Когда нас не было

Хотя Елизавета Федоровна, мать Кристиана, казалась приятной женщиной. Иногда Витя даже забывал, что из своего роскошного дворца в другом городе она летала сюда исключительно на самолете лишь для того, чтобы навестить сына. У семьи Исаковых был дом и в этом городе, но Витя не знал, почему они здесь не живут. Мог лишь догадываться, что это все из-за заводов или самого ЗНАКа. Однажды Крис передал Вите, что его мама хочет познакомиться с родителями Кравцова, ведь никогда их не видела, но на это он лишь пожал плечами, пробубнив что-то вроде «Они живут в другой стране за океаном». Как-то Елизавета Федоровна даже подходила лично к Вите, пытаясь разузнать, где его родители живут и где работают. Кравцов умело придумывал ответы, которые больше походили на отмазки, и вскоре женщина от него отстала.

Наконец Кристиан сдвинулся с места и, подойдя к ближайшей кровати, аккуратно сел на нее, а затем похлопал рукой по месту рядом с собой, приглашая Витю присоединиться к нему. Кравцов неуверенно кивнул и присел рядом с Крисом, уставившись в пол. Интересно, как долго они так просидят. Витя надеялся, что компания снаружи скоро уйдет, и Кравцов сможет быстро проскочить в свою комнату. Но их спор в коридоре был в самом разгаре.

Витя даже не мог вспомнить, кто здесь живет. По женским вещичкам он понял, что это две старшеклассницы. Главное, чтобы одной из них не была Габриэлла, его одноклассница, которая, казалось, ненавидела весь мужской пол. Она общалась только с двумя подружками из 10 класса, которые тоже не вызывали доверия, а если ей приходилось работать над докладом или проектом в мужской компании, то сразу устраивала целую истерику, а во время выступления даже могла без стеснения перед всем классом назвать парня тупицей и еще как-то унизить. В общем, интересная особа, к которой Витя не приближался. Кравцов начал рассматривать высокий стеллаж, на котором стояли книги, лежала пряжа, ткань, крючки и спицы, а также много всяких украшений и коробочек разного размера. Похоже, владелица этого стеллажа была рукодельницей.

– Как прошло твое лето? Съездил к родителям? – тихо спросил Крис, будто боялся нарушить тишину.

Витя перевел взгляд на Исакова и заметил торчащую из кармана его жилетки цепочку. Сначала Кравцов подумал, что это, стало быть, карманные часы, но цепочка была слишком тонкой, предназначенной для подвесок. Витя, кажется, слишком долго разглядывал торс Криса, ведь когда он снова посмотрел в его глаза, Исаков приподнял брови, не понимая, что Кравцова так заинтересовало.

– Точно, лето…– Витя прокашлялся, пытаясь выиграть себе время и выдумать новую историю про родителей, – У тебя из кармана просто цепочка торчит, мне стало интересно, что это.

Кравцов выдохнул, обрадовавшись тому, что постепенно уходит от вопроса Исакова. Заметив, как Крис потянулся к карману и улыбнулся, Витя решил, что это дорогая вещь, которая, возможно, что-то значит для парня. Он положил на свою ладонь кулон из розового кварца, который обвивала проволока, а сверху был завязан розовый бант из атласной ленты. Витя не ожидал увидеть такое украшение, больше подходящее утонченной девушке, но, заметив, что Крис рассматривает его с улыбкой, решил, что это лишь его предрассудки.

– Это мне подарила мама. В память о ней…– Исаков поднял взгляд на Витю, и тот улыбнулся в ответ, пытаясь выглядеть дружелюбно, – Она любит всякие такие безделушки, но не буду же я такое носить, поэтому лежит в кармане. Ей бы это украшение подошло больше.

Кравцов хотел было выпалить, что Крису бы пошло все, будь то розовый девчачий кулон или мусорный пакет, но быстро прикусил губу и молча кивнул, пока Исаков прятал украшение обратно в карман.

– Так что с твоими родителями? – Крис осекся и тихо усмехнулся, отведя взгляд в сторону, – то есть с летом…Я разузнал, что Филипп был в Дубае, София вместе с Эллой – во Франции, Ян – на Мальдивах. Мы с родителями решили поездить по Европе.

Кристиан начал рассказывать про свое летнее путешествие, и Витя даже заметил огонек в его глазах. Он широко улыбался и жестикулировал руками, где-то даже прикрикивал, выражая удивление или восторг. Это очень нравилось Вите: Исаков не пытался изображать из себя богатенького подонка. Он рассказывал о том, как в Швейцарии он с отцом поднимался на гору Маттерхорн. Они долго к этому готовились, собрали два больших рюкзака провизии с палатками и рассчитывали подняться на вершину за пару дней, но уже спустя пару часов выдохлись настолько, что решили вернуться обратно, а мама потом еще долго над ними смеялась. В Германии отец Криса, Александр Романович, решил перепробовать все сорта пива и чуть не подрался с каким-то немцем. А в Чехии его маму надурил один местный мужичок, который пообещал ей фотосессию в центре Праги, долго крутился так и эдак, стараясь поймать удачный кадр, а когда дело дошло до передачи фотографий, он быстренько свалил. Александр Романович долго искал этого хитрого чеха, ругаясь и подбирая самые обидные слова, будто он его слышал. Крис даже представить не мог, что отец мог так сквернословить.

Вите были смешны скорее не сами ситуации, а то, как Исаков их рассказывал: корчил рожицы, подбирал интонации для каждого героя, а иногда мог вскочить с кровати и начать что-то изображать. Кравцов и подумать не мог, что ему будет так весело с человеком из высшего общества, которым обычно и дело нет до таких, как Витя. Когда парни притихли, переваривая всю информацию, Кравцов прикусил губу и пожал плечами.

– Я бы тоже хотел так путешествовать. – мечтательно сказал он и вздохнул, замечая растерянный вид Криса.

– А ты никогда не был заграницей? А как же родители?

Витя успел подумать о том, какую правду можно знать Исакову, а какую – нет, когда слушал его истории, поэтому уже не нервничал.

– Мне это не было интересно. Мне больше нравится в России, здесь тоже много чем можно заняться, – Витя пожал плечами, на ходу выдумывая историю, прям как в детстве, когда он перед всем классом рассказывал о том, как летал на драконе и сражался с рыцарями, – Больше всего мне понравилось на Байкале, я там был трижды с родителями. Но этим летом они были заняты, поэтому остались в Штатах.

Крис даже будто расстроился. Он прикусил губу, и его вид сразу сделался виноватым. Еще немного и прям расплачется. Тогда Витя позволил себе слегка толкнуть его в плечо, чтобы разрядить обстановку, но быстро убрал руку, словно решив, что сломал куклу. Но Исаков лишь улыбнулся и толкнул Кравцова в ответ. Напряжение между ними начало спадать.

– И где ты тогда был все каникулы? – Крис склонил голову набок, слегка натянув улыбку.

– Здесь.

Брови Исакова полезли на лоб, отчего Витя тихо посмеялся и отмахнулся от Криса. Для него это правда звучало дико: родители оставили своего ребенка в школе на все лето, но Кравцов не придавал этому значения. Будто такое было в порядке вещей с каждым.

– У меня не очень хорошие отношения с родней, поэтому я не парюсь. Мне даже нравится здесь летом: тишина и покой.

Кристиан снова заулыбался, что несомненно нравилось Вите. Теперь он не думал про толпу, которая, по всей видимости, уже ушла, ведь стало тихо, он не хотел сбежать, а наоборот, пытался найти новые подходящие темы для разговора с Исаковым.

Кравцов вдруг почувствовал подходящий момент спросить про то, что же Крис все-таки делал в чужой комнате до того, как Витя не потревожил его. Но вдруг дверная ручка задергалась, и кто-то снаружи начал напористо пытаться открыть дверь. Парни быстро переглянулись между собой и встали, прислушиваясь. Крис решил взять инициативу на себя, быстро направившись к двери. Он убрал щеколду и распахнул дверь, а затем взмахнул руками, расплываясь в довольной улыбке.

– Майя! Как жизнь, дорогая? – Крис приобнял девушку и завел ее в комнату, закрывая за ней дверь. Она, кажется, была ошарашена.

– А что вы здесь делаете? Еще и заперлись…

Майя окинула комнату взглядом и остановила его на Вите, уголок ее губ чуть дрогнул, и она кивнула Кравцову в знак приветствия. Крис, кажется, ни капли не смущался и вел себя как дома.

– Присядь, я тебе все объясню, – никто не сдвинулся с места, – я зашел поздороваться с тобой, все-таки три месяца не виделись! Но тебя не было, поэтому я решил подождать. Пока я тут сидел, Витя увидел, что возле твоей комнаты ошиваются те придурки, которые в прошлом году сняли с петель дверь в мужской раздевалке, я тебе рассказывал, и решил прийти на помощь. Мало ли они и на твою дверь покусились бы.

Витя с легким удивлением смотрел на Криса, пока тот так легко рассказывал обо всем Майе. Она была их одноклассницей, и Кравцов даже подумать не мог, что они общаются так близко. Девчонка была хорошая, бойкая, но доброжелательная. Она посмеялась и, скрестив руки на груди, покачала головой с громким выдохом, как будто мама собиралась отчитывать ребенка за проказу.

– Ладно, надеюсь, вам не пришлось долго меня ждать. Я встречала Эллу и помогала ей отнести сумки в комнату. Ее родители снова не удосужились отвезти ее, а водителю, видите ли, не положено выходить из машины.

Витя не знал о семье Майи ничего, да и никогда не интересовался ее жизнью в целом. В основном обо всех все ему рассказывал Кир, любитель сплетен, а сам Витя не любил разговоры, особенно о личном. Сегодняшнее общение с Крисом было чем-то особенным и исключительным, что ни с кем другим повторять не хотелось. Про Кира он уже все знал, поэтому они редко спрашивали друг о друге, а до остальных Вите не было дела.

Пока Крис возился с Майей, перешептываясь о чем-то своем, Кравцов решил, что самое время уходить. Он хотел предупредить Исакова о том, чтобы он никому не рассказывал об их беседе, но промолчал, решив, что Крис и сам прекрасно все понимает.

Выйдя из комнаты, Витя посмотрел на ее номер. Цифра 124 поблескивала от ламп, свет от которых падал на гладкую поверхность металла. Витя запомнил номер и только после направился вдоль по коридору к своей комнате, снимая с плеча полотенце и заматывая в него флакон шампуня. Кравцов лишь сейчас задумался о том, что от него могло неприятно пахнуть, ведь буквально недавно он вспотел, но отбросил эти дурацкие мысли, желая запомнить разговор с Крисом в хорошем ключе.

Как только Витя лег на кровать, которая как будто все еще хранила в себе воспоминания о последнем сне, в комнату влетел Ян. Этого Кравцов уж точно никак не ожидал, отчего вскочил и замер, уставившись на запыхавшегося незваного гостя.

– Нам сейчас же нужно поговорить, Вить.

Глава 5

Ян выглядел болезненно: у него были большие мешки под глазами, красные щеки, губы в рубцах и спутанные волосы. Это было совсем не в его стиле. Он всегда и при любых обстоятельствах стремился выглядеть идеально, чтобы оправдать свой статус, но сегодня что-то пошло не так. Однако у Вити не было ни сожаления, ни сочувствия к нему. Он лишь хотел, чтобы Ян поскорее ушел и больше не появлялся в его комнате. Сейчас Кир был бы очень кстати: он умел убалтывать людей и легко уводил их от темы разговора. Когда он так нужен, его никогда нет в комнате. Витя взглянул на часы, было как раз время обеда, наверняка Маевский в столовой. Кравцов отошел к окну, лишь бы не стоять рядом со Шварцем, и с недовольством уставился на него.

– Либо ты свалишь из моей комнаты, либо я тебя за шкирку силком отсюда вытащу, – сквозь зубы процедил Витя.

Шварц пропустил угрозы Кравцова мимо ушей. Три года назад они бы могли спокойно вести такие разговоры, посылая друг друга куда подальше, но это было всего лишь ребячество. Сейчас же Витя не шутил.

– Отец уже звонил тебе? – У Яна был хриплый голос и, кажется, ему было больно говорить. Он прокашлялся, прикрывая рот рукой, но не отводя взгляда от Вити. – Ты в курсе, что они собираются сделать?

Кравцова не посвящали в дела ЗНАКа, ему хватало того, что ему позволяли знать. Про операцию Витя знал ровным счетом ничего, да и не хотел знать. Он планировал спокойно дожить свой последний месяц, а там уже пусть ЗНАК делает все, что хочет. После того разговора с господином Шварцем в больнице три года назад у Вити напрочь отбилось желание влезать в его дела.

– Ты оглох? Я сказал проваливай! – Кравцов перешел на крик, начиная закипать от злости.

– Никуда я не уйду, пока мы не поговорим, – сдержанно сказал Ян, закрывая дверь на щеколду и подходя к кровати Кира, – Это не только твоя комната. Кир разрешил мне приходить к нему.

Витя схватил со стола канцелярский нож, тот, что подарил ему Кир утром, и подлетел к Яну, хватая его за плечо. Касаться Шварца было неприятно и даже противно. Кравцов поморщился и выдвинул лезвие, сильнее сжимая плечо Яна.

– Чего ждешь? – с тихом усмешкой произнес Шварц.

Витя был так взбешен, что, казалось, сейчас и правда перережет горло бывшему другу. Смотря на его спокойствие, Кравцов настолько сильно сжал нож в руке, что она начала дрожать, а сердце забилось сильнее. Он поднес лезвие к животу Яна, надавливая на него с такой силой, чтобы причинить парню боль, но не покалечить.

– Ты меня не понял. Я повторяю в последний раз и считаю до трех, – Витя толкнул Яна в грудь, отчего тот откинулся назад и ударился головой о стену. – Раз.

– Я тебя прошу! Выслушай меня! – начал кричать Ян, вскакивая с кровати и хватаясь за затылок.

– Два.

Витя выдвинул лезвие еще и направил его на Шварца, но тот не хотел сдаваться. Он схватил подушку и закрыл ей живот. Витя был уверен, что Ян жалко притворялся, что не боится его. Ему нужно было только посильнее надавить.

– Я знаю, как остановить ЗНАК! – вдруг выкрикнул Шварц и сам испугался своих слов, тут же закусывая губу и распахивая свои и без того большие глаза, – Хотя бы ненадолго…

Витя медленно опустил руку с ножом, с недоверием и растерянностью смотря на Яна, словно дожидаясь, что сейчас тот рассмеется ему в лицо и выставит все за шутку. Но этого все никак не происходило. Кравцов слышал, как тикают настольные часы, и, кажется, стрелка сменила свое положение раз 100 прежде, чем Витя опомнился и заговорил.

– И как ты собираешься это делать? Либо ты полный идиот, либо у тебя есть лишняя жизнь в запасе, – Витя сделал глубокий вдох и положил нож обратно на стол, будто это не он пару минут назад хотел убить Яна.

Кравцов почувствовал жар и вернулся к окну, открывая его нараспашку. Вдохнув свежий воздух, Витя смог немного расслабиться и прийти в себя, готовясь к разговору с Яном. А тот, кажется, осмелел. Он подошел ближе и остановился у другого конца подоконника, опираясь о него бедром. Шварц собирался что-то сказать, но снова закашлялся, что вызывало у Вити раздражение. Он отвернулся от парня и начал хрустеть пальцами рук, дабы хоть как-то успокоиться. Когда приступ кашля наконец прошел, Ян начал тихо говорить, из-за чего Вите пришлось повернуться к парню, чтобы нормально его слышать.

– Я все лето провел в лаборатории отца, и теперь знаю, как туда попасть. Он даже сделал мне пропуск, поэтому мы с легкостью попадем туда, если нас не засекут.

С каждым словом Яна Кравцов кривился все больше и больше. В конце концов он не выдержал и захлопнул окно, но то снова открылось, поскрипывая.

– Мы?! Нет уж, Шварц, я на это не подписывался. Ты живешь в своем мире и ко мне даже не лезь, – Витя поднял руки на уровни груди и отошел к своей кровати, присаживаясь на нее.

– Витя, это и в твоих интересах тоже! – Ян оттолкнулся бедром от подоконника и снова подошел к Вите, словно играл роль его тени.

– С чего вдруг это стало твоим интересом? Кажется, ты летом хорошо развлекся. Сколько бедняков вы перебили? Или начали с инвалидов? – Кравцов смотрел на Яна исподлобья, а тот, скрестив руки на груди, строил из себя назидателя. – И разве ты не должен был быть на Мальдивах? Или куда ты там ездил?

Витя заметил, как Ян занервничал, опустив руки и отведя взгляд в сторону. Доверие Кравцова снова пошатнулось, и он, закусив губу, тоже отвернулся, надеясь на то, что Шварц испугается, что его раскроют, и уйдет.

– Да, мне пришлось соврать. А что я скажу? Что все лето провел в подвалах да света белого не видел? – Ян развел руками и цокнул языком, усаживаясь рядом с Витей, – Прошу, пойми меня. Ты же сам в такой ситуации…шагу в сторону ступить нельзя.

Сегодня Кравцову тоже пришлось соврать Кристиану по поводу его лета, и он не мог осудить за это же Яна, хотя так хотелось. Кроме того, ЗНАК следил за тем, чтобы Витя не делал ничего такого, что может помешать его работе. Поэтому сейчас парни были в одной лодке, в старой дырявой лодке, которая вот-вот пойдет ко дну.

– А как же ракушка? – вдруг осенило Витю, и он повернулся к Яну.

– Какая ракушка? – Шварц похлопал глазами, на что Кравцов закатил глаза.

– Которую ты подарил Киру. Откуда она у тебя?…У вас там что ли магазин сувениров при лаборатории?

Ян замялся и снова начал кусать губу, которая и без того выглядела как разодранный кусок мяса. Он виновато опустил голову и что-то промямлил, но, получив от Вити удар кулаком в плечо, сказал громче.

– Отец приказал.

Кравцов тут же подорвался с кровати, но Ян схватил его за запястье и резко потянул назад. Витя упал рядом со Шварцем и хотел уже было полезть в драку, но Ян среагировал быстрее, положив подушку на грудь Кравцова и уперевшись в нее обеими руками, наваливаясь на него всем своим весом. Витя начал дергаться и перехватил Яна за руки, рассчитывая повалить его на кровать.

– Ты что творишь, мудак?!

– Успокойся и выслушай меня! Я тебе расскажу все, только дай слово, что доверишься мне, – когда Витя прекратил попытки вырваться, Ян продолжил говорить, но не спешил отпускать парня, – Внутри этой ракушки приклеен маленький жучок. Я должен был дать ее тебе, потому что отец сказал, что не доверяет тебе и хочет убедиться, что ты выполняешь все его требования…Но у меня появился план! И ты должен мне помочь. Витя, они собираются убить тебя, ты понимаешь это?! А сейчас появилась такая возможность…

Ян не успел договорить, как вдруг Кравцов рванулся вперед и, схватив парня за плечи, в одно мгновенье уложил его на лопатки. Подушка полетела вниз, и Витя откинул ее ногой, вцепившись руками в шею Шварца, пока тот пытался вырываться, царапая запястья Кравцова ногтями и пиная его по коленям. Но Витя только сильнее сжимал шею парня, смотря ему в глаза.

– Если эти твари хоть пальцем тронут Кира, я тебя убью, понял?

Ян кое-как кивнул и, когда Кравцов наконец отпустил его, начал жадно глотать воздух ртом и снова задыхаться от новых приступов кашля. Шварц перевернулся на живот и, подмяв под себя плед, уткнулся в него лицом. Витя сел на край кровати и вытер руки о штаны, будто они были грязные. Кравцов просто поверить не мог, что Ян ввязал в эту игру в кошки-мышки еще и Кира. Хоть Маевский и не должен был наговорить ничего такого, что не понравится ЗНАКу, но Витя все равно переживал. Кир был слишком наивным и добродушным для тех дел, которые творятся за его спиной.

Сбоку зашевелился Ян и встал, поправляя волосы и пальцами зачесывая их назад.

– Ты обещал, что выслушаешь меня, – недовольно сказал Шварц и достал из кармана телефон, включая фронтальную камеру и начиная осматривать свой внешний вид. Его лицо раскраснелось еще больше, а на шее остались следы от пальцев Кравцова. Видок так себе.

Витя даже не поднял на него взгляд, а продолжал смотреть в пол, пытаясь осмыслить все то, что наговорил ему Ян.

– Ничего я тебе не обещал. – Кравцов тяжело вздохнул и уперся локтями в колени, закрывая лицо ладонями, – Просто уходи.

Ян дошел до двери, но остановился. Сначала Кравцов решил просто дождаться, пока парень наконец свалит, но дверь все не открывалось, и Витя не слышал ничего, помимо надоедливых часов. Он убрал руки с лица и кинул взгляд на Шварца. Он стоял спиной к Кравцову, держась за дверную ручку, будто его заколдовала медуза Горгона, и он превратился в камень.

Витя медленно подошел к парню, опасаясь того, что он может выкинуть что-нибудь еще в стиле ЗНАКа, и остановился сбоку от него. Ян опустил голову вниз и зажмурился, толкнув дверь, но та не поддалась из-за щеколды, удерживающей ее. Со злости Шварц ударил по двери ногой и повернулся к Вите, поднимая на него красные от слез глаза.

– Ты даже не представляешь, как я устал! С того самого злосчастного дня мне приходится постоянно выгораживать тебя перед отцом, говоря, что ты можешь быть нам полезен!… – Ян снова захрипел, продолжив говорить тише, – ради тебя два года назад я вколол себе вирус, чтобы была причина оставить тебя в живых. Отцу сказал, что меня заразил кто-то в лаборатории, поэтому он меня только пожалел, – Ян всхлипнул и сделал глоток воздуха, опустив глаза в пол, – Иначе зачем, ты думаешь, он приказал тебе следить за мной?

– Тебя никто не просил этого делать. Ты сам во всем виноват, – отрезал Кравцов, нахмурив брови.

Несмотря на свой вид, он был растерян, ведь не ожидал услышать такую больную правду, от которой к горлу поднялся ком и застрял там.

– Да, я признаю. Но я бы не пришел к тебе, если бы они не изготовили вакцину. Не то одноразовое лекарство, а настоящее, – Ян горько посмеялся, смотря на свои дрожащие руки и сплетая пальцы в замок.

Кравцов замер, не в силах сказать и слова, пришлось опереться спиной о стену, чтобы не упасть. Витя не знал, должен ли поверить Яну на этот раз. Может, он все это придумал, чтобы вызвать жалость. Или это очередной план ЗНАКа, чтобы заманить Кравцова в лабораторию. Витя и не думал о таком варианте исхода событий. Он представлял, что его убьют выстрелом из оружия или закопают заживо, но забыл, с кем имеет дело. Наверняка ЗНАКу для их опытов нужно много здоровых людей, а они не бесконечные. Еще и сегодняшний сон, словно предупреждение, говорил о том, что Яну верить нельзя. Но все же Вите хотелось верить в то, что в нем осталось хоть что-то человеческое.

– И когда он даст тебе вакцину? – Голос предательски дрогнул.

– Когда введут в школе чрезвычайное положение.

Витя вскинул брови, смотря на Яна с нескрываемым ужасом. Он понятия не имел, что входило в планы ЗНАКа, но не думал, что это коснется всей школы.

– Чрезвычайное положение? Зачем? – нетерпеливо проговорил Витя, подходя к Яну почти вплотную.

– В школе есть много противников ЗНАКа. Не только ты. – раздраженно ответил Шварц, будто все было очевидно.

– И смысл? Я ничего не понимаю, – Кравцов схватил Яна за плечи и слегка потряс его, чтобы привести в чувства, а-то парень становился похожим на умирающего лебедя.

– Они запустят биологическое оружие, чтобы освободить город от ненужных людей. Но, как я и сказал, некоторые люди могут помешать им, поэтому нужно создать условия, в которых никто ничего не сможет сделать. Работники ЗНАКа получат вакцину, а остальные…будут постепенно умирать.

– Все заразятся тем же вирусом, что и у тебя?

– Нет, мой вирус…всего лишь мутация кори, даже более слабое ее проявление. Но отец думает, что это новый вирус, – Ян пожал плечами, будто в чем-то оправдывался, и аккуратно глянул на Витю, который все никак не мог отойти от шока.

– Подожди…это значит, что ты получишь вакцину не от своего вируса?

– Да.

Витя задрал футболку Яна: за весь торс растянулось одно огромное ярко-красное пятно, из середины которого сочился гной, а вокруг него рябили маленькие пятна, и Кравцов понял, что Шварцу уже не нужна была никакая вакцина. Ян попытался натянуть на свое кислое лицо улыбку, но она вышла кривой и совсем не шла парню.

– Ян, я…

Я сочувствую. Я помогу тебе. Я сделаю все, что угодно.

Витя не мог выдавить из себя ничего из этого. Он смотрел в глаза некогда лучшего друга и задыхался, чувствуя, насколько он беспомощен и бесполезен. Вдруг дверная ручка задергалась, и послышался стук, а затем голос Кира.

– Вить, ты что закрылся?! Привел подружку?

Кравцов вздрогнул и в одно мгновенье отлетел от Яна. Стоя посреди комнаты, окруженный своими вещами, и находясь в безопасности, Витя не знал, куда себя деть. Земля ушла из-под ног, мир перевернулся, а его самого хорошенько встряхнуло. Когда Ян открыл дверь, и Кир вошел в комнату, Кравцов начал осознавать, зачем к нему пришел Шварц, почему так просил выслушать его…Это был совсем не крик о помощи, даже не надежда на спасение. Это было его последним желанием.

Маевский не ожидал увидеть Яна в комнате и даже обрадовался ему, протянув руку для рукопожатия. Но, заметив Витю, на котором не было лица, Кир сразу убрал улыбку с лица и сказал серьезным, не свойственным ему, тоном.

– Вы что, подрались?

Ян посмеялся и встал перед Киром, загораживая собой вид на Витю. Кравцов не слушал, о чем они говорили. До него обрывками долетали какие-то фразы, но Витя не посчитал, что они заслуживают его внимания.

Спустя некоторое время Шварц обернулся на Кравцова и кивнул ему, после чего направился к выходу, будто ничего и не было. Маевский быстро подлетел к Вите и похлопал его по плечам, усмехаясь. Скорее всего Ян наговорил Киру всякий бред, чтобы тот отстал, и сейчас Вите придется что-то выдумывать, чтобы он отстал от него. Но, к огромному удивлению, Маевский молча сел за стол и начал рыться в тумбочке, что-то ища там. Это был подходящий момент, чтобы по-быстрому свалить, пока до него не докопались с вопросами. Витя уверен, Кир не успокоится, пока не узнает вторую версию того, что происходило за закрытой дверью их комнаты.