Отдел

– Стоять!

– Стою.

– Дело есть.

– Блин, я так думал, что ты меня не просто так в свой кабинет зазываешь. Чует мое сердце, что теперь за твою откровенность бедный татарский мальчик будет продан в рабство. Говори, что надо, но не наглей, пожалуйста.

– Будь другом, Тимерлан, допроси Альбину Маратовну.

– А почему, собственно, я? Дело даже не в моем отделе.

– Потому что ты у нее не учился. А я чуть не кончал на лекциях, когда она своим нежным голоском, не выговаривая букву р, читала нам «админстгативное пгаво». Она же старше меня может всего на пару лет, и я смотрел на нее, как в блатных песнях смотрит хулиган на сладенькую отличницу.

– Шеф, отмазка твоя - фуфло полное. Если, всех баб, от которых, ты старый извращенец, заводишься, буду допрашивать я, то мне свои дела вообще некогда будет вести. – Заржал Тимур и тут же так умилительно улыбнулся, что я даже обидеться на него по-настоящему не смог.

– Тимох, ну серьезно, помоги. Очкую я как-то свою бывшею преподшу допрашивать. Вдруг она начнет меня по теории права гонять? И все. Я поплыву. Выяснится, что я безграмотный балбес, а не лучший следак.

– То, что лучший следак, не ты, а я, и так всем известно.

– Ну тем более. Выручай, а с меня запасная обойма к твоему сейфу. Мне как раз подогнали пятизвёздочного.

– Уговорил, чертяка. На когда вызвал?

– Ну это… Собственно, я думал: сам и вызовешь. Номер телефона в деле есть.

– Шеф-джан, просил же не наглеть. Я завтра после обеда засяду отчет писать, вот и вызови ее часам к трем. Хочешь, по телефону вызывай, хочешь, съезди и пригласи, вот прям ни в чем себе не отказывай.

– Ну попробовать-то стоило, вдруг ты сегодня добрый, – рассмеялся я. – Ладно. Принято. Завтра в 15-00. Кабинет 202.

– Так точно! Разрешите идти?

– Ступай, добрый человек, и пусть твое щедрое стальное сердце никогда не покроется ржавчиной равнодушия.

Так, пока не закрутился, и договоренность с Тимуром не вылетела из головы, надо позвонить Альбине Маратовне и вызвать на допрос. Как я почему-то и думал, а вернее, был уверен в глубине души, потому что не может быть у меня все так просто: мобильный Альбины, указанный в материалах дела – недоступен.

– Добрый день. Я могу слышать Альбину Маратовну Сафину? – Позвонил я на кафедру уголовного права родного юридического факультета.

– А кто ее спрашивает?

– Романов Денис Александрович.

– Александрович, – язвительно протянули в трубке. – Вы посмотрите на него какой он важный. Дениска, тебя еще не посадили, что ли?

Вот же стервозная старушенция. Когда еще я учился, Варвара Степановна – методист кафедры, уже была в очень преклонном возрасте, и все так же не любила меня, почему-то уверенная, что меня непременно посадят.

– Здравствуйте, Варвара Степановна, так я уже сам иногда людей сажаю, так что вряд ли ваши мечты сбудутся.

– Не торопись, Дениска. У нас как обычно? Сегодня ты сажаешь, а завтра тебя. Плохо у вас борются со случайными людьми в органах. Вот разберутся, кто ты есть, и загремишь в тюрягу.

Наша методист сама по молодости служила в милиции и прекрасно знала, что может быть и такое, когда сажают сотрудников. Старушка то ли из вредности, а может, по доброте душевной, напоминала о такой перспективе при каждом разговоре и, кажется, специально держала меня в тонусе. А вообще, Варвара Степановна глубоко в душе милая женщина, но очень глубоко. В студенческие времена она частенько ругалась, когда мы приходили за направлением на пересдачу. Обзывала нас оболтусами и требовала, чтобы хоть немного серьезнее относились к учебе.

Студенты даже немного гордились своим методистом, потому что она никого не боялась, с плеча рубила правду-матку и являлась признанным авторитетом не только на кафедре, но и на всем факультете. Варвара Степановна была, так сказать, серым кардиналом из народа. Боевитую старушку побаивались не только студенты и аспиранты, но и преподаватели, особенно молодые.

– Ну, пока еще не посадили, работаю, так что там по Сафиной?

– Нет ее. Как мужа похоронила, так еще не выходила на работу. Вроде как на больничном, но точно не знаю. На даче наверно у себя. Адрес помнишь?

– В Колокольцах? Да найду. Когда-то помогали с ребятами им переезжать туда, а потом разок ездил с юбилеем ее поздравлять.

– Вот и ехай, и не донимай меня всякими глупостями! – бросила трубку суровая методист, гроза студентов юрфака всех времен и народов.

– Я вас тоже люблю, Варвара Степановна, – сказал я пикающей трубке и задумался, когда лучше ехать в Колокольцы. По всему выходило, что лучше прямо сейчас. Во-первых, выеду из города без пробок, а во-вторых, проветрюсь немного.

Альбина

Погода на улице стояла отличная. Конец сентября радовал почти летними днями. Сидеть в душном отделе, пропахшем табаком, пылью, старой бумагой и есть настоящее преступление в такую погоду. Можно, конечно, как Тимур тоже отчетом заняться или, отложив дело Сафиной, покопаться в материалах какого-нибудь другого дела, но не сейчас. Гораздо приятнее, воспользоваться подвернувшимся случаем, и смотаться за город. Полюбоваться золотой листвой на деревьях вдоль дороги, а заодно и перекусить где-нибудь на обратном пути. Есть на трассе пара мест с хорошей и недорогой кухней.

Подняв себе настроение мыслями о предстоящей вылазке за город и вкусном обеде, я вытащил из сейфа табельный, написал в рабочем чате маршрут, что поеду на своей машине, и двинул за город.

Дороги были действительно свободными. Я быстро выскочил на загородную трассу и через час уже стоял около знакомой калитки. Доехал быстро, но на пипку звонка безуспешно давил уже минут пять. Никто не открывал, но судя по приоткрытому окну на втором этаже небольшого кирпичного дома, внутри все-таки кто-то был.

Забор, конечно, мне не преграда, но если Альбина дома, да еще и одна, то может испугаться, что какой-то мужик забрался во двор. Лучше по старинке.

- Альбина Маратовнааа! Это я! Денис Романов! – начал я орать в сторону открытого окна в стиле «Вовка выходи гулять». – Откройте, пожалуйста. Мне нужно поговорить с вами.

Задернутые занавески на окне первого этажа чуть дрогнули, и через минуту пискнул замок, разблокировавший калитку.

На крыльцо дома встречать меня никто не вышел, и я, по привычке поправив кобуру подмышкой, осторожно открыл дверь и вошел в дом.

После уличного света и свежести в доме, казалось, темно, а в нос резко ударил валидольный запах. Через прихожую с занавешенными зеркалами я прошел в просторный зал, тоже темный из-за опущенных штор. В комнате никого не было, но сверху, со второго этажа, донесся устало-равнодушный голос Альбины Маратовны.

– Денис, я никого не ждала. Дай мне десять минут.

– Хорошо, Альбина Маратовна.

Заскрипела лестница, в конце коридора мелькнул силуэт, и в ванной зашумела вода. Стало понятно, что десятью минутами дело точно не обойдется. Альбина та еще аккуратистка, и пока не приведет себя в полный порядок - в люди не выйдет.

Я присел на неудобное кресло и огляделся. Судя по обстановке в комнате, хозяйка действительно никого не ждала. Бардака, конечно, не было, но чувствовалось, что обитающий здесь человек почти не уделяет внимание окружающим вещам. Не было стерильности и педантичности, которая всегда окружала Альбину. Вещи лежали не строго параллельно-перпендикулярно, а под неправильными, неидеальными углами. На полу перед диваном валялся плед, а на столе, о боже, возмутительно стояла начатая бутылка виски и один винный бокал.

Я только один раз видел Альбину Маратовну слегка подшофе. Сто лет назад, в последних числах декабря Варвара Степановна попросила нас, нескольких студентов, приезжающих в универ на машинах, отвезти преподавателей по домам после небольшого праздничного банкета. Ну как попросила? Поймала в коридоре и поставили перед фактом.

Преподаватели почему-то устроили посиделки в обед, а не вечером. Ехать по предновогодним пробкам не хотелось даже за автомат на экзаменах, но, когда я узнал, что нужно везти и Сафину тоже, то решил не спорить с грозным методистом.

Переговорив с другими студентами, подряженным на преподавательский извоз, подсуетился, чтобы Альбину посадили именно ко мне в машину, соврав, что у меня хвост по «Администгативному пгаву». Причесался, глядя в зеркало заднего вида, тщательно вытряхнул половички и подогнал машину к парадному входу в главный корпус.

Наклюкавшегося Эдуарда отвезли домой еще утром, и Альбина, к моей радости, вышла к машине одна. Я, конечно, как любой студент мечтал подкатить к симпатичной аспирантке, но все пошло не по плану.

Как только Сафина села в машину, она сразу по-детски забилась в самый угол заднего сиденья и промолчала всю дорогу, не отрывая глаз от окна. Унюхав стойкий запах алкоголя, я уже совсем было осмелел и, остановившись на светофоре, повернулся к ней, но как будто, прочитав мои мысли, Альбина густо покраснела и особенно внимательно начала всматриваться в грязный снег за окном. Она выглядела настолько смущенно, что я так не решился сказать ей ни слова, а тут и зеленый для нас загорелся. Так и доехали молча до Колокольцев, под новогодние треки по радио.

Когда Альбина вышла около этой самой калитки и чуть покачиваясь «попгощалась» со мной, гормоны снова вдарили по моим неокрепшим мозгам и я, конечно, пожалел, что не был напористей. Надо было хотя бы завести нейтральный разговор, который при обоюдном желании может перейти в более интимное русло, но уже поздно. Может, мне и показалось, но молодая аспирантка тоже было немного разочарована моей тормознутостью, тем более я считался в институте тем еще мачо.

Сегодня, судя по большой бутылке виски, в которой не хватало примерно трети, Альбина Маратовна прилично так выпила. Ни за что не поверю, что бутылка стоит со вчерашнего дня. Уж на такой зверский беспорядок Альбина точно неспособна, а значит, барыня откушать вискарика изволила сегодня. Ну, посмотрим, как будет себя вести кандидат юридических наук, я бы с такой дозы точно немного поплыл.

Не через десять минут, конечно, но удивительно быстро, не прошло и полчаса, как я увидел, что хозяйка, завернутая в большое белое полотенце, пробежала в глубине темного коридора из ванной в спальню.

– Денис, будешь кофе?

– Да. Буду.

– Нажми клавишу на кофемашине. Мне можно покрепче. Я уже совсем быстро.

Ее кофе, естественно, остыл, а свой я уже успел выпить, когда еще через десять минут ко мне немного неуверенной походкой вышла печальная и смущенная Альбина. На ней был синий свитер грубой вязки и голубые джинсики в обтяжку, на ногах — трогательные белые шерстяные носки ручной вязки. Еще немного влажные длинные волосы убраны в хвост. На осунувшемся лице минимум косметики, по-моему, вообще только неброская губная помада. От Альбины пахло свежестью, и чуть-чуть перегаром, который не мог замаскировать нежный неброский парфюм.

– Здравствуй, Денис. Ты по делу? – Наиграно бодрым голосом спросила хозяйка.

Ну вот как так получается, что как только я слышу ее «здгавтсвуй» меня сразу в жар бросает? Альбина же не одна картавая на свете, и когда с таким дефектом речи разговаривают другие – меня так не триггерит. Ладно, вдох-выдох. Соберись, тряпка!

– Нет, Альбина Маратовна, – немного замешкавшись и почему-то отведя глаза от молодой вдовы, соврал я. Ну не мог я сейчас вызвать ее на допрос. – Приехал навестить вас.

– Ты никогда не умел лгать, Денис. Даже на экзаменах сразу признавался, если не готов. Вижу, работа в полиции тебя не изменила, и говорить неправду с честным лицом ты так и не научился. Когда нужно явиться на допрос?

– Завтра. Часа в три. Сможете? Если нет, то можем перенести время или совсем отложить.

– Не надо переносить. Смогу, если ты мне поможешь.

– Конечно, помогу, Альбина Маратовна. Что нужно сделать? Отвезти вас в город?

– Для начала давай пообедаем. Я уже не помню, когда сама ела в последний раз и думаю, что ты тоже еще не обедал. В холодильнике полно еды, но мне одной кусок не лезет в горло. Сейчас я что-нибудь разогрею, и мы поедим. Согласен?

– Я никогда не отказываюсь от еды! – Пафосно заявил я, и Альбина, печально улыбнувшись одними губами, ушла на кухню, но что характерно, как бы незаметно, прихватила с собой бутылку с бокалом. Может просто с глаз убрать хочет?

Через некоторое время хлопнула дверца холодильника, раздалось звяканье посуды и загудела микроволновка, которая еще через пару минут радостно свистнула, что еда разогрета. Больше никаких звуков не доносилось. Я посидел еще минут пять и, не дождавшись приглашения, сам направился на кухню.

Хозяйка сидела за пустым столом, на котором стояли только та самая бутылка, содержимое которой, кажется, еще немного уменьшилось, и бокал с недопитым виски на донышке. Альбина беззвучно плакала, спрятав лицо в ладони. Ее плечи вздрагивали, шея горестно согнулась и немного ниже завитков волос, выбившихся из хвоста, по-детски трогательно выступали шишечки позвоночника.

Ну вот что мне теперь делать? Стою как баран и смотрю, как женщина плачет.

– Альбина Маратовна, ну нельзя же так изводиться. – Наконец, произнес я и неуверенно погладил свою бывшую преподавательницу по трясущемуся от молчаливых рыданий плечу.

Ищейка

– Понятно все. Ты полез утешать преподшу, на которую