Пятнадцатый отряд

Я кивнул и рассеял небольшое количество магии, пытаясь сохранить полученный контроль. Догадываюсь, что это не совсем правильно, но я пока только учусь и цель у меня сейчас другая. Вопреки моим опасениям — ветерок не развеялся, а остался в «моих руках». Только он, словно сам, стал стремиться одновременно во все стороны, будто бы норовя убежать. Испугавшись того, что всё сейчас развеется, я хотел было вернуть всё как было, но усилием воли остановил себя. Воздух это свобода, повторил я про себя, борясь с желанием увеличить контроль. Ничего не произошло, теперь сгусток напоминал удерживаемый небольшой порыв. Я попытался подвигать им. Он резво метнулся в одну сторону, затем обратно в другую. Вышло куда легче, значит я на правильном пути. Теперь попробую пустить его вперёд и кружить вокруг камней. Ветер практически сорвался по заданному направлению, так быстро и неуловимо, что я не успел повернуть им в сторону, и маленький поток врезался в камень. Контроля я не выпустил, поэтому он продолжал несильно дуть так, как будто бы хотел взять белые острые выступы измором. Пустил его вверх, заставил обогнуть эту глыбу по кругу, смакуя то, как он движется, стараясь уловить эту «правильность движений».

Он подскажет сам, наставительно напомнил себе я и направил воздух наискосок к следующему камню, чтобы в этот раз обогнуть его на скорости. Ветер не обогнул дугой, а наткнувшись краем о препятствия, частично полетел прямо, в то время как второй слой полетел как надо. В итоге два потока схлестнулись, мешая друг другу, но я сумел их выправить снова в один. Не знаю, хорошо это или нет. Разбор потом, сейчас пробую дальше. Ещё несколько петель, я так увлёкся, что стал повторять руками примерные движения воздуха. Потом решил усложнить задачу и делать круги многоуровневыми. От земли, покрытой густой травой, до верхушек камней. Это оказалось сложнее, и через двадцать минут я очень устал. Собрал поток и просто отпустил его к кронам деревьев широким веером. Честно — хотел придать мощи напоследок, но решил поберечь свои силы. Дыхание сбилось и было тяжёлым, тело странно и непривычно покалывало, затем это сменилось какой-то заторможенностью движений, стоило только остановиться. Вяло повернулся к капитану, ожидая правок, замечаний или одобрения. Девушка полулежала закрыв широкие глаза, а тёмно-русые волосы рассыпались прядями по белому камню.

— Пытайся ещё тоньше держать контроль. Ты же чувствуешь, как он сам срывается вперёд, — сказала она, не открывая век и не двигаясь. — Уделим этому ещё час, потом приступим к другим основам.

— Хорошо, — отозвался я.

Я и подумать боялся, в каком состоянии буду через шестьдесят минут, если полчаса уже порядком меня измотали. Раньше я никогда не уставал за такой период, даже когда только начинал учиться базе. Собрав волю в кулак, я повернулся и вновь приступил к волшебству, стараясь в этот раз сделать ещё лучше. Смутно я понял как надо. Осталось лишь сделать.

Через час я сидел прямо на траве, утирая пот с лица и приводя дыхание в порядок. От непривычных нагрузок сердце почему-то стучало быстрее, и я насторожённо вслушивался в эти гулкие удары. Такое бывало только при долгом беге, или когда помогал срочно таскать ящики и мешки на кухне десятого отряда. Тогда как раз приближалась проверка из второго отряда, и у поваров был страшный бардак. А кухня — единственное место, куда дядя Уолт даже не совался, потому что ничего не понимал в этом деле. Так-то везде был порядок, всё прошло удачно. Тогда я, конечно, набегался с тяжестями на руках, но сейчас-то я не делал ничего такого. Поэтому-то такая реакция организма пугала. Боюсь представить, что дальше. Зато теперь понятно, почему обучение такое затянутое. Несколько лет это тебе не базовый годичный курс. Но всё равно такое очень удручало, я думал, что более подготовлен к обучению. Сейчас я, по ощущениям, снова на самом старте.

— Это пройдёт через пару недель, — как бы между дел заметила Орголиссо, разминая кисти, локти, плечи, но, по всей видимости, не собираясь вставать. — Ты молодец, уже лучше. Глядишь с этой ступенькой разберёмся за месяц, а там приступим к более сложным вещам.

— Мы сегодня будем делать что-то ещё? — спросил я, очень стараясь говорить ровно и без пауз.

— Конечно будем, Этел, — кивнула она и скрестила руки на груди, теперь наклоняясь и покачиваясь в разные стороны, чтобы спина не затекала.

— А никто не будет задавать вопросов: почему тренировка со мной длиннее, чем со всеми остальными?

Ведь это может выглядеть подозрительно, если я пробуду здесь до самого вечера. Остальные могут спрашивать, и что мне тогда отвечать? Что я такой балбес и поэтому мне нужно особое обучение?

И с какой это стати за мной лично приглядывает руководитель. Несправедливо по отношению к остальным, не хочу казаться любимчиком.

— Я капитан, что хочу — то и делаю, — девушка подняла ноги, поболтала ими перед собой. — Можем сказать, что ты попросил у меня дополнительных занятий, все знают о твоём рвении учиться. Остальные не могут таким блеснуть.

Я просто покачал головой, молча оценивая правдоподобность данного утверждения. Звучит вполне реально, по сути, так оно и есть. Да и любопытных быть не должно, Реид и Нола заняты скорее собой, Феличе сосредоточена на уроках с Бити, а остальные офицеры вряд ли будут лезть к капитану.

— Итак, как и в природе, — начала Сельвигг, наблюдая за тем, как у меня проходит предательская одышка, — самое первое, чему стоит научить детёныша — быть незаметным и скрытным. Пока ты не вырастешь и не станешь сильным, чтобы самому постоять за себя. Ты должен уметь растворяться в окружении настолько хорошо, чтобы никто не мог тебя обнаружить просто так.

— Я порой не чувствую твоего перемещения, — признался я, вспоминая внезапные появления девушки. — Ощущение, что появляешься из ниоткуда. Это связано с этим?

— Да, это так и работает. Хорошо, что ты подмечал эту странность, — Орголиссо довольно кивнула. — Делать свою ауру такой же, как и ауру окружающего пространства, дабы растворить признаки своего присутствия. Очень грубо выражаясь: стать чем-то по восприятию похожим на растение. Не пускать в это поле ни силу, ни эмоций, ничего, что могло бы тебя выдать.

— И как мне это сделать? — спросил я, хмурясь и потирая до сих пор покалывающие руки. — В десятом нас учили просто держать ауру в себе или очень медленно распространять её вокруг. Но раз я отличаюсь от остальных, то нужно это делать как-то иначе?

Основы скрытия я знал и практиковал, у меня вроде неплохо получалось. Но в данный момент от меня скорее всего будут хотеть другого. Ох, если это будет так же тяжело, как и первая часть тренировки, то вечером я не смогу пошевелить и пальцем. Хотя умение очень полезное, самое главное — оно применимо на практике. Так что затраченных сил будет не жалко.

Интересно, а так будет каждый день по загруженности? Будет что-то ещё после этого этапа? Не жалко, настойчиво повторил я про себя, сжимая кулаки и набирая в грудь воздуха. Я вспомнил о своём желании изучить как можно больше, и радость вместе с прежним вожделением смогли отогнать усталость.

— Ты будешь практиковаться сразу так, как это делают практически все капитаны, не вижу смысла растягивать это. Впускаешь свою ауру вовне так далеко, как только сможешь поначалу. Затем будешь пытаться слить её, сделать точно такой же как у всего вокруг тебя. Один тон, один цвет, один запах, если тебе так проще. Никаких колебаний и реакций на другие ауры. А чтобы ты не расслаблялся, — Сель закрыла глаза и откинулась на камень, немного сползая с него, — я буду следить за тобой и поправлять. Беги в лес и прячься где-нибудь там, у тебя есть пара минут.

Я медленно встал на ноги, которые в данный момент не могли похвастать отзывчивостью. Здорово же, я буду учиться на уровне капитана. А если я научусь так же как и учительница? При этой мысли во мне заискрился простой ребяческий восторг. Мне надо постараться хорошо спрятаться. И тут в голове плавно всплыла какая-то мысль. Было ведь действительно что-то детское в том, как она собралась обучать меня этому.

— Как игра в прятки? — я недоверчиво обернулся, оглядел окружавший нас лес, затем посмотрел на Орголиссо с лёгкой улыбкой.

— Да, я уберу свою ауру, ты спрячешься, и затем я начну искать тебя. Поначалу я не буду слишком уж сдерживать своё присутствие, — тон девушки стал чуть жёстче, и мне оставалось только догадываться, что она конкретно имеет в виду, — чтобы ты заодно учился ощущать чужое присутствие сам. Хорошенько постарайся, Этел. Это тот аспект, где ты можешь без опасений выложиться на полную без рисков для самого себя.

Значит, два урока в одном: маскировка и умение обнаружить врага на подходе. Очень логично, эти умения идут рука об руку.

Поскольку вливаешься в окружение, оно же может тебе и помочь в этом. Аура живых существ обычно заметна и волнует природную. Это как волны на воде или же колыхания огромной паутины. Для первокурсника это сложная задача, два действия одновременно, но раз капитан говорит, то нужно пробовать. Я же сам не знаю, на что способен.

— Понял, я буду очень стараться, — честно ответил я, прикидывая в голове схему действий, потом, помявшись, всё же спросил, — а насколько обычно вы распространяете свою ауру?

— Моя аура, — она левой рукой накрыла глаза, закрываясь от солнца, а правой плавно очертила круг в воздухе, — обычно простирается радиусом полтора километра. В этом круге я засеку любого, за исключением особых умельцев скрытия. Можно и дальше, но это уже требует сил, а их порой лучше приберечь.

Я ошарашено замер, не веря в услышанное. Диаметр три километра. Пассивно, как само собой разумеющееся, поддерживаемый круг площадью семь тысяч метров. Я сглотнул, чувствуя, как слюна в горле пересохла. Это даже больше, чем уровень капитана. Это что-то около уровня старейшин. Поразительно. И она постоянно удерживает ауру на таком расстоянии? Для неё это нормально? От этих потрясённых мыслей о подлинных масштабах силы меня отвлёк какой-то недобрый смешок.

— Беги, твоё время идёт.

Что-то в обстановке изменилось. Не в лучшую сторону. Стало как-то неуютно. Даже кроны деревьев закачались и зашелестели как-то по-другому. Я сморгнул, сгоняя с себя это потрясение. Орголиссо всё так же лежала, только на бледном лице появилась кривая ухмылка.

Я развернулся и побежал, гадая, что же именно побудило меня сорваться на бег. Пугающее осознание всей величины и силы неизведанного, или же то, что у меня не так много времени, чтобы отдалиться и попытаться слиться с густой чащей. Я пробирался сквозь кусты, спускаясь в низину, откуда мы пришли полтора часа назад. Необъяснимая спешка всё не отпускала, так что колючие заросли оставили на моих руках саднящие царапины. В голове даже не было мыслей о том, что я могу гипотетически убежать не в ту сторону или потеряться в незнакомом лесу. Я не сумел сдержать нервный смешок, тут надо попробовать не быть найденным. Тут надо очень постараться скрыться из виду, если Сель действительно всё так контролирует. Через какое-то время я остановился, поняв что прошло уже больше пяти минут бега. Прислушался, будто бы боялся услышать позади себя шаги и треск веток. Ничего такого, только щебетание птиц, стрекот каких-то насекомых. То ли цикад, то ли кузнечиков. Осмотревшись, я увидел подходящее место, чтобы присесть, спрятаться и заодно перевести дух. Развилка корней старого дуба. Если я сяду рядом с ним и попытаюсь замаскировать свою ауру под ауру дерева, то, может, и выйдет что-то толковое. Солнце редкими лучами пробивало плотную тёмно-зелёную листву и ложилось на землю и кору мелкими яркими пятнами. Я устроился в развилке, стараясь прижаться как можно ближе к стволу, уходящему вверх на метров десять. Нужно расслабиться, направить свою ауру во вне. Выдохнув, я выпустил её так далеко, как только смог. Вышел круг радиусом метра три. Удручающе мало после того, как я узнал, к чему стремиться. Даже на такой малой дистанции я чувствовал напряжение своей магии, как она натянулась и подрагивает. Я смутно ощущал течение частиц вокруг, мог лишь умом додумывать, откуда они идут. Вдох, теперь нужно придать ей тот же оттенок, убрать эти колыхания.

Всё вокруг пребывало в каком-то незримом, мягком движении. Практически неуловимом моему чутью на данный момент. Соберись, успокойся. Я настраивал себя в таком духе до тех пор, пока моя аура не замерла. Теперь я медленно пытался придать ей тот же тон, что окружал меня. Как бы глупо это ни звучало, я пытался себя убедить в том, что я дерево. Растёшь, питаешься солнцем, не обращаешь внимания на живность, что копошиться в ветвях и корнях. Что-то стало получаться, как вдруг где-то в стороне вспорхнула стайка птиц. Я повернулся в ту сторону, слушая и стараясь не пускать предчувствие в свою ауру. Она не должно колебаться, не больше, чем всё моё окружение. Затем хлопанье крыльев повторилось, только на этот раз ближе, и всё вокруг притихло. Что-то спугнуло их. Я не успел подумать над тем, нормально это или же не очень, в этот момент страх, поднявшийся за долю секунды из ниоткуда, сковал тело и всё моё существо. Волосы зашевелились на затылке, я перестал дышать, а сердце пропустило пару ударов. Если бы я не сидел, то наверняка ноги бы подкосились. Только спустя несколько мгновений я понял, что это такое. Весь лес окатило волной ауры Сельвигг. Было в ней что-то пугающее, неусыпное, недоброе и далеко не лёгкое, подавляющее. Она говорила, что не будет её сдерживать. Я ощутил, как это что-то приближается, такое, наверное, и младенец заметит. Я постарался взять себя в руки и сосредоточился на удержании своей ауры, явно не готовой к такому давлению. Не отступай. Попутно с этим я пытался определить точное направление, откуда и как придёт Орголиссо. Хотя сейчас, по мере её приближения, у меня создавалось ощущение, что идёт ко мне скорее зверь, чем человек.

3.8 О чём следует помнить, Этелберт

Через ещё полтора часа крайне нервирующего обучения, обыгранного как игра в прятки, я устал окончательно. Тело и собственное волшебство явно не привыкли к такого рода нагрузкам. Да и сидеть, отчаянно пытаясь оставаться недвижимым во всех смыслах этого слова, когда за тобой через заросли по ощущениям пробирается какой-то крупный и злой хищник, не очень легко. Впрочем, ничего страшного на самом деле не происходило, невысокая Сель, играясь с аурами, постоянно выходила прямо на меня. Дальше меня отпускала бежать и прятаться вновь, и первый испуг прошёл через какое-то время сам собой. Девушка слегка улыбалась, когда находила меня, давала наставительные советы и, судя по всему, получала удовольствие от такого занятия. Но вот своё присутствие она скрывать по-прежнему не собиралась, нервируя тем самым мою ауру, явно неподготовленную к такому. Мне оставалось только думать о том, что реальные боевые задания будут проходить в таком же постоянном давлении, только со стороны противников. Значит, я должен стать сильнее и привыкнуть, благо, в этом уроки с Орголиссо мне точно помогут. Правда, под конец пряток я не мог уверенно заявить, что стал ощущать всё чётче и лучше, но хотя бы смог сладить с нервным ощущением преследования и сосредоточиться на маскировке своего присутствия. Я очень старался, потому что у меня получалось и я знал, что и как делать. Хоть здесь меня не придётся переучивать: заложенная учителями десятого отряда основа прекрасно годится для того, о чём говорила капитан. Немного изменить принцип работы со своей аурой — и готово, сразу учишься как правильней. Да ещё так, как делают капитаны. Сильнейшие представители своего класса и аспекта. Это не то, чтобы льстит, но по-особенному приятно. Греет душу и очень мотивирует. Это тебе не пытаться создавать волшебство наоборот, что даётся не столь легко.

Сельвигг даже не слишком часто меня поправляла, а значит, я двигался в нужном направлении. Хоть она и не хвалила меня, я чувствовал, что она довольна, и от этого мне делалось радостней. Гораздо приятней ощущать усталость во всём теле, зная, что все эти усилия были не зря. Что я стал лучше, чем был примерно девяносто минут назад.

— Ты слишком напряжён, Этел. Тебя как будто иголкой прикололи к земле, — говорит учительница после того, как в очередной раз спокойно отыскала меня в дневном лесу. — Никогда не позволяй страху или чужой воле подавлять себя.

— Я знаю, — кивнул я, тяжело вставая со своего места, где провёл не больше семи минут, — просто у тебя слишком тяжёлая аура для моего уровня. Мне надо привыкнуть.

— Это всего лишь её часть, и у многих магов она не только тяжёлая, но и очень агрессивная, — назидательно сказала девушка, потирая нос с горбинкой. — Поэтому мы и тренируемся так, у тебя хорошо получается для начала. Продолжай в том же духе.

Я почувствовал, как губы растягивает широкая улыбка. Скупое поощрение пришлось как мёд на душу. Большего мне и не надо. Я не нашёлся с ответом, просто молча кивнул, смакуя всю приятность этих слов, чувство удовлетворённости от затраченных усилий. Я впервые за долгое время по-настоящему доволен собой.

— Идём обратно, уже пора, — Сель сцепила руки за спиной, развернулась и пошла напролом сквозь зелёные заросли.

Я же решил обойти их, слушая хруст мелких веточек. Девушка как будто даже не притомилась гонять меня по лесу. Шаг уверенный, пружинящий, а лицо чуть расслабленнее, чем обычно. Несмотря на то, что я очень неактивно шевелил ногами, в голове вопросы и догадки шевелились в хорошем темпе. Промелькнувшая мысль о том, что когда-нибудь я достигну её уровня, тепло разлилась по телу, заставляя хотеть следующую тренировку прямо сейчас, несмотря на измотанность. Правда, имелось у меня предчувствие, что не всегда всё будет так легко и гладко. Сила не даётся просто так, за всё нужно платить. И, глядя на почти постоянную мрачность Орголиссо, я думаю, что мне тоже придётся очень многое пройти из-за моего дара. Хотя может она просто такой угрюмый человек. Наивной частичке меня хотелось верить, что причина в этом, а не в испытаниях и поворотах судьбы. Но кого я обманываю.

Нужно поскорее самому узнать о возможных опасностях, которые я могу повстречать. Да, стоит готовиться заранее. Мысль соскочила на урок маскировки, можно начать с этого, а потом перейти на что-то серьёзней. И пока мы идём по безмятежному лесу — самое время.

— Ты говорила, что есть мастера скрытия. Что их таким образом не найти, — я неуверенно начал я своё «внеклассное» образование, — тогда как их следует искать?

— Если ты часть всего и сливаешься с ним — сможешь почувствовать. Конечно, тех, кто прячется, найти гораздо труднее. А порой встречаются настоящие умельцы незаметности. Но если очень постараться и намеренно прощупывать пространство — их можно найти. Чаще всего они ощущаются по физической форме как что-то человекоподобное. Так медленней, но надёжней, — она нахмурила тёмно-русые брови, — хотя и это может не помочь. Так что, всегда следует быть готовым. Хотя, если ты спросишь меня, почти всегда лучше избегать драки.

— М-м, вот как, — протянул я, прикидывая объём сил при таком трудоёмком поиске. — А что насчёт слабостей?

— Слабостей? — переспросила капитан, глядя перед собой отсутствующим, задумчивым взглядом.

— Ну, ты говорила, что у таких, как мы, есть свои слабости, — тут же уточнил я, цитируя её же слова, — ты ведь поэтому учишь меня сперва прятаться. Из-за опасностей, которые могут мне грозить.

— Этел, мир и так полон угроз. Сегодня ты цепляешь занозу в пальце, завтра тебе рубят руку по локоть, если рядом не окажется медика. Но да, — Сель хмыкнула и сощурилась, — есть у нас уязвимые места. Начну с самого прозаичного: витекс.

— Витекс? — недоумённо переспрашиваю, поскольку слово мне не знакомо.

— Да, он же прутняк и монашеское дерево, чтоб его, — тут девушка скривилась и недобро оглядела окружающие нас заросли, словно хотела его увидеть. — Мы не переносим листья, плоды, корни этого растения, которые используют в медицине и, что ещё хуже, в пище, как специю. Не знаю, что с ним не так, но для нас он хуже дурмана. Сначала это как помутнение и начинаешь терять ориентацию. Потом ты вообще ничего не контролируешь: тело просто не слушается правильно. А если доза слишком большая, то может парализовать на пару дней.

Ого, звучит серьёзно, и это самое прозаичное? Что же тогда дальше по списку?

Я облизнул губы, соображая, насколько часто мне будет попадаться это растение. В голове образовался вполне логичный вопрос.

— И как же мне отличить, где есть витекс? Если его используют как лекарство и в еде.

— Тут всё достаточно просто: для нас он пахнет, — Орголиссо задумалась на пару секунд, наступая на сильно выступающий корень дерева и покачиваясь, оставаясь на нём, — как очень-очень терпкий хрен. Если от запаха еды или лекарства будет резать глаза, нос, а во рту будет вязать — делай что угодно, только не глотай.

— Ясно, хорошо, что его можно заметить таким образом, — я, остановившись вслед за ней, потрепал рукой жёсткие волосы на голове, представляя себе, как яро отказываюсь от какой-нибудь настойки.

— Хорошо, — фыркнула девушка, вновь недовольно кривясь и скалясь, — когда есть кому об этом своевременно сообщить. Мне было одиннадцать или около того, когда мой учитель дал мне настойку из прутняка. Ничем хорошим это не кончилось, но вернёмся к слабостям. Дальше идут травмы: любой серьёзный ушиб, ранение, перелом будут заживать очень долго. Дольше, чем у обычных людей. Лучше вообще не попадаться под такие атаки и избегать всяких травм.

Хм, я ни разу ничего не ломал, да даже связок не тянул, чтобы заметить эту особенность. Хотя, если задуматься — синяки, которые я неизбежно получал на тренировках, подолгу оставались на коже и не сходили много дней. Но одно дело ушиб, на который можно не обращать внимания, и совсем другое рваная рана. Мда уж, всё начинает выглядеть не столь легко и просто. Вот они, ложки дёгтя в бочке возможностей и потенциала. Капитан наконец спрыгнула с корня, на котором балансировала, и мы пошли дальше по дневному лесу. Я же для большей уверенности какое-то время разглядывал ладони, закатал рукава рубашки и осматривал предплечья, выискивая на них какие-нибудь повреждения. Как на зло, их не было.

Видать, я был аккуратен на всех спаррингах последние пару недель, что обошёлся без всяких ушибов. Захотелось самому себе синяк поставить и удостовериться, действительно ли дела обстоят именно так. Впрочем, не буду дурью маяться — ещё успеется испытать на себе свою особенность.

— Если медленней восстанавливается, — начал я рассуждать вслух, — то разве это не значит, что и болевой порог выше? Или что-то в этом духе? Это же ведь полезно в бою.

Сельвигг кивнула, несколько тёмно-русых прядей упали на лоб, и она небрежно откинула их рукой. Однако с ответом она помедлила ещё несколько секунд.

— Я так тебе скажу, Этел. Получишь ты ранение, и оно будет смертельным, несмотря на всю твою силу, опыт, навыки. Ты будешь умирать не три минуты, а десять. Разве это лучше? — она повернулась ко мне лицом, смотря спокойными тёмно-синими глазами.

Я промолчал. Умирать долго — это неприятно, да и восстанавливаться дольше обычного — это большой минус на самом-то деле. Не дождавшись моих комментариев или очередных умных вопросов, девушка продолжила, пожав плечами.

— Это одна из причин, по которой процесс трансформации особенно сложен для нас. Травмы в таком деле особо опасны. Никому не дано прожить жизнь без переломов и всего такого, но с этим можно жить. И теперь самое опасное, — Орголиссо на этот раз устало выдохнула и, не сбавляя шага, закрыла бледное лицо руками, растирая его, — психологические воздействия магией на наше сознание. Причём любое: от самого невинного до сносящего половину твоей памяти и личности — будет очень травмирующим.

— Насколько… травмирующим? — тихо спросил я, наблюдая за тем, как спутница не глядя бредёт сквозь очередные кусты.

— Когда я впервые попала под эту… атаку — две недели после прошли в отрубе, — сказала она выхолощенным тоном и убрала ладони, лицо было беспрестанным и спокойным. — Ещё дней десять я приходила в норму, тело ослабло настолько, что не то, чтобы творить магию, ходить было нереальным. И самое плохое, с этим я не могу тебе помочь: натренировать защиту от таких атак без прямого опыта контакта с ними — невозможно.