, тощий, с длинными пальцами, напоминал старую крысу. В его ухе поблёскивала серёжка. Второй – толстый, с обвисшими щеками и прокуренной, сальной бородой, лицом походил на жителей севера: их узкие глаза, тёмные волосы. Но весь его облик, осанка ипримитивная основательность говорили о том, что в жилах его течёт лишь часть крови суровых северных народов. В руках он держал клетку с лаской. Руки были искусаны – мелко, зло, до крови. Значит, Иши не даром дался.

— Ну что, – сказал толстый и хрипло рассмеялся. Весь его живот заходил ходуном, и Шалис с отвращением отвернулась. Вдруг перестав смеяться, он сощурил глаза и без улыбки продолжил: – Вот мы и встретились. Док.

Она знала их. Братья Моргасовы. Имена, которые знал каждый ребёнок в округе. Их шептали в темноте, ими пугали непослушных, но правда была горше любой страшилки: детям бояться их не стоило. Моргасовы не трогали тех, от кого не могли получить выгоду. Они были мародёрами, бандитами, ворами – но прежде всего прагматиками. Жестокими прагматиками. Несколько лет назад, когда Шалис загнали в угол, они протянули ей руку. О, как же щедра была эта помощь... и какой тяжёлой оказалась плата. С огромным трудом, не без помощи друзей и нескончаемо долгих месяцев она всё же вырвалась из-под их гнёта. Тогда она поклялась себе: больше никогда, никогда и не при каких обстоятельствах не вставать перед ними на колени, не быть должницей, не впутывать их в свою жизнь.

Но судьба – жестокая насмешница. Всего пару месяцев назад она снова оказалась в той же яме – безвыходной, тёмной, липкой от отчаяния. И в этот самый миг, когда она уже почти смирилась, когда руки опустились, они объявились снова. Братья Моргасовы всегда чуяли нужду за версту. Они подгадывали тот единственный миг, когда человек переставал верить в собственные силы, и появлялись на пороге – такие спокойные, такие уверенные, с улыбкой, за которой прятался нож. Шалис сдалась. Приняла их помощь, зная наперёд: расплата будет жестокой. И она наступит не тогда, когда она будет готова, а когда они захотят.

— Что вам нужно? – сквозь зубы спросила Шалис, зная ответ. – Джанор-вэй, мне некогда.

Теперь захохотал тощий.

— Сейчас у тебя полно времени! Сколько угодно. Док.

Шалис посмотрела на Кори. Он не понимал головы, руки его были безвольно опущены. Она кивнула на него.

— Что он здесь делает?

— Помогает нам за маленькую услугу, – довольно ухмыльнулся толстый, Джанор. Шалис сцепила зубы. Быть что-то должным братьям Моргасовым...

— Кори? С каких это пор ты им должен? Кори!

— Мальчик попал в передрягу и попросил нас о помощи. И мы, как сама добродетель, согласились ему помочь.

Шалис с отвращением и ненавистью посмотрела на Джанора. Сейчас главное было выбраться отсюда. Тот кивнул тощему, чтобы он развязал ей руки. Как только последний моток верёвки спал, Шалис отскочила в дальний угол, но ножа при себе не нашла.

— Глупая девчонка, – крякнул толстый. – Или ты думала, что нож мы оставим тебе?

Она пошарила глазами по комнатушке, пока не увидела Саракун на полу за ногой тощего. Чтобы отвести от себя взгляд их маленьких свиных глазок она резко бросила:

— Чего ты хочешь?

— Ты забыла? Ты тоже нам кое-что должна. Док.

— Не смей меня так называть!

Они расхохотались. Бессильно рыкнув, девушка метнулась к Кори и пнула в ногу. Ноль реакции.

— Сколько вы дали ему аконита?!

— Немного. – Не переставал хихикать тощий.

— Подожди, остановился Джанор. Но откуда ты знаешь, что мы ему давали аконита?

— При передозировке аконита появляются симптомы, сказала Шалис, одновременно ощупывая Кори. Она попробовала надавить на основание челюсти, чтобы открыть ему рот, но у неё не вышло. Челюстная мышца спазмируется, человек с трудом говорит, а его зрачки не реагируют на яркие вспышки света – даже если посветить прямо в глаз. Посмотрите на его кожу! Горячая, бледная с серым оттенком, а губы приобретают синюшный оттенок. К тому же он не чувствителен к боли!

Шалис побледнела. Аконит лапчатый был известен как сильное лекарственное средство, в умеренных дозах действующее как обезболивающее. Его обычно смешивали с малой долей крумля, алкогольного напитка, для того, чтобы разбавить концентрат, однако в больших порциях он представлял собой сильнейшее наркотические средство.

— Сколько вы ему дали?

Джанор на секунду задумался.

— Около трёх пику. А что?

Шалис издала дикий рычащий звук, от которого у всех по спине побежали мурашки.

— ЧТО?! Аконит смертелен в такой дозе! Нужно срочно достать антидот, иначе он умрёт!

Но Джанор лишь пожал плечами.

— И что? Одним больше, одним меньше. Но оставим это. У нас есть дело, Док, и не следует его откладывать...

Однако тощий подбежал к Кори и, схватив за вихры, вздёрнул его голову наверх. Глаза парня закатились, а изо рта текла струйка слюны.

— Кажется, он уже того... – как-то неуверенно сказал он, осторожно вернув голову в прежнее положение. Шалис впилась глазами в безжизненное тело Кори.

Три пику – тридцать капель аконита...

— Отпусти меня, – прошипела она, повернувшись к Джанору. – Я сделаю всё, что ты хочешь, только пусти сейчас!

— Конечно ты сделаешь всё, что я хочу! Но твоему мальчишке уже каюк, – обнажил тот в кривой усмешке свои жёлтые зубы. – Док.

От бессильной злобы Шалис рыкнула. Внезапно посреди маленького помещения вспыхнул яркий свет, ослепив всех присутствующих. Братья завопили и прикрыли лица руками, Джанор отбросил клетку с лаской в сторону; та покатилась, Иши тонко запищал. Из света вышел вихрь торнадо и начал сметать всё на своём пути. Он крутился в бешеном танце, поднимая в воздух обрывки бумаги, пыль, осколки стекла.

Мир обратился в шипящий водоворот света и шума. Воспользовавшись суматохой, Шалис метнулась за Саракун, щёлкнул замок и белая молния сорвалась из клетки – Иши скользнул по её руке и исчез под воротником.В этот момент сильный грохот сотряс подполье, и девушку отшвырнуло в сторону. Голова ударилась о выступающую на стене железную подставку для факела, в глазах заплясали искры, и понадобилось несколько мгновений, чтобы восстановить зрение. И тогда – сквозь бурю света и пыли – она увидела их.

Два крыла. Белые, как само сияние. Они расправлялись медленно, торжественно, будто разрывая границу между небом и землёй.

— Так, а я, кажется, как раз вовремя?

***

Звонкий, чистый, удивлённый голос вернул Шалис к реальности. Смерч уже утих, но угрожающее сияние всё ещё струилось по низкому помещению. Не обращая внимание на то, откуда посреди глухого, забытого всеми подвала появился он, Шалис бросилась к Кори. Сейчас важнее всего было выбраться отсюда. Потом она сама не могла вспомнить, как она смогла открыть старую железную дверь, ведущую на улицу, пройти мимо братьев Моргасовых и выволочь тяжёлое тело на улицу.

Оставив Кори у низкго порога, девушка сделала два резких выдоха. Она не могла его тянуть до дома. Она даже не знала, где они находятся. Лихорадочные мысли наполняли сознание, но бледное лицо Кори и его голова, безвольно откинутая назад, заставляли её думать. Ей срочно нужен был антидот. Обычно для того, чтобы вывести небольшую передозировку аконита использовали виртень – терпко-сладкий настой из ромашки, листопадника, кервеля и, главное, – ягод кошколиста. У неё были некоторые ингридиенты в старой сумке, которая утонула в канале, когда они вместе с... Внезапная мысль ударила в голову.

— ПАКС!

Шалис бросилась обратно, путаясь в широкой куртке. Пакс шагнул ей навстречу из подвала и сразу поймал в руки, когда она, споткнувшись, чуть не полетела вниз.

— С тобой всё в порядке? Ты цела? – обеспокоенно спросил он, оглядывая её со всех сторон. – Я успел вовремя? Эй!

Глаза Шалис расширились, она отчаянно пыталась что-то ему сказать, но слова путались.

— Что нужно? – допытывался Пакс, ставя её на ноги и застёгивая большую куртку, чтобы она не болталась. Он прекрасно понимал, что она хочет сказать, словно обладал даром телепатии. Убрав ей за уши волосы, которые растрепались, Пакс легонько встряхнул её, чтобы вернуть в здравый рассудок.

— Нужны... трáвы, – сказала отрывисто Шалис, приблизившись к Кори, и, покачнувшись, присела рядом на корточки. Взяв его руку в свою, она прижала указательный и большой пальцы к запястью, но ничего не ощутила. Зато почувствовала, как к горлу подступает ком.

Нет, нет, нет! Не слишком ли поздно?

— Кори, дурак, не умирай, – пробормотала Шалис, кусая губы.

— Где, – спросил Пакс, наклонившись к ней, – где можно достать эти травы?

— Ущелье за Шаливаном, – коротко ответила она, подавив всхлип. – Но ты ведь не знаешь, как они выглядят! Если в настойку положить что-то не то, аконит разорвёт его сердце.

Аконит обладал редким свойством: при превышении допустимой дозы он вызывал состояние, внешне неотличимое от смерти. Сердце останавливалось, зрачки теряли реакцию, кожа бледнела, а затем покрывалась пятнами. Однако тканевые структуры оставались жизнеспособными, и было возможно, что активные вещества кошколиста вступали в конкурентное взаимодействие с аконитином, временно стимулируя нервно-мышечную проводимость и перезапуская работу сердца. Но с каждой минутой вероятность обратного эффекта снижалась: токсины аконита постепенно поражали ткани и нервные центры. Через десять-пятнадцать минут после приёма яд вызывал необратимые изменения, и настойка уже была не способна запустить жизненные функции.

— Как давно, как давно он её принял... – как мантру повторяла Шалис, растирая его грудную клетку.

Пакс осторожно дотронулся до Кори. По кончикам пальцев пробежал холодок, что кожа была серовато-бледной, с землистым оттенком, словно пыль легла под самый верхний слой. Уже без блеска, матовая, как застывший воск. Даже издалека по ней было видно – тепла там больше нет.