Седьмая дочь короля

– Благодарю Оливер. Зайдешь через семь минут. – ответил Бастиан, желая ознакомиться с содержанием писем без посторонних лиц. Оливер служил на этой должности около года, но, если бы и больше, доверять полностью Бастиан не мог. Он вообще мало кому доверял. Наверное, только жене и Велдону, которого знал всю свою жизнь.

2.2. Для стройной и юной леди

К балу было практически все готово. Нежное светлое платье цвета слоновой кости подчеркивало светлую, специально выбеленную кожу принцессы. Туфельки в тон платью на невысоком каблучке проверены на удобство. Уже подобрали украшения из жемчуга и даже веер, идеально подчеркивающий весь образ. В отличие от сестер, Алексис начинала одеваться на бал ровно за пару часов до него, никак не раньше. А с учетом всех слоев ткани, сложной прически и макияжа это было неслыханно мало по дворцовым меркам. Основная масса начинала сборы сразу после обеда, а кое-кто и с утра, отказываясь от приема пищи ради максимально туго затянутого корсета.

Алексию волновало другое. Она пообещала Лидии свою личину. Это с одной стороны облегчало ей самой побег, а с другой – требовало корректировки плана.

– Моника, милая, у тебя на время бала нет никаких срочных дел? – спросила принцесса у горничной, заранее зная, что услышит.

– Конечно, Ваше Высочество, нет. – скромно ответила девушка, понимая, что тайком поглазеть на бал, вероятнее всего, у нее сегодня не выйдет.

Принцесса указала ей на место рядом с собой, и горничная быстро переместилась к ее креслу.

– Ты помнишь ту лавку, где мы приобрели безделушки? – задала вопрос Алексис взглядом поочередно останавливаясь на шею и кисть руки горничной. – Как не помнить, – та сообразила быстро. – Я не надевала, берегу для особогослучая.

Один из артефактов, купленных в полулегальной лавке должен был помочь скрыть Монику от слежки, после того, как она расстанется с принцессой.

– Так вот, Моника, нужен еще один медальон. – еще тише, чем остальные фразы произнесла принцесса. – Именно медальон, не кулон.

Моника кивнула. Кулон купили ей, он отвлекал внимание, не давал разглядеть того, кто его надевал, а вот медальон содержал конкретную личину, настраивался на своего носителя при раскрытии.

– И ты не будешь его проверять. – добавила Алексис многозначительно.

Последнее было понятно. Если Моника станет проверять артефакт при покупке, то увидит личину, и в будущем сможет ее выдать. Пусть и невольно, или же под давлением.

Согласно распоряжению принцессы, Моника должна была выскользнуть из дворца в предбальной суматохе, приобрести для принцессы еще одну личину, а затем вернуться в такой же суете, когда все станут возвращаться во дворец после магического шоу в королевском саду. На всякий случай принцесса дала Монике небольшой складной веер – будто бы она разыскивает свою хозяйку, чтобы вручить, а вот выскользнуть незаметно через калитку для слуг горничная должна была сама, дождавшись, когда стражники отвлекутся на какую-нибудь воркующую парочку, коих во время бала всегда предостаточно.

Все получилось. В то время, когда Алексис с вежливо скучающим видом принимала поздравления иностранных гостей и аристократов-кентурийцев, Моника выскользнула из дворца, подстраховывая себя подаренным принцессой клоном отвлечения внимания, уж очень ей хотелось не подвести свою госпожу.

Продавец в лавке отнесся с подозрением к покупательнице в явно недорогой одежде, пришедшей за дорогим артефактом. Последнее время спрос на артефакты такого типа был велик, и осталось их всего парочка. Один с личиной старухи, второй паренька. Подумал было признаться, что подходящего для юной леди артефакта у него нет, а потом мысленно махнул рукой – авось пронесет, и отдал тот, что был с личиной молодого парнишки, худенького и щупленького.

– Для стройной и юной леди он вполне подойдет. – уверил продавец Монику, приняв довольно пухлый кошель с деньгами. Знай он, что настоящей покупательницей является принцесса, то не стал бы рисковать. Скорее вообще бы отказался признать, что торгует подобным товаром. Но он не знал. Только посоветовал подобрать одежду заранее, чтобы личина не вошла в диссонанс с ней. Моника понятливо кивнула.

2.3. Граф Велдон

Во время официальной части бала Моника откровенно скучала. Список подарков всегда согласовывался заранее, а сами подарки проверялись на безопасность. Оттого и не чувствовала она в них никакого сюрприза. Лица гостей – знакомы, весь бал, как и танцы расписаны. Открывал бал ее танец с отцом, и, пожалуй, это были самые приятные минуты за все часы праздника. С остальными кавалерами, а подходящих по статусу совсем немного, было откровенно скучно или даже неприятно танцевать. Нежный образ принцессы совсем не отражал ее характер, и приходилось прятать взгляд, чтобы не выдать истинный настрой.

Кроме того, Алексис постоянно вспоминала о поручении, данном горничной, и ждала момента, когда удостоверится, что оно выполнено. Магическое шоу навело на мысль о возможностях стихийной магии, и в то время, когда окружающие леди, кто громко, кто тихо, ахали при каждой новой магической фигуре в воздухе, принцесса размышляла о том, сколько нужно учиться, чтобы вот также уметь.

Прислушиваться к шепоткам за спиной Алексис не привыкла. Поэтому не знала, что больше всего обсуждали то, седьмая принцесса до сих пор не связана помолвкой, а с момента своего совершеннолетия является самой завидной невестой королевства, и теперь можно уже открыто добиваться ее расположения. Буквально со следующего за балом дня.

Граф Велдон появился рядом с покоями седьмой принцессы сразу после завтрака. Хорошо осведомленный о привычках всех членов королевской семьи, он знал, что Алексис встает рано, а поручения короля граф Велдон старался исполнить как можно более оперативно.

Моника доложила Алексис о посетителе и радушно распахнула дверь перед ним. Графа Велдона уважали и боялись. А для Алексис он был одним из наставнков. Старшие шесть дочерей короля не тяготели к урокам самообороны, были равнодушны к мечному бою. Когда король Бастиан еще только женился, он взял обещание с друга обучать наследника фехтованию. Однако сына Бастиан так и не дождался, и когда маленькая Алексис стащила у зазевавшегося стражника меч и волоком тащила его по земле поближе к засыхающему дереву, чтобы «потренироваться», как она, пойманная с поличным, гордо заявила отцу, граф Велдон, присутствовавший при разговоре не удержался. Он предложил дать младшей принцессе пару уроков, чтобы девочка удовлетворила свой интерес.

Но пара уроков мягко перешла в двадцать и даже двести, дополнилась занятиями с капитаном дворцовой стражи и даже приглашенным учителем боевых искусств. Король Бастиан знал об увлечениях дочери, иногда сам любовался ее ловкостью и скоростью на спаррингах, но просил не афишировать это в свете. Таким образом к своим шестнадцати годам Алексис из обязательного для принцессы знала историю, политику, экономику и дворцовый этикет, умела танцевать. Но вот вышивание и прочие исконно женские занятия девушка просто не выносила. Вместо этого свободное время она посвящала тому, что обычно предпочитают юноши, и отец подумывал, может зря она назвал девушку таким именем.

Граф Велдон пробыл у Алексис совсем недолго, но вот тот короткий разговор, что у них состоялся никто из шпионов подслушать не успел.

Глава 3 Подмена

3.1. Ах, какая я неловкая!

Принцесса Гортензия очень не хотела выходить замуж. Не вообще, а конкретно за Корнелиуса. Принц из Гальды был совершенно не плох ничем, и как говорили послы той само Гальды, даже очень хорош внешне. Пожалуй, с точки зрения Гортензии это был единственный плюс, и тот под сомнением – сама она принца не видела, помолвка, как и в большинстве случаев, у венценосных особ заочная. А принц был наследников в относительно небольшом, но самостоятельном государстве, большую площадь которого составляли горы.

И вот здесь начинались однозначные минусы, в понимании принцессы Гортензии. Там было холоднее, чем в Кентурийском королевстве за счет горного климата, купание в горных реках грозило простудой, дороги каменистые, а в зимнее время там вообще мало путешествовали, разве что охотники, да отряды пограничников. Хотя это и путешествием назвать нельзя. Гортензия считала, что в Гальде народ дикий, как она представляла себе всех горцев, а главное – с патриархальным укладом. Там не покапризничаешь, что изумруды не того оттенка, кофе старого завоза, а орхидеи не приживаются. А капризничать Гортензия любила. А тут чужестранцы сразу намекнули, что если капризничать, то изумруды отнесут назад в сокровищницу, кофе перестанут варить, а вместо орхидей посадят какие-нибудь подснежники.

Именно поэтому Гортензия как могла откладывала свадьбу, то ссылаясь на прогноз астрологов, то на пророческие сны, то на нездоровье родни. Впрочем, Корнелиус на капризной девице жениться не спешил. Решил, что у ее родителей терпение иссякнет, и они, во избежание дипломатического конфликта между странами, до военных действий, понятное дело не дойдет, сами «упакуют и пришлют вздорную невесту». Ну а дальше, перевоспитает з пру месяцев. Это в Гальде умеют.

Гортензия узнала о том, что у Алексис самый сильный медальон от своей служанки, которой доплачивала за сбор сплетен и слухов. Ничуть не удивилась. А потом быстро приняла решение «укоротить выскочку», то есть самую младшую сестру.

Буквально вечером того самого дня, когда Алексис принесли медальон с остатками силы королевского рода, Гортензия, положив в скрытый кармашек свой собственный кулон, похожий на все остальные кулоны, розданные королем дочерям, пришла к покоям Алексис.

Моника, открыв дверь, немного растерялась от неожиданности.

– Ваше Высочество, к Вам ее Высочество принцесса Гортензия! – громко доложила горничная, присядая в книксене. Преграждать дорог особе королевской крови она не могла. Лишь предупредить хозяйку.

– Пригласи мою сестру, Моника, и принеси нам чай с пирожными. – прислугу требовалось в таких случаях куда-нибудь услать, выказывая доверие. А чай с пирожными означал еще и расположение.

– Сестрица, милая – залепетала Гортензия. – Ты скоро уедешь учиться, а меня выдадут замуж, и я буду бесконечно скучать по тебе.

Алексис не подала вид, что удивлена. С Гортензией они плохо ладили, и сама она ей не рассказывала про желание поступить в Академию.

– Ну что ты! Мы всегда сможем навестить друг друга, в крайнем случае переписываться будем. – ответил младшая принцесса, гадая об истинных причинах прихода сестры.

Та притворно грустно вздохнула.