Шпион вне времени

А вот гораздо всё происходящее больше похоже на иное.

Во-первых, мне безусловно доверяли. Иначе разоружили бы. Во-вторых, моё преступление, скорее всего, неочевидно, и уж точно непреднамеренно. В-третьих, директор уже принял решение по моему вопросу, но всячески тянет время. Отсюда и речь с постоянными повторениями одной и той же фразы в разном ключе. (Ему же надо как-то удерживать меня. Не анекдоты же рассказывать). Для чего? К чему всё это? Зачем требуется время?

И вот. Едва не упустил, в-четвёртых! Мне не дали переодеться и привести себя в порядок. И вот тут кроется главное.

Первый и основной вариант, приходящий в голову – меня срочно собираются отправить обратно. Вероятно, прямо сейчас специальная команда зачищает следы моей «противоправной» деятельности. Но полностью обойтись без моего в том участия у них не выходит. Либо они пока не могут решить – справятся ли без меня. Оттого и тянет время директор, держа проштрафившегося оперативника на низком старте и накачивая его чувством вины, дабы быстрее и охотнее исправлял свою оплошность.

Поразмыслив надо всем, я с облегчением необычайным пришёл к выводу. И иного объяснения не находил. Нечто произошедшее во время моей командировки возможно было интерпретировать как нарушение закона. При одном, но очень серьёзном «но». Не обошлось без какой-то фатальной ошибки со стороны группы поддержки, либо возвращения. И оттого я до сих пор не арестован. А стою здесь, выслушивая всю эту чушь в полном обмундировании в ожидании команды вернуться на место преступления. Тем более мне хотелось узнать, в чём оно, собственно, заключается?

– Так вы собираетесь мне сказать, господин директор, где, как и когда я преступил закон? – повторил я свой вопрос.

Хороший разведчик (тем более разведчик вне времени) всегда одновременно является и хорошим актёром. Без этого нам не выжить в мирах, где зачастую казнят просто за несоответствие цвета волос общепринятой норме, а женщин жгут за красоту, ибо она вызывает похотливые греховные мысли у принявших противоестественный человеческому существу целибат священников. Любой из нас легко мог выступать в театре. И никакой режиссёр, включая старика Станиславского, не смог бы, не покривив душой, произнести в наш адрес: «не верю!».

Вот и я вложил в свой вопрос такой заряд энергии, после чего директор вынужден был задуматься. Я был на грани, готовый взорваться! Я был взбешён! А мой «слёт с катушек» меньше всего в данный момент устраивал руководство. По крайней мере, я на это рассчитывал.

И босс боссов сдался. Либо пришло время. И моё артистичное выступление неожиданно с ним совпало.

– Ты имеешь право знать, – признал наконец директор то, о чём мог поведать мне ещё час назад.

– Я вас слушаю, – подтвердил я.

– Тебе это не понравится.

Опять тянет время? Мне снова стоит вспылить?

Директор, будто почувствовав мой порыв, успокаивающе поднял руку ладонью вперёд. Таким образом он одновременно требовал моего внимания к своим словам.

– Как я уже тебе сегодня говорил, – начал он издалека, – мы все живые люди, хотя нам и подвластно нечто большее, чем простому обывателю, и всё же все мы имеем чувства. Например, чувство сострадания к чужой беде.

Мне показалось я начал понимать, к чему он клонит. Но решил пока не выдавать своей догадки, не выслушав претензию до конца.

– Мои личные приключения и переживания в прошлом во всех смыслах, – продолжал директор, – но и мне не сразу удалось привыкнуть относиться к тем, среди кого приходилось работать, как к теням когда-то живших людей. Понимаешь? Просто теням! Ибо все они давно и разной смертью умерли. И мы сами для них просто тени. Призраки будущего!

Я не смог удержаться от едкого замечания:

– А убивать нас эти тени бесплотные могут вполне конкретно и насмерть. Как, впрочем, при необходимости, и мы их.

Не стоило этого говорить. Сейчас директор прочтёт мне лекцию, предназначенную для зелёного первокурсника академии. Там сказано и никем ещё не опровергнуто, что всё, что случилось в прошлом – уже случилось. Проще (или сложнее) говоря, если ты даже сам на раскопках откопаешь собственный скелет, значит однажды, так или иначе, тебе суждено оказаться в прошлом и там умереть естественной или насильственной смертью. Без разницы. И избежать этого невозможно. Так как прошлое уже случилось, учитывая и все наши вмешательства. Собственно, для минимизации этого вмешательства в основные стволы временной реальности наша служба и существует.

Директор не стал мне рассказывать то, что я когда-то зубрил, и сам мог повторить без запинки до сих пор. Вот только теперь я точно понял, о чём (вернее, о ком) пойдёт речь. И всё равно продолжал не наблюдать в своих действиях состава преступления.

– Позволь мне договорить? – как-то неожиданно совсем мягко попросил директор. – Ты же сам хотел это услышать.

Пора было прекращать комедию. Если они чего-то ждали, то либо не дождались, либо справились без моей помощи.

– Мне понятно, о каком событии вы ведёте речь, – вновь позволил себе я быть слишком резким. – Может оно и имеет отношение к нашему человеческому чувству сострадания, но уж точно не к милосердию. Скорее, это был компромисс между ними.

– Компромисс? – сделал удивлённые глаза босс боссов. – Это нечто новенькое в отношении теней прошлого и будущего.

– Считайте это моим ноу-хао.

– Тогда объясните.

Ох, не даром он ко мне пристал. Что-то там случилось из-за моего дурацкого (теперь надо признать) поступка. Но что мог натворить, вырвавшись на свободу этот молодой Ромео? У него не то, чтобы оружия – обуви на ногах не было, и изорванное в клочья платье! Да такое, из-за чего теперь осуждают меня. А группа зачистки трудится не покладая рук.

– Я так понимаю, речь о том оборванце-мальчишке дворянчике, неудачливом любовнике? – решил всё же на всякий случай уточнить я.

– От чего же о «неудачливом»? – усмехнулся человек-колобок.

– Я о последствиях, – пришлось поправиться мне, ибо в нашем заведении справедливо ценили точность формулировок.

– О нём самом, – как мне показалось, вынуждено согласился мой собеседник.

Вероятно, ему что-то передали, и он по необходимости продолжал тянуть время.

– И где вы увидели нарушение закона? – спросил я наконец прямо. – Его судьба никак не изменилась от того, что я его выпустил.

– Вы так полагаете?

Меня жутко злил этот разговор. Ведь они и сами, и директор поминутно знают историю моего прибывания в прошлом того мира. К чему этот допрос?

– А у вас есть иная информация? – вновь сдерзил я. – Казнь производиться утром. Следующим утром. А я отпустил его до полудня предыдущего дня. – Мне наконец удалось обуздать свои нервы. – В том виде меньше, чем через час, максимум в ночь, парень вновь должен был оказаться в своей клетке и умереть, как полагается, в свой час в мучениях на плахе. Никакой закон не нарушен! Смерть произошла ровно в срок. Максимум моё нарушение в том, что я из того самого сострадания я позволил ему глотнуть последние пару часов свободного воздуха!

– А у нас есть иная информация, – неожиданно твёрдо заявил директор.

И это был провал.

Уже совершенно обречённо я всё же спросил:

– И что в ней?

Директор был безжалостен в своём праведном гневе.

– А вы историю Империи изучали перед командировкой? – тоном ничего хорошего не обещавшим поинтересовался он.

Разумеется, каждый разведчик изучает мир и эпоху, в которую направляется. Необходимо знать для начала хотя бы поверхностно расстановку сил главных действующих лиц, их слабые и сильные стороны. Отдельно заранее засылаются группы «сборщиков». Они просто слушают, иногда слегка подкупают ради слухов. Это становиться очень полезной информацией для погружения оперативника. И я не исключение. Подготовка была основательной.

– Изучал.

Что иначе я мог сказать?

– Про восстание истинного короля что-то знаете?

Это либо была ловушка, рассчитанная на моё плохое ведение ситуации в королевстве…, либо… О, ужас!

– Ничего не знаю, – пришлось честно признаться мне.

Директор потёр свой гладко всегда выбритый подбородок. По-моему, он брился раз пять в день, ибо видел я его не однажды и в разное время суток. Всегда вот эта бритая до корней синева щёк, словно только что от цирюльника. Хотя, при уровне его доступа к аппаратуре, возможно так и есть.

– Не знаете, – медленно произнёс он. – А между тем оно случилось! Теперь так говорит история. И возглавил его молодой князь, потомок древнего королевского рода, которого едва не казнили за…тьфу ты прелюбодеяние! Понимаете, о чём я?

А вот это конец моей карьеры. Если отпущенный мною парень оказался тем самым потомком и как-то выжил, то ствол истории я повернул кардинально. Расстреливать у нас не принято, однако отлучение от путешествий в прошлое иных миров подобно отрыву наркомана от источника его удовольствия. Только без реабилитации и возможности вернуться. Пришлось вспомнить некоторых, не то, чтобы друзей, но хороших знакомых по работе, которые после такого кончили с собой. Угораздило же меня отпустить эту… тень.

Вот только, как оказалось, босс боссов ещё не договорил. Неужели я как-то могу всё изменить. От чего меня тут и задерживают в таком виде?

– На ваших руках кровь принца, – без тени эмоций сообщил мне директор.

– В каком смысле? – не понял я.

– Его должны были казнить утром, но вы его отпустили.

– И что?

Директор грустно усмехнулся.

– А хорошо, что всё это происходит не в нашем прошлом и даже не в нашем мире? – вдруг спросил он.

– Это я уже понял, – теперь терпеливо, ощущая свою ответственность произнёс я. – Так как всё исправить?

– Очень просто, – признался директор. – Необходимо, чтобы того оборванца – любителя незамужних девиц казнили ровно в его время.

– Если время уже изменилось в той реальности, то как я это сделаю? И где мне искать того прежнего оборванца?

Сколько раз мне ещё поражаться мудрости и предвидению наших руководителей? Они не говорят нам всего, а мы обижаемся на недоверие. А может не справедливо? Ибо они просто знают то, до чего не доросли пока наши мозги, и скармливают учение по каплям, подобно молоку крошечному и слепому котёнку.

Отчего я не сразу, поглощённый выволочкой директора, обратил внимание на зал, в котором он меня принимал? Это был не его кабинет, что сразу должно было насторожить меня. Это было одно из специально задрапированных мест порталов перемещения. Меня надули как пацана. И я не в коем случае не имел обиды на старших товарищей. Бьют – значит учат!

– Тебе не надо его искать, – развёл руками наш колобкообразный хозяин.

Тяжёлые тёмные портьеры, обрамлявшие зал, качнулись словно от сильного дуновения потустороннего сквозняка. Послышались неуверенные шаги, которые выдавали только поскрипывание старых сосновых половиц. (Кто бы знал, сколько раз мы просили обновить, сделать ремонт зала прибытия. А он так с двадцать первого века и не менялся). И с подобающим драматическим выражением немного помятой физиономии на арену появился тот оборвыш дворянского вида.

– А вот и тело, – сказали мне.

– Вот так, – выдохнул я.

Нарушение, по сути, одного из основополагающих законов перемещения во времени. Теперь простой ссылкой в неолит не отделаться. Тем более после того, как предыдущий сосланный научил волосатых неандертальцев добывать мамонта. Тогда пришлось половину основного ствола истории переписывать. Слава создателю, этого новатора на очередной охоте затоптал шерстистый носорог.

А какого, всея милости твоей черта происходит? Я точно помню, что за собой это мокроштанное чудо не звал и уж точно не перемещал. Кроме того, если я не ослышался, какого-то там князя казнили. А у этого все члены на месте.

– Его казнят восемьсот лет назад, – подтвердил мои опасения директор. – Должны казнить. Его или кого-то другого.

Красавчик виновато пожал плечами.

– Кого другого? – не понял я.

– У тебя, Вадим, похоже, от усталости ослабли аналитические способности, а это недопустимо для разведчика, – усмехнулся директор.

Я ещё раз взглянул на оборванца.

– Ты как вообще сюда попал?

Тот вновь пожал плечами. Видимо это было его излюбленное телодвижение в ответ на любой вопрос.

– Я просто пошёл за вашей милостью. Хотел поблагодарить вас ещё раз за спасение и предложить любые услуги. Ведь теперь по древнему обычаю моя жизнь принадлежит вам! Но вы так быстро шли… Я побежал, чтобы догнать вас и вот… оказался здесь.

Так. Хоть что-то прояснилось. Этот доходяга, догоняя влетел следом за мной в портал, когда тот ещё не успел полностью закрыться. И на счёт обычая он не соврал. Действительно существовал такой. Правда я не помню случаев обращения к нему представителей благородного сословия. Да и какая разница? К чему мне его жизнь? Разве что… Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу. Ведь этот обычай и готовность юноши его соблюсти случился весьма кстати. Он поможет исправить мою ошибку. Надо вернуть парня обратно и передать с рук на руки палачу. Только и всего! И он с готовностью пойдёт на это. Особенно если я исполню его ту первую просьбу на счёт первоначального отсечения головы, а не кое-чего другого.

И всё-таки что-то было не так. Я перевёл взгляд на босса боссов. Тот продолжал ухмыляться, одновременно совершая вращательные движения ладонью над головой. Мол, думай, Вадим, думай, напряги извилины. И как только я их напряг, то сразу понял, что он имел ввиду говоря о ком-то другом. Ведь если этот потомок княжеского рода находится сейчас здесь, то кто возглавляет восстание там? Прошлое того мира не изменилось бы столь кардинально. Для него почти безразлично, каким именно способом со страниц книги истории исчезнет выпущенный мною на волю арестант – умрёт или просто исчезнет. Для развития вероятностного ствола это практически одно и то же. Его не стало так или иначе, и следовательно он никак не сможет возглавить протестную армию. Но кто-то её всё же возглавил.

– Дошло наконец?

Директор словно читал мои мысли.

– Мыслей читать не умею, – улыбнулся он в ответ на мой удивлённый взгляд. – Лицо у тебя, Вадим, уж больно выразительное. На нём всё написано.

Он потёр ладонью место, на котором у человека нормального телосложения обычно находится шея.

– В общем, бери своего крестника и возвращайтесь назад. Времени на всё про всё у вас лишь сутки. Потом должна состояться казнь. Кого из двоих – решите на месте, – и он зачем-то подмигнул абсолютно ничего не понимающему гостю.

Честно признаться, я и сам сейчас находился в ненамного лучшем состоянии. Но кое-что уточнить был обязан.

– А как быть с артефактом? Я смог раздобыть только одну из частей. Мы даже не знаем пока, сколько их всего требуется для полной сборки.

– Считай, что вместо одного задания у тебя теперь их два, – просто ответил директор.

По его тону можно было подумать, что это «проще пареной репы», как говорили в таких случаях мои далёкие предки.

– И, если удастся спасти от казни этого паренька, он станет тебе хорошим помощником в выполнении первого задания, – добавил человек-колобок.

Глава 3

Глава третья

– Даже отдохнуть не дали, – пожаловался я не то себе, не то стоявшей передо мной кружке с элем, не то сидевшему напротив недокнязю.

А этот со времени, как побывал в будущем и вернулся обратно, смотрел на меня такими глазами, словно я был если не богом, то представителем его на земле. Старался мне всячески услужить, очевидно забыв о своём великокняжеском происхождении. Хотя тут так всё запуталось, что он в действительности мог оказаться просто разорившимся дворянчиком, охочим до дочерей богатых граждан. А реальный потомок первых королей как раз прямо сейчас собирает армию, которая в скором времени катастрофически изменит направление вероятностной ветви развития этой реальности.

Нас столь быстро вернули назад, оправдывая спешку срочностью задания, что я так и не успел толком порасспросить своего незваного помощника. Хорошо хоть, пока я приходил немного в себя в сауне, оборванца успели отмыть и переодеть в подобающее платье. И клинок в хранилище древностей подобрали. Весьма сомнительно, что он хотя бы знал, как доставать его из украшенных камнями раритетных ножен. Нашли кому такую ценность доверить.

– Мы же так и не познакомились, – после второй кружки сообразил я. – Прости, эта работа, по ходу, начинает съедать мои мозги.

– Я никому не позволю есть ваш мозг, пока сам жив! – бодро отреагировал сидящий напротив меня красавчик.

А ведь он и вправду красавчик, подумал я без всякой непристойной мысли. Не удивительно, что высокородная девочка сама упала прямо… в его объятья.

Опять что-то словно подёргало меня за дорогие кружева, обрамляющие перчатку из нежнейшей кожи детёныша дракона.

– Так как тебя зовут? – скорее автоматически, нежели осмысленно повторил свой вопрос я, ибо разум мой решал другую задачу.

– Меня? – не понятно почему удивился он.

Вероятно, присягнувший на смерть своему господину терял право на имя, как сквозь сон вспомнил я. Но я должен услышать.

– Моё мне ведомо. Как тебя зовут?

Это был прямой приказ, и он не мог противиться.

– Барон северных болот, граф старых крепостей запада, потомственный князь королевства Вольфсхолм единородный сын последнего правителя Крайс.

Он произнёс это твёрдо, но следом добавил:

– Теперь имя моё не важно, пока я не отплачу свой долг перед вами.

Весь опыт моей жизни в прошлых веках разных миров (а провёл я там большую её часть) говорил мне о том, что вот такому бедному представителю очень знатного рода пышнотелую красотку элементарно подставили! Дабы вывести его несостоявшееся, давно забывшее о своих правах высочество из борьбы за трон. В его возрасте и я бы не накинулся разве что на какую-нибудь совсем старую каргу. А всех остальных женщин считал сексуально привлекательными.

– Ты своё имя забывать не смей! – потребовал я. – Не на помойке его нашёл. Помни, что дали его тебе мать с отцом.

– Они так давно погибли, что их лица мне уже даже не снятся.

А вот и место, откуда можно начинать расследование, решил я. Как-то же этот потомок древнего и богатого рода превратился в оборванца, найденного мною в подземелье приговорённых к казни преступников.

Вот только непорядок. Уже некоторое время никто не обращал на нашу пару внимания. Человек именитый, как и его, вне всякого сомнения, родовитый спутник подобного стерпеть никак не могли, дабы не вызвать подозрения к себе. Я ударил по столу рукой в перчатке, на которой было перстней больше, чем пальцев. Столешница, привыкшая ко многому, мой удар выдержала, но грохот произвела изрядный. Для пущего эффекта я слегка правой ладонью обхватил эфес своего меча.

Это не только произвело необходимое впечатление, но и вызвало необычайную ретивость среди персонала кабака. В одну минуту нам с извинениями обновили бокалы, принесли изысканные закуски и жаркое.

Если бы вы только знали, что здесь считается пивом, и из чего состоят закуски, то сразу бы передумали и забрали документы из нашего центра. Это не часть истории, а просто предупреждение новым курсантам. Бегите!

– Как погибли твои родители? – спросил я.

Заметив, что парень начинает погружаться в себя, толи от нехороших воспоминаний, толи от количества выпитого я встряхнул его неблагородным подзатыльником. Не сильно. Со стороны это выглядело дружеской или родственной шуткой.

– Ты погибнешь через сутки, если мы не найдём виновного в их смерти, – соврал я.

Ибо виновный в смерти родителей парня не избавит его от необходимости лечь на плаху. Однако может помочь мне найти местного Лжедмитрия. Их семейные отношения меня в данный момент беспокоят гораздо меньше собственной судьбы. Очень не хочется провести остаток жизни с шерстистыми носорогами.

– Так как они погибли?

Он заплакал, но быстро совладал с собой, вспомнив о том, что негоже рыцарям его звания проливать слёзы. Умершие уходят в иной лучший мир. А мы должны молиться за прощение грехов их душам и беречь их покой.

– Я не могу, – опустив голову признался он. – Они приняли свой крест смиренно. Должно так принять его и мне!

– Как?

– Наш Замок захватили. Сделали это подло, исподтишка. Даже осадой не донимали, а просто явились, изображая гостей. Никто не может отказать в гостеприимстве странникам, постучавшимся в ворота твоего дома. И мы их приняли, накормили, развлекали. А ночью они и их слуги обнажили мечи и напали на моих родителей, даже не дав им подняться с постели, чтобы достойно, как подобает людям благородного происхождения принять смерть в жестоком сражении с оружием в руках.

– Да их просто изрубили мечами! – не выдержал я. – И тебя, сопляка, просто не приняли в расчёт. Если думаешь, что пожалели, то очень ошибаешься. Кто это был?

Если надо, то я очень даже умею давить на психику. А уж таким средневековым парням, воспитанных на легендах о мечах из камня и огнедышащих драконах, внушить хоть ужас со страхом, хоть нежность с благолепием – как нечего делать. И только однажды, когда я присутствовал в теле моего предка на выездных комсомольских учениях, меня впервые самого едва не перепрограммировали. Вот уж сила существовала!

– Ты знаешь?

Он отрицательно помотал головой.

– Я был тогда слишком мал.

– Но раз твои родители приняли их не просто, а как равных, значит хотя бы гербы на их одеждах имелись?

Всё-таки мне были известны местные традиции. Не мог князь, да и хоть барон, усадить за свой стол и развлекать какого-то калику перехожего. Нет, такому тоже не отказали бы в приюте и пище. Ему дали бы миску похлёбки, кусок хлеба, да охапку чистой соломы для постели. Но впустить в свои апартаменты могли только дворян с известным именем. Ибо и дворянином, бывает, может назваться любой проходимец. (Я тому пример). А значит имя и титул гостей хозяева знали и подозрений они у них не вызвали.

– Гербы видел?

Мой приятель словно впал в транс. Похоже, он погрузился в воспоминания своего не такого уж счастливого детства.

Вообще-то странно, что после убийства родителей и захвата Замка его не только не убили, но и, судя по всему, либо воспитали сами, либо, что более вероятно, отдали на воспитание в другую дворянскую семью. И даже имени не лишили, как памяти о трагедии. А значит преступление совершалось не спонтанно, а с дальним прицелом. Кому-то очень требовался этот мальчик с именем и титулом, но без средств к существованию. Вот только его любовная страсть стала разменной монетой. Ибо одни подставили ему девушку, чтобы выбить из игры. В то время, как другим в итоге пришлось срочно искать замену. Того самого лжекнязя.

Пока выходило так.

– Так ты помнишь гербы?

Парень наконец проявил признаки жизни и кивнул.

– Два дерущихся золотых льва, – произнёс он.

Свистеть обычно является плохой приметой – денег не будет. Но, так как мне подобное не грозило в обозримом будущем, я присвистнул. Бог и все его ангелы! Это же герб королевской семьи Островной Империи!

Разумеется предположить, что сам император или кто-то из принцев занялись разбоем в чужом государстве, стало бы слишком крутым допущением. Но гербы семьи носили и рыцари к ней приближённые. Те, кого в статус произвёл данным ему правом сам властелин. А также их оруженосцы и дружинники.

История выходила всё забавнее и забавнее. И я, со свойственной мне некоторой безумностью, умудрился в неё вляпаться!

Вся интрига плелась, по всему выходило, очень давно и никакого отношения к артефакту явно не имела. Вот только я своими руками вывернул её так, что теперь за сутки придётся разруливать и эту внезапно возникшую проблему.

Конечно, проще всего сейчас взять молодца за воротник и отвести к палачу. К новому. Старый, как известно, отправился в ад на радостную встречу со своими жертвами. Вот уж веселье там его ждёт! Однако, мне совершенно не желалось смерти этому несчастному, оказавшемуся в центре интриг весьма грандиозного масштаба. И очень вероятно, что раз уж мы в игре, то не обошлось и без участия наших соперников из другого мира, или миров, кто знает. А вот знать-то весьма и весьма необходимо. Да и остановит ли такой мой поступок местного Лжедмитрия? Большой вопрос.

И тут меня, что называется, осенило.

– Эй, Крайс, – позвал я едва снова не погрузившегося в нирвану парня, – Крайс, отца твоего через всех наложниц!

Вот тут он очнулся.

– Слушаю, господин.

Такое обращение корёжило слух. Но и по имени называть меня в этом мире и в это время он не мог. Надо было придумать достойное обращение подобающее одному благородному при общении с другим. Оставалось ещё вспомнить, как меня самого-то тут звали.

– Прекращай называть меня господином, – почти прошептал я ему, делая вид, что потянулся к бокалу.

У парня случились столь испуганные глаза, что мне пришлось вновь потянуться за противной во всех отношениях выпивкой.