Сплетни

– Задержи.– отрезал Арисханов.

И спустился по обвалившейся лестнице через выбитый проём в стене, который уже успел зарасти выбивающимися из-под земли сорняками. Он шёл по двору и подошвы резиновых сапог хлюпали, увязая в грязи. Шафран услышал этот звук и обернулся.

Увидел Амирана.

И…даже не изумился.

– Амираша, – произнёс он и его охрипший голос разлетелся по ветру. – Я думал, ты зассал и не появишься.

– Это ты зассал, раз на вертушке приперся, – бросил Арисханов, не скрывая презрения. – Боишься по земле, как мужик, пройти?

– Осторожность – не порок, – Шафран пожал плечами. – Особенно когда лезешь в пасть к озабоченному потекшей сучкой псу. Где она?

Прямота вопроса выбивала из колеи.

– Так твои ж няньки проглядели! – усмехнулся Амиран.

– Не умничай, – тихо, но с давящей силой сказал Шафран. – Я не для того сюда прилетел, чтобы слушать твой бред. Или ты мне её отдаёшь. Прямо сейчас. Или от тебя мокрого места не останется!

В его правой руке мелькнул крошечный пульт. Он нажал на кнопку. И в ту же секунду из динамика рации в ухе Амирана Ивановича раздался сдавленный, панический голос одного из его снайперов:

– Шеф! У нас… тут… Огонь! С северной стороны! Горит лес! Прямо по координатам.

Арисханов с яростью шагнул вперёд.

– Если ты тронешь её, Юра, то тебе не поможет даже этот вертолёт. Я тебя прямо здесь в бетон закатаю.

– Уууух, как страшно! – расхохотался Шафран. – Ты проиграл, Амирашенька, как только решил меня предать. И это было даже не тогда, когда ты пришёл по её душу. Я знаю про твой разговор с Васаловым на Губернаторской даче. Вы решили меня слить. Не выйдет!

– Пусть проиграл. Но я никогда её тебе не отдам. – тихо, но отчётливо произнёс Амиран Иванович, и его рука медленно потянулась к кобуре на поясе.

Ветер донёс до Амирана запах гари. Возможно, это была его машина. В глазах Шафрана тут же вспыхнуло понимание. И одобрение. Он медленно кивнул, будто получил руководство к действию.

– Что ж… – прошептал он. – Тогда дуэль!

Юра махнул рабочей рукой. И в тот же миг с крыши ближайшего цеха грянул выстрел. Пуля ударила в бетон в метре от Амирана, взметнув вверх столп искр. Тут же начался хаос в эфире рации. Крики. Приказы чужих голосов. Молчание его снайпера. Амиран Иванович понял, что тот, скорее всего, уже "всё".

– Кто сдал? – прошипел Амиран, сильнее прижимаясь резиновыми сапогами к бетонной плите.

– Все, друг мой. Все твои самые верные! Те, у кого семьи, и больные родители. Ты платишь хорошо, Амиран. Но я предлагал не деньги. А жизнь их близким. Это очень простой выбор. Ведь жизнь, брат, дороже денег.

Амиран почувствовал, как почва уходит из-под ног. Он покупал лояльность, а Шафран пустил в ход страх. И страх оказался сильнее. И вдруг его пронзила чудовищная в своей отчетливости мысль!

– Катя? – голос Амирана стал низким, почти беззвучным. – Ты и её…запугал?

На лице Юры расплылась гримаса совершеннейшего торжества!

– Лучше! Я просто не оставил ей выбора.

В голове Амирана Ивановича тут же побежали картинки. С яхты, когда Катерина отшила его, а следом – из домика, где она сама всё и начала. Как вчера она насторожилась, услышав про «козырь» против Юры. И как Шафран с легкостью обнаруживал все укрытия, о которых и знать не знал. Два плюс два?! Неужели она?!..

– Хочешь, я тебе расскажу, кто она такая? – спросил Шафран и, не дожидаясь ответа, продолжил.– Когда я захотел её там, в клубе, я и подумать не мог, что мы, оказывается, знакомы. Она узнала моего человека. Охранника с изуродованным лицом. Помнишь Никитоса? Ему еще в девяносто пятом в челюсть стреляли.

Амиран молчал.

– Освежу историю с твоего позволения? – сладко вздохнул Юра.– Рыболовецкий хутор под Выборгом…Когда всё пошло не по плану, помнишь?

В памяти Амирана, как по заказу, всплыла картинка: туманное утро, запах рыбы и водорослей, хрип мужчины, и он сам, молодой, с перекошенным от адреналина лицом, отворачивающий за плечо бледного Юру со словами: «Не смотри. Бывает».

Амиран Иванович опустил глаза. А Шафран продолжал смаковать момент:

– Помнишь, как двое молодых парней, Амиран и Юра, выбивали долги из одного строптивого рыбака? Помнишь, там был второй. Которого я подстрелил, как дичь? Он корчился от боли. Ты ещё тогда сказал: «Не смотри, Юра, бывает»?

Амиран молчал, его разум отказывался складывать пазл.

– Этот мужик был ее отцом, Амиран. Он ведь выжил после неудачного выстрела и дополз домой. Умер уже там. А я не знал. Очканул. И отправил к ним в дом Никитоса на зачистку. Он пригрозил её матери, а за молчание сунул бабла. Катя запомнила эту рожу на всю свою жизнь. И когда она увидела Никитоса в бане… Ну, ты понял, во время нашего…Хм…отдыха, мы тогда славно отдохнули…Всё встало на свои места.

Амиран Иванович почувствовал, что его мозг плавится. А Юра не унимался:

– Сучка оказалась не промах! И бесстрашная. Огонь девка! Я б женился, если б ты ее не испортил. Выбила ногой пистолет из рук Никитоса. Вырвалась. И хотела даже в меня стрелять. Но я объяснил на пальцах, что стрелять нужно не в меня. А в того, кто был старше, умнее, беспощаднее. Я сказал ей, что ты её отца убил, Амиран. Что именно ты, наш жестокий «Хан», криво подстрелил беднягу на рыболовецком хуторе и прислал Никитоса к ним домой закончить начатое. А я… Я был твоим напуганным помощником, который потом годами мучился угрызениями совести. И что теперь у меня появился шанс рассказать правду. А у нее – восстановить справедливость. Я подыграл. А потом мы закрыли ее в парилке, и я думал, что дело с концом. Но она оказалась живучая. Прям как я!

– Врёшь. Она не поверила бы в этот бред. – сказал Амиран, но у него уже не было уверенности.

– Поверила. – отрезал Шафран. – Потому что это была ложь, замешанная на правде. А это дело такое… Скользкое. Попробуй, докажи обратное?

– А зачем ты так сказал про меня, Юра? Ведь в ту ночь мы с тобой еще не конфликтовали. Ты всегда меня ненавидел?

– В ту ночь я просто отвел от себя подозрения. Но это было словно прозрение, Амиран! Подсказка от Вселенной! Ведь на следующее утро мне донесли про твой визит к Васалову. И ваш идиотский план против меня. И девочка просто стала моим изящным оружием.

Амиран молчал.

Каждое её прикосновение, каждый вздох, каждая слеза – всё теперь виделось в свете этого чудовищного обмана.

– Помнишь, как ты приехал ко мне домой на утро после «Титаника»? Перед этим она была у меня. И мы обо всем договорились. Она докладывала мне каждый твой шаг, Амиран. Она стала моим верным солдатом. И надо отдать должное – сыграла блестяще. «Вернись живым» – Шафран зловеще передразнил её писклявым голосом. – Это я придумал!

Он заливисто расхохотался.

Эти слова теперь звучали для Амирана Ивановича как высшая степень издевательства.

– Зачем ты мне всё это рассказываешь? – Хан поднял на него глаза. И взгляд его был пустым, как выбитые окна завода.

– Чтобы ты знал, насколько одинок. – по-дружески сказал Шафран. – Чтобы ты понял, что даже в её постели ты был под прицелом. А ещё… чтобы ты придушил ее сам. Можешь прямо во время секса, кстати. Говорят, в этот момент всё внутри девочек так сжимается…У эскортниц даже есть такая услуга. Люди платят за это большие деньги, между прочим.

– Завали ебало. – ровно, без эмоций бросил Амиран.

– Я-то завалю, Амираша. Как только она мне файлики с твоих серверов перебросит. А потом и её завалю. Никто не любит слишком умных мстительниц. А она, сука, не по годам умна! В полицию писать на меня заяву ведь по своей инициативе попёрлась. Положила козырь тебе в руки. За это тоже ответит.

В этот момент со стороны въезда на завод раздался гул моторов и отчаянная беспорядочная стрельба. Это были последние верные Арисханову люди.

Амиран не сдвинулся с места. Он решительно развернулся и дал длинную пистолетную очередь в сторону голоса Шафрана. А затем бросился не наутёк. Он должен был выжить. Чтобы разобраться с предательницей.

Глава 13. Тринадцать.

Амиран бежал куда-то, не разбирая дороги. По памяти. Отдельными фрагментами всплывали у него в голове те самые сатанинские схемы цементного завода, разбросанные по столу в его кабинете. Не факт, что Шафран про них не знал. Далеко не факт.

Под главным цехом было техническое помещение. А в нём – какие-то ящики. По случайному стечению обстоятельств они не размокли от сырости и не развалились от старости. Амиран Иванович, не думая, запрыгнул в один из них. И притаился, сжимая в руке затихшую рацию. План провалился. Надежды рухнули. Всё, что осталось – это сердечная червоточина от слов Шафрана о Кате и жизненная необходимость в них удостовериться.

Амиран достал смартфон, который работал через защищённый спутниковый канал, купленный за безумные деньги. Набрал нужный номер. Трубку взяли с пятого гудка.

– Амиран? – голос Марины прозвучал неуверенно, будто она ждала услышать кого-то другого.

– Козырь! Говори! Что ты держишь против Шафрана? Быстро. Сейчас не время мусолить.

– А как же условия?

– С девочкой всё кончено.

На другом конце провода повисло тяжёлое молчание. Потом Марина вздохнула.

– Этот козырь… Один человек, Амиран. Свидетель. Финансист из Москвы. Тот, кто в девяносто восьмом уводил концы по отмыванию денег в лесные концессии. Он видел все приказы, подписанные рукой Юры.

Амиран безнадёжно закрыл глаза и прервал её:

– Марин, ты серьёзно?… Он видел приказы?! Тебе самой не смешно?…

– Амир, этот человек у папы. На старой даче в Мельниково. При гарантиях безопасности он будет говорить. Это поможет против Юры… Но сейчас это не самое главное.

– А что сейчас самое главное?

– Васалов звонил. И предупредил. Через два часа у тебя в офисе будут обыски. Помнишь ту историю с банкиром? Те деньги, которые ты взял и не вернул?

– Бери детей и уезжай, – отрезал Амиран.

– Мы уже на чемоданах, Амир. Папа даст коридор. В Финку. Встречаемся там. И… Амир…. Я рада, я очень рада слышать тебя живым. И молю тебя! Заклинаю! Ради детей! Живи! Не возвращайся домой. Повсюду ждут. До встречи на Финке. Я тебя люблю! – она отключилась, не попрощавшись.

Мысли пульсировали в висках Амирана Ивановича. Он слышал шум бурлящей внутри крови. Вылез из ящика. И поднялся по узкой лестнице, ведущей из бункера в основное здание. Тишина была идеальной. И сквозь неё шаги раздавались под высокими сводами цехов эхом. Он набрал Дениса.

– Да, Амиран Иванович.

– Запри Катю в подвале, если до сих пор не догадалась сбежать. Она крот. Разберусь с ней сам. Отступать будем через траншею. Проверь на вход и на выход.

– Понял, Амиран Иванович.

Арисханов толкнул неприметную, заросшую грязью и паутиной дверь и очутился за забором цементного завода.

Никого.

Он, пригнувшись, побежал вдоль высоких бетонных стен с колючей проволокой. На обочине дороги, ведущей в город, его ждала фура «на всякий случай». И этот случай наступил. Он нырнул в кабину, прямо под гигантский православный крест на лобовом стекле:

– Чисто?

Водитель кивнул, швырнул бычок в окно и завёл мотор.

Через двадцать минут по тайному ходу Амиран Иванович пробирался в свой дом. У дверей лифта, скрестив руки, дежурил Денис.

– Она там? – Амиран бросил взгляд вниз.

Денис молча кивнул.

– Пошли, – махнул ему Арисханов. – Но подождёшь меня у дверей, ясно?

Они спустились в «командный центр». В привычной комнате с диваном и мониторами было пусто. Плед смят. На столе стоял недопитый стакан воды.

– Катя? – голос Амирана прозвучал глухо.

Шорох донёсся из ванной. Дверь приоткрылась, и она вышла. Бледная, в его большом свитере, с огромными глазами. И очень красивая.

– Всё хорошо? – спросила она тихо.

– У меня – да, – ответил Амиран, не отрывая от неё взгляда. – А у тебя не знаю.. Рассказывай, Катерина. Про «восстановление справедливости» в бане.

Её глаза мгновенно наполнились слезами.

– О чём ты? Я не понимаю…

– Не ври мне! – заорал он. И она вздрогнула.

Амиран шагнул вперёд, загоняя её в угол.

– Шафран только что поведал мне твою биографию. Очень любопытную. Про отца-рыбака. Про Никитоса. Про пистолет, который ты выбивала ногой. Про наш с Васаловым разговор, который ты ему слила. «Вернись живым» – это он придумал, да? Красиво.

Амиран Иванович видел, как маска невинной жертвы поползла по лицу вниз… обнажая полное отчаяние.

– Он… Он сказал, что ты убил моего отца. Что ты прислал того урода к нам домой. Что я должна была делать, по-твоему?!

– Ты могла спросить об этом у меня. А не лезть в мою постель с мыслью о предательстве. Почему ты не сказала мне сразу?

Катя вытерла слезы.

– Сказать что? Привет, Мир! Я дочь человека, которого ты убил, и меня подослал твой бывший друг, чтобы я тебя уничтожила, но теперь я в тебя влюбилась, давай всё забудем?! Ты бы мне поверил? Ты бы меня живую отсюда выпустил? – она всплеснула руками.

Он ничего не ответил. Потому что она была права. Не выпустил бы. И сейчас он не знал, что сказать. В голове из всей её тирады колом застряло только одно слово, которое перетряхнуло всё внутри – «влюбилась». Это хоть правда? Или попытка смягчить вину? Спросить об этом у него не хватило духу. Потому что больше всего на свете он хотел, чтобы это было правдой.

– Где файлы с серверов? Он ждёт их? – сухо спросил Амиран.

Она молча сжалась. И это было хуже любого варианта.

– Ты засела тут, как клещ, чтобы высосать всё, что можно было, и передать ему. Где файлы? Отвечай!

– Я… Я не успела. Ты вернулся слишком быстро, – прошептала она, отступая к стене.

– Ааа… – нервно прыснул со смеху Амиран. – Ну, извини, что подвёл.

Вдруг сверху послышались мужские голоса. Много. Разных. Времени на раздумья не было. Катя поняла это мгновенно. Её взгляд метнулся к запасному выходу – узкому лазу для коммуникаций, замаскированному под шкаф.

– Стой! – Амиран бросился к ней, но она была шустрее.

Катя рывком откинула пластиковую панель и юркнула в чёрный провал. Он успел схватить её за рукав свитера. Ткань натянулась, раздался звук рвущейся пряжи. Из кармана выпал маленький USB-накопитель, приземлившись на бетонный пол с тихим стуком. Амиран напрягся, разрываясь между пойманной уликой и беглянкой. На мгновение их взгляды встретились в темноте лаза.

Она смотрела на него снизу вверх беззащитно, словно нуждаясь в его мужской силе, которая теперь была обращена против неё.

– Я тебя найду! – тихо пообещал он.

Но она уже скрылась в темноте тоннеля, ведущего к поверхности земли. Он поднял флешку с пола и сунул в карман.

В комнату ворвался обеспокоенный Денис:

– Амиран Иванович, уходим! Срочно! Где Катя?

– Ушла через выход тринадцать, – угрюмо буркнул Арисханов. – Проверь сервера. Она должна была их зачистить.

Денис рванул к консоли:

– Да, не соврала. Всё чисто. Уходим.

Амиран Иванович щёлкнул выключателем, погрузив комнату во тьму, нащупал в потёмках другой, известный лишь ему выход и растворился в лабиринте подземелий своего особняка.

Глава 14. Рука с маяком.

Катя бежала по длинному тёмному тоннелю, отталкиваясь руками от ребристых стен, чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. На пальцах оставались ссадины от грубых поверхностей. Наконец, она заметила фитиль и тусклый свет крошечной керосиновой лампы, забитой в пустую дырку от выпавшего кирпича. А под ней – шаткую пирамиду из гнилых деревянных поддонов. Поняла. Это и есть выход. Забравшись на них, она нащупала на потолке тоннеля люк. Со всей силы вытолкнула его локтем.

Яркий дневной свет ударил в глаза, заливая всё вокруг белым. Снаружи ее мог ждать кто угодно. Но пути назад не было. Она ухватилась тонкими пальцами за край колодца. В нос ударил сильный запах влажной земли и прелой листвы. Моросил холодный дождь, превращая грязь в скользкую жижу. Катя выкарабкалась на свет Божий. И побежала, не оглядываясь. Ветки цеплялись за порванный свитер. Она потеряла один тапочек, отчего босая нога тут же промокла и заледенела.

Она совершенно не знала, что делать дальше. Куда идти. Шафран искал её, чтобы убить. Амиран искал её, чтобы… Она боялась даже думать об этом.

Лес закончился. И начался коттеджный поселок. Это было отвратительным положением дел, поскольку на каждом заборе здесь висели камеры. Даже на соснах. Катя на секунду притормозила, чтобы отдышаться и сообразить. Нос учуял запах воды. Значит, внизу должна быть река. Туда! Асфальтированная дорога резко оборвалась. Перед глазами снова возникла какая-то тёмная чаща. Катерина бежала, пока бок не пронзила колющая боль. В глазах потемнело.

Сил.

Больше.

Не было.

Споткнувшись о бордюр, она рухнула в грязную лужу у стены какого-то кирпичного здания, похожего на старую башню. Из двери вышла тень.

– Эй, осторожнее! Ты как? – мужской голос звучал не грубо, но с заметным беспокойством.

Катя не могла говорить, она лишь смотрела из лужи снизу вверх на незнакомца – мужчину лет сорока пяти, в запачканном мукой фартуке, с умными уставшими глазами. Над дверью горела неяркая вывеска: «Рука с маяком».

– Ты… ты не вызовешь полицию? – выдавила она из себя.

– Судя по виду, тебе нужна не полиция, а скорая помощь. – он присел на корточки. – Пойдем внутрь. Там тепло и сухо.

Катя не могла больше сопротивляться. Мужчина помог ей подняться и почти на руках ввёл внутрь. Теплый желтый свет интимно обволакивал помещение. Пахло свежим хлебом, кофе с корицей и печкой. Это было странное, уютное пространство на нескольких уровнях бывшего маяка.

– Евгений, – представился хозяин, наливая ей чаю. – Ты можешь не говорить, кто ты и от кого бежишь. Вижу – дела плохи. Переночуешь наверху, в комнатке для гостей. Завтра решим, что делать.

Он не задавал лишних вопросов. Просто дал ей сухую одежду, миску горячего куриного бульона и ключ. Когда она поднималась по узкой винтовой лестнице, он спросил ей вслед:

– Как тебя зовут?

– Катя. – тихо ответила она.

Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и медленно сползла на красивый, отполированный до медового блеска паркет. Тело ныло. А еще сильнее ныла душа.

Катя огляделась вокруг. Это была маленькая комнатка прямо под самой крышей маяка. В круглом окне виднелась тёмная лента реки. Ещё дальше – огни старого порта, который уже давно не использовался по назначению. Катя поднялась с пола. Распахнула скрипучую форточку. Родной запах тины, илаи холодной воды ударил в нос. Она была дочерью рыбака. И могла разложить этот аромат на составляющие, как искусный парфюмер.

Катя допила остывший травяной чай и устало рухнула на мягкую софу, пахнущую свежеотглаженным хлопковым бельём. В тот же миг сознание покинуло её окончательно, унося в чёрную бездонную пустоту.

Следующие пару дней она практически не выходила из своего случайного укрытия. Прислушивалась к каждому звуку с улицы. К скрипу тормозов. К отдаленным голосам. К шагам по лестнице. Ей казалось, что вот-вот дверь выбьют плечом, и на пороге появится либо Амиран с испепеляющим взглядом, либо гаденько улыбающийся Юрий Васильевич.

Евгений не лез с расспросами. Он приносил еду, складывал на столик у двери свежие полотенца. А в конце третьего дня даже оставил коробку с крепкими замшевыми ботинками ее размера – видимо, заметил, что она пришла в одном тапочке. Эта тихая забота действовала на Катерину успокаивающе. На третий день она была готова говорить.

Около двенадцати часов ночи Катя спустилась в полутемную залу кафе. Клиентов уже не было. А Евгений чистил картошку для завтрашнего супа на открытой кухне. Рядом играл пламенем камин. Катя посильнее закуталась в серую толстовку с капюшоном, молча присела за барную стойку, которая тонюсенько скрипнула под ней.

– Почему «Рука с маяком»? – задумчиво спросила она, поглаживая пальцем выщербины старого дерева.

Женя отложил нож и закатал рукав поварской рубахи. На правой руке от запястья до локтя красовалась чётко выполненная татуировка – одинокий маяк.

– Вот, поэтому. Ну и художники потом разрисовали наружную стену. Мой маяк будто обвивает крепкая рука. Символ дружбы.. Сейчас уже темно, не видно. Утром можно будет посмотреть.

Он снова взял в руку нож и продолжил чистить овощи.

– Ты уже понял, кто я? – приглушенно спросила Катя и отвернулась к огню.

– Я видел тебя по телевизору. Ты Шафрановская, верно? – Евгений говорил это без всяких притязаний, просто орудуя ножом по пластиковой доске.

– Шафрановская… – хмыкнула Катя. – Скорее, Амирановская. Хотя уже и не разберешь. Я бегу и от Шафрана. И от Амирана. А им обоим от меня нужно только одно – чтобы меня не было.

Она замолчала, закусывая трещину на губе.

А потом как на духу рассказала все. Про Титаник, про баню, про Амирана Ивановича и про то, как всё запуталось. Про USB-накопитель, который остался у Арисханова. Но на этот раз она не предала его, а скопировала на флешку лишь незначительные данные типа платежных поручений и отчетов в налоговую, чтобы хоть что-то показать Шафрану, если прижмет. Рассказала про то, что у нее теперь нет ничего – ни денег, ни друзей, ни прошлого, ни будущего. Что серьезные люди стёрли из интернета все ее фотографии. Удалили соцсети. А путь домой закрыт.

– Мне нужны новые документы, – наконец, выдохнула она, поднимая на Евгения блестящие глаза. – Чтобы меня никогда не нашли.

Женя снова отложил нож и тяжело вздохнул.

– Это сложно. Дорого. И опасно, Катя.

– Я знаю.

– Я постараюсь. Но это займёт время. Две, может, три недели. И тебе придётся помочь здесь. Мы загружены. Лишних рук не хватает. – он помолчал, разглядывая картофелину в руке, будто это как-то помогло.

– А эти люди, которые "сложно" и "дорого"… Вдруг они связаны с Шафраном или… Миром? – уточнила она.

– Не думаю. Тот человек сам по себе. Подполковник в отставке, Степан Игнатьевич. Он с большими возможностями и вечными долгами. И мне должен. Прилично. Не деньгами, а услугой. Во время корпоратива он под шофе решил пострелять в потолок из табельного, «для атмосферы». Воон, видишь, дырки в стенах и в балке? – Евгений позволил себе короткую, но искреннюю ухмылку.

Катя взглянула туда, куда кивнул хозяин маяка.

– Потом под честное слово обязался всё заделать. Но, как водится, денег у него не оказалось. А честное слово – осталось. Думаю, он сможет помочь с документами. Тебя и мать родная не узнает.

Катя посмотрела на Женю с робкой надеждой:

– Матери у меня нет… Но, если бы она узнала, во что я вляпалась…

– Прости. – виновато пожал плечами Женя.

– Ничего, – ответила Катя шепотом. – Лучше скажи, почему ты мне помогаешь? Ты же даже не знаешь, вру я или нет. Вывалив на тебя всё это, я теперь и тебя подвергаю опасности. Но ты не выпроводил меня…

Евгений подошел к камину, подбросил полено.

– Ты права во всём, Кать. Но почему-то я тебе верю. Знаешь, я видел в жизни много страха. Страх бандита, страх жулика и труса. Во всех этих случаях – он малодушный, злой и вывернутый. Твой страх… он другой. Как у зверька, которого загнали в угол. Ты не Шафрановская по духу. Ты оказалась не в то время не в том месте. И мне искренне жаль, что так вышло.

Катя беззвучно заплакала.Он повернулся к ней:

– Нужно новое имя. Как тебе… Светлана?

Катя моргнула и сглотнула слезы:

– Светлана? Почему?

– Потому что Светлана – это свет, – просто сказал Евгений. – А ты им и была. Лучом света в этом нелепом Шафрановском царстве.

Катя сжала губы, чтобы они не дрожали.

– Светлана, – пробормотала она, примеряя его к себе. – Да. Я согласна.

– Еще у меня есть парик. Забыла одна из посетительниц после вечеринки. Блондинка. Возьми, на всякий случай. История громкая. Вдруг кто тебя опознает.

Так Катя осталась на Маяке. Помогала Жене по мелочам: вытирала пыль, мыла посуду и лестницу. А потом, когда через неделю хмурый Степан Игнатьевич, похожий на старого боевого быка, принес конверт с новыми документами на имя Светланы Ивановой, она стала полноценной официанткой в «Руке с маяком».Она училась улыбаться гостям, запоминать сложные заказы, носила тяжелые подносы.

Клиенты, в основном своя, богемная тусовка, не обращали на неё никакого внимания. Она была частью интерьера . Просто неприметная девушка с тёмными кругами под глазами и туго завязанными в хвост светлыми длинными волосами.

По ночам Катя иногда просыпалась от кошмаров. И в ужасе открывала глаза. Видела скошенный потолок и маленькое круглое окошко, в которое безропотно смотрели звезды. Ей снились два лица. Ухмыляющееся лицо Шафрана. И лицо Амирана, с которым он отпустил её из подвала:

– Я тебя найду!

Глава 15. Новая жизнь.

Утро в кафе «Рука с маяком» почти всегда начиналось одинаково. С запаха хорошего кофе и тёплых круассанов. Катерина, теперь уже Светлана, на третью неделю работы научилась варить идеальный флэт, разбиралась в настройках кофемашины и безошибочно определяла, кто из завсегдатаев какую начинку для блинчиков предпочитает. Работала она много, чтобы не оставалось сил на мысли. И это почти помогало. В полночь она, уставшая, падала на кровать и засыпала.