Шпион вне времени

– Хотя бы временно зови меня графом, – добавил я. – И это, если что, мой реальный титул для этих мест. Полного имени запоминать не надо. Просто я граф Вад, твой дальний родственник из-за моря.

А он быстро учится. Сам потянулся за своей кружкой и зашептал:

– Странное имя для графа. Давайте я стану звать вас – дядюшка Вольдемар.

Немного походило на собачью кличку, но времени для выбора особо не имелось.

– Вольдемар так Вольдемар – дядюшка, – согласился я.

Наши интимные переговоры не остались незамеченными для соседнего столика, за которым только что проиграл крупные деньги громила размером в полторы двери. Теперь его злость от проигрыша требовала выхода, и два тщедушных, на его пьяный взгляд, дворянчика весьма для того подходили. И эта сволочь знала, что мечи мы не достанем. Ибо семейное оружие можно обнажать только против равного по статусу противника, либо в военной битве.

Это чудовище, опрокинув свой табурет, подошло к нам и с грохотом опустило кулаки, более похожие на молоты, на наш стол. В результате чего пиво резко подпрыгнуло, немного даже выплеснулось из кружек, но тут же испуганно затихло.

Вот прямо сейчас подраться в мои планы совсем не входило. Да ещё и с друзьями этого гиббона, которые непременно подтянутся. Затем нас до полусмерти избитых и оборванных подберёт в переулке стража и… Так история и делает свой выбор. Мы окажемся там, откуда завтра моего подопечного поведут на казнь. И я даже не смогу договориться с палачом, чтобы ему сначала отрубили голову. Ибо нас обдерут как липку, и денег для подкупа у меня ни гроша элементарно не останется.

Все эти мысли пролетели в голове так молниеносно, что произошедшее следом я не сразу вспомнил. Как-то отдельными кадрами.

Крик Крайса:

– Его жизнь – моя жизнь!

Потом что-то с большим грохотом упало, сломав по ходу пару столов.

Голос недокнязя:

– Кто-то ещё желает отведать руки княжий?

Я и сам что-то кричал. Или рычал что-то отпугивающее вероятных зевак. Но в сотворённое мальчишкой не вступал, надеясь вновь ничего не нарушить. А главное, на что я первым дело обратил внимание – его клинок оставался в ножнах. И следовательно, с точки зрения закона, всё сводилось к обычной кабацкой драке. Подобное происшествие здесь не являлось наказуемым. Никто даже и не подумал позвать стражников. Да те и сами не пошли бы, рискуя получить свою долю тумаков от дерущихся пьянчуг.

И всё же нам с моим помощником следовало побыстрее убираться отсюда. Кто-то мог и признать в одном из драчунов сбежавшего из-под стражи оборванца дворянского звания. Который, как я теперь понял, обладал потрясающей способностью попадать в ситуации, грозящие смертью как ему самому, так и всем на тот момент его окружающим. Но парень так разошёлся, что мне буквально пришлось за шиворот вытаскивать его на улицу, а затем ещё петляя по переулкам волочить, обхватив нежно за плечи изображая хорошо набравшихся дворян. Слава богам, он не сопротивлялся. В противном случае, учитывая, как он неласково обошёлся с тем приставшим к нам громилой, мне пришлось бы туго. И откуда только у этого худощавого юноши столь необычные для человека его сословия способности к рукопашной схватке без применения оружия и невиданная мною ранее сила удара? Прежде чем продолжать наши деловые отношения, это тоже стоило обязательно выяснить. Вдруг в следующий раз в непредвиденных обстоятельствах он решит применить свои навыки уже ко мне.

Без конца поскальзываясь на нечистотах, которые здесь традиционно выплёскивали из окон прямо на мостовую, мы добрались до моего дома. Вернее сказать, комнаты, которую я снимал у весьма почтенного буржуа. Ведь выполнение моего предыдущего задания заняло не один день и даже не одну неделю. А где-то жить и спать в столице всё это время требуется не только знатному заезжему дворянину, но и простому оперативнику центра. Слишком накладно каждый вечер и каждое утро открывать и запирать порталы только ради принятия горячей ванны и приятного сна в чистой постели.

Нас приветствовали со всем положенным почтением. В отличие от героя одного древнего романа, я расплачивался за жильё вовремя и в полном объёме.

– О, мой господин! – буквально вскричал мой арендодатель, по своей привычке восседавший в эту пору на ступенях крыльца с бутылочкой вина. – Вы сегодня вернулись не один! Могу ли я чем-либо оказаться вам полезен?

Наш внешний вид после драки в кабаке и быстрого перемещения по грязным улочкам оставлял желать лучшего даже для данного времени этого мира. И осмотрев вначале себя, а затем и Крайса, я велел:

– Вели, любезный, согреть нам воды, подать чистого белья из моего сундука.

– И вычистить ваши костюмы и сапоги, – уже от себя добавил хозяин дома, уже прикидывая в уме, сколько он завтра сдерёт с такого чистоплотного и аккуратного в платежах как я жильца звонких монет.

– Ещё пару бутылок лучшего вина и хороший ужин, – добавил я, вспомнив, что перед дракой нам так и не дали поесть.

Глава 4

Глава четвёртая

Время более подходило для обеда нежели для ужина. Но здесь ложились спать с заходом солнца, которое в южных широтах всех вариантов Земли даже летом происходит довольно рано. И встаёт светило, соответственно, тоже значительно позднее привычного мне – северянину времени. Что давало нам достаточно приличную фору. Ибо приговорённых будили на рассвете, дабы грешники имели возможность исповедаться перед смертью.

Был, конечно, крайний вариант каким-то образом доставить лжекнязя непосредственно к ступеням плахи в полдень. Однако сделать это, избежав излишнего внимания и последующих пересудов толпы являлось задачей весьма сложной.

Всё же в первую очередь, следовало подкрепиться. Тем более во время трапезы я планировал получить для себя ответы на некоторые вопросы, связанные с информацией и действиями, неожиданно свалившимися на мою голову за предыдущие несколько часов. Вот только наш гостеприимный хозяин толи от избытка чувств к гостям, а скорее в надежде на мою щедрость попытался было устроить из ужина, должного являть собою самый скромный за день приём пищи, целый праздничный пир. Поэтому большую часть предложенных блюд мне с пришлось отослать обратно с обещанием (а как иначе?) всё равно за них заплатить. Нам, скорее всего, предстояла бессонная и физически активная ночь. Так что перегружать желудки уж точно не следовало.

Позволив юноше как следует пережевать, проглотить и запить глотком вина первый кусок мяса, я приступил к допросу.

– Крайс, какого чёрта ты устроил в том кабаке? – первым делом поинтересовался я.

Судя по выражению его лица, парень откровенно не понял, какие именно претензии я вложил в свой вопрос, да ещё заданный таким тоном. По-моему, он даже обиделся, хотя очень постарался никак этого не показать.

– Я не мог позволить этому недостойному оскорбить моего госпо… – тут он похоже вспомнил о моём запрете называть меня господином, – вас, граф, словом, и тем более действием, – с едва скрываемым удивлением в голосе ответил он.

Не совсем это я хотел от него услышать. Моя вина – надо правильно задавать вопрос. Пришлось кардинально изменить формулировку:

– Ты где так драться научился? Этот «недостойный» весил минимум как два с половиной тебя! А ты отправил его в нокаут одним ударом.

– Никуда я его не отправлял, – возразил мой средневековый собеседник. – Даже ни разу не слышал о месте с таким названием.

Я поморщился. Обычно мне приходилось на заданиях действовать в одиночку. Видимо потерял навыки общения с местными. Забыл, что не все понятия из лексикона будущих поколений им известны.

– Ты лишил огромного детину сознания, – исправился я. – Кто тебя этому научил?

– Это важно?

Ещё бы, подумал я. Особенно учитывая, что ты явно не очень желаешь об этом мне рассказать. Но вслух произнёс:

– Мне ни разу в вашем мире не встречался благородный, тем более столь юного возраста, владеющий такими приёмами. Ваша стихия – мечи и прочее холодное оружие. Да что уж там. Не всякий ваш горожанин или крестьянин, пусть и недюжинной силы, способен на такой удар.

Он опустил глаза. Чем-то я его сильно смутил.

– Ты, вроде, должен быть честен с тем, кто спас тебе жизнь, – не очень вежливо напомнил я парню.

Однако времени на пиетет и долгие разговоры по душам у нас (а если вернее, то у него) просто не было.

Мальчишка вдруг гордо выпрямился и прямо посмотрел мне в глаза.

– Он когда-то тоже спас мне жизнь! – сообщил он.

Вот это поворот.

А времени на поиск выхода из этого лабиринта такой короткой, однако, как оказалось, столь наполненной жизни парня оставалось всё меньше.

– И кто же им был? – спросил я.

– Какая разница теперь? – нервно ответил он.

А разница существовала очень большая. В особенности, если парень так держался за информацию.

Может и проще приволочь его на казнь завтра в полдень. Ведь его всё равно должны были казнить. Для моего времени он давно сгнивший труп – казнённый или не казнённый без разницы! И упокоившийся даже в неизвестной истории могиле. А я тут с ним рассусоливаюсь, когда мне надо искать остальные части артефакта. Потом сообщу о выполнении задания с князем и всё в прошлом встанет на свои места. Правильно же мне сказало начальство: им без разницы, какой именно принц будет казнён.

Это, как вариант на крайний случай.

Вот только я верю в судьбу. Научился этому за годы службы. Всё, что ты делаешь в прошлом – уже случилось! Но, всё, что случилось, невозможно направить из будущего (нет и никогда), а лишь из того же прошлого! То есть для того, чтобы что-либо исправить из будущего, надо иметь возможность переместиться назад во времени. Да ещё в нужный ствол исторического развития. Иначе ненароком исправишь не то, не тем и не там. Сложновато звучит? Так все вопросы к технической службе. Но очень сомневаюсь, что им удастся объяснить более понятно для слушателя без их образования и владения специфическими терминами.

– А хочешь, я сам тебе скажу, кто был тот человек? – спросил я.

И это не было какой-то необыкновенной догадкой, а простым логическим выводом из того, что я уже знал о мальчишке.

Он только как-то отрешённо покачал опущенной головой. И то не являлось жестом перебравшего вина или отчаявшегося человека. Больше походило на скорбь по утрате чего-то дорогого.

– Вы не можете этого знать, граф, – проговорил он, так и не подняв головы.

«Тоже мне бином Ньютона», пришли мне на ум слова из ещё одного древнего романа. Вот это классическое образование, навязанное в детстве родителями, порой ужасно раздражает.

– Когда-то в вашем мире однажды додумаются о науке с упрощённым названием «логика», – поведал я ему в виде аперитива.

Просто, дабы обострить его внимание к моим последующим словам. И, похоже, эта элементарная уловка подействовала. Незнакомое слово мальчишку одновременно и заинтересовало, и напрягло.

– Так вот, – продолжил я, – знание этой науки говорит мне, что тот человек на своём одеянии тоже имел хорошую вышивку в виде двух дерущихся львов.

Даже по выражению лица и расширившимся от удивления глазам было ясно, что моя догадка попала в «десятку», как говорят стрелки.

– Так?

Он молчал.

– Я задал тебе вопрос, Крайс. Отвечай своему господину.

Его беззвучный ответ возможно было прочесть только по губам:

– Да.

Кто бы сомневался, как в подобных случаях говаривал мой прадед. Парень же сам рассказал мне об убийстве родителей и своём спасении. А представить, что некто целенаправленно уничтожил семью, но пощадил наследника было для этого времени и мира нереальным. Ибо тот наследует не только титул, но и право мести. Если только ребёнок чудесным образом не исчез из-под уже занесённых над его телом клинков. И кто-же мог выступить в роли чудотворца, как только не один из нападавших? Слуги исключаются, поскольку удар был неожиданным и стремительным. Тогда остаётся только он.

– Кто? – пока ещё просто спросил я.

– Не требуйте от меня имени, граф. Умоляю!

Он действительно оказался на грани истерики. Это меня удивило. Тот человек, на руках которого, возможно и косвенно, имелась кровь его родителей, был для него чем-то непостижимо дорог.

Дольше рассказывать о чём я тогда рассуждал. На самом деле это и полу минуты не заняло для годами тренированного мозга. А рассуждал я вот о чём.

Посланцы империи уничтожили титулованную семью. Семья эта являлась весьма знатной и королевского рода по происхождению, однако первоочередного права на наследование престола королевства не имела. Но они не только оставили в живых наследника фамилии, а ещё и дали ему образование, воспитание и, как выяснилось недавно, боевые навыки. И кто мог быть таким «благодетелем», как не наши соперники в поисках Артефакта? В этом случае даже та подстава с карманником выглядела частью некоего плана. Очень давно и тщательно продуманного и разыгранного. Хотя, понятие «давно» не для них, не для нас большого значения не имело. Вот только мы, в отличие от них, историю берегли, а не пытались изменить.

А ещё теперь мне требовалось решить новую задачу. Являлось ли освобождение принца такой же частью вражеского плана, или этим я нарушил его? И, если я положу голову пацана под топор палача, сыграю им на руку, как они планировали, или, опять-таки, разрушу их задумку? А если отыщу лжекнязя и положу его? Чего именно они добиваются?

Всё это так или иначе связанно с Артефактом. Я это чувствовал. Само по себе изменение истории на столь мелком участке нашим противникам ничего не даст. Попробуйте вытащить кирпичи из свежей кладки и здание ваше рухнет. Но попробуйте выбить их из уже схватившейся с цементом конструкции. В наихудшем варианте образуется дыра, но само здание даже не шелохнётся.

Вот так и с историей.

Казнят князя, или не казнят. Будет восстание, или не состоится. История последующих веков всё сгладит, и общее здание не пострадает.

Но наше ведомство обязано, к сожалению, следить за текстурой времени. И чем наши противники из другого мира активно пользуются. Уверен, и события вокруг внезапно выжившего князя, напрямую к этому относятся. Как и к Артефакту.

И всё это пронеслось у меня в голове за несколько секунд.

– Так как его звали? – теперь уже с напором повторил свой вопрос я.

– Какая разница, если он уже умер?

А вот это поворот. Он мог переместиться, но не умереть. Хотя, внешне бы это так и выглядело. Зачем ему это? Да и имя значения теперь не имело. Они могут их менять, как и мы. Понятно только, что княжёнка мне специально подставили. И подставили очень уж грамотно.

Ладно. Можно было просчитать, что после кражи я последую за стражниками. Кстати, первая нестыковка. Почему им самим было тогда не забрать заветный кошель, уже срезанный у меня? Можно было понять, что я войду внутрь в поиске утраченного. Но как, ради всего святого, они могли предусмотреть, что я выпущу из узилища парня? Или именно этого они в своей схеме не учли. Возможно? Да в нашем деле всё возможно. Тем более, когда на кону артефакт.

Как сейчас не хватало программы просчитывающей вероятности.

– Но он же тебя воспитал и драться научил, – забросил я удочку.

– Прошу вас, господин…

Ладно, зайдём с болезненной стороны, если парень не врёт.

– Знаешь, что делают с девочками казнённых после их смерти?

– Нет.

– И так собрался умирать?

Это было подло. Но в работе шпиона понятия подлости как такового не существует. Мы обманываем и врём каждую минуту. Такая работа.

– Девочек пускают по кругу те стражники, кто тебя поймал, – сообщил я. И это было правдой, к сожалению, хотя и не всегда относилось к представительницам благородных родов. Те могли их элементарно выкупить. А потом, опозорившую себя девчонку выдавали замуж за какого-нибудь престарелого родственника.

– А потом их порванных во всех местах ставят на круг. Ты же сам много раз видел этих опущенных на площади, где за грош можно удовлетворить свою похоть.

– Они не могут сделать этого с благородной девушкой!

Всё-таки с девушкой, а не с девицей.

Следовательно этот придурок знал, что обрюхатил девку.

У меня всё более имелось право привести этого ушлёпка завтра на казнь.

Вот только одно «но».

Но, возможно, именно так и планировали наши враги?

Реально мозги можно сломать, рассуждая, что выгодно, а что не выгодно нашему противнику. Иногда начинаешь думать о том, что твой разум настигнут паранойей. Это заболевание весьма распространено среди людей моей профессии. Когда снова и снова видишь одну и ту же реальность, которая каждый раз другая. Тут трудно сохранить ясность ума.

Так неужели они могли всё настолько просчитать? И даже эту мою догадку? И тогда мне остаётся только одно. Я должен поступить так, как они ожидать не могут. Либо просто рассматривали такой шаг среди наименее вероятных. И не взяли его в расчёт.

Убить парня? Нет. Это первый порыв, и его они точно учли. Притащить его к полудню на плаху? А вероятно именно этого они и добиваются.

Стоп.

А если враг внутри?

У меня точно паранойя. Если я даже подумать о подобном смог.

Смог! Паранойя! Об этом они могли и не подумать, когда всё планировали. Да и кто может предсказать действия безумца? Не даром, ведь, на это дело поставили многоопытного оперативника. Того, который как молоко матери впитал все инструкции и ни за что их нарушать не станет. Вот тот момент, где они просчитались.

Он станет. Когда всё понял, ещё как станет!

Кто среди наших продался за вражеские посулы станем выяснять много позже. Их подкуп был хорош. Любопытно потом узнать, в чём он заключался. Даже представить сложно, чего не могло себе позволить моё руководство. Просчитались только в одном. В выборе. Меня.

Может всё-таки паранойя? Болезнь постаревших на службе оперов. Что же. Заодно проверим оба варианта. Ибо, если я не прав, то меня попытаются остановить. А вот, если я прав, то попытаются остановить точно… Но другие!

А между тем парень совсем расклеился. Нельзя столько в себя вливать в его возрасте – не наша школа.

– Давай-ка вставай, – попросил я его, обняв аккуратно за плечи.

– Не сметь! – попытался рыкнуть он, что ему совершенно не удалось.

Как я и ожидал, тут же подоспели слуги. И тело было передано в их нежные руки. Теперь это уже не моя забота. Хотя бы на вечер. Ибо мой план требовал отсутствие помех и быстрого воплощения.

Глава 5

Глава пятая

Согласно инструкции, созданной (как любил говаривать мой бывший преподаватель) написанной не просто ради бумагу использовать, а дабы предотвратить и избежать! Вероятно, он имел ввиду последствия, только фразу никогда не заканчивал. Так вот, согласно ей самой, я не мог вернуться в двух случаях: либо не выполнив задания, либо раньше установленного срока. А в моём случае вступала в действие забытая всеми за давним неиспользованием поправка мелким шрифтом. Исключение. По которому я бы мог вернуться раньше, но вернуть с собою и парнишку, забранного из прошлого и затем туда возвращённого. В противном случае возникал парадокс. На момент моего одиночного возвращения в прошлом оставались сразу и князь и его не то копия, не то самозванец. Должен же был присутствовать только один. По крайней мере, с момента завтрашней полуденной казни.

А я именно так и решил поступить. Вернуться один.

Нет, я не собирался ещё более запутывать историю. Я собирался вернуться назад ещё до того, как догорят свечи в комнате. Для мальчишки хозяин дома на время какую-нибудь лежанку найдёт. Тем более за очередную щедрую оплату. А платил я всегда чрезмерно с прицелом на жадность буржуа. Ведь он мог и сдать подозрительных постояльцев страже. Вот только тогда потерял бы постоянный весьма хороший доход от постояльца, променяв его на единовременную, и не такую уж большую выплату. При условии, что стражники ему вообще её отдали бы, а не присвоили. Таким вот был этот мир, где порой даже жизни и судьбы собственных детей мерили лишь звонкой монетой.

Хватит о грустном, ещё и идущем нам на руку.

В мои планы входило два пункта. Во-первых, узнать, как такой парадокс, который, разумеется, тут же будет мною исправлен скажется на истории мира. И я очень сильно подозревал, что в этом случае прошлое окажется общим и для нас, и для наших противников. Ибо весьма сомневаюсь в соответствии моего поступка варианту, устраивающему хоть одну из существующих основных ветвей. Если и все прежние мои действия аналитические программы предвидеть, хоть и с очень большой натяжкой, ещё могли. То безобразия, которое я собирался устроить, ещё десять минут назад не смог бы предсказать даже мой собственный мозг. Ну и, во-вторых, на что я сильно рассчитывал, мои спонтанные действия нарушат любые планы с любой стороны. А значит потребуют от тех, кто мнит себя хозяевами ситуации принятия срочных мер к обратному повороту её в свою сторону. При подобном аврале, требующем буквально мгновенных решений, и самые умные совершают ошибки. Особенно в случае, когда они находятся по разные стороны, хотя один из них работает на другого. Я стану действовать с максимально возможной быстротой. И у них просто не окажется времени на согласование ответного маневра.

На что я рассчитывал? На то, что, когда вернусь к спящему князю, внесённые второпях изменения в материю времени обеими сторонами уже проявятся. Для него и прочих обитателей того мира изменения эти останутся незаметными. Ведь они не покидали его. А вот для меня, некоторое время отсутствовавшего пусть не сразу (если оказались не очень существенными), но обязательно бросятся в глаза. Всё-таки я не первый год в разведке.

В общем, покинув гостеприимный, но весьма недешёвый для проживания дом, я, по местному обычаю в тёмное время, прикрыв лицо полой плаща, направился к ближайшему порталу. Разумеется, расстояние до него было невелико и не превышало квартала. Любой шпион селиться максимально близко к пункту своего перехода. Или эвакуации.

– А куда господин так торопится? – противный голос донёсся откуда-то из темноты ближайшего переулка справа.

Что-то рановато для обычных грабителей, успел подумать я. Хотя тактика нападения ничем не отличалась. И я, выхватив меч, отбил атаку слева. (Отвлечь внимание с одной стороны и ударить с другой – их подчерк). Это должно показать бандитам, что они имеют дело с опытным бойцом уличных потасовок.

Однако мне весьма скоро пришлось осознать, что не мой кошелёк являлся их призом, а я сам. Откуда-то из темноты образовалось ещё четверо оборванцев. И вы не поверите – я вдруг увидел свой собственный план в действии! Ибо оружием, нападавшим служило всё, что нищие смогли быстро подобрать на улице – от простой палки до гнутого металлического прута, ничем не напоминающего хотя бы кривую саблю. Простите. У одного имелся нож. Совсем, правда, никчёмный, оловянный, да ещё и гнутый.

То есть. Для нас, владеющих перемещениями, нет никакой разницы между «до» и «после». Некто уже попытался меня остановить. Как я и думал, проделал это на скорую руку. Времени на решение… а, возможно, и на одобрение начальства, у него-её не оставалось. Вот и подобрали всякий сброд для нападения на меня.

И это происшествие говорит нам о чём?

В-первую очередь, что я-таки осуществил свой план. Иначе бы на меня не напали столь глупым образом. И напали до события моего возвращения. А вот это уже не нарушение инструкции, а полноценное преступление! Узнать бы – с чьей стороны. Хотя, возвратиться-то я собирался очень ненадолго и к себе в контору.

Как я уже указывал, время нападения не говорит о том, кто первый получил информацию. Но говорит о другом – никто не защитил.

Если те, то наши не могли не узнать. Если наши, то те решили не вмешиваться. Следовательно, и те и другие застряли без связи с руководством из-за моего резкого броска и просто не осознают, что им делать. Одни рискнули остановить. Вторые ждут либо итогов моего поступка, либо инструкций.

Мне пока стало понятно одно: до портала я дойду, по крайней мере в этом мире. Иначе не объяснить попытки мне помешать. И дойду не из-за обиды на своих-чужих. Кстати, меня всё ещё могли и попробуют, скорее всего, остановить. А потому, что это необходимо. Например, чтобы вычислить «крота» в Центре. Но теперь для меня он даже не во-первых. Я вдруг понял, что очень хочу спасти своего парня от казни и желательно его беременную женщину тоже. Даже не знаю, от чего эта мысль вообще возникла и стала приоритетной.

– Стоять! Кто такой?

На этот раз атаковали уже стражники в вперемежку с кнехтами. Когда до портала оставалось пройти один дом.

Это уже не те глупые нищие, подобравшие в виде оружия всё попадавшееся под руку. Здесь имелась и сталь кирас, и хорошо отточенные мечи, и длиннорукие алебарды. Значит и вторая сторона всполошилась. Вот только вариантов у меня не было. До моего исчезновения из этого мира оставалось пробиться буквально двадцать метров.