Рыжая Луна

Добраться до своей комнатыи обессиленно рухнуть на кровать я смогла лишь под утро. Достала монетку и повертела перед лицом. От усталости руки плохо слушались меня, пальцы разжались и медяк шлёпнулся мне на лоб.

Я с раздражением приподнялась, монета упала и покатилась по полу. Я вспомнила старуху, её маленький "фокус". Не может же именно она быть той ведьмой, из-за которой теперь прочёсывают столицу? Большая часть её тела была скрыта балахоном, но лицо оставалось открытым и выглядело вполне обычно для старушки на пороге смерти.

А ведь точно, она была глубокой старухой. А ведьмы, насколько я знаю по рассказам настоятельниц из храма, не стареют. Я подошла поближе, опустилась на колени, поднимая монету с пола.

Чтобы заставить что-то исчезнуть для чужих глаз, нужно поверить, будто ты сам этого не видишь.

Медяк лежал на раскрытой ладони. Круглый, холодный, с покоцанной чеканкой.

Просто поверить? Для того, кто умеет врать, это несложно.

Я представила, что моя рука пуста. Что кожу не холодит металл, что посторонний вес не тянет её к земле, что я ничего не чувствую и не вижу.

Кожу прострелило болью сразу в нескольких местах. Словно меня укусили или ткнули ножом. Я вскрикнула, выронив монету. Монету, которой не было. Медный кругляшок исчез и тут же появился, отскочив от пола и покатившись дальше, навсегда исчезая в щели между половиц.

Но мне было не до того.

Дрожащими руками я отдёрнула юбку, подметив, что на ней уже расцвело алое пятно.

На ноге появилось ещё несколько шишек, а та, что почернела, теперь представляла из себя кровавое месиво – её словно проткнули, но не снаружи, а изнутри.

Сердце у меня бешено колотилось, руки дрожали. Кончиками трясущихся пальцев я стёрла кровь с открытой раны. Я чувствовала, что что-то внутри неё будто шевелилось, прорезаясь мне через кожу. Было больно, но я упрямо продолжала ковырять рану, пока не добралась до… Это был росток. Маленький зелёный бутончик. Я ухватилась за него ногтями, несколько раз пальцы соскальзывали. Руки, юбка и пол перепачкались кровью. Наконец ухватившись, я потянула. Меня пронзило такой острой болью, что я вскрикнула и инстинктивно отпрыгнула, ударившись спиной о бортик кровати. Росток лишь немного показался над кожей.

Я попыталась выровнять дыхание.Что это такое? Мне в рану попало семечко? А может, это вовсе не растение, а просто похожий на него жук? Но оно, что бы это ни было, не шевелилось.

Я осмотрела другие места, где почувствовала боль. Шишек оказалось куда больше, чем я видела раньше, многие из них – на спине, на руках, на животе и на шее – уже почернели.

От ужаса по глазам покатились слезы. Я проглатывала их, злобно утирая глаза краем рукава. Мне сейчас было не до истерик. Соберись, Эвеля. Думай, чтоб тебя! Я достала из шкафчика льняные лоскутки, оставшиеся у меня после работы над костюмами, и перевязала ими ногу и все места, где почерневшие шишки были наиболее видны.

Мне нужен врач. Да, это дорого, но если отдать все деньги, скопленные на оплату комнаты… нет, этого мало. Нужно попросить Джека из трактира дать мне больше работы. И Батта, она, конечно, злобная тетка, но если я пообещаю ей все отработать, она займёт мне и пустит опять спать у грязных котлов.

Страшнее было думать о том, что скажет врач. Вдруг это чума. Тогда меня сожгут на костре в центре города, прямо как…Я замерла на месте, взгляд мой прошёлся по полу, там где прокатилась монетка. А ведь она исчезла.

Всего на миг, но медяк, лежавший на её ладони, словно испарился.И это был не обман зрения. Не "фокус".

Это была магия.

А после этого у меня сквозь кожу начали прорастать растения. Никакая это не чума вовсе, на меня пало проклятие ведьмы.

Глава 3

– Спасибо, Джек. Сейчас правда очень нужны деньги, я в полном отчаянии, представляешь, у меня…

– Можешь не продолжать, Эвеля, всё равно я тебе не поверю, а главное – мне всё равно. Ты работаешь – я плачу. Закончим на этом. Шируй к гостям, эль остывает.

Я ухватила покрепче поднос с кружками и выбежала в зал. Сегодня в трактире было многовато рыцарей, и мне то и дело казалось, что они смотрят на меня. Прямо под бинты и видят всё, что я столь усердно стараюсь скрыть. Даже в мыслях мне страшно произносить это.

Столицу прочёсывают вдоль и поперёк, допрашивают всех, и до меня рано или поздно дойдут. Поверят ли мне, если я расскажу про старуху? Скажу, что меня прокляли? Нет, они решат, что я ведьма, и не станут входить в моё положение. Сначала они будут пытать меня, а когда я сломаюсь и скажу всё, что они хотят, меня повесят, сожгут или отрубят голову. Надо бежать.

Но выезд из столицы закрыт, а значит, не обойтись без монет, да помягче. Я кружилась между столиками, как пчёлка, сейчас мне как никогда нужны были хорошие чаевые, и несмотря на то что кожу до сих пор прорезало болью, меня всё сильнее мутило, я улыбалась так ярко, словно у меня был чёртов день рождения. Никто не должен заподозрить.

Сияя ярче полуденного солнышка, я собирала с грязного стола объедки, другой рукой протирая стол от харчков, когда до моих ушей донёсся интересный разговор.

– Я больше так не могу, Дейзи, этот город, эти люди… всё мне осточертело. Я ведь совсем не этого хотел. А теперь заперт здесь, как скотина в хлеву. Нет. Я решил – я уеду. Завтра же, – молодой паренёк за соседним столиком, явно не умеющий пить, с покрасневшим носом и мокрыми, как у пса, глазами, сделал ещё один глоток и тут же икнул. Его собутыльница смотрела на него с явным недоверием.

– И как же ты собрался уехать? Столица закрыта, идиот, – спросила она, делая глоток вина.

– А вот так.Парень шлёпнул на стол некий предмет. Я не смогла рассмотреть его детально, краем глаза увидела лишь, что это было нечто из кожи и металла, размером чуть меньше моей ладони. Дейзи, или как там эту любительницу вина звали, присвистнула.

– Да ты свихнулся, Дарон.

– Я всё решил, – речь парня становилась всё более бессвязной, он того и гляди готов был рухнуть лицом в тарелку с похлёбкой.

Заметив, как его повело, я подскочила к их столику и удержала парня от падения.

– Кажется, ему уже хватит, госпожа, – сказала я, подмигивая Дейзи.

Девчонка с вином вздохнула, кинула на стол оплату и приняла из моих рук своего пьяного друга.

– Ох, вы чуть не забыли, – я протянула ей кожаный свёрток.Она молча выхватила его и удалилась.Я наблюдала за их удаляющимися спинами, сжимая в руках металлический предмет, который был завёрнут в кожу. Теперь, ощущая его очертания пальцами, я знала: это был жетон, каким торговцы пользовались для выезда из города.

Стены столицы день и ночь охранялись, а проезд строго ограничивался. Пересечь ворота можно было только с помощью специальных жетонов или табличек. Получить их было сложно.

Так что насколько бы пьяны они ни были, пропажу скоро обнаружвт, и тут же догадаются, кто прикарманил себе заветный пропуск из города, а значит, времени медлить нет. Нужно бежать прямо сейчас.

Я поднялась в свою комнату и начала собирать вещи, благо добра у меня было немного, самое важное – отложенный на чёрный день мешочек монет, надёжно спрятанный в дыре в стене за кроватью. Там же в тайнике лежала та самая медная монета, которую заставила исчезнуть старушка с улицы. Я взяла и её. В моей ситуации о страхе и брезгливости стоит забыть. Я накинула плащ, натянув капюшон на лицо, повязала узелок с вещами на груди и покинула комнату, которая успела стать для меня домом навсегда. Мне не привыкать уходить откуда то оставляя за спиной осколок своей жизни. Я никогда не уносила тоску и память о месте, где была в новую главу собственной истории, да я безжалостно отрывала от себя часть души, но уходить становилось куда легче. И сейчас я тоже уходила легко. Я ни с кем не прощалась. Только оставила на заднем дворе таверны блюдце молока для бродячего котёнка, чьей историей (немного приукрашенной мрачными подробностями) я воспользовалась для Хильди. Больше мне некому было говорить "пока!".

По крайней мере, так я уверяла себя, проглатывая ком в горле. На самом деле, хоть мы так и не стали близки, мне хотелось сказать им: «Прощайте, трактирщик Джек и старушка Батта, глупая Хильди и её коты, прощай, злобный несчастный город, быть может, ты иногда вспомнишь обо мне, как о той самой Эвеле, прохвостке и лгунье, но доброй девчонке».

Отвлекая себя от грустных и страшных мыслей, стараясь не думать о том, что ждёт меня впереди, я представляла Батту, сжимающую рукой остывший чугунный котёл с по-детски дрожащей губой. Я даже хихикнула, но как-то истерически, не испытав настоящего веселья.

Впереди показались ворота.Я никогда не подходила так близко к Стенам Тэвы. Это было массивное высокое строение из тёмного камня и грубых металлических вставок. Поговаривали, что эти стены не пропускают магию, и это единственная причина, почему столицу до сих пор не заполонили ведьмы.

Значит ли это, что по ту сторону они разгуливают по округе, совсем как бродячие кошки, ничего не страшась? Думать об этом было неприятно, и я переключила своё внимание на стражников.

Только сейчас меня нагнало осознание того, насколько безрассудным был мой план и сколько вещей в нём могли пойти не так. Я замерла и хотела было развернуться, но рыцари заметили меня. Свистом один из них подозвал меня ближе.

– Ты что тут забыла, а?

Я судорожно вытащила из кармана жетон и показала стражнику.

– У меня.... вот. Я хочу выйти. Выйти из города. – с трудом я заставила руки и голос и не дрожать.

Один из рыцарей выхватил у меня из рук жетон, посмотрел на него и заржал, второй вскоре к нему присоединился. Он ткнул мне жетоном в лицо. Металлический кругляшок с изображением луны чуть не впечатался мне в лоб, я едва успела отпрянуть.

– Ты где это взяла, дура?! – усмехнулся страж.Я поняла, что попала впросак. Это был не просто торговый жетон. Что-то особое. Что-то, что не получить просто так.

– Я украла его, – хорошая ложь всегда приправлена щедрой щепоткой правды.– Мой муж, – Я выдумывала оправдание на ходу, сбивчиво рассказывая историю, в которую, как надеялась, легко можно поверить. – Я взяла это у него, даже не знаю для чего оно, просто знаю, что это поможет мне покинуть город, а это мой единственный выход. Он бьёт меня. Сильно. —Я чуть задрала юбку, показывая забинтованную ногу. Повязка очень кстати полностью пропиталась кровью. – Мне не к кому пойти, да и бесполезно это, он найдёт меня, куда бы я ни спряталась в этом городе, хоть самой королеве под юбку. У него очень много денег – я достала из свёртка свой мешочек, демонстративно показав его вес стражникам. – Я взяла чуть-чуть, сколько успела… пропустите меня, прошу.

Рыцари перегоянулись, перекинулись парой слов и выхватили у меня мешочек с монетами, обменяв его на жетон.

Не знаю уж поверили они мне или просто приняли взятку, но в конечном итоге я достигла цели.

– Ладно, шуруй. Ваша карета ждёт вас на той стороне, госпожа, – стражник шутливо поклонился, пропуская меня вперёд.

Его шутки меня не волновали. Меня захлестнула радость победы. Получилось. Вырвалась. Осталось всего ничего – несколько дней пути до ближайшего города, а там новая жизнь. Так, я думала, пока рука закованная в доспех не сжала мне плечо.

– Далеко собралась? Я же сказал – вас ждёт карета.

Я и не заметила, что рыцари вышли за ворота вместе со мной. Но кроме них были и ещё люди. Возле ворот стояла повозка, а в ней двое парней примерно моего возраста и рядом возница, кормивший лошадь.

Я попыталась вывернуться из хватки.

– Спасибо за помощь, ребята, но дальше я сама, мне бы только…

– Дорогуша, я тут подумал, а ведь если твой муженёк при деньгах, как ты говоришь, он мне хорошенько заплатит, если я верну ему любимую женушку, что думаешь? – Не дожидаясь ответа, рыцарь толкнул меня к повозке. – Полезай давай.

Я прикусила язык, сдерживая поток оскорблений и забралась в повозку. В ней нестерпимо воняло грязными ногами и застарелым, впитавшимся в древесину потом. Я вжалась в угол, подальше от моих двух собратьев по несчастью. Один из них смотрел на меня с сочувствием, у второго же глаза блестели тем самым нехорошим огоньком, какой мне часто приходилось видеть у отчаявшихся бездомных, приходивших в храм, чтобы переночевать или поесть.

Ну ничего. Это ещё не значит ничего плохого, просто сойду где-нибудь по дороге, думала я, пока один из рыцарей, подав знак извозчику, не запрыгнул в повозку.

Вот чёрт.

Мы тронулись. Начался долгий утомительный путь.

В первый же день, когда боль в отбитом копчике, голод и скука победили страх, я начала оглядываться по сторонам. Никогда ещё я не видела столько зелени и бескрайней, казалось, земли. Только знакомые шпили гор Саер виднелись на горизонте, напоминая о том, что я не оказалась в совершенно другой реальности.

Мы проезжали мимо мелких деревень, и каждый раз, пытаясь найти предлог сойти с повозки, настойчивым, не лишённым угрозы, жестом рыцарь похлопывал меня по плечу и говорил: "Потерпи, дорогуша, скоро приедем".

Когда пялиться на траву и лес мне надоело, пришлось разглядывать своих товарищей по путешествию.

Один из них завёл с нашим конвоиром вполне тёплую, даже дружескую беседу. Он был стрижен по последней моде столицы – коротко везде, кроме чёлки, шторкой свисающей по бокам лица. Из-за того что волосы у него были кудрявые, как у барашка, она выглядела вполне приемлемо. И волосы, и одежда – всё намекало, что он из центра Тэве и жил вполне приятной, сытой жизнью.

Прислушавшись к разговору, я узнала: его звали Томас. Его отец, богатый купец, поставил ему условие и пригрозил лишить наследства. Условием была учёба, насколько я поняла, но почему для этого ему пришлось выехать из города, ещё и по специальному жетону? Ко мне стали закрадываться неприятные подозрения.

– Говоришь, твой отец богат… Эй, а ты случайно не его мачеха, а? – Рыцарь снова хорошенько шлёпнул меня по руке.

Только я собиралась открыть рот, чтобы выдать что-нибудь, что определённо не стоило говорить в моем положении, как меня от этой ошибки спас Томас.

– Оставь её, бедолага ещё успеет намучиться. – Он потёр шею. Лицо его скрючилось словно от боли. Вряд ли он столь глубоко ей сочувствовал, скорее он представлял, что ждёт его там, в точке назначения этой невыносимо долгой поездки.

– Скажи, зачем ты вообще решилась на это?

Я оглядела по очереди каждого из своих компаньонов. Томас – взгляд сдержанного сочувствия, рыцарь, лицо у него было скрыто, но я знала, что он смеётся надо мной и последний доходяга, такой же забитый и зашуганый, как я.

– Да куда мы, чёрт возьми, едем?

Рыцарь заржал. Томас выпучил на меня глаза.

– Ты не знаешь? Но как…

Даже зажавшийся в угол парень, кажется, проявил интерес и подвинулся немного ближе.

Ни от одного из них ответ я так и не получила. Не успела. Возница ударил по стенке повозки, извещая о прибытии. Мы остановились. Первым спрыгнул рыцарь и шутливым поклоном, какой я уже видела недавно у стен, намекнул, что моя очередь следующая.

Я спрыгнула, отряхнулась, подняла взгляд и увидела его. Замок, возвышающийся посреди леса, сложенный из тёмного камня, обтёсанного столь искусно и витиевато, что сложно было поверить, что на такое способна рука человека.

Неудивительно, ведь он был построенсовсем не людьми.

Это была знаменитая Рыжая Луна – академия охотников на ведьм.

Глава 4

Академией её величали условно, едва ли в Рыжей Луне найдётся хоть один настоящий учитель. В основном её населяли сами охотники. И всё же в народе жуткий замок был известен именно как место, где учат убивать ведьм.

Бежать! Такой была первая мысль, но удирать при одном только взгляде на академию охотников при рыцаре (меч всё ещё находился при нём) и прочих свидетелях равносильно приговору. Спускайте собак, берите мечи и луки, братья, у нас тут ведьма.

Так подставляться я не собиралась. И все же секунда удивления и ужаса, мелькнувшая на моем лице, не осталась незамеченной.

– А ты думала мы едем отдыхать? Купаться на озере и фрукты кушать? Как вообще умудрилась, не знаешь что ли как выглядит жетон академии? – тон, которым Томас задавал все эти вопросы, ясно давал понять – ответ ему не особо то интересен. Он просто развлекал себя этой беседой, ему, в отличие от меня, было не страшно, он, скорее, был переполнен мрачным предвкушением.

Из телеги выбрался наш последний попутчик – парнишка с отчаянием в глазах. Он тоже не был напуган. В его быстром взгляде на замок, который он тут же потупил в землю, мелькнула лишь обреченность, но не страх.

Вскоре к нам подъехала ещё одна телега. В ней тоже был рыцарь и несколько юношей, на этот раз больше и куда менее огорчённых своим положением. Даже наоборот, они, казалось, были преисполнены веселья. Шутили и смеялись.

Я не успела рассмотреть их подробнее: раздался скрип и скрежет металла, перед нами распахнули двери замка. Рыцари не последовали за нами внутрь, вернулись в телеги и поехали в неизвестном направлении.

Может рвануть обратно, пока ворота не захлопнулись за спиной? Пробраться в телегу, оглушить рыцаря как-нибудь и спрыгнуть по дороге? Мысль, конечно, приятная, но вряд ли осуществимая. Пока я взвешивала риски, ворота захлопнулись. Мы оказались внутри.

Академия представляла собой замок, встроенный вокруг башни – она чётко выделялась среди других построек, все они казались блёклыми игрушками на её фоне. Башня пронзала небеса своим острым чугунным шпилем, он напомнил мне толстые длинные иглы, которые я использовала, чтобы прошивать кожу и другие грубые плотные материалы.

Каждый кирпичик был вырезан из тёмного камня с особым узором, на стенах было множество маленьких башенок с острыми крышами, издалека они напоминали шипы, а выступы украшали статуи чудны́х зверей – всё это тончайшая работа, почти магия, хотя почему почти. Когда-то Рыжая Луна принадлежала ведьмам. Я не слишком интересовалась историей и не помню, каким образом люди получили над ней контроль, однако присутствие чего-то потустороннего в воздухе ощущалось почти так же сильно, как запах навоза из конюшен.

От созерцания прекрасной башни взор неохотно переключился на прочие части замка: пристройка для прислуги, тренировочный плац, укрытый досками и сеном, крохотная часовенка, стойла. На то, что в этом замке людей обучают, намекали только снующие по двору молодые юноши, все как один одетые в одинаковую одежду – чёрная короткая котта с высоким горлом, накинутая поверх стёганой куртки тёмно-синего цвета с медным полумесяцем, приколотым на булавку к груди.

– С прибытием, – раздался мощный бас.

Мы дружно обернулись на звук этого могучего голоса и ахнули. У ворот стоял высокий мужик, облачённый в лёгкий доспех, сложно было сказать, сколько ему лет, всё его лицо было изуродовано многочисленными шрамам; нос был сломан в нескольких местах и сросся криво, кончик его был словно вырван, один глаз отсутствовал полностью, второй подёрнулся мутной дымкой, часть губы отсутствовала, обнажая верхнюю и нижнюю челюсть. Страшно было представить, что пережил этот человек и как он вытерпел эту боль. Не в пример лицу, остальные части тела этого мужчины выглядели вполне здоровыми, кроме разве что шеи, также покрытой шрамами.

– За мной, – прогремело из того, что с трудом можно было назвать ртом, и мы, словно заворожённые, последовали за безобразным незнакомцем, не разбирая дороги, смотря лишь на его лицо.

И зря, ведь вскоре мы оказались в чудном месте, то был маленький ельник, то ли высаженный, то ли естественным образом выросший в пределах замковых стен.

Мужик опустился на одно колено, снял с руки перчатку, потрогал ею землю.

– Видите у деревьев лопаты? Копайте.Вот и всё, что он нам сказал. После этого калека ушёл, скрываясь внутри замка, в тепле. Мы же остались мёрзнуть на морозе, пугливо озираясь по сторонам и теряясь в догадках.

Мой компаньон по путешествию Томас недолго думая плюхнулся на землю, привалившись к одной из сосен. Я собиралась последовать его примеру, но один из новичков вышел вперёд, привлекая внимание широко расставленными ладонями.

– Если будем просто сидеть – быстро замёрзнем. Чего бы от нас ни хотели, если подчиниться указанию и начать копать, хотя бы согреемся. – У него были светлые волосы с лёгким серо-медным отливом и ясные голубые глаза. Твёрдая осанка и уверенная речь создавали впечатление надёжного человека, знающего толк в том, о чём он говорит.

– А если это такой тест? – вопрос задал один из близнецов.

Братья сразу выделялись из общей массы новичков, сложно было упустить из виду два одинаковых лица, отличались они минимально: у одного, того что задал вопрос, волосы были чуть длиннее, а у другого имелся едва заметный шрам слева у губы.

– Калле, ты дурак? Что значит "если"? Это точно тест. И прежде чем что-то делать нужно хорошенько обдумать, что именно этот тест проверяет, – подал голос второй близнец.

– Давно ты стал таким умным, Кайзер? – братья сначала шутливо, потом более агрессивно затеяли драку. Оттягивая друг другу волосы, пиная и толкаясь, они все распалялись.

– Хватит, – сказал парень с голубыми глазами, и близнецы замерли. – Вы правы, вероятно, нас проверяют, но едва ли в Рыжей Луне поощряется непослушание.

В его словах был смысл. Вряд ли охотники хотели увидеть, как мы сговорившись ломаем лопаты и сбегаем. Все неохотно взяли по снаряжению и принялись за работу.Как копать? Насколько глубокой должна быть яма? Какого размера? Всё это было нам неизвестно. Томас, ещё немного подремав у сосны, в конце концов тоже присоединился, но вместо того чтобы копать, просто ковырялся черенком в земле. К закату мы выдохлись.

Самой глубокой получилась яма доходяги, который ехал в карете со мной и Томасом. Она уходила вниз так, что парень мог стоять в ней в полный рост, и даже макушки не было видно.

Ему подали руку, помогая выбраться, и теперь каждый снова стоял без дела на леденящем ветру.Я осмотрела свою ямку – круглая, размером с бочку пива, при большом желании я как лиса могла свернуться клубком и скрыться в ней. В такой промозглый холод даже в земле, казалось, будет теплее.

Мужик со шрамами снова вышел к нам. Он грозно осмотрел наш нестройный кривой ряд единственным взглядом и разразился руганью, от которой я непроизвольно вытянулась в струнку.

– Что вы как дохлые рыбехи на базаре! Встаньте по людски! В линию, дебилы! А теперь по одному шаг вперёд фамилия и возраст. Начали.

– Виктор Севич, девятнадцать лет, – вперёд вышел тот самый юноша со светлыми волосами.

– Аника Шанаш, семнадцать лет.

– Калле Удж, восемнадцать лет.

– Кайзер Удж, восемнадцать лет.

С каждым именем очередь приближалась ко мне и я покрылась холодным потом при одной только мысли что этот мутный глаз станет смотреть на меня. Он точно увидит.

Они все увидят.

– Даймо Греске, шестнадцать лет.

– Томас Перкис, семнадцать лет.

Моя очередь. Я сглотнула делая шаг вперёд и постаралась звучать так будто вовсе не дрожу от страха и не планирую в любую секунду грохнуться в обморок.

– Эвеля Марси, шестнадцать лет, – голос меня не подвёл. Я звучала уверено и даже вызывающе. Делая шаг назад в строй, я вздохнула с облегчением, но расслабляться было рано.

– Моё имя Закари Салек, но для вас я Старший Охотник или Мастер. Все следующие три года, пока вы не докажете свою полезность и не компенсируете академии еду, которой буду кормить ваши поросячьи морды, я для вас господин, и слово моё – закон. Ослушаетесь моего приказания и станете лакомством для волков. Это ясно? – Наши молчаливые кивки охотника не устроили. – Ещё раз спрашиваю: это ясно?

– Ясно! – крикнули мы.

Ну теперь-то в замок? Ужинать и спать?Солнце давно скрылось за кронами сосен. Замок окутывал мрак, с ним едва ли успешно боролись масляные лампы, подвешенные у ворот.Холод, не жалевший нас и при свете дня, лишь усиливался.

Салек прошёлся мимо результатов наших трудов, осмотрел каждую из ям, заглядывая внутрь, оценивал её глубину. Проходя мимо каждой, он ворчал что-то грубое, его светлые усы дёргались от каждого ругательства. Он ничего не сказал, лишь остановившись у ямы Даймо – того самого парня, что ехал со мной и Томасом в одной телеге.

– Хорошо. Эта подойдёт. А теперь выберите того, кто останется там этой ночью.

– Простите?

– Не извиняйся, Перкис, у тебя ещё появятся для этого поводы, но не сейчас.

– Старший Охотник, что вы имеете в виду? – Спросил Виктор, подходя ближе к этому изуродованному и, судя по всему, душевнобольному охотнику.

– Вы что глухие? Или тупые? Одного из вас скиньте в яму, он останется в ней до утра. Если не определитесь – окажитесь там все и возможно уже навсегда, – на этот раз Салек не ушёл. Остался ждать нашего решения, стоя чуть поодаль от группы.

Я видела, как тайком он попивает что-то из кожаной фляги.