Амур: на два мира

Другим приобретением Амура стала форма королевского гвардейца, которую подобрал для виконта Орха ворчливый интендант. Кожаные штаны, черная куртка-парка, подбитые гвоздями сапоги и непромокаемый плащ на меху были по-военному практичными и добротными, но больше всего Амур обрадовался красному, практически краповому берету. Он приколол на него гвардейский знак и тут же нахлобучил военный убор на голову, залихватски сдвинув его на манер десантников. Затем повесил на шею дворянскую цепь, на пояс ножны с мечом, осмотрел себя в мутном казарменном зеркале и остался вполне доволен результатом. Жизнь вроде как начала налаживаться.

Увидев его в новом обличении, Агнешка растрогалась до слез – напомнил отца, а Чешир тут же облюбовал капюшон плаща и всю дорогу сокрушался, что Великий Тук дал лесовикам удобную шкуру, но возможность менять её по своему желанию почему-то не предусмотрел. Изменилось и отношение горожан – знатному всаднику на могучем коне уступали путь, многие встречные дворяне приветствовали собрата, прикладывая два пальца к шляпе, а уж девушки откровенно улыбались статному гвардейцу, невзирая на сидящую за ним Агнешку.

Была у этой медали и обратная сторона. Когда они проезжали мимо храма Сандрогара, к Амуру подбежал нищий и вцепился в стремя. Он явно надеялся получить монетку от такого видного господина, и ведь не станешь объяснять, что внешность бывает обманчивой. К счастью, виконт Орха вспомнил о данном себе обещании, достал из кармана трубку с кисетом и опустил их в раскрытую ладонь попрошайки, чем удивил того до невозможности. Позже Агнешка рассказала, что табак в Антарнелле стоит дорого, и теперь этот нищий может с месяц жить, ни в чем себе не отказывая.

У таверны «Одинокая вдова» кипела работа. Заляпанный краской художник перерисовывал вывеску, плотники чинили окна, а у дверей обосновались двое хмурых молодцов с дубинками на поясах. Впрочем, перед королевским гвардейцем охранники тут же расступились. Один даже взял поводья, чтобы отвести жеребца в конюшню.

Таверна полнилась народом. Битые стекла убрали, картины вновь заняли свое место на стенах, столы укрыли ткаными скатертями, под ногами хрустели свежие опилки. Люди кушали, обсуждали новости, а две девушки-официантки сновали с подносами по заведению, уворачиваясь от шаловливых рук посетителей. В углу бренчал на лютне, зарабатывая на еду и выпивку, небритый бард – по всей видимости, тот самый, что мешал Амуру спать ночью. Берта всплеснула руками, увидев произошедшие с её постояльцем изменения.

- А я вас только будить хотела, мистер. Обед готов, а вы вот уже где, при всем параде! Даже не заметила, как ушли. Ой, простите меня, - смутилась хозяйка, заметив дворянскую цепь. – Я ведь должна обращаться к вам «сэр».

- Чепуха! – отмахнулся Амур. – «Мистера» вполне достаточно, а лучше просто по имени. Наверное, надо эту цепь вообще снять, чтобы люди не косились.

- Да вы что?! – возмутилась Берта. – Это же честь рода, таким нужно гордиться. В лесу оно, конечно, ни к чему, но в столице принято сразу показывать, кто вы и откуда, если помыслы чисты. Ой, опять я заболталась! Прошу к столу, один специально для вас оставила.

Подгоняемые хозяйкой, официантки упорхнули на кухню за угощением. Меню таверны претерпело изменения вместе с имиджем. Если вчера верхом кулинарного искусства здесь значился жестковатый бараний бок, теперь на столе появились тушенные с луком свиные ребрышки, грибной суп, чесночные сухарики к нему, жаренные на углях стейки, печеный картофель и обложенный яблоками огромный гусь с хрустящей корочкой, через трещинки которой выступал горячий сок. Дополняли мечту чревоугодника жгучий соус и черное вино «Кабанья кровь». По вкусу - красное полусладкое, Амур осушил бокал, зажмурился от удовольствия и спросил:

- Я смотрю, народу прибавилось?

- Еще как! – воскликнула Большая Берта, подливая вино. – С утра гоняла своих дармоедов на рынок за продуктами, да племяшек на помощь вызвала, блюда разносить. Решила еще двух парней у входа поставить, чтобы не пускали шваль всякую. Ведь у нас теперь приличное заведение и все благодаря вам! Непростой вы человек, виконт Орха, ох непростой, и подруга ваша магиня такая, каких поискать. Предлагаю отметить наше знакомство!

- С удовольствием! – сказал Амур. – Тем более у нас тоже есть повод праздновать: меня приняли в Королевскую гвардию.

- А я-то думаю, где форму такую красивую видела? Точно, во дворце, когда на турнир ходила тем летом. Поздравляю! Ой, подождите, так значит, вы от меня съедете? Гвардейцы ведь в казармах живут…

- Ничего не поделаешь, служба, - развел руками Амур. – Но я буду вас навещать, нигде вкуснее меня пока не кормили!

- Мессир, мне нужна помощь! – вклинился тут Чешир. - Милостивый Тук, вот это птица!

Бедный лесовик в растерянности стоял на столе перед гусем, пускал слюни и не знал, с какого бока подступиться к этакой громадине. Амур разделал пернатого гиганта ножом и выдал мохнатому оруженосцу истекающее соком крылышко. Чешир заурчал от удовольствия.

- Пани Берта, а что наш Гуго? – спросила Агнешка. – Может, тоже пригласим его к столу? Он ведь здорово помог нам ночью…

- Да я бы с радостью, леди, но мистер Скалдвинг так торопился в свои чертовы горы, что даже не позавтракал толком, - с горечью сказала хозяйка. - Лошадь ему, кстати, доставили ту еще клячу, с вашим скакуном не сравнить. Боюсь, как бы не сдохла по дороге, тверды весят прилично, уж я-то знаю! Кровати постоянно им чинили, особенно семейнымверды-то весят прилично. внить,е клячу, с вашим не сравнить, боюсь как бы не сдох по дороге. я.ить.

ов. есколько хмурых молодцо.

Агнешка хихикнула. Амур тоже улыбнулся, представив, как два здоровенных тверда делают третьего - брачные игры бегемотов, не иначе. От сытости клонило в сон. Ночь была беспокойной, день выдался тоже интересным. За окнами стемнело, в таверне на кованых люстрах зажгли свечи.

Поблагодарив гостеприимную хозяйку, Амур кое-как поднялся с лавки - черное вино оказалось коварным. Агнешка довела его до комнаты, помогла снять новенькую форму и даже позволила завалиться на единственную кровать. В другое время Амур бы только порадовался, предпринял поползновения, но сейчас провалился в сон, как только голова коснулась подушки.

Глава 9

Он стоял на краю утеса. Внизу грохотала, ворочая камни, горная река, она стремилась к океану. Ярко светило солнце, лучи подсвечивали водную взвесь, образуя радугу. Разноцветная дуга одним концом упиралась в излучину, где торчала в тени скалы одинокая башня. Утоптанная тропа убегала от неё в провал горы. Черное строение выглядело чужеродным на фоне зеленого склона, мох вокруг него не рос, даже радуга брезговала прикоснуться к башне. Заинтригованный Амур решил рассмотреть аномалию ближе.

Только подумал, за спиной раскрылись крылья. Он взмахнул ими и без всякой боязни шагнул вниз с утеса. Ветер подхватил, понес бережно. Горные пики белели снегом, но Амур не чувствовал холода - серебристый мех надежно защищал тело. Башня приближалась. Забавляясь, Амур пролетел под радугой, заложил вираж и приземлился на крышу строения. Вокруг торчали выщербленные зубцы, скрипел на ветру ржавый флюгер в виде лепестка пламени, под ногами хрустели ветки и пожухлые листья. На каменном полу выделялся металлический квадрат с позеленевшим кольцом. Потянув за него, Амур удовлетворенно хмыкнул – как он и ожидал, люк был не заперт, вряд ли тут ждали гостей с неба.

Из проема дохнуло теплом, в башне кто-то жил. Крылья сложились за спиной. Кряхтя, Амур протиснулся в лаз. Снизу тянуло дымом и съестным. Стараясь не шуметь, Амур закрыл люк и начал спускаться по винтовой лестнице. На верхнем этаже была лишь одна дверь. За ней оказался кабинет, в центре которого стоял покрытый бурыми пятнами верстак с инструментами. Полки на стенах поблескивали пробирками и ретортами. В бутылях плавали чьи-то органы. Поморщившись, Амур покинул кабинет и спустился на этаж ниже.

Дверь здесь была приоткрыта. Донеслось чье-то злое бормотание, щель окрасилась вспышкой, запахло горелым мясом. Амур заглянул в комнату. На длинном столе лежало тело мужчины. Мертв он, по всей видимости, был давно, кожа успела почернеть и ссохнуться, но гнилостного запаха не ощущалось. Над трупом колдовал лысый толстяк в кожаном фартуке и грязных шароварах. Он вновь что-то пробормотал и прижег тело раскаленной печатью. Полыхнуло красным. Амур не поверил своим глазам – мертвяк зашевелился, черные когти заскребли по столу. Толстяк удовлетворенно крякнул.

Амур начал отступать, когда наткнулся на что-то сзади. В ноздри ударил гнилостный запах. Он медленно повернулся и застыл от ужаса – площадку перед ним заполонили зомби. Ближайший положил ему на плечо истекающую гноем руку и прокаркал:

- Пойдем с нами!

Амур содрогнулся от омерзения, сбросил тошнотворную клешню и… проснулся.

Через открытое окно доносились звуки утреннего Антарнелла: громыхали телеги, бранились спешащие на рынок торговцы, рубил дрова подручный Берты. Пахло свежестью, ночью прошел дождь. На подоконнике сидел черный ворон и чистил клювом перья. Блестящий глаз уставился на Амура.

- А ну, брысь! – прикрикнул он.

Ворон обиженно каркнул и улетел. Амур сел на кровати, потирая глаза. Приснится же такое! Кольцо слегка холодило палец. Амур осмотрелся – кроме него никого в комнате не было. Через окно долетел далекий удар гонга. А сколько времени? Черт побери, ему же на службу пора!

Амур подхватился и начал судорожно одеваться. Что в том мире, что в этом, везде одно и тоже – хочешь жить, умей вертеться. Хорошо богачам да королям всяким, лежат себе на перине, да плюют в потолок. Хотя, кто его знает, может и на пол. До потолка еще попробуй доплюнь!

Натянув сапоги, Амур умылся в тазике, побултыхал во рту травяной вар, заменяющий местным зубную щетку вместе с пастой, хотел закурить, вспомнил про отданный нищему кисет с табаком, вновь чертыхнулся и спустился в зал. Народ вкушал. Агнешка с Чеширом заняли облюбованный стол, Берта как раз выставляла им что-то вкусненькое.

- Я уже будить тебя хотела! – воскликнула знахарка. – Доброе утро, соня!

- А я вам ножку от вчерашнего гуся припрятал, мессир, – заговорщицки шепнул Чешир. – Угощайтесь!

- Как спалось? – спросила Большая Берта, наливая чай с чабрецом.

- Хреново. Чушь какая-то снилась, мертвяки всякие…

- Да вы что? Мне ведь тоже недавно муженек покойный во сне являться начал! Все зовет к себе, ирод, руками машет, а сам зеленый весь и когти длинные. Жуть! К чему бы это? Ой, не застольная тема, простите. Я пожарила яичницу с ветчиной, хлеб недавно испекли, огурчики соленые вот. Кушайте на здоровье!

Берта подмигнула и удалилась на кухню. Втроем они быстро умяли целую сковороду яичницы. Амур подтер корочкой растекшийся желток и обратил внимание на погрустневшую знахарку.

- Ты чего?

- Пора прощаться. Ты поступил на королевскую службу, как и хотел, а мне нужно возвращаться к бабушке.

- Но ты ведь будешь выбираться в город?

- Да, раза два в месяц, за припасами.

- Вот и отлично! Наверняка в гвардии дают увольнительные. Будем встречаться у Берты, пить чай или что покрепче, и обмениваться новостями. Не грусти, подруга!

- Передай нашим, что я отлично здесь устроился, хвала Туку, - пробасил Чешир. – И про гуся вчерашнего обязательно им расскажи, пусть облезут с зависти!

Агнешка слабо улыбнулась. Амур наклонился и поцеловал её в щеку, татуировки знахарки вспыхнули красным. К горлу подступил комок, он сглотнул его и встал из-за стола. Чешир уже вскарабкался по плечу и устроился в капюшоне. На улице заржал Маус. Амур сделал морду кирпичом и вышел из таверны. Почему-то ему казалось, что их расставание с Агнешкой не может продлиться долго.

* * *

Могучий амаргал вышагивал по мостовой так, будто был один на целой улице. Амур сразу вспомнил расхожую шутку про носорога, который подслеповат, но при таком весе это уже не его проблемы. Действительно, прохожие спешили расступиться, едва заслышав стук тяжелых копыт. На одном из перекрестков перед ними попытался влезть глупый мул, тянущий за собой телегу с перцем и помидорами, но Маус непринужденно куснул нахала за ухо и тот шарахнулся назад так, что чуть не превратил содержимое повозки в лечо.

Амур не пытался подгонять жеребца. Заслышав утром дворцовый гонг, он сначала подхватился, но потом понял, что торопиться не стоит. Каким-то образом он теперь умел определять время безо всяких часов. Перед глазами словно вставал циферблат, где двигались стрелки. До начала тренировок в казармах оставался еще целый час.

Другая способность - «водительская память» у него проявилась давно, но именно на Каларе он стал так остро чувствовать направление на то место, где уже бывал. Ему теперь не нужны были даже ориентиры. Подумав о доме Юстины, он увидел пульсирующую красную линию, которая пронизывала дома и убегала куда-то за горизонт. При мысли о Королевской гвардии на мостовой зазолотилась полоска, ведущая в сторону казарм.

Амур принимал новые способности как данность, а чего тут удивляться? Магия, обычное дело, бери и пользуйся. Гораздо больше его сейчас занимало другое: что за паскуда следит за ним от самой таверны?

Амур уже давно чувствовал, как затылок буравит чей-то злой взгляд. Когда в лесу они шли с Агнешкой по коридору из колючего кустарника, и за ними наблюдали лесовики, ощущение было другое – словно перышко щекотало шею. Оно и понятно, сородичи Чешира зла ему не желали. Здесь же кто-то явно намеревался причинить виконту Орха тяжкие телесные с возможным летальным исходом и прямо-таки транслировал свое желание в пространство, выдавая себя с головой.

Что же это творится, други мои? Вроде бы никому он особо дорогу не перешел, но с момента его появления в этом мире что ни день, так новые покушения. Когда же его оставят в покое?! Амур сделал вид, что поправляет съехавшую седельную сумку, а сам ненароком взглянул назад.

Мастеровой люд спешил по своим делам, никто не дернулся к ближайшей лавке, чтобы с внезапно вспыхнувшим интересом рассмотреть выставленный на витрине товар. Возможный соглядатай плохо контролировал свои мысли, но в плане скрытности явно был профессионалом. Амур перестал тормошить сумку и положил ладонь на рукоять меча, сканируя обострившимся восприятием окружающее пространство на предмет полета ножей, стрел и дротиков.

- Чешир, глянь там аккуратненько. Кажется, за нами кто-то следит…

- Слушаюсь, мессир!

Они свернули с улицы Стекольщиков, впереди показался Рыцарский мост, разделяющий Старый и Новый город. Затылок ломить перестало, неужели их наконец-то оставили в покое?

- Чешир, что там?

- По мне, так все люди тут выглядят подозрительно. Вон еще ворона над нами кружит, очень на чернеца похожа.

Они выехали на мост, по бокам встали бронзовые рыцари. В конце Десятилетней войны здесь пытались прорваться ко дворцу демоны, но путь им преградила горстка смельчаков из Королевской гвардии. Они сдерживали натиск до прибытия магинь, почти все воины погибли, но ни один враг реку не пересек. Когда война закончилась, каждого из тех гвардейцев отлили в бронзе, чтобы и после смерти охраняли мост – один из пяти, переброшенных через полноводную Нелл. Слово же «Антар» в названии столицы буквально значило «стоящий на». Как понял Амур, с фантазией у древних строителей Антарнелла дела обстояли так себе.

Они миновали Рыцарский мост, впереди выросла громадина храма Сандрогара. Возможно, все дело было в освещении, но если вчера цвет здания казался вишневым, словно едва теплящийся уголь, то сегодня камни кладки приобрели ярко кровавый оттенок. Амур даже притормозил коня, чтобы лучше рассмотреть храм.

Шла служба. На многочисленных балкончиках стояли жрецы в красных колпаках и вздымали к небу жаровни. Струйки дыма закручивались спиралями, переплетались и окутывали храм серебристыми нитями. Выглядело это так, точно огромный рубин обрел наконец-то достойную оправу. Удивительно, но посмотреть на столь завораживающее зрелище пришло совсем мало народу, на площади стояло всего с десяток человек. Видимо, все прихожане молятся в храме, решил Амур.

Тем временем дым подобрался к высоким шпилям. Они на глазах раскалились, с их кончиков в небо ударили огненные лучи. Неосторожная ворона задела один и мгновенно превратилась в облачко пепла. Соединившие землю и божественные небеса пламенные нити погасли. Жрецы пропели что-то напоследок и, потушив жаровни, исчезли внутри храма.

Дым потихоньку рассеивался, стоящие на площади немногочисленные зеваки начали расходиться. Амур хотел уже продолжить путь, когда его внимание привлек жрец, который крадучись вышел на ближайший балкон. Почему-то он был без колпака и без жаровни, зато держал в руках палку с утолщением на конце. И все бы ничего, только палку эту он направлял прямиком в сторону Амура.

Жрец что-то выкрикнул. Палка засветилась, с её кончика ударил луч пламени. Словно в том сне, когда дракон решил изжарить его, Амур видел приближающийся огонь, но ничего не мог сделать. Он лишь выставил перед собой руки, инстинктивно закрыв голову. Жар накатил опаляющей волной, Амур закричал, но поперхнулся от неожиданности - перед ним точно вырос невидимый щит. Языки пламени лизали мостовую перед конскими копытами, но дальше не шли. А ведь мне нельзя причинить вред магией, вспомнил Амур. Действуя по наитию, он чуть согнул руки и толкнул невидимый щит вибрирующими ладонями, отбрасывая огненный смерч прочь.

Результат превзошел все ожидания. Отраженный магической защитой Амура, ревущий поток пламени устремился обратно к источнику, который его породил. Палка в руках жреца набухла огненным бутоном и взорвалась. Человек вспыхнул факелом, закричал страшно. Горящее тело перевалилось через ограждение балкона и рухнуло вниз. До земли долетели лишь хлопья пепла.

Невольные свидетели нападения уставились на Амура. Ворота в храм распахнулись, оттуда выбежали жрецы и толпа прихожан. В воздухе повис немой вопрос.

- Он первый начал! – крикнул Амур и пришпорил коня.

Во что он опять вляпался? Желания разбираться не было. У него сегодня первый день службы и опаздывать он не собирался. Храмовая площадь осталась позади, погони не видно, Амур разрешил скакуну перейти на рысь. Огненное происшествие никак не повлияло на невозмутимого амаргала, но вот Чешир чуть ли не выпрыгивал из капюшона.

- Мессир, я настоятельно рекомендую как можно скорее покинуть этот ужасный город! Четыре нападения за два дня – это уже перебор! Видит Тук, в Антарнелле живут одни хамы! Одно слово – столица!

Давешний стражник в этот раз сразу открыл калитку, едва завидел в окошке хмурого виконта. На плацу собирались гвардейцы, кто-то поздоровался с Амуром, он кивнул в ответ и, оставив Мауса у коновязи, вошел в штаб. Адъютант без разговоров пропустил в кабинет. Завидев виконта Орха, капитан Густав с улыбкой поднялся навстречу.

- Ну вот, совсем другое дело! Настоящий гвардеец, хоть сейчас в бой! Будь моя воля, заставил бы всех дворян носить форму, а то рядятся кто во что, словно девицы на променаде. Так, а чего это мы такие хмурые?

- Ничего серьезного, - отмахнулся Амур, не желая досаждать капитану своими проблемами.

- Сэр, на нас снова напали! – вылез из капюшона Чешир.

- Так, - протянул посерьезневший Густав. – Ну-ка садись, рассказывай!

Амур цыкнул на лесовика, но перечить капитану не посмел. Пришлось поведать об утренних злоключениях. Умолчал Амур лишь о своей невосприимчивости к магии, преподнеся всё так, что жрец промахнулся. Густав внимательно выслушал и в конце хлопнул ладонью по столу.

- Никаких сомнений, это барон Савиньи! Вчера был у меня, брызгал слюной, обещал отомстить за сыночка. Я, правда, растолковал ему все, но старый хрыч, видимо, не успокоился. А как все обставил… не подкопаешься!

- Он подкупил жреца Сандрогара? – спросил Амур.

- Вряд ли, не те люди. Скорее всего, это был мелкий клерик, имеющий доступ к храмовым артефактам. Он использовал против тебя «Дыхание дракона», но что-то напутал и сжег сам себя. Во всем остальном замысел был хорош!

- Чем это? – хмуро спросил Амур, уязвленный восторгом капитана.

- Ах да! Ты же не из наших мест, Юстина предупреждала в письме. Неужели в ваших краях не празднуют день Благодарения?

Амур помотал головой. Вроде бы только в США отмечают нечто подобное в честь того дня, когда первых колонистов спасла от голодной смерти индейка – в благодарность за это её и зажаривают до сих пор тысячами штук на Рождество. Густав задумчиво почесал шрам на щеке.

- Каждый год в день сошествия Сандрогара на Калар в храмах проходят службы. Тысячи столбов огня устремляются к небу, чтобы очистить его от той скверны, которая накопилась там за это время. Так мы возносим хвалу величайшему из богов, который принес мир на нашу землю. Бывает, пламя находит себе цель и внизу. Раньше такое случалось часто, луч огня бил в человека и мгновенно сжигал его. Жрецы потом говорили, что за грехи. А кто из нас не грешен? Поэтому теперь редко кто отважится выйти на храмовую площадь в день Благодарения. Барон рассчитал, что ты будешь проезжать там как раз в момент службы. Теперь понимаешь?

- Гениально! – отдал должное замыслу Амур. – Клерик разряжает в меня артефакт, тут же уходит с балкона, и всё шито-крыто. Налицо гнев божий, никто даже и разбираться не станет.

- Я даже удивлен, что барон Савиньи разработал столь тонкий план. Обычно он действует более прямолинейно, случаи известны, - сказал Густав. – Впрочем, советчиков у него хватает, а ведь ты ранил его сына и ранил серьезно. На выздоровление уйдет не одна седмица, повреждены мышцы спины, м-да… Думаю, барон не отступится, в Антарнелле тебе будет грозить опасность.

- Что же мне делать?! – воскликнул Амур.

Честно говоря, последние дни слились для него в один страшный сон, покоя не было ни днем, ни ночью. Его зачем-то выдернули из родного мира и принялись бить по нему, словно молотом по заготовке. Возможно, кто-то хочет выковать из него добрый меч? Но ведь сталь может не выдержать очередного удара и тогда вместо доброго клинка выйдет лепешка!

Видимо, смятение отразилось на его лице. Капитан Густав ободряюще похлопал по плечу.

- Не переживай, гвардия своих не бросает. Тем более ты утер нос семейству Савиньи и показал, что не все еще продается в этом мире. У меня возникла одна идея. Как ты смотришь на путешествие в Северные пустоши?

- Вы хотите, чтобы я там сгинул как настоящий виконт Орха? – спросил Амур.

Как он уже знал, эти бесплодные земли простирались через горы твердов до Белого океана. На каменистых плато не росло ничего, кроме низких крючковатых деревьев и зеленого мха, которым кормились бурые олени. Малочисленные племена соамов разводили этих животных, промышляли рыбу в озерах и, когда стихал сезон штормов, выходили в океан за китами. А еще в глубине Северных Пустошей находился окруженный горными пиками таинственный Садершаг, где по слухам скрывались бежавшие из Колинара дезертиры, преступники и даже темные колдуньи.

- Мы же ведь решили, что ты и есть настоящий Орха, - поморщился Густав. – Хотя, если захочешь потерять там для достоверности руку, я препятствовать не буду. Помнишь, кстати? У тебя не хватало левой.

- Прошу прощения, сэр, - потупился Амур. – Просто ваше предложение прозвучало чертовски неожиданно. Какое дело может быть у королевского гвардейца в Северных Пустошах?

- Тверды. Как только сошел снег с перевалов и просохла земля, бородачи принялись покидать королевство. Сначала по одиночке, это было не так заметно, а потом и целыми семьями. Сейчас я озвучу тебе тщательно скрываемый факт: на сегодняшний день в Антарнелле закрылись все кузни твердов. Дома на Железной улице опустели. Наши кузнецы работают не хуже, но секрет обработки альпийской стали известен только горным мастерам. Висящий на твоем поясе меч, как и все клинки Королевской гвардии, изготовлен именно из неё.

- Я знаю, - кивнул Амур, чтобы не показаться совсем уж дремучим неучем.

- А известно ли тебе, что вопреки всеобщему убеждению, даже такой меч со временем тупится и требует специальной заточки? – усмехнулся Густав. – Если тверды не вернутся, к следующей зиме вся Королевская гвардия останется безоружной. Мы будем вынуждены перейти на клинки из обычной стали, которая не берет темных созданий. Случись прорыв из Призрачного - и нас уничтожат без боя. А ведь еще остаются темные твари, что скрываются по глухим углам королевства.

- Но ведь можно сделать просто серебряный меч, - заметил Амур, вспомнив незабвенного Геральта из Ривии.

- Серебро затупится после первого же удара, - хмыкнул Густав. – Ты видел панцирь гаркла? Тем более, многие темные маскируются под обычных людей. Пока ты решишь, каким мечом бить, твои кишки уже обмотают вокруг твоей же шеи.