Драконье сердце

Отжав нашу одежду бытовым заклинанием – воздух дрогнул, и влага испарилась, оставив ткань сухой и тёплой, – парень дождался, пока я высушу волосы, и принялся тщательно затачивать клинок небольшим куском металла, устраняя все мелкие зазубрины на его поверхности. Звук скрежета металла о камень был тихим, но чётким, словно отсчёт времени.

Взглянув на высокий забор, я собрала волосы в высокий хвост и встала на ноги. Мне пришлось сушить волосы, не намочив одежду, которую так любезно высушили магией. Каждая деталь имела значение – ни одна ошибка не должна была выдать нас.

– Пора уходить, иначе нас могут заметить, – произнесла я и, обратившись к небольшому лесу, просвистела.

Услышав мой свист, оттуда выбежала чёрная лошадь – её силуэт, чёткий и грациозный, прорезался сквозь сумрак. Легко перепрыгнув через овраг с водой, из которого мы только что выбрались, она подошла к своей хозяйке. Я погладила её по шее, ощущая тепло и силу её мышц.

– Спасибо за помощь, – поблагодарила я вампира. – Может быть, тебя подвезти куда нибудь?

Запрыгнув на спину лошади, я посмотрела на вампира. На моей шее виднелась лёгкая царапина – след от клинка стражника, но она меня совсем не беспокоила. Велирий отрицательно помотал головой. Его глаза, тёмные и глубокие, на миг задержались на мне, словно пытаясь прочесть мои мысли.

Я лишь пожала плечами и слегка ударила лошадь по бокам, давая ей без слов команду нести меня как можно дальше от стен дворца и от этого города, где мне больше не было места. Животное рвануло вперёд, ветер ударил в лицо, и я почувствовала, как сердце бьётся в унисон с её галопом.

Однако я подозревала: за мной и моим отрядом пошлют погоню, чтобы убить. Мысли крутились в голове, как листья в осеннем вихре. Нужно было действовать быстро, точно, без колебаний.

– Надеюсь, все уцелеют. Нужно скрыться в лесу, передохнуть, а потом отправиться за гору. Туда точно не пойдут – ведь там живут те, кто отрекся и ушёл из этих земель…

Лошадь мчалась сквозь ночь, а я смотрела вперёд, туда, где небо начинало светлеть, обещая новый день – день, который мог стать началом всего или концом всего.

Ветер свистел в ушах, вырывая пряди волос из‑под капюшона. Я прижалась к тёплой шее скакуна, чувствуя, как под кожей перекатываются напряжённые мышцы. Каждая жилка в моём теле пульсировала в такт с топотом копыт – будто сама земля билась в неистовом ритме погони.

За спиной – тьма, полная шорохов и призрачных отголосков. Я не оборачивалась. Знала: они там. Королевские Ловчие. Их ауры, словно острые когти, царапали пространство позади, но пока не могли дотянуться. Пока.

«Ещё немного, – мысленно твердила я, – ещё чуть‑чуть…»

Небо на востоке уже тронули бледные полосы рассвета. Они растекались по тёмному полотну, как капли молока, и с каждой секундой становились ярче.

Глава 2 Путь за гору

Я проспала до темноты. Всё же ночное время я любила – это было время охоты, моё самое любимое время. В темноте мир преображался: звуки становились чётче, запахи – насыщеннее, а тени – живыми, полными тайн и обещаний.Я обосновалась в небольшом домике посреди леса – он стоял в глуши, вдали от людских троп и моего прежнего дома. Ветви вековых елей смыкались над крышей, создавая плотный зелёный шатёр, а сквозь листву пробивались лишь редкие лучи солнца, рисуя на земле причудливые узоры. Неподалёку текла река – её серебристая лента извивалась между деревьями, словно живая. В крайнем случае можно было уйти по ней и не оставить следов. Впрочем, я и так не оставила никаких следов – ни единого отпечатка сапога, ни обронённой вещицы, ни сбитой травинки. Прибыв к дому, я спрыгнула с лошади, похлопала её по тёплой, блестящей от пота шее и отпустила – она умчалась в чащу, зная, что я всегда смогу её позвать. Глубоко выдохнув, подошла к двери, но в дом не зашла. «Надо отдохнуть, – подумала я, закрывая глаза и прислушиваясь к вечернему пению птиц. – Благо, я заранее нашла этот дом и прибралась в нём». В памяти всплыли часы, проведённые здесь в одиночестве: как я выметала паутину из углов, протирала пыльные окна, застилала постель свежим льняным бельём, пахнущим полевыми цветами. Дом встретил меня мягким полумраком и уютным запахом старого дерева. За мной следовал вампир. Он держался в тени, скользя между деревьями бесшумной тенью. Велирий старался не подходить слишком близко, чтобы моя лошадь не занервничала и не скинула меня с седла. Я знала: он не хочет причинять мне вред. Его присутствие ощущалось как лёгкий холодок на коже, как едва уловимый шелест листьев, когда он менял позицию. Пока мы шли, Велирий внимательно оглядывал окрестности. Было видно, что ему нравится эта местность. Я замечала раньше: городская среда его угнетала – каменные стены, шум и суета вызывали у него раздражение. Деревни он считал чем то неприятным, слишком суетливым и лишённым гармонии. Здесь же он явно радовался – видно было, что люди живут в ладу с природой и относятся к ней с уважением. Он задерживал взгляд на стройных соснах, на журчащей воде, на цветах, пробивающихся сквозь мох, и в его глазах мелькало что то похожее на восхищение. Как только я спрыгнула с седла, Велирий подошёл ко мне. Его фигура, облачённая в тёмный плащ, казалась почти нереальной в лучах закатного солнца. Но едва я переступила порог дома, он вдруг остановился, словно его что то сдерживало. Воздух между нами словно сгустился, наполнившись невысказанными словами. – Можешь пригласить меня? – немного замявшись, спросил он, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Получилось не очень – в его голосе проскользнула нотка неуверенности, а пальцы слегка сжались в кулаки. – Увы, некоторые древние байки, что о нас рассказывают в деревнях и городах, – правда. Без твоего разрешения, данного от чистого сердца, я не могу зайти в жилище. Я удивилась, увидев вампира, которого думала уже никогда не встретить. Думала что он пойдет дальше, не останавливаясь. В памяти вспыхнули воспоминания о наших прошлых встречах – напряжённых, полных недоговорённостей и скрытых смыслов. Потом лишь усмехнулась, глядя на его сдержанную позу: – Так значит, правда, что вы не можете зайти без приглашения в дом? Интересная ситуация. Проходи. Мне рядом с тобой не страшно. Да и не думаю, что ты будешь по ночам пить мою кровь. Я пригласила его зайти и двинулась дальше, ощущая на себе его пристальный взгляд. Странно, но я действительно его не боялась. Распустив белые волосы – в распущенном виде они доходили почти до талии, струясь по плечам, словно шёлковый водопад, – я подумала, что, заплетая их, специально делаю короче. Они всегда казались мне слишком заметными, слишком яркими, словно маяк в ночи. Велирий кивнул, заверяя, что будет спать, как любой добропорядочный человек, и ни за что не потревожит мой сон. Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что то неуловимое – то ли благодарность, то ли лёгкая растерянность. – Располагайся. Дом небольшой, так что, если не против, немного потеснимся. Но ничего более подходящего я пока не нашла, – скромно улыбнулась я, оглядывая скромное убранство: деревянный стол, пару стульев, кровать и небольшой шкаф. Я заметила, что его внимание привлекли мои волосы, белоснежным покрывалом разлившиеся по плечам. Он постарался скрыть восхищение, сохранив невозмутимость, но время от времени всё же поглядывал на меня – то со спины, когда я шла к окну, то, если я удачно поворачивалась, в лицо. Его взгляд был осторожным, почти робким, словно он боялся, что я замечу его интерес. Раньше он, похоже, не придавал значения моей красоте. Но за время нашего короткого путешествия и в этой относительной безопасности его мысли, кажется, стали более приземлёнными. Хотя он по прежнему отрицал возможность каких либо отношений между нами, в его поведении проскальзывали моменты, когда он словно забывался – задерживал взгляд, чуть дольше держал паузу в разговоре, едва заметно улыбался. Велирий упорно убеждал себя, что я могу быть ему лишь другом и соратником – и ничем больше. Он боролся с пробуждающимися чувствами, прятал их за маской хладнокровия, но иногда его глаза говорили больше, чем слова. С этими неясными мыслями он отправился на чердак. По пути отметил, что там приятный полумрак – куда более комфортный для него, чем залитая солнцем большая часть первого этажа. Лучи заката пробивались сквозь щели в крыше, создавая причудливую игру света и тени на его бледном лице. Я перебирала волосы, слегка расправляя их, ощущая их мягкость и прохладу. Мои голубые глаза были полуприкрыты, а одежда, хоть и не обтягивала сильно, всё же подчёркивала стройность фигуры. В воздухе витал лёгкий аромат полевых цветов, который я принесла с собой из леса. Перед тем как зайти в свою комнату, я повернулась к Велирию и чуть улыбнулась: – Доброй ночи. Тут есть вторая комната – можешь там отдыхать. Чуть помахав рукой, я зашла внутрь и прикрыла дверь. Усталость от верховой езды и долгого путешествия давала о себе знать – сейчас мне хотелось только отдохнуть. Тело ныло от напряжения, а мысли кружились в голове, словно листья на ветру. Переодевшись в лёгкое льняное платье, я легла в кровать, утопая в мягкости перины. Мысли путались, веки тяжелели – я мечтала поскорее погрузиться в сон, чтобы хоть ненадолго забыть о тревогах. Остановившись на полпути к затемнённому помещению, Велирий обернулся и мягко улыбнулся – насколько это позволяла небогатая мимика долгоживущих. В какой то момент он даже пожалел, что ему недоступна эта часть человеческого богатства – способность открыто выражать эмоции, смеяться от души, плакать от счастья. Но краткий миг, когда его лицо немного посмурнело, был практически неуловим. Зайдя на чердак, он сразу зашторил окна и прикрыл дверь. Солнечный свет, чьё настойчивое касание он терпел всё это время, стал невыносимым. Его кожа покалывала от малейшего прикосновения лучей, а глаза болезненно реагировали на яркость. Когда тьма нежными касаниями огладила его, отступник своего рода улыбнулся шире, радуясь краткому мигу блаженства и на ещё больший миг ощущая себя человеком. В темноте он чувствовал себя в безопасности, словно она была его второй кожей, его убежищем. Темнота ничуть не мешала раскладывать небогатый скарб путешественника – благодаря ночному зрению это не было проблемой. Он мог разглядеть каждую мелочь: лезвие меча, поблёскивающее в полумраке, потрёпанный дорожный плащ, небольшой мешочек с травами. Процесс шёл неспешно: Велирию некуда было спешить. Можно было неторопливо почистить и наточить оружие, магически вычистить одежду и немного вздремнуть. Он двигался с размеренной грацией хищника, каждое движение было точным и выверен. О голоде он не беспокоился – жизненных сил той «дурочки» вполне хватало, чтобы несколько дней не испытывать недостатка в энергии. Но в глубине души он понимал: это лишь отсрочка. Рано или поздно ему придётся столкнуться с последствиями своего выбора, с тем, что он отверг законы своего рода. А пока он наслаждался тишиной, покоем и редким чувством – почти человеческим.

Он не ответил. Его губы шевельнулись, но звук так и не родился.Открыв глаза, я поднялась исела на кровати. Волосы были растрёпаны, пряди липнули к лицу, а в голове ещё клубился сон. Но взять себя в руки удалось за пару секунд – я услышала шум за окном: тяжёлый топот, хруст веток и низкое ворчание. – А говорят, добыча сама не приходит, – пробормотала я, и в голосе прозвучала едва заметная усмешка. Рядом с кроватью лежал лук со стрелами – мой верный спутник в ночных вылазках. Я схватила его, ощутив привычную гладкость дерева под пальцами. Натянула тетиву – звук получился чистым, почти музыкальным. Прицелилась в едва различимый силуэт за окном и выпустила стрелу. В ту же секунду раздался пронзительный визг кабана, эхом разнёсшийся по лесу. Одним прыжком я оказалась за окном, приземлившись на мягкую, влажную от ночной росы землю. Из ножен висевших на бедре, я достала нож – холодный, острый, словно льдинка. Сейчас я была босиком, и мои ступни бесшумно скользили по траве. Я двигалась тихо, словно кошка, крадущаяся к добыче: каждый шаг был выверен, каждое движение – плавно и смертельно. На меня выбежал довольно крупный кабан – его бока тяжело вздымались, глаза горели в темноте жёлтым огнём. Прыжок – и я в воздухе, тело вытянулось, словно струна. Кабан рухнул на землю, не успев даже взвизгнуть. Сделав сальто, я приземлилась на ноги, грациозно, будто танцовщица. Подойдя к кабану, вытащила нож из его груди, а стрелу – из спины. Металл блеснул в лунном свете, оставив на острие алую каплю. – Надо будет тебя разделать, – произнесла я, оглядывая тушу. В голосе не было ни капли сожаления – лишь холодная расчётливость охотника. Я совсем забыла, что в доме не одна. Мои белые волосы в темноте было легко разглядеть – в лунном свете они переливались, словно покрытое инеем полотно, струились по плечам, придавая мне ещё больше красоты. Удивительно, как такая красивая девушка может быть убийцей, участвовавшей во многих войнах. В моих глазах, голубых, как озёра в полнолуние, не было ни страха, ни сомнений – лишь сосредоточенность и холодная решимость. Велирий, отслеживая перемещения в небольшом радиусе, заметил, что я сменила местоположение в доме, а затем покинула его через окно. – Интересно интересно, – протянул он, склонив голову набок. – Что же может заставить воительницу подняться с уютной постели? В охоту ни за что не поверю. Но реальность оказалась иной. Велирий увидел, как я ловко преследовала добычу, а затем грамотно атаковала, не оставляя ей шанса на побег. Его глаза, тёмные и глубокие, как бездонные озёра, следили за каждым моим движением. Мастерство моё было достойно уважения, и он не мог не восхититься. Приоткрыв окошко на чердаке, он пристально посмотрел в сторону охотницы и её добычи, словно пытаясь рассмотреть, как будет свежеваться дичь. Он стоял у чердачного окна, наблюдая за мной с едва уловимым любопытством. Я, кажется, не собиралась разделывать кабана прямо сейчас. Взяла алую ткань, вытерла сначала стрелу, потом кинжал. Металл засиял, отражая лунный свет. Почувствовав на себе взгляд, подняла голову – и, увидев вампира, тут же опустила руку с оружием, которое уже готова была метнуть. – Я тебя разбудила? Прости. Просто этот кабан был рядом – вот и решила убить его. Ведь питаться тоже надо, – сказала я, вновь посмотрев на добычу. В голосе звучала лёгкая небрежность, но в глазах читалась настороженность. Присев на корточки, внимательно осмотрела кабана. Его шерсть была густой и жёсткой, а клыки – острыми, как ножи. – Мне всегда было интересно: вампиры пьют кровь животных? Или только человеческая вас удовлетворяет? – спросила я, покрутив кинжал в руке и убрав его в ножны. Металл тихо звякнул, нарушив ночную тишину. В этот момент поднялся лёгкий ветерок – он колыхал кроны деревьев, заставляя листья шептаться, и играл с моими распущенными волосами. Они взметнулись, окутав меня серебристым облаком. Велирий, услышав, что якобы разбудила его, мягко улыбнулся. Его движения были плавными, почти невесомыми – он в мгновение ока оказался рядом, словно тень, оторвавшаяся от дерева. – Меня потревожило то, что вы решили покинуть дом среди ночи. Для людей, особенно красивых молодых девушек с задатками охотниц, это нехарактерно, – негромко произнёс он, приблизившись. Его голос звучал низко и бархатисто, словно шёпот ночи. – Однако я польщён вашими навыками и хотел лишь понаблюдать за интригующим процессом разделки добычи. В ваших движениях явно чувствуется мастерство, а вы сами не испытывали страха перед матёрым кабаном. Он чуть отошёл в сторону, его плащ плавно скользнул по траве, словно чёрный ручей. – И нет, даже такие, как я, не питаемся кровью животных. Предпочитаем изредка употреблять кровь людей – наших… предков, если так можно выразиться, – добавил он, и в его глазах мелькнул едва уловимый отблеск печали. Затем, оглядев меня с ног до головы, спросил: – Могу помочь перенести тушу зверя? Я повернулась к нему, встретив его взгляд своими голубыми глазами. В них читалась смесь благодарности и настороженности. – Что ж, польщена вашими словами и беспокойством о моей жизни. Но я часто охотилась по ночам, так что привыкла к такому, – ответила я с лёгкой улыбкой, снова переводя взгляд на кабана. – Да, надо бы унести его туда, где можно будет спустить кровь. С хищниками этого леса не особо хотелось бы сталкиваться. Буду благодарна за помощь. Вампир коротко, почти небрежно, ответил: – Не вопрос. С лёгкостью, будто поднимал не тушу кабана, а пушинку, он вскинул добычу на руки. Мускулы под тонкой тканью рубашки едва заметно напряглись, но лицо оставалось бесстрастным – словно тяжесть вообще не имела для него значения. В ночном воздухе повисла густая тишина, нарушаемая лишь редким шелестом листвы да отдалённым криком ночной птицы. – Куда его оттащим? – задумчиво проговорил он, оглядываясь по сторонам. – В идеале – подальше от жилища и от водоёмов. Не думаю, что нам нужны гости и загрязнённая в перспективе вода, которую можно использовать для других нужд. Освободив на миг одну руку, он бросил взгляд на ладонь: та оказалась измазана тёмной, почти чёрной в лунном свете кровью животного. Без лишних слов вампир плавно вывел в воздухе пару простеньких рун – линии вспыхнули тусклым багровым светом, тут же растаяв в темноте. Откат не заставил себя ждать: лёгкая слабость пробежала по телу, заставив его на долю секунды сжать зубы. Но он тут же замаскировал это мимолетной улыбкой, будто просто наслаждался ночной прохладой. – На время запах крови животного не будет кем либо замечен, – пояснил он, слегка кивнув в сторону туши. – Но нужно будет почистить место охоты. Боюсь, против обоняния волков или других хищников этого фокуса не хватит. – Думаю, чуть дальше в лес пройти – и там разделать будет отлично, – сказала я, внимательно оглядываясь по сторонам. Лунный свет пробивался сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Каждый шорох заставлял меня вздрагивать – лес жил своей таинственной жизнью, и я чувствовала, как его дыхание касается моей кожи. Я посмотрела на вампира, кивнула в ответ на его слова о необходимости убрать следы крови: – Да, тут верно. Нужно будет убрать кровь отсюда, а не то незваные гости придут по запаху. Направившись вглубь леса в поисках подходящей поляны, я шла настороженно, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Велирий следовал за мной, крепко держа тушу кабана. В его походке не было ни капли усталости – лишь плавная, почти хищная грация. Я видела, как он старается не показывать, как ослабило его то простенькое заклятие: мышцы плеч чуть напряглись, а в глазах мелькнула тень усталости, тут же скрытая за маской безразличия. В какой то момент вампир, похоже, расслабился, решив, что никому нет дела до двух путников в ночном лесу. Но это было ошибкой. Внезапно я услышала волчий вой – он приближался, нарастая, словно эхо далёкой бури. Звук прорезал тишину, заставляя кровь стынуть в жилах. Велирий замер, его пальцы крепче сжали тушу. – Как знал, что волки могут обмануть моё заклятие, – проворчал он, бросая тушу под ноги и с лёгким звоном вынимая меч из ножен. Сталь в лунном свете казалась почти голубой, словно впитала в себя холодный свет ночи. Не теряя ни секунды, я опустилась на колено перед кабаном, достала кинжал и резко резанула по горлу зверя. Кинжал вошёл словно в масло – через мгновение голова кабана была у меня в руках. Вскочив на ноги, я зашвырнула её как можно дальше, сбивая волчью стаю со следа. Движение вышло резким, почти звериным – я чувствовала, как адреналин обжигает вены. На миг луна скрылась за тучей – и в этой кромешной темноте мои глаза, казалось, засветились голубым. Не человеческим, а каким то древним, диким светом, будто в них отразилась сама ночь. Но мгновение прошло, и свет вновь озарил лес, превратив тени в причудливые фигуры, танцующие на земле. Я тут же повернулась к туше, схватила её за ноги и потащила вглубь леса. В голове крутилась мысль: «Если я правильно всё помню, так, растягивая кровь по лесу, можно сбить со следа любого хищника». Руки дрожали от напряжения, но я не позволяла себе остановиться. Решимость не покидала меня – я не собиралась делиться добычей с лесными обитателями. Велирий, воспользовавшись своим магическим даром, быстро оценил обстановку. Его глаза сузились, зрачки на мгновение вспыхнули алым, словно в них разгорелось пламя. – Это волколюд. Вернее, волкодевушка. И она… знакома мне, – произнёс он, и в его голосе проскользнула нотка удивления. Словно в подтверждение его слов, из чащи вылетела волчица. Она бежала легко, будто играючи, но в каждом движении чувствовалась уверенность хищника, знающего свою добычу. В прыжке она обернулась человеком – и с радостным писком сбила вампира с ног. Её волосы, тёмные, как ночь, разметались по плечам, а глаза светились янтарным огнём. Он, ошарашенный, едва успел убрать клинок. Лежа на траве с неожиданной гостьей, Велирий пытался вспомнить, кто она. Его лицо на мгновение исказилось от смеси удивления и узнавания, а затем расслабилось в улыбке. Я выпрямилась, наблюдая за ними, и невольно прикрыла губы улыбкой. Не став мешать их воссоединению, оттащила кабана чуть дальше и принялась за разделку. Перед этим собрала волосы в пучок – давно хотела их обрезать, но так и не решилась. Теперь просто привыкла. Мои пальцы ловко скользили по лезвию кинжала, разрезая плоть с почти хирургической точностью. Я не удивилась появлению волкодевушки. Слышала об оборотнях, но видела лишь однажды: тогда волк утащил в лес мою мать. Второй муж матери тоже был оборотнем – именно тогда я решила пойти в войска. Но с тех пор больше не встречала подобных существ. Воспоминания о прошлом кольнули сердце, но я тут же отогнала их, сосредоточившись на деле. Велирий, поначалу крививший лицо от столь бурных нежностей соскучившейся волкодевушки, всё же не смог сдержать улыбки. Он ласково потрепал её по голове – и гостья довольно прикрыла глаза, по волчьи заурчала. Звук был низким, вибрирующим, будто из глубины земли. Этот звук мог бы напугать неподготовленного человека, но вампир лишь улыбнулся – он различал доброжелательные нотки в её урчании. В его глазах мелькнуло тепло, почти отеческое, когда он смотрел на неё. Когда девушка, чьё имя Велирий наконец вспомнил и назвал для меня – Вея, – смущённо отошла в сторону, она красноречиво покосилась на меня, словно спрашивая: «Твоя?» Её взгляд был острым, изучающим, но без враждебности – скорее с любопытством. Вампир покачал головой, без слов давая понять: только друг, ничего более. Его улыбка была мягкой, почти извиняющейся. Глядя на Вею, он невольно вспомнил, при каких обстоятельствах они встретились и подружились. Но как ни старался, не мог чётко воспроизвести в памяти, где они провели вместе пару лет. Помнилось лишь, что место было гиблым – и бегство оттуда стало единственным шансом на выживание. В голове всплывали обрывки: тёмные туннели, запах гнили, жуткие твари охранники с глазами, горящими как угли. Смутно всплывали в памяти моменты, как они вдвоём пробивались сквозь брешь в стене, бежали без оглядки по пустынному лесу, спасаясь от жутких тварей охранников. Как поначалу не доверяли друг другу, а потом лёд растаял – и они стали друзьями. Велирий помнил, как Вея спасла его, рискуя собственной жизнью, и как он, в свою очередь, прикрывал её спину в бою. Велирий почесал Вею за ушком, услышав её смущённое урчание. Девушка всё ещё не знала, стоит ли доверять незнакомой охотнице, но решила положиться на друга – и в жесте полного доверия уселась к нему на колени. Её движения были плавными, почти кошачьими, а в глазах мерцал янтарный огонь. Я даже не обращала на них внимания. Ловко разделав кабана, оставила большую часть костей в лесу, а мясо и шкуру забрала. Повернувшись к вампиру и волчице, увидела, как Вея сидит на коленях у Велирия. Приподняв бровь, осмотрела их – девушка прижалась к нему, словно искала защиты, а вампир смотрел на неё с тёплой улыбкой. – Милые ушки. Я пойду домой. Оставлять тут всё – можно привлечь больше волков, да и мясо может начать портиться. В доме есть подвал, – сказала я, вновь окинув их взглядом, и направилась прочь, неся мясо, завёрнутое в шкуру животного. Вес был ощутимым, но я шагала уверенно, чувствуя, как мышцы напрягаются от нагрузки. Свет луны освещал дорогу, и мои белоснежные локоны в его лучах почти сверкали, словно покрытые инеем. Ветер играл с прядями, заставляя их танцевать вокруг лица. Вея, благосклонно посмотрела на меня и заверила: – Можешь не волноваться насчёт стаи волков – моё положение позволяет некую автономию от остальных охотников. К тому же ни один из них не решится отобрать мою добычу или как то помешать мне. Её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, будто она привыкла больше рычать, чем говорить. Вампир чуть отстранил гостью, погладил её за ушами – мягкими, тёплыми, с пушистой шерстью на кончиках – и нехотя последовал за мной. В его движениях читалась внутренняя борьба: с одной стороны – долг перед спутницей, с другой – нежелание расставаться с давней подругой. Волкодевушка, видя, что другу нужно идти, с сожалением посмотрела на него. Её янтарные глаза на мгновение потемнели, словно в них отразилась вся печаль разлуки. По волчьи потеревшись о его плечо, она напоследок лизнула его руку – быстрый, почти детский жест привязанности – и обернулась зверем. В лунном свете её шерсть переливалась оттенками серебра и графита. Не забыв помахать хвостом, она скользнула в чащу, растворившись среди деревьев так стремительно, что казалось, будто её и не было. Велирий проводил её взглядом, задержав дыхание на несколько секунд, словно пытаясь запомнить каждый штрих этого момента: изгиб спины, движение мышц под шерстью, лёгкость прыжка. Затем поспешил за мной. Поравнявшись, без лишних слов взвалил на руки разделанную дичь. Туша, несмотря на разделку, оставалась тяжёлой, но он держал её с той же непринуждённой грацией, что и раньше. В молчании мы дошли до дома. Ночь окутала нас плотным покрывалом тишины, нарушаемой лишь отдалённым стрекотом насекомых и шорохом листвы. Велирий не решался начать диалог, будто боялся нарушить хрупкое равновесие между нами. Его взгляд время от времени скользил по моему лицу, но тут же отворачивался, словно он опасался быть пойманным за этим занятием. Спустив добычу в подвал – прохладное, каменное помещение с толстыми стенами, где даже в самый зной сохранялась свежесть, – я вылезла и осмотрела себя. Одежда прилипла к телу, пропитанная потом и кровью, волосы спутались, а в ноздри бил резкий запах железа и сырой плоти. – Надо сходить искупаться к водопаду – вся испачкалась и провонялась, – произнесла я, проводя рукой по лицу и оставляя на коже тёмный след. – Я быстро вернусь, так что можете вновь встретиться со своей подругой. Она, наверное, расстроилась, когда вы ушли, – добавила я, распуская волосы. Тяжёлые белоснежные пряди рассыпались по плечам, словно поток лунного света. Не дожидаясь ответа, я направилась в комнату за чистой одеждой. Вампир, уложив мясо в подобие морозильника – массивный каменный ящик, изнутри облицованный свинцом и зачарованный для сохранения холода, – на всякий случай мельком нарисовал пару простеньких морозных рун на основе своей крови. Алая жидкость, едва коснувшись поверхности, засияла ледяным светом, впитав малую долю его магического источника. Руны вспыхнули голубым, а затем бесследно растворились в Ничто, оставив после себя лишь лёгкий иней на краях ящика. Теперь мясу на несколько дней не грозила порча от температуры, а запах не просочится наружу. Выйдя следом за мной, парень решил остаться в доме, чтобы не смущать меня своим присутствием. Его тень скользнула по стенам, когда он отошёл к окну, глядя на лес, откуда недавно пришла Вея. На мои слова о возможной встрече с подругой он покачал головой, и в этом движении читалась не только усталость, но и глубокая, почти ностальгическая печаль. – Она волчица. Её редко когда застанешь где то стоящей в лагере – она постоянно в движении, – произнёс он тихо, будто разговаривая сам с собой. – Но спасибо за заботу, – добавил он, повернувшись ко мне. В его глазах мелькнул отблеск благодарности, смешанной с чем то неуловимым, словно он хотел сказать больше, но не находил слов. Я посмотрела на вампира, уголки моих губ слегка дрогнули в улыбке – едва заметной, словно отблеск луны на воде. Взяв вещи, вышла из дома и направилась к другой реке – той, где скрывался водопад, обещавший прохладу и очищение. Дорога не составила труда: тропа была знакома, каждый поворот, каждый камень встречались словно старые знакомые. В голове царила редкая пустота – ни тревог, ни мыслей, лишь мерный шаг и шелест листвы. О том, что меня ждёт волчица, я даже не догадывалась – совершенно забыла о ней и не знала, о чём с ней говорить. Добравшись до водопада, остановилась на мгновение, вдыхая влажный воздух, пропитанный запахом мха и свежести. Разделась неторопливо, ощущая, как прохладный ветер ласкает разгорячённую кожу. Затем шагнула в воду, погружаясь по плечи. Днём было жарко, поэтому вода оказалась тёплой – не ледяной, как бывает в горных потоках, а ласковой, почти живой. В этих местах холода случаются редко, но всё же напоминают о себе внезапными ночами, когда иней покрывает траву, а дыхание становится видимым. Плавая, я стала задумываться о том, как сделать так, чтобы в доме тоже была вода – желательно тёплая. Мысль о ванне в собственном жилище казалась почти роскошью, но я знала: это не просто прихоть, а необходимость. – Элементы стихий бы подошли, но я ими не владею… – вслух размышляла я, находясь в воде. Голос звучал тихо, растворяясь в шуме падающих струй. – Придётся искать другой способ. Может, устроить систему подогрева… Вея, оказавшись рядом, прислушивалась к моему монологу, не вмешиваясь в процесс омовения. Её присутствие я почувствовала не сразу – лишь краем сознания уловила лёгкое движение в тени деревьев, едва заметный запах дикой природы, смешанный с лунным светом. Лишь когда я стала выходить из воды, поспешно натянула одежду – холод пробирал до костей, но времени на то, чтобы согреться, не было. Обернулась – и замерла. В нескольких шагах от меня стояла волчица. Её глаза светились в полумраке, а шерсть казалась почти чёрной в отблесках лунного света. В этот момент она выглядела не как друг, а как вестник судьбы – суровый и неизбежный. Оборотень показалась мне – дала себя увидеть только в непосредственной близости. Её силуэт возник из полумрака, словно сотканный из лунных лучей и лесной мглы. Смущённо проурчав приветствие – звук вышел низким, почти детским, – подруга Велирия сразу перешла к сути. Её глаза, горящие янтарным огнём, смотрели прямо на меня, и в них читалась тревога, которую она не пыталась скрыть. – За тобой и вампиром следят Королевские Ловчие. Они как то смогли взять след во всеобщей суматохе. Будут здесь через сутки или двое, – произнесла она, и каждое слово звучало как удар молота. Она на мгновение замялась, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. Ветер шелестел в листве, а водопад продолжал свой вечный гимн, не замечая тревоги двух существ у его подножия. – Не отрицаю, что кто то из моих сородичей или сородичей моего друга перешёл на сторону врага и помогает им завершить кровавую мясорубку, – продолжила она, и в её голосе проскользнула горечь. – К счастью, таких отрядов осталось немного в Королевстве Людей, но всё равно будь осторожна. Ещё пауза – и волчица продолжила, теперь уже тише, почти шёпотом: – Береги Велирия. Он славный парень, пусть на первый взгляд кажется нелюдимым букой. Рассказав о друге, Вея поспешила прочь: волчье чутье сообщило, что на её сородичей напали и приёмной семье нужна помощь. Она исчезла так же стремительно, как появилась – лишь мелькнул серебристый хвост, растворившийся в лесной чаще. Волчица, несясь со всех ног, не слышала моего ответа. Она была рада, что смогла хоть чем то помочь старому другу. Сердце на мгновение сжалось от неожиданности, но я тут же взяла себя в руки. Лицо осталось невозмутимым, хотя внутри всё закипало. Вея передала мне весть – короткую, леденящую душу фразу. Брови невольно сошлись на переносице, а взгляд… Он перестал быть удивлённым. Теперь в нём плескалась ледяная ярость, от которой даже у меня самой по спине пробежали мурашки. Это была не паника – холодная, расчётливая ярость, та, что превращает страх в оружие. – Благодарю за информацию… – прошептала я, зная, что мои слова останутся без ответа. Не теряя ни секунды, я собрала грязные вещи, валявшиеся на берегу. Пальцы дрожали, но движения были чёткими, выверенными – годами отточенные рефлексы брали верх над эмоциями. Я вернулась в дом, разожгла огонь в очаге и швырнула в пламя всё, что могло хранить наш запах. Ткань затрещала, вспыхнула, и едкий дым поднялся к потолку, унося с собой следы нашего пребывания. Волосы я стянула в высокий хвост – так удобнее, так ничто не будет мешать. А взгляд… Он по прежнему оставался таким – холодным, убийственным. – Надо уходить. На наш след напали. Пойдём по реке – так хоть немного собьём их со следа, – произнесла я, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, почти бесстрастно, но в каждом слоге таилась решимость. Я знала: Велирий слышит меня. Ему не нужно было видеть моё лицо, чтобы понять – шутки кончились. В голове крутились мысли, одна горькая, другая ещё горше. «Если бы я владела магией… Или хоть чем то, кроме меча и кинжала. Но у меня только это да приметная внешность. И то, и другое – скорее проблема, чем преимущество», – мелькнуло в сознании. В этот момент Велирий издал низкий, кровожадный рык. Звук прокатился по дому, словно раскат далёкого грома, и на мгновение мне показалось, что стены дрогнули. Я краем глаза заметила, как он хитро подмигнул мне. Он понимал, кто мог принести эту весть. Я не умела читать мысли, но и без этого знала: угроза нависла над нашим временным убежищем. И теперь всё зависело от того, насколько быстро мы сможем исчезнуть – раствориться в ночи, как тени, которых никогда и не было. Он не стоял без дела. Собирал свои немногочисленные пожитки – потрёпанный дорожный мешок, пару свитков с заклятиями, флакон с концентрированной тьмой, – параллельно просчитывая варианты. Я видела, как напряжённо работает его разум: брови слегка сдвинуты, пальцы непроизвольно вычерчивают в воздухе невидимые схемы. Даже при его скромном магическом потенциале можно было что то придумать – ведь хитрость порой перевешивает грубую силу. Спустя несколько мгновений он прокашлялся и произнёс, глядя куда то в угол, будто разговаривал с самим пространством: – Думаю, можно устроить им тут горячее приветствие. Ты вернулась в новой одежде – значит, где то есть водоём. Это хорошо. Можно призвать водяного духа и поставить магическую ловушку. Жаль, что зона его защиты едва дотянется до дома. Но это не беда. Можно замаскировать тут несколько неприятных заклятий – пусть попотеют, пока будут нас искать. Он замолчал, а потом добавил с горькой усмешкой, впервые посмотрев мне в глаза: – Увы, после всех этих приготовлений я не боец ближайшую неделю. Даже подпитка свежей кровью и отдых на местах силы помогут немногим. Я стояла у огня, сначала погружённая в свои мысли, потом – внимательно слушая его. Пламя играло на стенах, рисуя причудливые тени, и в какой то момент мне показалось, что эти силуэты шепчут: «Бегите». Но идея Велирия мне понравилась. Небольшие подлянки, сила духов… Всё это замедлит их. Вода смоет наш запах, а мясо, пропитанное моей кровью, станет манящим, но смертельным соблазном для любого, кто пойдёт по нашему следу. На губах появилась улыбка – едва заметная, но от этого не менее зловещая. Я повернулась к нему полубоком. Пламя освещало половину моего лица, и, кажется, в глазах действительно пылало пламя. А в той части, что оставалась в тени, застыла сама смерть – холодная, безжалостная, словно ледяной клинок, готовый вонзиться в сердце врага. – Отличная идея. Передвигаться я тебе помогу – меня ведь попросили тебя беречь. Не могу не выполнить волю, особенно после такой чудесной новости. Мы воплотим этот замысел. А ещё… Мясо, что мы храним в подвале, пропитаем несколькими кусками моей крови – на случай, если предал вампир. Остальное оставим как есть – если это мохнатая тварь. Я подошла к столу, схватила стакан, что стоял там, и одним резким движением кинжала рассекла ладонь. Лезвие вошло легко, почти нежно, а потом хлынула кровь – тёплая, густая, с металлическим запахом, который я знала лучше, чем аромат цветов. Она наполняла стекло с мерным звоном, словно отсчитывая последние мгновения нашей передышки. – Прости, что при тебе, но времени у нас нет, – бросила я, встретив его взгляд. Он улыбнулся – искренне, почти восхищённо. В его глазах мелькнуло что то древнее, почти забытое: уважение к той, кто не боится платить цену. Зловещая аура, что заполнила дом, его не пугала. Тот, кто уже встречался с Госпожой Смерть, не боится увидеть её вновь. Я знала: он вспоминает тот ритуал, что сделал его тем, кем он есть сейчас. Но время и место не располагали для ностальгии. На мои слова о том, что я буду его беречь, он лишь хмыкнул. Я поняла: он догадался, чьи уши и хвост торчали за этим поручением. «Ну, Вея… Как с малым ребёнком, честное слово», – мелькнуло у него в голове, но внешне он никак не выдал раздражения. Его задумка – заманить охотников в ловушку – пришлась мне по душе. Эти убийцы уже отправили на смерть десятки, если не сотни, включая вампиров. Их руки были по локоть в крови, а сердца давно превратились в каменные глыбы. И теперь они шли за нами – за теми, кто ещё помнил, что такое жизнь. Когда я располосовала себе руку, он с трудом удержался на месте. Я видела, как ему хотелось приникнуть к ране, слизнуть хотя бы каплю – древний инстинкт, против которого даже воля бессильна. Но он лишь обиженно отвернулся и приступил к своей части работы: достал из мешка несколько кристаллов с замороженной тьмой и начал расставлять их по периметру дома, шепчущие руны вспыхивали на гранях, словно живые. Я знала: даже капля магии в его источнике позволит взять силу в долг из собственного тела. Но это тяжкий процесс – жизнь всегда противится смерти, и каждое заклинание вытягивает из него частицу души. Я внимательно следила, как густая алая кровь стекает с ладони в стакан. Пульсирующая боль едва пробивалась сквозь пелену сосредоточенности – я была полностью поглощена процессом. Мир сузился до мерного звона капель и багрового отблеска в стекле. В этот момент я не была ни женщиной, ни охотницей – я была инструментом, точным и беспощадным. Когда стакан наполнился до краёв, а кровь наконец остановилась, я ловко обмотала ладонь чистой тканью. Не теряя ни мгновения, схватила кружку и спустилась в погреб. Там, среди припасов, я выбрала два куска мяса: один щедро обмазала собственной кровью, второй оставила нетронутым. Кровь прилипала к пальцам, оставляя липкие следы, но я не обращала внимания. – Раскидать в разные уголки леса… – пробормотала я, взвешивая добычу в руках. В моих глазах плескалась ледяная решимость – та самая убийственная аура, что заставляла даже самых стойких вздрагивать. Я подхватила меч, привычно повесила его на пояс, сгребла мясо и вышла из домика. За спиной послышался тихий скрип – дверь покрылась изморозью, несмотря на дневную жару. Велирий, наверное, на мгновение замер в недоумении, но быстро взял себя в руки. Я же, не оборачиваясь, размахнулась и запустила куски мяса в разные стороны. Движения были точными – за годы боя я научилась метать не хуже, чем рубить. Один кусок полетел к восточному ручью, второй – в сторону старого дуба, где любили охотиться лисы. Поправив высокий хвост, я бросила взгляд на вампира: – Нам пора. Иначе не успеем. В темноте мои глаза мерцали едва уловимым голубым светом. Да, я не была обычным человеком. Что то во мне было… иное. Но я никогда не рассказывала об этом – тайны делали меня сильнее. «Я выживу, чего бы мне это ни стоило. И изменю этот мир. Хочу жить в мире без войн. Но сейчас главное – выжить. Уйти от тех, кто служит безмозглому мёртвому королю», – пронеслось в мыслях, и я шагнула в ночь, чувствуя, как холод леса обнимает меня, словно старый друг. Я ждала Велирия на улице, чувствуя, как прохладный ветер играет с прядями выбившихся волос. Я знала эти земли как свои пять пальцев – у меня уже был план, куда направиться. В голове прокручивались возможные маршруты: тайные тропы, заброшенные хижины, места силы, где можно ненадолго укрыться. Внезапно я ощутила, как по спине пробежал холодок – Велирий вздрогнул, несмотря на свою кажущуюся бесчувственность. Моя аура, видимо, пробила даже его броню – та самая сила, которую я годами скрывала, теперь пульсировала в воздухе, словно предупреждая: «Опасность близка». Но он не подал виду, полностью поглощённый созданием магических ловушек. Его пальцы, бледные и тонкие, выводили в воздухе замысловатые узоры, а губы шептали древние формулы, от которых воздух дрожал, будто натянутая струна. Я наблюдала за ним с восхищением. Он трудился не покладая рук, хотя силы таяли с каждой попыткой. Пот заливал глаза, но он упорно продолжал – руны вспыхивали и гасли, кристаллы тьмы трещали, впитывая его энергию. Наконец, с тихим стоном, он рухнул на пол, едва чувствуя собственные ноги. Но в его взгляде читалась гордость – он сделал всё, что мог. Врагам предстоит «тёплая» встреча: ловушки, способные разорвать ауру, заклятия, выжигающие разум, и духи, жаждущие мести. Я подошла к нему, протянув руку: – Пойдём. Тут мы закончили. Помогая ему выйти, я свистнула – и к нам подбежала моя верная лошадь, чёрная, как смоль. Её глаза светились в полумраке, а дыхание вырывалось белыми клубами. Я дождалась, пока Велирий взберётся на неё, затем села сама. Сжав поводья, я направила её к реке – нашему пути к спасению. Вода шумела вдали, обещая смыть следы, разорвать связь с прошлым. У воды я спрыгнула, погладила животное по тёплой шее: – Тут мы прощаемся, принцесса. Теперь ты свободна. Ослабив упряжь, я отпустила её. Я знала: снаряжение рано или поздно упадёт, и это тоже станет отвлекающим манёвром. Лошадь фыркнула, будто понимая мой замысел, и умчалась в лес, оставляя за собой облако пыли. Схватив меч, я шагнула в воду – она доходила до пояса, холодная, как лезвие. Впереди ждал водопад, но это было не страшно. Дальше мы придумаем, что делать. Велирий брёл за мной, едва переставляя ноги. Он не просил помощи, но я видела, как он использует остатки магии, чтобы не утонуть. Каждый шаг давался ему с мучительным трудом – его аура мерцала, словно угасающая свеча, а глаза были полны горечи. Когда мы преодолели водопад и выбрались на сушу, он поднял руку, прося передышки. В тот же миг издалека донеслись истошные крики боли… Я оглянулась на него, улыбаясь про себя. Вода смыла наш запах – пока мы не обсохли, нас будет сложно найти. Капли стекали по коже, унося с собой следы крови и усталости. – Наш запах смыла вода. Пока не обсохнем, нас сложно будет найти. Предлагаю добраться до тех гор. За ними мы будем вне досягаемости этой страны, – сказала я, указывая на горные вершины, острые, как клыки дракона. До них пешком идти около пяти дней. Можно было попробовать по реке, но плота у нас не было. Я задумалась, прикидывая варианты. Ремни можно использовать как верёвки, но тогда придётся нести меч и кинжал в руках… – Как бы поступить правильно… – пробормотала я вслух, проводя ладонью по влажным волосам. Велирий полулежал на земле, пытаясь выровнять дыхание. В его глазах читалась горечь собственной слабости – он привык быть опорой, а теперь вынужден полагаться на меня. – Боюсь, в горах от меня будет ещё меньше пользы, чем здесь, – прохрипел он, сделав глубокий вдох. Внезапно в его голове вспыхнула безумная идея – магия крови, запрещённая в Королевстве Людей. Она могла вернуть ему силы, но цена была высока: моя жизнь, моя энергия, мой контроль. Он тут же отмахнулся от неё, сомневаясь, что я соглашусь на такую авантюру. Его взгляд скользнул по моей руке, по шрамам, которые я носила как знаки прошлого, и он сжал кулаки, борясь с искушением. Он размышлял, как убедить меня, прислушиваясь к крикам и чувствуя, как угасают далёкие ауры жизни. Я скосила глаза – сначала в сторону бурлящего водопада, потом к маленькому домику, приютившемуся у реки. Сердце сжалось: Велирий выглядел совсем измученным. Без лишних слов я достала кинжал, размотав повязку на ладони. Лезвие холодно блеснуло в предзакатном свете, и я вновь провела им по коже. Кровь выступила алыми каплями, тёплыми и густыми, пачкая пальцы. Протянула руку вампиру, стараясь не дрогнуть: – Чем могу помочь – не знаю. Но, может, это восстановит твои силы? Потом попробую сделать плот… Конечно, таскать оружие с собой будет неудобно, зато всегда будешь в готовности. Вдалеке раздались крики – и на моём лице сама собой расцвела улыбка. Глаза блеснули, но не так, как ночью: сейчас они не светились потусторонним огнём, а лишь отражали последние лучи солнца. Это была улыбка охотника, знающего, что жертва уже в ловушке. Велирий замер. Я почувствовала, как воздух сгустился от манящего запаха крови. Его сущность взвыла, словно дикий зверь, почуявший добычу. Он жадно облизнул губы и, словно преодолевая невидимую преграду, приник к моей ране. Первый глоток… Я сдержала вздох. Для него это было словно божественная амброзия. На лице появилась хищная, почти кошачья улыбка, а из груди вырвалось тихое, благодарное урчание. Но этого было так мало – вечный голод вампира едва ли можно утолить парой глотков. Второй, третий… Я чувствовала, как его жажда понемногу утихает, словно бурный поток, встречающий на пути плотину. Его аура начала восстанавливаться, мерцая, как звёзды на ночном небе. Наконец он оторвался. Рана уже выглядела так, будто над ней поработал искусный лекарь – кровь перестала течь, кожа начала затягиваться. Велирий выдохнул, и его дыхание, словно по волшебству, сложилось в сложную руну пространственного перемещения. Воздух задрожал, образуя мерцающее облако. Я чуть зажмурилась, предчувствуя короткую вспышку. В этот момент он обнял меня, притянув ближе, и мы шагнули в облачко перехода. Перед тем как погрузиться в вихрь магии, я услышала тяжёлое хрипение – это падший сородич Велирия пытался до нас добраться. Но было уже поздно. Пространство сомкнулось, отрезая нас от преследователей. Вдруг он тяжело опёрся на меня. Я почувствовала, как его силы на исходе. В тот же миг портал за нами схлопнулся – предатель, попытавшийся последовать за нами, лишился части руки. Его крик эхом отразился от деревьев, но мы уже не оборачивались. Когда мы вышли с другой стороны, передо мной раскинулся бескрайний лес, простиравшийся на многие мили. Солнце уже клонилось к закату, бросая длинные тени между деревьями. Воздух был напоён ароматом хвои и влажной земли, а вдали слышался шум реки – нашей новой надежды. Не думая о нём, я повела Велирия к дому. Он мельком окинул взглядом живописную местность – бурлящую реку, густые деревья, закатное небо – и едва слышно цокнул языком. – Пойдём, – тихо сказала я, взяв Велирия за руку. Мы долго плутали между вековых стволов. Ноги уже подкашивались от усталости, но я упорно шла вперёд, словно пытаясь доказать самой себе, что ещё могу. Каждый шаг отдавался болью в мышцах, но я не позволяла себе остановиться. Велирий шёл рядом, его дыхание стало ровнее, но взгляд оставался настороженным. Наконец впереди заблестела вода – мы вышли к бурной реке. На берегу, словно из сказки, стоял небольшой домик. Его стены были сложены из тёмного камня, а крыша покрыта мхом. Окно светилось тёплым жёлтым светом, будто приглашая нас войти. – Ну вот мы и пришли, – выдохнула я. – Было непросто его найти, но он действительно существует… Я едва держалась на ногах, но старалась не показывать слабость. Тепло усмехнулась, заметив, как Велирий пытается скрыть мертвенную бледность под маской иллюзии. Его аура всё ещё была хрупкой, но в ней чувствовалась новая сила – сила, которую я подарила ему. Полуобернувшись ко мне, он заметил, как я еле стою на ногах. Собрав последние крохи магии, он подарил мне заряд бодрости. А сам… сам уже не чувствовал ног. Я едва успела подхватить его, когда он начал падать, спасая от удара о булыжники у берега. Собрав всю оставшуюся силу – каждую каплю воли, каждый осколок мужества, – я перетащила его к лодке. Мышцы горели, дыхание вырывалось рваными хрипами, но я стиснула зубы и шаг за шагом продвигалась вперёд, волоча безвольное тело по холодной земле. Переправа через реку далась невероятно тяжело. Тёмная вода вздымалась бурными валами, течение яростно цеплялось за лодку, пытаясь утащить нас в пучину. Весло в моих руках казалось непомерно тяжёлым, но я упрямо гребла, борясь с потоком. Ладони скользили по мокрой древесине, ногти ломались, а река всё шипела и билась, словно живое существо, жаждущее нашей гибели. Время растянулось в бесконечность: один взмах – вдох, второй – выдох, третий – снова вдох, и так без конца. Наконец, когда силы были на исходе, мы оказались на другом берегу. Лодка с глухим стуком врезалась в каменистую отмель. Я едва смогла вытащить Велирия на сушу. В доме я уложила его на диван – он был ближе всего. Сама рухнула на пол рядом, тяжело дыша. Грудь ходила ходуном, каждое вдохи отдавалось острой болью в рёбрах. За окном уже темнело, последние лучи заката окрашивали небо в багровые тона. Тишину нарушал лишь шум реки – то грозный, то жалобный, будто река рассказывала древнюю легенду о потерянных душах. Выйдя на улицу, я подтянула лодку крепче. Пальцы дрожали от усталости, но я знала: если не закрепить её как следует, река может подняться за ночь – и тогда лодка уплывёт, оставив нас без единственного шанса на спасение. Ветер хлестал по лицу, принося с собой запах влаги и далёкой грозы. Вернувшись в дом, я добралась до кровати в соседней комнате. Энергия, подаренная Велирием, иссякла окончательно – вся ушла на борьбу с течением, на каждый мучительный шаг к лодке, на отчаянную схватку с рекой. Тело казалось свинцовым, мысли путались. – Устала… – прошептала я, закрывая глаза. Голос звучал глухо, словно издалека. Сон настиг меня мгновенно – не спокойный и лёгкий, а тяжёлый, как намокшая одежда. Я провалилась в него без остатка, не чувствуя ни холода, ни тревоги. Сон был глубоким, без сновидений – тело и разум отчаянно нуждались в отдыхе. Но даже в забытьи я ощущала: вокруг происходит нечто важное А когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, река вздыбилась с новой силой. Вода поднялась, вышла из берегов, окружила дом плотным кольцом. И тогда вокруг него возник барьер – невидимая стена, мерцающая в темноте едва уловимым голубоватым светом. Она не выпускала наружу и не пропускала внутрь. Ни птица, ни зверь, ни человек – никто не мог пересечь эту грань. Дом превратился в остров посреди бушующей стихии, а мы – в его невольников. Он проявился не вспышкой, не громом, а тихим, почти незаметным изменением воздуха. Просто вдруг стало иначе: звуки реки приглушились, свет луны перестал пробиваться сквозь оконные стёкла, а тени в углах комнаты словно сгустились, обретя новую плотность. Я проснулась резко, словно от толчка. В первое мгновение не могла понять, где нахожусь: полумрак, запах сырого дерева, мерный шум воды за стеной. Потом воспоминания нахлынули волной – лодка, переправа, измученный Велирий, упавший на диван… Я вскочила, едва не запутавшись в одеяле, и бросилась в соседнюю комнату. Велирий лежал всё там же – на диване у окна. Но теперь его окружала едва заметная аура мерцающего света, похожая на туман над утренним озером. Он спал, но сон его был не обычным: грудь поднималась и опускалась слишком медленно, кожа сохраняла бледность, а на лбу выступили капли пота. Он боролся – даже во сне, даже истощённый до предела. Я подошла ближе, осторожно коснулась его запястья. Пульс был слабым, но ровным. – Велирий… – прошептала я, не зная, стоит ли его будить.