Сказ про Семёна-простака и Берендеева кулака

А девица плачет, да хвостом о песок жалостливо бьёт.

– Ах добрый молодец, забыла я тебе про заклятье отцовское рассказать. А ведь он специально его на нас его навёл, чтобы мы не могли сбежать от него на волю. Днём мы все как обычные девушки живём, а вот с вечерней зорьки, до утренней у нас хвосты вырастают. Поэтому стоит нам из воды выйти вечером, как мы тотчас в русалок превращаемся. Так что видно, не судьба нам вместе с тобой быть. И буду я свой век на дне озёрном жить, да жемчуга перебирать.

Смотрит Семён на небо, а оно и вправду было всё усеяно яркими звёздами. А ему казалось, что он во дворце был всего-то ничего, а оказалось, что целый день прошёл. Жалко стало парню девицу красавицу. Утёр он её слёзы и её к себе на плечо побежал к заветной поляне, где коня оставил. Тяжёлая ноша не тяготила его, но печалила сильно. Вскоре добрались они до нужного места, заветным свистом подозвал своего коня. К счастью, тот недалеко пасся в зарослях полыни, поэтому, как только заслышал он голос хозяина, то тот же час прискакал к ним на голос хозяйский.

Вечерело. Солнечные лучи, обдав верхушки деревьев своим теплом, почти скрылись из виду вместе с солнышком за горизонт. уступая место луне и звёздам.

Парень бережно опустил Марьюшку на землю, а сам немного отдышавшись, накинул седло на коня. После чего вернулся к девице.

– Держись крепче за мою шею, – прошептал он ей, и она краснея, нежно обхватила его шею обеими руками. Не мешкая, Семён усадил свою Марьюшку на седло да и привязал её покрепче к коню, чтобы та ненароком не соскользнула вниз, после чего запрыгнув на круп коня, и направил свои поводья прочь от озера. И через минуту, они уже неслись голопом прочь от этого зловещего места.

Заветная дорога сильно петляла, потому им приходилось объезжать болота зыбучие и леса дремучие, да дозоры местные. В первое время русалочка чувствовала себя хорошо, но чем дальше от озера они удалялись, тем хуже ей становилось. Она была очень бледной, её дыхание было всё реже и реже. Собрав последние силы, Марьюшка с грустью произнесла:

– Прости меня добрый молодец, но видно не судьба нам с тобой вместе век вековать. Видно придётся мне назад возвращаться царю-батюшке, пока чешуя моя вся не высохла и я не умерла, без воды нашей озёрной.

– Как же быстро ты сдалась, Марьюшка. Потерпи ещё, нам совсем немного до дома осталось, там за поворотом уже мой дом, а дома и стены лечат, глядишь, что-нибудь и придумаем.

– Ты не понимаешь, Сокол мой ясный. В озере мы с сестрицами живём как обычные люди, но стоит луне появиться на небе, как вместо ног у нас появляется рыбий хвост. Вот я увидела тебя и обо всём забыла, думала, что коли полюблю молодца, то чары отцовские спадут. А что если у меня скоро вместо рук планики вырастут? И ты разлюбишь меня, коли я превращусь в рыбину холодную, белохвостую.

– Милая моя, мы скоро всё исправим, ты только ничего не бояйся, матушка подскажет мне, как тебе помочь. Я верю в это.

– Мне тоже моя нянюшка в детстве рассказывала, что если русалка встретит свою настоящую любовь, то чары спадут и она вновь станет девицей.

И тут Семёну в голову пришла идея, открыл он бачонок дубовый и окропил её немного озёрной водой, взятой из озера для матушки. И тот час русалочка ожила, и на её бледном лице засиял румянец, а чешуя рыбья засверкала серебром будно. Обрадовался хлопец, коня пришпорил. Быстро оторвались они от погони. А тут на их счастье, вскоре и слободка нужная показалась вдалеке. Пришпорив коня, Семён быстро миновал частокол, за котором был кордон и вскоре они уже очутились рядом с нужным домом.

Хоть на дворе уже и была глубокая ночь, но когда они наконец-то они постучались в калитку, то им тотчас матушка отворила ворота и впустила их во двор отчего дома.

Старушка всё это время долго не могла заснуть, она как будто бы чувствовала, что сынок её единственный и ненаглядный должен был вот-вот вернуться. И очень обрадовалась тому, что тот действительно стоял перед ней живой и невредимый.

Увидев, как сынок на руках внёс в горницу русалку, старушка вначале сильно удивилась, но ничего не сказала, на странную гостью, хотя и не понимала, почему у такой красивой девицы был рыбий хвост вместо ног.

Быстро собрав ужин на стол, матушка сама пригласила их столу, да стала почивать, чем Бог послал. Только Марьюшка бедная не ест, не пьёт, на свой хвост смотрит да слёзы горькие проливает.

Жалко матери молодых стало, но чем помочь не знала. Задумалась она, как можно спасти бедную русалочку, чтобы вместо хвоста рыбьего ноги бы у неё были, как у девушек. Но ничего на ум не приходило. Тогда она взяла горящую лучину и вышла с ней во двор. Потом старушка нарвала возле забора пучок травы и подожгла её, приговаривая:

– Ты полынь трава седа,

ты полынь трава мудра.

Туман силой развевает,

да ума прибавляет.

Матушка Лада, помоги,

что нам делать подскажи.

Сон наступает чары открывает.

Проделав ритуал, довольная женщина вернулась в дом и успокоила детей. Она окурила избу полынным дымом и пообещала, что во сне они увидят подсказку, что им дальше делать. После чего, ушла в свою половину, оставив молодых одних, пожелав им утра вечера мудреннее.

В это время на улице завыла соседская собака, а из печки позёвывая, показался их облезлый сонный кот Васька и задрав голову, спокойно произнёс:

– Вашей беде только один чародей может помочь. И это колдун, что живёт у чуди белоглазой, что на другом берегу реки, да чудесами разными владеет. Только дорога к нему не простая, а трудная. Так как зачарованы к нему все пути-дороги. Так что лучше всем будет, если ты Семён, девицу эту вернёшь отцу её пока не поздно. А то не сносить тебе головы.

Смотрит Семён на кота и диву даётся. Вот так чудеса какие, что не день, то новые. Толи он сошёл с ума, толи чудеса у них в доме приключились.

– Это что за чудо такое, что коты вдруг человечьим голосом разговаривают, или это мне с медовухи чудится.

– Нет, не чудится тебе. Все животные и птицы, кто рядом с русалками находятся, говорят человечьим языком.

– Батюшки-святы, чудны дела твои господи. Странно то как! Только почему тогда рыбы молчали, и ничего не говорили, если они с русалками живут? – удивился тогда Семён с матерью?

– Так им Берендей языки укоротил, чтобы они лишнего не болтали, вот и молчат теперь со страху. А если тебя поймают, то и с тобой разговор будет короткий. В лучшем случае, если самого русалом сделают, а так могут и на корм рыбам пустить. Так как не по Сеньки шапка.

– Не верю я тебе. Ты всё брешешь.

– Хоть верь, хоть не верь, мне всё едино, но только если ей не помочь, то сгинет русалочка твоя скоро, и к цыганке не ходи.

– Слышь, блохастый! Ты мне зубы не заговаривай, а лучше скажи, сам-то ты знаешь, где этот чародей живёт, или языком трепать только горазд? – Не верю я тебе. Ты всё брешешь.

– Я-то сам не знаю, как тебе туда добраться. Но Баба Яга всё знает. Но не каждому она ведь путь дорогу укажет, а только тому, кто люб её сердцу будет. Так что тут одной силы мало будет, потому что тут хитрость и смекалка нужна!

– Так, а ты дорогу до этой бабы знаешь? Или зря языком болтаешь?

– Не верю я тебе. Ты всё брешешь.

– Да я там родился если что, пока не сбежал от неё по глупости. Она меня хотела лешему подарить на именины. А жить у лешего, та ещё радость. И зимой, и летом мышей ловить, да ему сказки придумывать. А я может учёным стать хотел, к людям у меня душа стремилась, а не на цепи всю жизнь сидеть как собака. Только скажу тебе Семён, гиблое это дело и не каждому под силу. – Значит какой-то драный кот может от бабы этой к людям прийти, а человеку до Яги нет. Не верю я тебе! Брешешь всё. – Век рыбы не видать, если брешу. Да я ведь там не в гостях, а у матушки родной. Она мне и дорогу показала к людям, чтоб я не заблудился. Мне эту дорогу ни в жисть не забыть, хоть я тогда и котёнком ещё был. – Да ничего не брешу.

– Ну, что ж двух смертей не бывать, а одной не миновать, так и быть, проведу тебя к Яге. Только про рыбу, ловлю на слове. Согласен я, хозяин.

– Ну если так, то давай спорить. Пока я этого бабу Ягу не увижу своими глазами, то в твои сказки не поверю. Слушай, блохастый, а давай-ка лучше с тобой на воз рыбы поспорим! Если ты мне поможешь, то я тебя рыбой завалю, а если нет, то ты мне ловить её будешь по гроб своей жизни.

– Согласен, только не обмани меня, хозяин. – Ну, что же, тогда завтра и отправимся в путь-дорогу. А пока утро-вечера мудренее.

На том и порешили.

Всю ночь Семён не мог уснуть. Только он глаза закроет, как ему страшный змей сниться, да огнём рыгает окаянный, то изба за ним на курьих ногах бегает, словно склевать хочет. Видно ужасы минувшего дня на него так подействовали, да страх за любимую русалочку покоя не давали, но только как заря утренняя показалась, а густой туман развеялся за оградой, стал он собираться в путь-дорожку. Правда к утру натаскал для русалочки полную бочку дубовую колодезной воды, чтобы русалке легче было его дожидаться.

Не успел он всех намеченных дел перед отъездом переделать, как из горницы и Марьюшка вышла. Да сама, на своих ножках стройных. Оказывается, что правда, с утренней зарёй с неё чары спадают и вместо хвоста опять ноги появляются.

Обрадовался он, что соседи про её тайну ничего не прознают и плохого Марьюшки не сделают, сел Семён на верного коня и сунув кота в котомку, попращавшись с матушкой, отправился за снадобьем чародейским, чтобы русалочку свою спасти, да чары злые навечно снять.

Глава 3

Погода стояла отличная. Семён двинулся в направлении, что указал ему кот. Поначалу дорога была широкая и прямая, скакать по ней было одно удовольствие, но вскоре она стала уже еле заметной, пока и вовсе не исчезла из виду. Лес окружил их со всех строн, мешая в пути. Мощные кедры тянули свои могучие ветви к самому небу. навевая на путника уныние и безисходность. День ещё некоторое время назад солнечный и жаркий, вмиг потускнел. Семён по чём зря бранил кот, но тот лишь злобно фырчал на хозяйна и твердил, что они идут правильно, что им главное каменного идола повстречать, а уж если он им не попадётся, то тогда точно заплутали. Поэтому Семён помолившись, решил довериться кошачьему нюху и судьбе.

И действительно, лес вскоре начал по-немногу рядеть и перед ними оказалась огромная поляна, на которой из земли торчал огромный седой камень, весь покрытый мхом и окутанный паутиной.

Спешился Семён с коня и решил поклониться древнему идолу. В детстве от стариков он слышал поверье, что когда-то давным давно между колдунами и стражами богатырскими была большая битва, когда те пытались попасть в Грустину. Долгой была эта битва, но пали богатыри под натиском злых сил, но не открыли дорогу колдунам, превратившись в камни,

Матушка часто рассказывала ему, что эти камни живые, что они всё видят и чувствуют, а ещё могут помочь путнику в трудных делах.

Подошёл Семён к камню, и начал его расчищать от мха, веток разных, а у самого мысли в голове одна за другой мешают ему сосредоточиться. Думает он, как же ему расспросить у камня, про путь дорожку, чтобы своей любимой помочь, да колдовские чары с неё снять. И не успел он и пару пластов мха отодрать, как заметил под мхом какие-то буквы. Обрадовавшись, он начал тщательнее соскребать вековой налёт с камня, чтобы прочитать всю надпись. Ещё немного усилий потребовалось ему, как буквы превратились в слова, и появилась надпись, которая гласила:

Налево пойдёшь, любовь найдёшь,

направо пойдёшь, добро соберёшь.

А прямо пойдёшь, судьбу обретёшь…

Стоит Семён, пригорюнился, не знает, как правильно поступить, стоит ли прислушиваться к совету каменного истукана.

Хорошо хоть к нему на помощь кот пришёл и говорит:

– Эх, Семён, Семён, что тут думать-то? Видишь, к камню идёт одна дорога, а от камня три. Но налево тропка широкая тянеться, видно многим любовь нужна, а ты свою Марьюшку уже встретил, направо тропинка тоже тропка широкая тянется, видимо и по ней путников много шло, а прямо тропинка хоть и неширокая, но прямая, да ровная. Вот по ней и пойдём. Мы же с тобой вместе, и я, и твой верный конь, а значит, любую беду и трудность перенесём.

Удивился молодец мудрости кошачий, но спорить с ним не стал.

А тут и вечерняя зорька подоспела, она поплыла по небу, словно девица красная, укрывая всё вокруг серым покрывалом. А на небе засверкали вмиг звёзды яркие, словно веснушки.

Поблагодарил он каменного идола за помощь и стал на ночлег устроиваться, чтобы завтра с утра, снова в путь тронуться. Наскоро перекусил он краюхой хлеба, а кот довольный собой отправился на мышинную охоту.

Вот и ночь наступила. Вокруг была жуткая тишина. Звери разбежались, птицы разлетелись на ночлег, но лишь огромные ветви могучих кедров не спали. Они качали свои старые и скрюченные ветви, играя с летним ветерком, даря путникам прохладу и упокоение.

– Ну и долго нам идти, до дома колдуньи?– спросил Семён кота, когда тот вернулся с мушинной охоты.

– Да, кто ж знает? Ведь я тогда был совсем маленьким, поэтому дорога была для меня длинной и страшной. А ты на коне скачешь, значит, скоро уже приедем к бабуси.

Семён закрыл глаза и слушал, как аппетитно кот грыз только что пойманную мышь, как он причмокивал от удовольствия, глотая слюнки вместе с полёвкой. Хорошо хоть у него живот был крепкий, другого бы от этого кошачьего пиршества его точно бы стошнило. Поэтому, чтобы не слышать треск бедных мышинных косточек в зубах кота, Семён заткнул себе уши руками и посторался уснуть. Но сон всё не шёл. Вскоре до него донеслось счастливое мяуканье кота. Видимо тот утолив голод, на этот раз решил спеть на ночь свою любимую кошачью колыбельную.

Семён поверх шапки натянул себе на голову ещё и полы своего длинного кафтана, после чего завернувшись в него получше, представил перед глазами свою любимую Марьюшку. Ему было жалко русалочку, а ещё ему хотелось побыстрее освободить её от чародейских чар злого Берендея.

– Мрмяу, хозяин. Ты спишь? – услышал вдруг Семён голос кота.

– Ну, что тебе надо?

– А что будет, если мы не найдём колдунью?

– Я бы на твоём месте об этом меня не спрашивал, чтобы потом не думать о плохом.

– Да боюсь я, что память меня может подвести. Ведь я уже старый стал.

– Не наговаривай на себя, ты ещё не старый. Вон как мышь сожрал, даже не подавился ни разу.

Кот обиженно замурлыкав, потянулся и прикрыл глаза, пытаясь заснуть. Ему чудилось, что над ними нависла какая-то угроза.

– Так, давай спи уже. Завтра с утра нам с тобой в путь отправляться.

Кот снова потянулся, успокаивая себя, потом привалившись к боку хозяина, он всё же привычно быстро захрапел.

Глава 4

Стоило только с утра солнышку встать, как Семён стал собираться в