Рыжая Луна

– Ну и что делать будем? Палочки тянуть? – спросил один из близнецов. Кажется это был Кайзер.

– Дурак, не ты ли говорил, что это точно тест? От нашего решения может что-то зависеть, а ты предлагаешь положиться на удачу? Близнецы снова чуть не затеяли драку. На этот раз их остановил не Виктор, а Аника, встав между братьями. Увидев её угрюмое лицо и крепко сжатые кулаки, Калле и Кайзер быстро угомонились.

– Не знаю как вы а я в яму не полезу. – Томас пожал плечами. – Если только вы скопом не скинете меня туда. Посмотрим, как у вас это получится. Если и выбирать кого, то честно будет, если в яму отправится её хозяин. Как думаешь, Даймо?

– Отвали.

– Вам ребятам из Антракаса же не привыкать сидеть в ямах, да?

– Я сказал отвали от меня! Даймо налетел на Томаса, толкнул его в грудь. Перкис дёрнулся, но с места не сдвинулся. Он был высоким и крупным парнем, и слова о том, что скинуть его в яму будет нелёгкой задачей, судя по всему, не были блефом.

– В словах столичного есть смысл, – Калле медленно оглядел каждого из нас и остановился на мне. У меня возникло тревожное предчувствие. – Никто из нас не хочет в яму, а значит нам просто нужно скинуть туда кого то. И легче всего....

– Эй, эй, ты давай свои тупорылые мысли будешь держать при себе. Девчонку не трогайте, – вмешался Томас.

– Он прав. Мы не будем никого скидывать, – поддержал Виктор.

– Да? И кто дал вам право решать? Может проголосуем?

Спор всё накалялся. Идея, что скинуть должны меня, явно пришлась по вкусу большей части группы. Я казалась довольно лёгкой мишенью – невысокая девчонка болезненного вида, ещё не достигшая совершеннолетия. Что я могу сделать? И правда. Если они решат столкнуть меня, я даже сопротивления оказать не смогу.Я живо почувствовала, как это будет – удар спиной о холодную землю. Пальцы, утопающие в чернозёме. Я хватаюсь за стенки, но не могу зацепиться, кричу, но меня игнорируют. А потом сверху начинает лететь земля. Я пытаюсь увернуться, но она у меня в волосах, она засыпает мне глаза, рот и уши. Они закапывают меня заживо, и я не могу ничего сделать. Даже вдохнуть.

Я почувствовала это так реально, что начала задыхаться, все закружилось перед глазами и на мгновение померкло.Я вернулась к реальности, почувствовав чьи-то крепкие сильные руки, придерживающие меня за плечи.

– Спокойно, дыши. Все в порядке, – ровный, полный уверенности голос придавал мне спокойствие. Я пришла в себя и поняла, что почти оказалась в объятиях Виктора.Рассмотрев его вблизи, я поняла, что он обладает вполне приятными, даже красивыми чертами: прямой нос, чёткая линия подбородка, густые ресницы, такие же светлые, как волосы, словно зима коснулась их лёгким поцелуем, покрыв каждый волосок инеем.

– Спасибо, – шепнула я, высвобождаясь из его рук.Виктор ободряюще кивнул мне, после чего вышел к яме.

– Мы никого скидывать не будем. Эту ночь в яме проведу я.

– Сберндил? – Томас вскинул брови. – У кого то есть возражения?

Никто не сказал ни слова. Мы обернулись к Салеку. Он должен был слышать каждое слово, сказанное сейчас, и итоговое решение тоже.Я до последнего надеялась, что на этом проверка завершится. Охотник сделает все нужные ему выводы и отпустит нас с Виктором внутрь замка.Но вместо этого Салек сказал:

– Тогда прыгай чего ждёшь? Или тебя толкнуть?

И Виктор спрыгнул. Нас же повели внутрь замка. Всю дорогу мы сохраняли тяжёлое молчание. Понятно, что глубина у той ямы не была достаточно большой, чтобы Виктор покалечился при прыжке, и на нём была накидка, выглядевшая достаточно тёплой, чтобы выдержать позднеосенний холод, и всё же ощущение было неприятным.

Что если она все же замёрзнет насмерть? Это было его решение, и всё, никто из нас ему не воспротивился, даже наоборот. Лично я вздохнула с облегчением, и от того ещё острее ощущалось чувство вины за то, что он остался там один.

Надо было спрыгнуть следом за ним. Вдвоём было бы не так одиноко и, возможно, теплее.

Я слегка стукнула себя по лбу. Да о чём я вообще думаю? Какое мне дело до человека, которого я вижу впервые в жизни, пускай он и проявил ко мне капельку доброты, но моя ситуация куда плачевнее, чем ночь в яме.

Я пала под проклятие ведьмы и оказалась в самом центре логова охотников на ведьм. Смерть дышит мне в спину, заплетает волосы в косы. Да ещё и эти странные раны никак не перестанут кровоточить. А постоянная боль от раздираемой ростками плоти уже как будто стала привычной.Что мне до Виктора, когда больше всех я должна переживать о себе? Мне нужно бежать. Сменить повязки и бежать. Взять немного еды для дороги и тотчас бежать. А ещё разведать местность и… чёрт, как же всё болит и ломит. Я продрогла до костей, и тёплая постель так манит.

Нас развели по комнатам, выдали по яблоку и приказали спать.Никогда ещё не ела такого вкусного яблока. Никогда ещё кровать не казалась мне такой мягкой, а пламя свечи на комоде – таким тёплым.Я рухнула на покрывало, не снимая одежды, и тут же провалилась в сон.Завтра. Я обязательно решу, что делать дальше, завтра.

К сожалению, завтра немилосердно наступило и потребовало с меня данное обещание. Нужно было составить план.

Глава 5

Проснувшись с утра, я не сразу поняла, где оказалась. Череда воспоминаний пролетела перед глазами: встреча со слепой старухой, растения, пробивающиеся сквозь кожу, побег из столицы и первая встреча с Рыжей Луной.

Я посмотрела на соседнюю кровать. Некто, сложно было понять из-за покрывала, мирно спал, обращенный лицом к стене. Воспользовавшись моментом, я проверила свои раны.

Размотала повязку на руке – кровь на ткани подсохла, приняла светло-коричневый цвет. Это радовало, значит рана больше не кровоточит так сильно.

Но как только я увидела голую кожу вся моя радость схлынула – шишка разгладилась, на месте нарыва, где раньше виднелся лишь кончик зелёного бутона теперь торчал уродливый стебель – жёсткий, кривой, с мелкими бутонами среди лепестков которых засохла сукровица. Я разглядела растение поближе. Да ведь это цикорий. Из меня растёт чертов цикорий.

Теперь я была уверена, что это проклятие, или вернее даже злобная шутка ведьмы. Иного объяснения не было.

Я схватила стебель и, чтобы не повторять прошлых ошибок, попробовала потянуть его аккуратно. Как и в прошлый раз, ничего не вышло. Растение словно уходило далеко внутрь руки, цеплялось за кровеносные сосуды, мышцы и кости, вросло в них, и каждый раз, дёргая несчастный цветок, я вызывала нестерпимую боль.

Осмотрев комнату, я увидела узелок, который прихватила с собой из дома – прошлым вечером я бросила его у кровати. Развернув ткань я достала ножницы и приставила лезвия к самому основанию стебля, там где он выходил из кожи. И срезала его.От боли хотелось кричать. Я уткнулась лицом в подушку, чтобы приглушить вырывающийся стон. Не хватало ещё разбудить соседа…

Отрезанный стебелёк валялся на простынях, и из места надреза вытекала кровь.

Я наспех замотала руку обратно. Обновила другие повязки – под ними тоже оказались молодые стебли, но их я не стала трогать. Пока что. После этого я спустилась вниз.

Время было раннее, и, судя по пустым коридорам, Академия не принуждала учеников к строгому распорядку. Прошлым вечером нам устроили быструю экскурсию. Показали только основное – личные комнаты, столовую, баню, кабинеты и библиотеку.

С трудом, но я смогла найти путь к тому дворику с соснами, где провёл ночь Виктор. Меня не отпускало чувство, что я осталась ему должна, что только благодаря ему я не попала в эту чёртову яму. Поэтому, несмотря на голос разума, я неслась, перепрыгивая по ступенькам, к нему. Не знаю, что хотела сделать – помочь выбраться, накинуть на него свой плащ, накормить (при себе у меня была только чёрствая горбушка из узелка) или просто удостовериться, что он жив, но мне нужно было увидеть его.

Однако придя на место я не увидела даже ям. Их закопали. И первая страшная мысль была – а вдруг Виктора тоже. Снова воображение подкинуло мне неприятное ощущение земли, забивающейся в нос, глаза и глотку. Я подняла голову, закрыв глаза и делая глубокий вдох. Морозный воздух обжёг щеки. Внезапно меня коснулось что-то колючее и холодное. Я моргнула, проведя пальцами по лбу. На них осталась вода. Снег.

Снежинки закружились в воздухе так стремительно, что через несколько секунд землю уже укрыл тончайший белоснежный ковёр.

Я смотрела на хоровод белых пушинок, пока ноги мне не обожгло ледяным холодом – таким, будто я оказалась на снегу босой. Я даже невольно опустилась проверить, была ли на мне обувь. Да. Пускай и лёгкий, но на мне были ботинки. Я поморщилась. Откуда тогда это странное чувство?Оно усилилось, и я поняла, что это вовсе не холод снега прожигает меня, а чей-то пристальный взгляд. Поднимая глаза от земли, я поймала на горизонте своего тайного наблюдателя.

Мальчишка лет двенадцати-четырнадцати наблюдал за мной, стоя среди колонн Академии. У него были спутанные сальные волосы, болезненного вида кожа, вся усыпанная прыщами, и светло-серые глаза, в которых плескалась ненависть.

Этого ещё не хватало.

– Что смотрим?! – крикнула я, подставив руки рупором. – Интересное что-то? Ты подскажи, я тоже посмотрю!

Мальчишка дёрнулся, весь скривился и скрылся внутри замка.Вернувшись в комнату я сделала для себя несколько открытий.

В Рыжей Луне учеников было немного, что позволило выделить всем нам комнаты по два человека на каждую. И как оказалось моим соседом стала девушка – Аника Шанаш.