Отдел

Роман Медведев

Отдел

Братан

Проснулся от храпа. Кто-то обдавал мне лицо горячим дыханиеми выдавал богатырские рулады.

Разлепив глаза, я увидел в десяти сантиметрах лицо спящейЛенки. Подруга безмятежно спала, сунув сложенные ладошка к ладошке, руки подподушку. Выглядело это по-детски умилительно, и, хотя сползшее одеялопоказывало, что, по крайней мере, по пояс Лена голая, распутных мыслей уменя не возникло.

Сам я почему-то спал одетым. Ну да. Я же вчера вечеромприперся в комнату Лены и выставил отсюда Тимура в самый интересный для нихмомент. Тима ушел, вполголоса матеря каких-то незнакомых мне офигевшихлюдей, а я остался и стал рассказывать братану про Ольгу. Братан - это и естьЛенка. Красивая блондинка со спортивной фигурой и длиной толстенной косой,сейчас распущенной и раскиданной по постели.

Ленка служит в соседнем отделе, и так получилось, что онамой лучший друг. С сексом у нас с ней как-то не сложилось. Мы оба были непротив познакомиться поближе, но вот не получалось и все. То кто-то нам мешал,то кто-нибудь из нас был не в настроении, и хотелось просто пообщаться,поплакаться в жилетку, а не ковыряться друг у друга в организмах. В общем, нескладывалось у нас с сексом, но зато я доверял Братану все тайны, дажесамые мерзкие.

Ленка со мной особо не секретничала. Не потому, что недоверяла, а потому что она вообще ничего ни от кого не скрывала. Ленка жестко ибез наркоза резала правду-матку, стоило лишь этой самой матке немногозазеваться и оказаться в руках Братана.

Окружающие, кажется, считали Лену слишком прямолинейной идаже грубоватой, но я знал, что это не так. Братан у меня был очень умный, иесли Лена иногда хабалила, то только в целях самообороны. Особо настойчивыхпоклонников, видевшей в ней только блондинку, она могла так усмирить простым иобидным словом, что они предпочитали больше не попадаться ей на глаза. Но это сдругими, а для меня Лена лучший друг, братан, одним словом.

Вот и вчера, Братан, увидев мое кислое лицо, трагическивздохнула и сказала Тимуру, что они продолжат потом, а сама, завернувшисьв одеяло, пробурчала:

– Одеваться я не буду. Только форму сняла, а халат взятьзабыла.

– Круто. Я буду приставать.

– Дождешься от тебя. Говори чо приперся. Я видела в окно,как во двор влетела гаишная машина с включенными люстрами. Ольгин муж приезжал?

– Ага.

– Без мордобоя обошлось?

– Да мы ничего не делали такого, из-за чего можнодраться. Просто сидели на кухне за столом и болтали. Ольга даже не пила. А этотзалетел дерганый, весь на взводе, ладно хоть хватило мозгов руками не махать.Мне кажется, его еще тормознуло, то, что я по форме был.

– Не поднялась рука на старшего по званию? – ехидненькоспросила Ленка, поплотнее заворачиваясь в одеяло. – Сыкло, я бы на его местевсю твою наглую морду расцарапала.

– Не знаю я, что у него не поднялось. Но на Ольгу он оралконкретно. Типа чем ты тут занимаешься, если трубку не берешь, когда муж звонити все такое. Мне ни слова не сказал, только на Ольгу кричал.

– И что дальше? – без особого воодушевления спросила братан.Ей давно уже надоела наша с Ольгой история.

Ленка единственная, кто все про нас знает, и была против,когда наши отношения из ни к чему не обязывающих потрахушек с коллегойпереросли во что-то большое. Братан сразу со свойственной ей прямотой заявила,что мы с Олей херней занимаемся и все это для нас плохо кончится. При этом Ленане видела ничего плохого, когда мы изредка встречались с Ольгой где-нибудь вгостинице, но вот когда речь зашла о любви - начала материть нас обоих.

– Дальше? Он схватил со стола Ольгин телефон, шарахнул егооб пол и добавил сверху ногой. От мобилы одни опилки остались. На шум в кухнюнаши стали подтягиваться и офигивать от этого выступления. Короче, хз чембы этот цирк кончился, но тут напарник его забежал, сказал, что срочно вызываютна ДТП с жертвами. Он и уехал. Только перед этим посмотрел на меня нехорошотак.

– Ну а как ты хотел? Думаешь, вы такие с Ольгой умные, а вокругвсе тупые и слепые? Потом что? Ольга осталась здесь?

– Нет. Она сначала плакала, а потом вызвала такси с моеготелефона и тоже уехала.

– Отвезти не мог девушку? Тоже мне мужик называется.

– Братан, ну, во-первых, я с запахом был, и не факт, что мужОльги не поставил где-нибудь по дороге экипаж именно для этого. Типа Ольгарасстроится, домой засобирается, я ее повезу, а тут они меня и примут. Ты жесама знаешь: остановят, и ксива не поможет. Будет куча неприятностей на ровномместе. А во-вторых, я все равно предлагал отвезти, но Ольга наотрез отказалась.

– Допрыгаетесь вы оба. Ладно муж. Поорет, поорет иперестанет, а если отец Ольги узнает? Пипец котенку тогда. Не знаю, что сОльгой будет, но тебя и Пятерочку охранять не возьмут, если ее папаша тебя из органовпопрет.

– Да понимаю я все, братан. Ну не получается у наспо-другому. Я еще женат, Ольга замужем. Ты же знаешь, что мы пробовали невстречаться, но не получается. Хрен его знает что делать.

Пока я, сидя на краю кровати, уныло вспоминал вчерашнее происшествие,Ленка сначала притихла, перестав храпеть, а потом открыла глаза.

– Сильна ты спать, братан!

– Иди на фиг, Дэн. Это от сексуальной неудовлетворённости.Ты мне вчера не дал отдохнуть нормально. С тебя секс.

– Да не вопрос, Лен. Могу прямо сейчас рассчитаться.

– Дождешься от тебя. Только и умеешь, что смущать намекамиразвратными девушку порядочную. Вот поймаю как-нибудь тебя за язык и скажу: адавай, выполняй обещанное. Что делать будешь?

– Дам, конечно. Старательно и изо всех сил.

– Сладко рассказываешь. Ладно, я подумаю. Ольга не звонила?

– Как она позвонит? У нее же телефон разбили.

– Я тя умоляю, Дэн. Вот иногда ты вроде умный, а иногда япрям с тебя фигею. Это ты ни один телефон не помнишь, и если мобилку потеряешь,то сразу помрешь от голода и холода. А Ольга – мозг. Она и твой и мой номеранаизусть знает, а значит что?

– Это значит, что ты очень умная! – Подлизался я на всякийслучай.

– Ага. И красивая я. А еще это значит, что Ольга можетнабрать нас с любого другого телефона.

Ленка поднялась с кровати и, запахнув одеяло надревнеримский манер, подошла к тумбочке, где стоял на зарядке ее телефон.Полистала записи и обернулась ко мне:

– Дома она. В три часа с телефона сынули написала, чтодоехала.

В том, что Ольга отчиталась Лене, о том, что доехала до доманет ничего удивительного. Во-первых, они подруги, а во-вторых, у нас принятосообщать сослуживцам обо всех передвижениях. Просто написать - неважнокому, но если вдруг что, какое ЧП, то понятно хотя бы по какому маршруту двигалсясотрудник. Это не обязательно, по приказу мы должны докладывать руководствутолько о дальних поездках, но так принято и не только у нас в Отделе.

А уж если в выходные собрался в другой город к родителям, тобудь добр, сообщи начальству - куда намылился, с кем и насколько. Это толькокажется, что сложно и ограничивает твою свободу, на самом деле ничего такого.Со временем привыкаешь и даже какое-то спокойствие на душе. Есличто-то, не дай бог, случится, и ты вовремя не напишешь, что доехал източки А до другой точки А, то тебя начнут искать и обязательно найдут.

Ленка плюхнулась на кровать рядом со мной и сладкопотянувшись спросила:

– Тимур здесь еще?

– Лен, да откуда я знаю? Я же с тобой на одной кровати дрых.Музыка вроде в подвале играет. Здесь наверно.

– Вот и хорошо. Вали отсюда, братан. Я в душ, а ты найдиТимура и скажи, чтобы сюда шел и прихватил что-нибудь даме на завтрак.

– Не понял, а волшебное слово?

– Быстро нах.

– Теперь понял. Могла сразу доступно объяснить.

Я вышел из комнаты и усмехнулся, услышав, как щелкаетзакрывающийся дверной замок. Ленка опасается, что я обратно к ней вернусь сосвоим нытьем или думает, что кто может ворваться в ее комнату?

Боятся здесь некого. Четырехэтажный дом Алекса, небольшогоолигарха местного разлива и друга нашего Отдела, находился в охраняемомпоселке и набит сотрудниками, то есть нами. Некоторые из гостей даже соружием.

Негласный этикет не рекомендует идти на гулянку с табельным,но ребят можно понять. Скорее всего, чтобы приехать сюда они соврали дома, чтомотаются по работе. У жен доводы железобетонные: ты и так дома не бываешь, такеще и после работы еще с коллегами тусишь, вместо того чтобы полку прибить иребенку уроки проверить. По себе знаю: проще немного схитрить и прийти напосиделки с оружием, чтобы обойтись без домашнего допроса и скандала с женой.Типа: «Ну что ты городишь такое? Как я мог бухать, не видишь – с табельным?Так, бутылку пива по дороге домой выпил». Сам так делал, когда жене еще былоинтересно, где я шляюсь по ночам.

В этот загородный особнячок Алекс иногда приглашал насв гости. Ну как приглашал? Заказывал уборку, менял воду в бассейне, набивалхолодильники едой и спиртным, накрывал стол горячими блюдами и привозил ключиот дома к нам в Отдел, со словами: «Гуляй, братва, для отдыха все готово».

От нас Алекс ничего особого не просил взамен, кромедружбы. Дружба ни к чему нас не обязывала, но Алекс имел право всем говорить,что она, дружба с сотрудниками Отдела – существует. Вот такой он меценат.

Обо всем этом я думал, пока спускался в подвал. Ну какподвал? Самый нижний этаж дома Алекс превратил в берлогу мечты любогонормального мужчины. Место, где можно укрыться от житейских невзгод и немноговосстановить хрупкую мальчиковую психику. Бассейн, парная, хамам, бильярд и залдля караоке или танцулек с хорошей звукоизоляцией, подсветкой и шестом.

Пару раз мы в этот оздоровительный домик наведывались чистомужской компанией вместе с Алексом, и тогда шест не пустовал. Танцевали нашесте, конечно, не мы, а специально приглашенные профессионалы, с широкимспектром дополнительных услуг и высоким таким уровнем обслуживания. Было, вобщем-то, неплохо, и мне даже понравилось, но не совсем то, что доктор прописалпри нервной работе. Размалеванных девиц без комплексов и по жизни до фига, аиногда хочется просто душевно посидеть, поговорить среди своих, тех, ктопонимает твои загоны и проблемы.

Как я и ожидал - в чудесном подвале было весело. Гремеламузыка, в бассейне резвились голые мужики, а под искусственными пальмами наплетеных креслах сидели Эльвира и Марина. В ярких купальниках из узенькихленточек, отзывчивые к мужским просьбам, но, в общем-то, хорошие девчонки изканцелярии.

– Тимур! – Перекрикивая Риану, позвал я плещущегося, кактюлень, чуть полноватого молодого мужчину.

– Что? Вспомнили про меня? А мне уже не надо ничего, -заржал Тимур, подмигивая немного смутившейся Эльвире.

– В душе не знаю, что тебе надо-ненадо. Ленка просилапередать, чтобы ты пожевать что-нибудь принес.

– Братан твой обнаглел в конец. Ладно, схожу, накормлюбедолагу. Добрый я, а вы веревки из меня вьете.

Тимур выбрался из бассейна, завернулся в полотенце и подогорченным взглядом Эльвиры пошел в душ.

Осподя, как все сложно-то. У всех все перепуталосьтак, что хрен распутаешь.

Разрешите Вы уйдете?

На утреннюю оперативку в Отделе все гостившие вчера у Алекса явились вовремя и в приличном виде. Молодые здоровые организмы еще позволяли оттянуться вечером без утренних мучений, но я в последнее время чувствовал, что мне все тяжелее даются бессонные ночи. Наверно уже пора переходить на манную кашу, кофе без кофеина и безалкогольное пиво. Тьфу-тьфу. Придет же такая глупость в голову, в шаге от резиновой женщины тормознулся.

Хотя немного остепениться и попробовать иногда включать голову, мне точно не помешает. Слишком насыщенная жизнь в последнее время. Куча разных событий и все паршивые. Такими темпами можно нарваться и на неприятности по службе, да и дома уже надоели постоянные скандалы. Кому понравится, что вторая половина приходит домой в лучшем случае только поспать и то не каждый день?

Сына давно толком не видел. Наверно уже месяц прошел, как мы с ним уток в парке кормили. Вижу пацана, только спящим, но у него вроде все нормально и в школе, и в секциях. А вот с женой дела обстоят гораздо хуже. Мы уже оба поняли, что нужно разводиться. Так будет лучше для всех, даже для сына. Улыбающийся воскресный папа, наверняка, полезнее для детской психики, чем злющая ежедневная мама.

Уверен, что жена, так же как я, в душе уже смирилась с мыслью о предстоящем расставании со мной, но тоже тянула время. Мы оба ждали какого-то дополнительного толчка, чтобы, наконец, сказать вслух, что наш брак прогнил и мы друг другу совсем чужие люди.

Ребята на работе, как бы между дел, иногда говорят, чтобы я получше присмотрелся к жизни супружницы. Наверное, что-то знают о ней такое, о чем должен знать и я, но я не хочу вникать. Что я могу узнать от них? Что у жены кто-то есть? Так, я и так об этом догадываюсь. Ну буду я это знать точно, со стопроцентной уверенностью, и что это даст? Что я ей могу предъявить? Что уже много лет не уделяю ей внимания, а она, молодая, здоровая и, возможно, даже красивая женщина, захотела мужского внимания?

Мне кажется, что жена тоже все знает обо мне. И про Ольгу, и про другие увлечения, которые у меня были раньше. Да и свой очередной роман, она, наверно, не очень-то и скрывает. Наверное, если я даже просто спрошу, есть ли кто у нее, то все откровенно расскажет. Выложит все как есть. Может, из вредности, а может, чтобы попросить у меня помощи, разобраться по старой дружбе в нашей непутевой жизни, но что это даст?

Так, уже было однажды. Жена, замахнув рюмаху для храбрости, усадила меня за стол и рассказала, что она катится куда-то в пропасть. За ней ухаживает мужчина, он ей тоже нравится, меня никогда нет дома, и она не знает, как выбраться из этой ситуации. Я завис, не понимая, что мне делать с этой информацией, а жена, увидев мою растерянность, сказала, что я единственный близкий человек, с которым может обсудить ту задницу, в которой она очутилась. Может, в тот момент жене действительно нужна была помощь или она просто хотела привлечь к себе внимание, какая теперь разница. Не помню, что я тогда ответил, но больше жена таких разговоров не заводила.

Мы и так знаем, что нам давно пора разбегаться. Если начинать разборки, то всплывет столько дерьма, что это точно станет точкой невозврата к прежней, привычной жизни. Надо будет срочно решать кучу бытовых проблем и думать, как жить дальше, а мне этого очень не хочется. Не сейчас, попозже. Вот разгребу завалы на работе и сразу займусь. Понимаю, что веду себя как трус и лентяй, но не могу пока по-другому. Да, конечно, могу, но не хочу, вот и тяну кота за главный заработок ветеринара.

Даже в те редкие дни, когда ночую дома, я уже давно сплю на кухонном диванчике. В первый раз я на нем оказался после очередной ссоры с женой из-за того, что я задерживаюсь на работе. Мой довод о ненормированном рабочем дне, жена легко побила доводом об очень даже нормированной зарплате. Истина в нашем споре так и не родилась, ибо дебаты сразу перешли в ругань.

Правда, тогда я уже через день вернулся в супружескую кровать, и мы как следует оторвались в честь этого. Будто зелёные молодожены, полночи занимались примирительным сексом и обещали больше не ругаться, но слово не сдержали оба. Работа по-прежнему занимала почти все время, и диван стал появляться в моей жизни все чаще, а постель с женой все реже. Пока не стало понятно, что возвращаться в общую кровать, основу супружеской жизни еще молодых людей, вообще бессмысленно.

Сегодня проснулся рано, пока домашние еще спали. Стараясь не шуметь, принял душ, взял из комода чистое белье, которое жена стирала и аккуратно складывала туда наверно чисто по привычке. В сотый раз твердо решил поговорить с ней за жизнь сегодня же вечером, хотя голос совести в глубине души твердил, что, мол, опять струсишь и припрешься домой, когда жена с ребенком уже точно будут спать.

Потихоньку защелкнул замок входной двери и с облегчением выдохнул в подъезде, довольный, что никого не разбудил, и никто на меня с утра не наехал. Почему-то, мне кажется, это последняя хорошая новость на сегодня. Собрался с духом и, как с одной каторги на другую каторгу, поехал на работу.

Оперативка прошла, как обычно: Полкан раздал всем люлей, согласно штатному расписанию и занимаемой должности, а потом отправил по рабочим местам бороться на вверенном участке с распоясавшимися преступниками.

Для беспощадного искоренения криминала мне требуется допинг, а дешевый растворимый кофе, который я литрами пью, особенно по утрам, закончился. Убедил себя, что это нормальный повод, и, позвонив по внутреннему телефону, напросился на чай к Ленке. Братан прекрасно понимала, что я просто хочу пройти мимо кабинета Ольги, и пробурчала: «Как вы меня достали. Сахар возьми, у меня нет».

Ольга была на работе, без видимых неприятных последствий вчерашнего скандала. Она деловито стучала по клавиатуре и не заметила или не захотела заметить, как я очень медленно прошел возле открытой двери, не сводя с нее глаз.

Ленка, свежая и умиротворенно медлительная, в тщательно выглаженной форме и косой уложенной венком вокруг головы, тоже не лучилась радостью от моего лицезрения.

– Увиделсвою принцессу?

– Да.

– Жива-здорова твоя Ольга. Может тогда без чая обойдешься и пойдешь уже работать?

– Не будь такой вредной, Лен. Наливай, пять минут посижу с тобой и пойду арбайтен. – Знаю, что Братан на службе ерундой не болтает и просто так рассиживать в своем кабинете не даст.

Лена хороший работник. Она, как и Ольга, из семьи служивых людей. Разница в том, что отец Ольги еще служит, папаша Братана давно ушел в бизнес, и его соратники восприняли это плохо. Не знаю в чем там дело, но слышал, что он кого-то подвел своим уходом и зеленый свет светофора ему не светит. Красный тоже не горит. Всегда желтый. В отличие от других бывших коллег, которые ушли по-хорошему, ему на помощь не придут, но и козни строить не будут, как тем, кого из органов выперли позорно.

На Лене ситуация с отцом, конечно, тоже отражается. Ну а как иначе? Даже мир большого города тесен для профессионалов в любой сфере. Все повара или стоматологи знакомы друг с другом хотя бы шапочно. Чем мы хуже?

Именно поэтому Лене надо быть в разы лучше других девчонок из Отдела, чтобы услышать доброе слово или получить поощрение от руководства. Но Ленок не сдается, и я уверен, что скоро ее карьера попрет. У братана все есть для этого: и мозги, и характер. Красивая внешность, чтобы там не говорили, тоже плюс в любом деле, так что нормально все будет со службой у моей подруги.

– Лен, а что там по Альбине Маратовне и ее мужу?

– Нормально все по ней. Криминал. Убийство. В крови Эдуарда Сафина химия, от которой он и двинул кони. Мне кажется, что если бы Альбина не была твоей бывшей преподавательницей, ты давно бы ее закрыл.

– Ну, преподавала она не только мне. И у нас в Отделе, и у прокурорских половина у нее училась. Как и у ее покойного мужа, кстати. Сафины были аспирантами чуть постарше студентов, но преподавали у нас. Альбина старалась, давала что-то, спрашивала строго, а Эдику уже тогда было пофиг на все, лишь бы принесли бутылку коньяка и больше его не дергали. Если ты, конечно, не симпатичная девочка. Девчонок он всегда приглашал на индивидуальные занятия в гостиницу, а если та не приходила, то мог напакостить. Придирками на парах задолбать или вообще на экзамене завалить. Козлина, короче, был тот еще, как его Альбина столько лет терпела, ведь по-любому знала о его фокусах?

– Любовь зла, а некоторые козлы, не будем показывать на них пальцем, этим пользуются. У тебя все? Дохлебал свой чай? Вали, давай, мне работать надо.

– Ладно, позовешь еще меня поплакаться, я тоже занят буду и пакетик заварки зажму.

– Прям испугал. Я что-то не помню, чтобы я плакалась. Из нас двоих ты слабое звено с тонкой душевной организацией. Блин, и за что тебя бабы любят? – Ленка сделала вид, что задумалась, а я сделал вид, будто обиделся.

– Ладно, не прикидывайся тут брошенкой с вагоном детей и тележкой кредитов. Я тебя тоже люблю, по-братски, то есть сестрински, конечно, но люблю, и сама не знаю за что. Такова трагическая судьба у нас, умных и раскошных женщин – любить вопреки всему, а главное, здравому смыслу. Но если ты прямо сейчас не свалишь из моего кабинета, то я пойду к Ольге и скажу, что ты ее зовешь сюда, чтобы сделать предложение руки и сердца.

– Да ухожу уже. Не свирепствуй. Что за химия в крови трупа?

– Тебе формулу сказать? Очень умный стал?

– Не надо мне формулу. Просто скажи, что это за хрень? Типа чего: тормазуха или белизна, и где ее можно взять.

– Медикамент это. Выдается по рецепту, и мне почему-то кажется, что покойному это лекарство прописали, надо проверить. Вводится внутривенно. То ли дозировку инъекции нарушили, то ли еще что, но сработало летально. Чем шарахаться по кабинетам, лучше вызови на допрос лечащего врача, узнай, что он назначал, и запроси аптеки: кто получал лекарство, когда, в каком количестве. Короче, лучше меня знаешь, что надо делать в таких случаях. И по-братски прошу, не подходи к Ольге сегодня. Дай девчонке немного в себя прийти и подумать о жизни. Не дави на нее.

– Я и не давлю.

– Давишь. Она как тебя видит, так обо всем забывает и начинает делать глупости. Ладно, когда ты фигню творишь. К этому все привыкли, да и не жалко тебя. Жену твою жалко, ребенка, а тебя нет. Не пропадешь, как говорится: оно не тонет. А вот Ольга легко может жизнь сломать. У нее, кроме мужа, мужиков-то до тебя не было. Можно сказать, девственница еще, а тут сразу такие праблы. Все, разрешите вы уже уйдете.

– Разрешаю. Пошел я.

Снова прошел возле распахнутой двери кабинета Ольги, но уже обычным шагом и не сворачивая шею, чтобы подольше смотреть на нее. Успел только рассмотреть, что она так же, как и десять минут назад, работает за компьютером, но деталей уже не разглядел. Ну, наверно права Братан, пришла Ольга на работу – значит, все более-менее.

Тимур

Пока шел к себе, здороваясь со знакомыми, и как стало у насв Отделе недавно принято – с незнакомыми людьми тоже, навстречу попался Тимур.Этот приземистый широкоплечий парень, с небольшим брюшком, как всегда, сиялдоброй улыбкой. Как так можно? Это прям бесит. Хочется на всех орать, тоскливопоглядывая на сейф, где лежит оружие, а Тимур всем всегда рад.

Нет, Тимур, конечно, далеко не ангел. Ангелы у нас в Отделене приживаются, воздух наверно не подходит. Есть и Тимура слабости. Одна изпроблем – его предприимчивость. Если хоть где-то можно выкружить копеечку,Тимур обязательно ее выкружит.

С Алексом он первый и познакомился на каком-то мутноватомделе, но я точно знаю, что Тимур на подлость не способен. Он, если надо, какговорится, отожмет у кого-нибудь и отдаст другу последнюю рубашку. И сделаетвсе это со своей искренней улыбкой.

– Привет, шеф!

Когда Тимур только пришел к нам на службу, он несколькомесяцев проработал у меня в отделе, потом ушел на повышение, но так и зоветменя шефом.

– Привет, Тимур!

– Что хмурной такой? Голова болит? Так, ты загляни ко мне наминуту. Знаешь же - махом вылечу.

Что Тимур - специалист по экстренному излечению физических иморальных травм знала вся управа. У него был специальный сейф, внутри которогона чистой салфетке всегда стояла бутылка коньяка, пара широких рюмок и блюдце снарезанным лимоном. Не знаю, как он это делал, но бутылка всегда была почтиполная, рюмки чистые, а лимон только что нарезан.

Поговаривают, что иногда даже руководство спускается с небесшестого этажа, что заглянуть в недра тимуровского сейфа. Сам я не видел, но,ходили тихие слухи, что когда в начале года нас по жесткому проверял главк,небожители были его частыми гостями.

– Спасибо за предложение, но прям с утра знакомится сдокументами из твоего сейфа не хочу. Лена чаем напоила, пойду к себе.

– Лена хорошая девочка, и чай у нее вкусный, – рассмеялсяТимур, немного с хитрецой посмотрев на меня.

Так, понятно: ревнует наш Тимурка.

– Пошли ко мне, поговорим.

– Может, все-таки лучше ко мне? У меня все есть длянормального разговора.

– Знаю я, что у тебя есть. Сейчас это не подходит.Может ближе к вечеру и загляну. А пока двигай за мной.

Когда зашли в мой кабинет, Тимур сразу же по-хозяйскиразвалился на диване. Вот не может человек сидеть на стуле, как все, толькодиваны признает.

– Тимур-джан! – обратился я с псевдовосточным акцентом ксослуживцу.

– Да, дарагой! – поддержал мою игру Тимур.

– А ты что же, ревновать Лену ко мне надумал? Мы же простодрузья.

– Мы тоже просто друзья, Шеф-джан. Но понимаешь, я бы хотелбыть ее единственным, самым лучшим другом, – немного грустноулыбнулся Тимур. – А так, только и слышу от Лены стоны как тебе сейчастяжело, бедненькому. Почему она даже со мной все время о тебе говорит?