Вкус твоей лжи

– Теперь представьте, что даже у божеств случается нечто подобное. Так произошло и с богом Ра. И это – при всей его силе и справедливости. При том, что лучи его острее самурайской катаны, рассекающей сам мрак.

Марк откинулся на спинку кресла, его пальцы сложились в замок.

– Вот плывет бог Ра на своей Ладье Миллионов Лет, везя по небесной реке свой золотой солнечный диск. И из раза в раз, из ночи в ночь, из века в век, из самых глубин первозданного хаоса поднимается ему навстречу Изначальный Змей Апоп. Тварь длиной в двести сорок локтей, само воплощение тьмы, жаждущее поглотить Солнце и самого творца.

Его голос понизился до заговорщицкого шепота, заставляя нас невольно прислушиваться.

– И как вы думаете, кто встает на краю ладьи с копьем наперевес? Кто этот верный страж, чья тень каждый раз ложится между светом и тьмой? Доблестный Гор? Мудрый Осирис?

Он выдержал очередную эффектную паузу, его взгляд скользнул по нашим лицам.

– Нет. Только Сет. Только его темная, необузданная ярость оказывается сильнее хаоса. Только его агрессия, направленная в нужное русло, позволяет солнечному диску утром снова взойти. Он позволяет Ра светить, в то время как сам, будучи злом, занят борьбой с еще большим злом. Без Сета не было бы рассвета. Подумайте об этом.

– Марк, ты рассказываешь просто завораживающе! – ахнула Наташа, полностью попав под его чары.

А я не сводила с него холодного взгляда. Меня не проведешь красивыми сказками. Впрочем, он – не сказочник, он – змея, что гипнотизирует жертву перед ударом.

Внезапно он перевел на меня свой взгляд, черный и бездонный, и медленно, почти нараспев, произнес:

– О ты, кто извивается там, далеко во тьме…

Отверни свой глаз, я не дам тебе посмотреть.

Холодок пробежал по моей спине, но я лишь подняла подбородок.

– Это еще что? Стихи? – спросила я нарочито грубо.

Если он думал меня смутить или напугать, то жестоко ошибался.

– Это дословная цитата Сета, – без тени улыбки ответил он. – Сто восьмое изречение из «Книги Мертвых». Заговор против враждебных взглядов.

– Ну и ну, – Наташа почесала затылок. – Странные они, эти египтяне. Могли бы выбрать кого-нибудь поприличнее в защитники Солнца. От этого Сета у меня мурашки по коже.

Марк Романов мягко, почти снисходительно ей улыбнулся.

– Наташа, ты, очевидно, «человек ГОра». Тебе и не нужно принимать то, что связано с Сетом.

– Что еще за «человек ГОра»? – насторожилась она.

– Древние египтяне условно делили людей на последователей Гора и последователей Сета. Первый – добропорядочный, законопослушный, живет в согласии с Маат – мировой гармонией. Второй… второй – дитя пустыни, хаоса. Тот, кто следует своей собственной воле, не оглядываясь на правила.

– Марк, а твоя брошь… она намекает, что ты – «человек Сета»? – игриво, но с дрожью в голосе выдавила Наташа.

Он замер, и на его лице на мгновение исчезла всякая эмоция.

– Я не ограничиваю себя чужими категориями и ярлыками, – наконец произнес он, и его голос снова обрел бархатную твердость. – Иногда брошь – это просто брошь.

«Врешь», – пронеслось у меня в голове. Он просто кричит о своей причастности к темным силам этой демонстративной связью со «злым» богом. И как удобно – себя он «не ограничивает», а на Наташу тут же навесил аккуратный ярлык «человека Гора», разведя нас по разные стороны баррикады.

Что-то меня начало по-настоящему раздражать. Особенно то, что мой Саша все это время все чаще и чаще погружался в планшет, позволяя Марку распушать свой павлиний хвост и вербовать в свой клуб тайных поклонников.

– Саш, как долго мы пробудем в Каире? – спросила я нарочито громко. – Я терпеть не могу этот город.

Саша с усилием оторвался от экрана.

– Столько, сколько потребуется. Твоя проблема, Жанна, в том, что ты ко всему подходишь с завышенными ожиданиями. Каир открывается тому, кто готов принять его целиком – не только блеск истории, но и его суровую, неприкрытую реальность. Может, в этот раз ты увидишь его по-новому?

– Да брось, – фыркнула я. – Огромный, шумный, грязный мегаполис, набитый людьми, как селёдками в бочке. И вся эта жара… Не представляю, за что его можно любить. Наташ, ты же была в Каире? Ну, поддержи меня, скажи, что там ужасно?

Лицо Наташи озарила неловкая, виноватая улыбка. Она смущенно пожала плечами, нервно теребя край своей кофточки.

– Если честно, я ни разу не была в Египте. Как-то так выходило, что отдыхала в основном в Европе.

– О, – с внезапной живостью произнес Саша, – значит, нам будет кому провести экскурсию в Гизу. И притом – с отменным гидом.

Я ездила в Египет с Сашей всего один раз, и местный «колорит» не вызвал у меня ничего, кроме раздражения. Шум, грязь, толпы, давящие со всех сторон… Какие уж тут фараоны и древности, когда кругом одна пыль да мусор.

– Правда? А что еще интересного в Каире, кроме пирамид и Сфинкса? – спросила Наташа, удивленно распахнув глаза.

– Можно сказать, что это и всё, – пожала я плечами. – Ну, еще музей. Но двух дней нам хватит, потом мы отправимся в главную сокровищницу Египта – в Луксор.

– А как же Город Мертвых и Город Мусорщиков? – вклинился Марк, обращаясь к Саше. – Ты вроде бы хотел их посетить.

– Точно! – Саша хлопнул себя по лбу. – С этими аукционами и торгами совсем из головы вылетело. Места специфические. Не уверен, что дамы захотят составить нам компанию.

– Захотят, – отрезала я, бросая дерзкий взгляд сначала Марку, потом Саше. – Правда же, Натали?

– Конечно! – с готовностью, почти с вызовом кивнула она, и в ее глазах замелькал азарт.

Глава 8

Прибытие в Каир

Жанна

Каир обрушился на нас всеми своими чувствами разом. Уже через десять минут на выезде из аэропорта мы застряли в пробке, которая была практически живым, дышащим организмом из клаксонов, выхлопов и людского гвалта. Наташу, которую укачивает с пол-оборота, устроили впереди. Мне же выпала «честь» оказаться в ловушке на заднем сиденье, зажатой между распахнутым от восторга Сашей и непроницаемым, как гранитная глыба, Марком.

Мой благоверный высунулся в окно, словно щенок, подставив лицо дорожной пыли и сорокаградусному зною. Он сиял, будто вокруг него не адская транспортная артерия, а парк развлечений. Похоже, в Египте Саша готов обожать всё – даже этот хаос, даже этот шум, бьющий по барабанным перепонкам.

Пейзаж за окном был под стать: однообразные уродливые дома, пёстрые кучи мусора, снующие между машинами торговцы. Хотя… охристая пыльно-песчаная дымка, затянувшая город, сглаживала углы, придавая этой разрухе странное, почти живописное очарование.

Наш водитель, решив проявить инициативу, свернул в мрачные, пахнущие тмином и сточными водами закоулки. Рай для искателей приключений, не иначе. Но его манёвр не увенчался успехом: вынырнув на основную улицу, мы снова упёрлись в стену из железа и резины.

И вот… Я, конечно, не вожу, но, казалось бы, – как можно умудриться устроить ДТП в полном заторе, где машины ползут со скоростью черепахи? Наш черноволосый водитель доказал, что это более чем возможно. Он смачно, почти с облегчением, въехал в бампер такси, ползущего впереди.

Удар был несильным, но неожиданным. Моя сумочка кувыркнулась на пол, телефон выскользнул, а я сама по инерции рванулась вперед, к проходу между сиденьями.

– Ой, блин! Больно-то как! – вскрикнула Наташа, приняв удар о лобовое стекло.

Мне же улететь лбом в подголовник помешали руки Марка. Его ладони, обхватившие мою талию в последний миг, были твёрдыми и быстрыми. Хватка – уверенной, без лишних усилий.

Саша этого даже не заметил! В этот момент он покинул салон, чтобы помочь Наташе выйти и отдышаться. Хотя какой там воздух – сплошная выхлопная труба да пыль.

Я бросила короткий, колючий взгляд на Романова, но выдержать ответный напор его глаз не смогла. В них не было ни тревоги, ни волнения – лишь спокойная, почти отстранённая фиксация факта.

– Спасибо, – выдавила я сухо, опуская взгляд. Нелепая ситуация: тебя спасает тот, кто вызывает инстинктивное опасение.

Но Марк и не думал убирать руки. Они всё еще лежали на моих боках, и сквозь тонкую ткань платья я чувствовала их тепло.

– Я в состоянии сидеть сама, – добавила я придирчиво, и его пальцы тут же разжались, будто он лишь ждал моего разрешения.

Я откинулась на спинку, делая глубокий вдох, наполовину состоящий из выхлопных газов.

– Каир прекрасен, – вдруг произнёс Марк. Его голос был низким и ровным, будто мы находились не в помятом такси, а в ложе оперы. – Просто не строй иллюзий. Влейся в его сумасшедшую среду, и он откроет тебе новые грани.

Глава 9

Жанна

Марк говорил так, словно аварии и не было, а его взгляд, тяжёлый и неумолимый, продолжал скользить по мне, будто ощупывая душу сквозь кожу.

Тем временем наш водитель, чертыхаясь на своём, вышел разбираться со своим «коллегой» из впереди стоящего такси. Оба мужчины с внушительными животами сошлись в ритуальном танце конфликта: их руки вздымались, голоса, наращивая громкость, достигали крещендо, но до настоящих ударов дело пока не доходило. – Ничего серьёзного, даже ушиба нет, – с облегчением резюмировал Саша, похлопывая Наташу по плечу. – Да я больше испугалась, – сказала Наташа, поворачиваясь к нам. Её взгляд сразу нашёл Марка. – Считай, что Египет тебя отметил как любимую туристку, – его шёлковый тон заставил её лицо засиять. Она тут же принялась судорожно поправлять локоны, испорченные пылью. – Прерву ваше воркование, но что думаете, как долго они будут ругаться? – вклинилась я. – Расслабьтесь, эти самцы ограничатся толчками, – без тени сомнения заявил Марк.

– Думаешь? А я вот сомневаюсь. Не хочу ловить другое такси, – сказал Саша и снова вышел из машины. Надо же! Впервые он не согласился с нашим всезнающим египтологом. Марк, не говоря ни слова, последовал за ним.

Я и сама напряглась. Видеть, как мой Саша стоит между двумя разъярёнными быками, было невыносимо. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Мы с Наташей переглянулись и уткнулись в окна. Саша, не церемонясь, встрял в самый разгар потасовки, что-то крича на английском, показывая на часы и на нашу машину. Но его вмешательство, кажется, лишь распаляло спорщиков. Толчки становились всё агрессивнее. – Ужас, они же сейчас подерутся! – прошептала Наташа. И тут в игру вступил Марк. Не блистая мускулатурой, он вошёл в пространство между мужчинами с поразительной уверенностью. Он заговорил на арабском, и его жесты стали плавными, гипнотизирующими. Он был похож на факира, усмиряющего кобр. То мягко улыбался, то хмурил брови; его речь текла долго и убедительно. Он несколько раз поднял руку, устремляя указательный палец в небо.

Уже через минуту голоса таксистов понизились до ворчания. Их руки, ещё недавно готовые к удару, скрестились на груди. Романов сказал ещё что-то, и они, словно два провинившихся школьника, опустили глаза и закивали. А затем произошло невероятное: наш водитель протянул несколько купюр тому, в кого въехал, и все четверо, включая Сашу, пожали друг другу руки.

– Марк? Как тебе удалось их усмирить? – Что вы им сказали? – не удержалась я, когда мужчины вернулись в машину. – Это всё Марк! Я чуть всё не испортил! – с восхищением и без тени ревности воскликнул Саша. Наташа смотрела на Романова как на мага.

– Заслуга полностью лежит на угрожающей физической форме Александра, – солгал он с непроницаемым лицом. – А я всего лишь напомнил им пару заповедей.

Глава 10

Жанна

Я думала, что такси и каирский воздух – густой, пропитанный выхлопами и зноем – это и есть главная напасть. Оказалось, мелочь. По сравнению с тем, что ждало у конечной точки.

«Egypt Pyramids Inn». Вывеска выгорела до бледно-жёлтого, название кричало о полной творческой импотенции владельца. Само здание – облупленное, приземистое, с облетающей штукатуркой – выглядело так, будто его сюда выкинули за ненадобностью на обочине цивилизации.

Внутри у меня что-то оборвалось. Ярость подкатила к горлу комком.

– Саша. Это что, серьёзно?

– Всего пару дней, Жанна, – сказал он так, будто этих слов достаточно, чтобы я проглотила всё.

Он повернулся ко мне с той самой своей обезоруживающей мальчишеской улыбкой, которая обычно сметала мои претензии напрочь. Но сегодня она работала как красная тряпка.

– А «Хилтон» кончился? Или «Марриотт»? – прошипела я, впиваясь в него взглядом. – Или тебе внезапно стало жалко денег на ту, кого ты, по твоим словам, любишь?

Чем шире он улыбался, тем сильнее сжимались мои кулаки.

– Жанна, – голос его остался ровным, но в глазах блеснула сталь. – Во-первых, отсюда лучший вид на пирамиды. Во-вторых, всего два дня. В-третьих… Ты никогда не почувствуешь колорит и подлинность города, если будешь смотреть на него из стерильного аквариума пятизвёздочного люкса.

– Настоящая жизнь? – я фыркнула, окинув взглядом треснувшую лестницу и облезлую дверь. – В следующий раз живи в своей «настоящей жизни» один, а меня оставь в «фальшивой».

Тут к нам бесшумно подошёл Марк. Двигался он легко, как тень, небрежно неся чемодан Наташи – с такой оскорбительной лёгкостью, будто это был пустой пакет из-под чипсов. Его взгляд скользнул по мне: в нём мелькнуло что-то вроде легкого наслаждения.

– Местечко… колоритное, – неуверенно вставила Наташа, пытаясь разрядить воздух.

Марк коротко, иронично хмыкнул. Говорил он всем, но смотрел только на меня.

– Мы ещё даже порог не переступили, а вы уже на взводе. Тогда Город мусорщиков и Город мёртвых точно лучше пропустить. Там подлинности… хоть лопатой греби.

Я открыла рот, чтобы выдать Марку что-то максимально едкое, но он уже отвернулся, будто я и не стоила продолжения.

– Вовсе нет! – внезапно встряла Наташа, снова превращаясь в восторженного щенка. – Мне без разницы какой номер, и жара ни по чём. Даже шишка больше не болит. Главное путешествие!

Она дотронулась до лба, где проступал небольшой, но заметный синяк.

Я обратила внимание на Сашин взгляд. Когда я возмущалась отелем, он воспринимал это как каприз. Но сейчас, глядя на синяк Наташи, Саша казался… виноватым. Его лицо выражало ту самую озабоченность, которую он обычно проявлял только ко мне в самые сокровенные моменты.

Теперь он пытался компенсировать перед ней свой провал с такси всей мощью своей галантности. И это при том, что Саша, итак, всегда обходителен!

Он принялся тащить ее сумки, движения стали порывистыми, почти суетливыми.

– Проверю нашу регистрацию, – бросил он и направился внутрь к стойке регистрации.

Стоит ли ревновать к Наташе? Разумеется, нет. Она мне не конкурент. Но видеть, как мой мужчина, мой перфекционист Саша, так явно демонстрирует вину и заботу по отношению к другой – даже если это подруга – было покушением на мою территорию. На мою исключительность.

Он мог селить меня в этот клоповник. Он мог таскать чемоданы кому угодно. Но отвлекаться на кого-то другого, когда я не в духе – этого я не позволю.

Я выпрямила спину, вновь облачившись в невидимую мантию холодного превосходства. Пусть наслаждаются своей «подлинностью». Я покажу им, что такое отточенная годами игра.

Глава 11

Жанна

Наш «люкс» оказался тем, чего я и боялась: постельное бельё отливало сероватым оттенком, а стеклянную столешницу украшала внушительная трещина, словно шрам. Обстановка больше напоминала не номер, а кабинет в поликлинике, в котором зачем-то поставили кровать. И всё здесь, до последней пылинки, кричало о капитуляции перед эстетикой.

– Бросай чемоданы, – скомандовал Саша, едва захлопнулась дверь.

Через миг он схватил меня за руку и потащил на веранду.

– Смотри!

Его голос звенел мальчишеским восторгом. И вид, открывшийся с этой веранды, действительно был достоин пафосных эпитетов. Пирамиды… Сфинкс. Исполинские изваяния залитые солнцем, величественные и безмолвные.

– Самые красивые восходы и закаты – твои, – прошептал он, обнимая меня. – Когда мы вернёмся, будешь вспоминать только это. Весь дискомфорт забудется.

Он говорил с такой верой, что меня это даже возмутило. Саша продавал мне собственные иллюзии, но мои-то фетиши совсем другие!

– Я вся липкая. Мне нужен душ, – выдавила я, отстраняясь.

– Беги. У нас обед через десять минут. Из кафе открывался почти такой же прекрасный вид, как и из номера. "Почти", потому что сейчас от Сфинкса нам виден только зад. И всё же, мне стало казаться будто я тоже начинаю проникаться очарованием древностей.

Правда это чувство испарилось, едва нам подали пересушенный фалафель и кофе, пахнущий жжёной пылью. А как же тот самый, легендарный восточный кофе?

Моё лицо, должно быть, было красноречивее любых слов. Он наклонился ко мне, и его шёпот обжёг ухо острее, чем тот отвратительный кофе:

– Сделай своё личико по приветливее. Да, это не «Хилтон». Но твоё недовольство в сто раз противнее этой еды.

Меня будто окатили кипятком. Я едва не поперхнулась, но внутренний стержень не позволил сломаться. Я выдавила улыбку, приторную и ядовитую. Затем сама приблизилась к нему, обвив руками его шею. – А ты, дорогой, смени тон, – прошептала я так, чтобы слышал только он. – Или я устрою такую истерику, что моё недовольное лицо покажется тебе райским видением.

Он скривился и отшатнулся. Между нами пробежали невидимые молнии, но разрядиться не успели – к столику подошли Наташа с Марком, сияющие и беззаботные.

– Этот вид! Я просто не могу! Готова расплакаться! – Наташа тараторила, и от её улыбки всё вокруг будто стало ярче. Она прижала ладонь к груди. – Александр, я бесконечно вам благодарна!

Серьёзно?

Мы сидим в душной забегаловке, едим откровенную гадость, а она рыдает от счастья? Мой взгляд, полный недоумения и сарказма, встретился с её взглядом. Она едва заметно смутилась.

Саша и Марк смотрели на неё как завороженные. А мой благоверный так и вовсе светился от гордости, будто это он лично высек Сфинкса. Вот, мол, смотри, как надо радоваться жизни.

Прозрение ударило меня как пощёчина. Прямо сейчас на глазах у любимого я стремительно превращаюсь в злобную мегеру на фоне этой «восторженной нимфы». Тактика не работает. Пора менять правила.

– … Но я беспокоюсь о тебе, – заговорил Марк, его взгляд был полон сдержанной заботы. Он смотрел на Наташу как на хрупкую фарфоровую куклу. – Такая ранимая душа. Наши ближайшие экскурсии не для слабонервных. Может, останешься?

Тьфу. Этот спектакль вызывал у меня тошноту. Саша, как верный паж, тут же подхватил: – Да, Наташ, там ужасный запах… и люди живут прямо среди… неважно.

Я решительно пододвинулась к Наташе, обняла ее за плечи, загородив от мужчин. Мой голос зазвучал тепло и уверенно, я играла на опережение. – Наташ, не слушай их. Я чувствую себя в полной безопасности, когда Саша рядом. – Я бросила на своего «ненаглядного» томный, полный обожания взгляд. – Уверена, с нашими мужчинами нам не будет страшно в любом месте. Да и как сказал Саша, самые яркие эмоции прячутся как раз за гранью комфорта. Правда же?

Наташа, сражённая моей внезапной поддержкой, радостно закивала и, чтобы показать готовность к подвигам, залпом допила свой прогорклый кофе, даже не поморщившись.

– Вот как? – Саша поднял бровь, в его глазах заплясали чёртики. Он видел мою игру и был ею позабавлен. – Не ты ли пять минут назад требовала «фальшивый люкс»? – Саша, дорогой, – сказала я сладким голосом, – я все переосмыслила и готова отправиться с тобой – куда угодно. – Сдаётся мне, кое-кто врёт, – он засмеялся, и его смех был низким, хриплым и невероятно притягательным. – Женщины никогда не врут, – парировала я, широко улыбаясь. – Они просто живут настоящим. И порой не помнят, что говорили в прошлом. – Значит, вы все готовы отправиться на экскурсии прямо сейчас? – Саша бросил вызов и перевёл взгляд на Марка. – Я, – произнёс тот с ледяным спокойствием, – всегда ко всему готов.

Глава 12

Жанна

Первым нашим пунктом значился Город мусорщиков. И название себя оправдало! Это место не встретило нас, оно набросилось, как дикий зверь, ударив в лицо волной смрада, от которого перехватывало дыхание и слезились глаза. Это была не просто вонь. Это был физический, осязаемый кошмар, въедающийся в поры, волосы, одежду.

Я сразу прокляла свою глупую гордость. Лучше бы я осталась в том затхлом номере, чем добровольно спустилась в этот ад.

С первых секунд стало ясно – от этого не сбежать. Этот запах нельзя «перетерпеть». Он становится частью тебя. Ты не дышишь им – ты им живешь. Любое «фу» здесь беспомощно и смехотворно. Ничего нельзя изменить. В этом и заключался весь ужас – в полной, тотальной беспомощности.

Мы въехали на машине. Саша приказал водителю захлопнуть окна, но это было похоже на попытку спрятаться от урагана за бумажной ширмой. Наташа, побледнев, уткнулась лицом в платок. Я, сдерживая рвотные позывы, зажала акупунктурную точку на запястье. Помогло лишь отчасти: тошнота отступила, но животный ужас перед этим местом – нет.

Саша держался с видом первооткрывателя, а Марк периодически подносил к носу изящный серебряный флакончик. – Что это ты нюхаешь? – пропищала Наташа, и её голос прозвучал жалобно и глухо из-за ткани. – Ароматическую соль, – отрезал он, явно стараясь минимизировать контакт с внешним миром. – А можно и мне?

В этот момент телефон Марка завибрировал. Он углубился в экран, и я, движимая любопытством, бросила взгляд на подсветку. Успела разглядеть лишь обрывок сообщения: «…поступаешь со мной так?!»

Марк равнодушно сунул гаджет в карман, проигнорировав просьбу Наташи. Та сжалась, обиженная его бесцеремонностью.

– Никто не предупредил, что здесь так ужасно пахнет.., – прошипела я, чувствуя, как меня снова начинает мутить. – В погоне за впечатлениями иногда приходится терпеть, – философски заметил Марк, глядя в своё окно. – Главное, чтобы эти впечатления того стоили, – вздохнула Наташа, пытаясь поймать его взгляд.