Невероятно запутанное дело в деревне Иваново

Андрей Арсеньев

Невероятно запутанное дело в деревне Иваново

Вечер первый

– Почему мы остановились? – спросил я угрюмого возницу, с плаща которого лился настоящий водопад. Да и у меня самого вид был не лучше.

Возница молча исподлобья глядел на свою промокшую и неустанно дрожавшую лошадь. Я подумал, может, возница, который за всё время езды не перемолвился со мной ни словечком, решил дать бедной лошадке чутка передохнуть. Её копыта наверняка целиком погрузились в грязь. Я заметил, что брызги за время поездки разлетелись по всему её крупу. Возница тоже изрядно испачкался. Мне повезло: я всё путешествие сидел на заду телеги, тупо свесив болтающиеся ноги и пытаясь как можно глубже запрятаться в куртку, которая, стоило к ней прикоснуться, выбрызгивала из себя дождевой фонтанчик. Сколько ж она теперь весила, интересно? Она взбухла от влаги, словно дрожи на плите.

– Вы меня слышите? – проползав по мокрому сену, я подобрался ближе к вознице и похлопал его по плечу.

Седой бородатый старик не изменил своему угрюмому, а то и сердитому молчанию. Неожиданно моему взору предстал завидневшийся вдали дом с пристройками – если судить по моим воспоминаниям из детства, то наверняка были свинарники или курятники, или ещё что-то в таком же духе. Эти владения были огорожены обычным деревянным забором, который всем нам тут же представляются при мысли о деревнях. Чуть в стороне стояла мельница. Огромный высокий сеновал, наполовину забитый сеном, гордо высился над сооружениями. Значит, коровники или закуты здесь точно есть, предположил я сходу.

– Ну так что, уважаемый, мы поедим или нет?

– Пошёл нахуй отсюда, – сердито проворчал возница, стряхнув плеча мою ладонь.

– В смысле? – ко мне подступила злоба, поскольку я не так просто готов спустить на нет ситуацию, когда меня, всеми уважаемого детектива, который по доброте сердечной согласился приехать в эту злосчастную никому ненужную деревню, проделывая весь путь – а это четыре часа, между прочим – под проливным дождём, с вечно пердящей лошадью, вонь от которой по инерции достигала моего носа, к слову, мне не так-то просто стерпеть, когда меня после всего вышеизложенного посылают нахуй!

– Ты чё, дед? – я со звериным оскалом выглянул из-за возничего плеча. – Берега попутал? – В ответ ни слова, ни малейшего признака внимания, и так целую минуту под проливным дождём. Но, на удачу, из недр моего подсознания смутно выскочила одна весьма действенная метода, которая любого шофёра способна тронуть с места. Я разложил пальцы веером и начал: – Андрей – морская пехота! Я сейчас сяду за руль, а ты вылетишь отсюда!.. У меня джип в Москве, но я тебя щас сделаю здесь... Вдох-выдох, упал, отжался! Я сказал: старту...

Тут возница резко дёрнул за вожжи, и лошадь так же резко стартанула вперёд и ещё вдобавок повернула в сторону, отчего я слетел с телеги – жалко на ней не было бортов, а то бы я… – и грохнулся всем телом в жидкую грязь. Не успел я толком опомниться, как телега уже находилась от меня на изрядном расстоянии. Я от досады плотно провёл ладонью по испачканному лицу, отчего грязь, словно лавина, по мере спуска выросла в солидном объёме. Мне пришлось скинуть с подбородка целый ком густой грязи. Напоследок я выплюнул изо рта её остатки.

Ничего не поделаешь, смиренно посчитал я и принялся подниматься. Придётся продираться к дому самостоятельно. Уже надвигались сумерки. Дождь, казалось, и не собирался униматься. Правда, стоит отдать ему должное, за время моего изнурительного путешествия он заботливо отмыл мою голову от грязи. Ноги у меня изрядно разболелись от таких нагрузок. С каким же трудом мне стоило выдёргивать их со смачным чпоком из трясины, а затем передвигать их, наделённых дополнительной двадцатисантиметровой глинистой подошвой, вперёд, шажок за шажком. Я уж думал, мне никогда не добраться до этого чёртового дома, окна которого уже подразнивали меня своим тёплым светом. С крыши клубился дымок. Дрова, наверное, стреляют там вовсю. Чёрт, куда же меня занесло.

Я наконец-таки достиг забора и опёрся на него рукой, гордо выпрямив осанку. Не меньше получаса я проделывал это недлинный, но долгий путь. Изо рта вырывался пар, а взгляд выражал самые настоящие доблесть и отвагу. Если бы кто-то увидал меня в тот момент, наверняка подумал бы, что я этот… ну, вы поняли – долбоёб. Какой же нормальный человек будет шляться по улице в ливень, при такой грязюке да и к тому же без сапог?

Ещё какое-то время я тупо почпокивал вдоль забора, стараясь отыскать калитку. Не найдя её, я не придумал ничего лучше, как перелезть через забор, благо он был невысок. Ну вы ведь представляете, как он выглядит: этакие вертикальные клинообразные досочки, прибитые через промежутки к горизонтальным длинным досочкам, которые, в свою очередь, прибиты к колам, врытым в землю. Я поднял левую ногу и кое-как втиснул её промеж вертикальных досочек. Затем я с нехилым таким чпоком умудрился закинуть правую ногу в другой промежуток. И повис, раскачиваясь, как пьяная курица на насесте, сидя на корточках и удерживаясь руками за клинообразные концы вертикальных реек. Ботинки, благодаря глиняной подошве, намертво прилипли к забору. Мой не слабо так развитый ум посчитал, что в любом случае мне придётся падать и, скорее всего, вместе с забором. Оставалось лишь выбрать куда падать. Я разумно посчитал, что вперёд. Амплитуда раскачки постепенно нарастала, пока не послышался хруст. Через мгновение я уже лежал, глубоко окунувшись рожей в грязь. В ноздри ударил зловонный запах. Сжимая пальцы на руках, я понял, что консистенция здешней почвы отличается от грязи, с которой я столкнулся при падении с телеги. Я с омерзением сообразил, что по самые уши вляпался в навоз. И по моему опыту – ведь я вырос в селе – именно свиньи являются его производителями. Я не сумел сдержаться:

– А-А-А-А-А-А-А!!!

Я орал во всю глотку, ненавистно сжимая в руках то, во что вляпался, и проклиная взором небо, которое будто бы назло прекратило изливать из себя воды. Уж больно кому-то там нравилось наблюдать за моими страданиями. И не только там. Я услышал, как с ехидством закудахтали куры, прячущиеся в курятнике. Они ж не настолько глупы, чтобы разгуливать по улице при такой погоде. Затем я услышал собачий лай. Мой изумлённый взгляд уткнулся в распахнутый дверной проём дома, из которого высунулся тёмный человек. Свет, лившийся позади него, чёткими линиями обрисовывал контуры его фигуры. На пороге заливалась собака.

– Эй! – донёсся до меня недоброжелательный окрик. Видно, тамошнему хозяину не очень-то приятно было наблюдать за моими коленопреклонениями перед кучей навоза. – Ты что там делаешь?

Я поспешил как можно скорее подняться на ноги, дабы не вводить кричавшего в какое-либо заблуждение.

– Что там? – услышал я похожий мужской голос, но уже доносившийся изнутри дома, который, к слову, находился от меня метрах в десяти.

– Какой-то придурок решил спиздить наш навоз.

– ЧТО? – это возмутился уже явно не один человек.

В следующую секунду я увидел, как на порог вывалились два мужика и встали бок о бок к первому. В моей голове невольно всплыли три всадника Апокалипсиса. Несмотря на огромное желание, мне никак не удавалось вырваться из зловонной трясины. Я по колени погрузился в навоз. Собачий лай накалял и без того уже не слабо так горячую обстановку.

– Лови вора!

– Я не вор! – поспешил я выкрикнуть в своё оправдание. – Сдался мне ваш навоз!

Я едва успел заметить, как один из этих мужиков в мгновение ока исчез внутри дома и ту же выскочил из него, как пуля из ружья. Его плащ поблёскивал в свете окон, пока он бежал ко мне. Я даже опомниться не успел, когда меня уже подняли за шиворот и поволокли к дому.

– Вы всё не так поняли, – глухо доносилось из моих измождённых тела и духа.

– Ага, ага, оправдывайся… – лепетал грубый мужской голос, при помощи одной руки приближая меня всё ближе к дому.

Уже очень скоро я был вышвырнут на порог. Меня со всех сторон обступили три мужские бородатые фигуры. Из-за их ног вырывалась злая лохматая собака.

– Закрой его, – сказал мужик мужику, и тот захлопнул перед собакой дверь. Гулкий лай не умолкал.

– На кого работаешь? – спросил меня один из мужиков.

– Вы всё не так поняли, – упрямо гнул я своё.

– Ага, ага, оправдывайся, – пролепетал тот же мужик, что приволок меня сюда.

– Иван, сходи позвони в полицию, – скомандовал один другому.

– А зачем? Сейчас к нам всё равно скоро должен заявиться детектив, так пусть он и разбирается с ним.

– Верно, верно, – хором ответили два голоса.

– Постойте... детектив? – осенило меня тут же. Мой взор поочерёдно устремился в лица одинаковых мужиков. – Так это вы меня вызвали?

Мужики на несколько секунд замешкались. Что касается меня, то мне было весьма не по себе сидеть на коленях, когда над моей головой высятся три большие одинаковые фигуры с невероятно похожими голосами.

– А ты что, детектив?

Из-под навозной каши на моём лице проклюнулась облегчённая улыбка.

– Да, он самый, – сказал я, свободно выдохнув. Я почувствовал себя той самой VIP-персоной, которую самолично, но с задержкой впустил к себе в ночной клуб никто иной как его владелец, раболепно извиняясь передо мной за упёртого охранника и искренне уверяя, что тот здесь уже не работает. Я даже предпринял попытку встать, но меня тут же усадили обратно на место, водрузив многотонную ладонь на моё плечо. – Я Андрей Арсеньев, – смирно проговорил я и погрузил руку во внутренний карман куртки. – У меня... есть удостоверение.

Кое-как, но мне всё же удалось вызволить его из недр куртки и протянуть вперёд. Один из мужиков брезгливо взял его, а если точнее то, что от него осталось. В руках этого мужика оно превратилось в сплошную кашу. Бородатый мужик недоумённо перебирал пальцами комок за комком, а после с таким же выражением поглядел на своих приятелей.

– И что это значит? – вылетело с его губ.

Собака продолжала надрываться в покоях дома.

– Иван, заткни его, – скомандовал приволокший меня мужик другому мужику и тот скрылся внутри дома. Я услышал какой-то стук, собака заскулила, потом вроде как захлопнулась какая-то дверь, и собачий лай снова загремел, но уже совсем глухо.

– Иван! – ни с того ни с сего выкрикнул мужик, державший моё удостоверение. Из дома вышел его приятель.

Я отчего-то вздрогнул, услышав имя Иван.

– И что будем делать? – спросил кто-то из троих.

– Постойте! – поспешил я вставить своё слово. – Это ведь деревня Иваново, так?

Приятели все как один утвердительно кивнули.

– Я могу вам доказать, что я – детектив. Потому что меня вызвали сюда, чтобы выяснить обстоятельства убийства… этого, как его, а-а-а, Иванова Ивана Ивановича!

Три мужика переглянулись между собой и единым хором провозгласили:

– Это наш отец!

У меня брови устремились к макушке.

– Вы… братья? – Кивнули. – Родные?.. – Кивнули. – Ни хрена себе, – пробубнил я себе под нос, пристально вглядываясь исподлобья в еле виднеющиеся в этой темноте лица мужиков. Все рослые, плечистые, с давно нестриженными русыми волосами и бородами. Эдакие богатыри. На одном было пальто, на двух других тёплые вязанные свитера.

– Ну, ладно, что, заходите тогда? – сказал тот, с ошмётками моего удостоверения, и вопросительно взглянул на своих братьев, дабы удостовериться, что те не возражают. А те и не возражали. Пожали плечами и расступились, предоставляя мне дорогу внутрь дома. Дверь с почётом отворилась, и оттуда на меня всего вылился яркий жёлтый свет, ослепив на какое-то время. Мне послышалось:

Когда мы в клубе, чиксы танцуют. Пусть город знает, с кем он тусует.

Я с волнением поднялся с колен. Ноги мои подкосились, и я чуть было не завалился на одного из братьев, но тот, не желая соприкасаться со мной – не забывайте, ведь я по уши был в свинячьем дерьме – вовремя отошёл в сторонку, отчего я довольно-таки болезненно стукнулся плечом о дверной косяк, но всё же устоял на своих двоих.

– Спасибо, – благодарно проскрежетал я косяку сквозь зубы и сделал шаг внутрь.

Эта встряска явно пошла мне на пользу. (Или нет?) Поскольку, сделав всего один шаг внутрь дома, я вспомнил, где, чёрт возьми, оказался. Какой клуб? какие чиксы? какой, блядь, нахуй, город?!

До меня явственно доносились звуки балалайки и слова:

Во поле береза стояла, Во поле кудрявая стояла. Люли, люли, стояла! Люли, люли, стояла!

И всё это звучало из самого что ни на есть допотопного радио, которое стояло напротив меня в уголочке! Я ранее такие только на фото встречал. Не удивлюсь, если это был первый прототип, вышедший из-под рук Маркони или Попова. У меня даже челюсть отвисла. Но потом я понял, что всё же это лучше, нежели бы здесь и сейчас сидели на скамеечке бурановские бабушки и распевали всё это вживую. Спасибо тебе, боже, хотя бы за это. Спасибо тебе! Я как ставнями захлопнул лицо ладонями. Смачно так вышло: с грязевые брызгами. Братья увернулись от меня как от прокажённого.

– Иван, отведи этого детектива в помывочную, – обратился брат к брату. – И дай ему одежду какую-то.

Брат брата повелительно и спешно прошагал мимо меня и открыл какую-то дверь. Я пошёл было за ним следом, как вдруг опешил, заметив, какая грязь покоится на моих ногах. Я как можно более деликатней стащил с себя обувь, аккуратно поставил её рядом с хозяйскими валенками и с виноватым видом остановился на месте. Руки мои были чутка отведены в стороны, рот с обнажёнными зубами перекошен, а ноги дрожали от озноба. А всё из-за того, что я промок и испачкался до самых костей! С куртки капало. Остальные два брата захлопнули дверь дома, обошли меня и остановились в двух шагах, смотря на меня как на чёрта какого-то.

Мы здесь были не одни. Здесь – это, значит, в большой комнате – за́ле или зале́, как вам будет удобней, – посреди которой стоял стол, а вот за ним восседал старец, уткнувшийся лицом в столешницу. На столе находились огромный самовар, бутыль с прозрачной жидкостью и стаканы. Всё сплошь было сделано из дерева. Стены, стол, стулья, лежанка, двери. РАДИО! С обшарпанного потолка свисала одна единственная лампочка, источающая сочный жёлтый свет. Справа дымилась побеленная печь. Это была самая что ни на есть настоящая деревенская изба. До меня доносился лай собаки, и я чувствовал, как та скреблась об одну из дверей, которых здесь имелось… раз, два, три, четыре, пять – пять штук. В пятой-то – приоткрытой – и возился Иван. Пока он там находился, я взглянул на двух братьев, стоящих передо мной. Первый уже успел снять с себя плащ и валенки, и оба уже красовались передо мной в одинаковых свитерах, трениках с растянутыми как бабкины сиськи коленками и вязанных носках. Это было не единственное их сходство. Их рожи были точь-в-точь схожи между собой как и голоса.

– Вы близнецы? – поинтересовался я у них, дабы хоть как-то начать наше знакомство.

Братья замотали головами.

– Я старший брат в семье, а он средний, – ответил мне один из братьев.

– А-а тот младший? – спросил я, кивнув в сторону шума, доносившегося из комнаты, которая должна вроде как именоваться помывочной.

– Иван? – уточнил у меня один из братьев, а затем продолжил: – Да, вы правильно судите, детектив.

Из помывочной вышел Иван и по-лакейски, с улыбкой, о которой я мог лишь догадываться, поскольку его густая борода была чутка приподнята по обеим сторонам, пригласил меня внутрь. Я раскрыл рот от удивления: этот Иван был вылитая копия двух своих братьев. И одежда та же самая.

– Вы точно не близнецы?

Трое едино замотали головами.

– У нас разница в год, – ответил мне старший, средний или младший. Я понятия не имел кто из них кто.

(Был у меня, знаете ли, в жизни такой случай, связанный со школьными сборами после десятого класса, на которые созывали всех ребят, чтобы те чутка ознакомились с армейской жизнью. Так вот, там тоже был один паренёк как две капли воды похожий на своего старшего брата, который однажды заявился утром проведать своего младшего родственника. Так вот, глядя на него, я тогда был уверен, что это тот самый, наш, скажем так, однополчанин, с чего-то заявился сидеть на скамеечке в такую рань. А вышло-то, совсем наоборот! К слову, у нас там ещё были две пары близнецов, так вот что я вам скажу: даже они не были схожи друг с другом так, как эти два брата. Это я так, к слову, дабы вы не подумали, что я сочиняю тут вам небылицы.)

Я успел мимоходом бросить взгляд на спящего за столом.

– Вещи лежат в углу, – сказал мне Иван.

Я поблагодарил его за заботу и шагнул в помывочную, дверь которой захлопнулась так, будто я был евреем, а Иван отъявленным нацистом. Неразборчивый бубнёж заслышался в зале. Я не стал вслушиваться в него.

Здесь не было ванны. Откуда? ведь я в деревне, которая будто бы материализовалась из сериалов по телеканалу «Россия» с какой-то дурочкой в главной роли, ненароком влюбившейся в городского, как позднее выяснится, негодяя, а около всегда будет околачиваться добрый деревенский малый, готовый в любой момент протянуть руку помощи, обычно таких малых играет один и тот же человек в разных, но однотипных сериалах. Да, деревня была самая что ни на есть деревенская на первый взгляд. Ну где вы ещё встретите телегу, запряжённую лошадью. Итак, я стоял перед деревянным ведром, да вот только ведро это было размером с кабину Камаза. Ведро было наполовину наполнено грязноватой водой. Я тут же сообразил, что вся семейка купается в нём по очереди. А может и не по очереди? Надеюсь, воду они хоть изредка, но меняют. Ну что поделать, по крайней мере, эта вода выглядела почище, чем я. Я потрогал водичку – еле тёплая. Рядом стояло ещё одно ведро, но нормальных, даже маленьких размеров, такое же деревянное, но вдобавок с ручкой. Эдакий черпак. Я как можно скорее решил сбросить с себя зловонную одежду. Швырнул её в уголок – другого места не нашёл. На табуреточке лежала новая одёжка: свитер, треники (коленки на которых были вытянуты до такой степени, что во время одевания я потом запутался, куда сувать ногу – чуть было дыру в них не проделал) и вязанные носки. Всё как у братьев Ивановых. Как бы мне потом самому не затеряться среди них. Кстати, ведь убитый – их отец! Где же он, интересно? Или, может быть, это как раз он «спит» за столом? Ладно, потом со всем этим разберёмся, мудро посчитал я и погрузился в купель. В тот миг я как никогда прежде почувствовал себя духом загрязнённой реки из прекрасного мультфильма «Унесённые призраками». (Посмотрите его, если не видели.) Зловонная жижа равномерным кругом достигла стенок купели. Впервые за последние часы я вдохнул свободной грудью.

Через минут двадцать я уже стоял на полу и вытирался полотенцем. Потом нарядился в семейный ивановский вид. Жалко у меня не было бороды. В этом одеянии я чувствовал себя весьма тепло и уютно. Вот только треники: я почему-то – хотя, что значит почему? – чувствовал себя в них недоразвитым осьминогом. Я взялся за ручку двери и глубоко вздохнул.

Три одинаковых брата сидели за столом, понуро опустив головы и держа в руках стаканы с самогонкой. Она ведь как никак подходит под деревенский антураж. Радио было выключено. Тот старец продолжал спать или не спать за столом, отвернув от меня голову. Одежда на нём была та же, что и на всех нас. Я застенчиво подошёл к сидящим. Пёс продолжал скрестись о какую-то дверь. Не успел я что-либо сказать, дабы безотлагательно приступить к делу, по которому я и оказался здесь – в этой жопе мира – как голос подал один из братьев. Он как бы невзначай, даже не взглянув на меня, указал стаканом в сторону беззвучно спящего старика и сказал:

– Ну, приступайте, детектив.

Я, мягко говоря, удивился. Так, значит, догадка была верна: спящий старец – это и есть убитый Иванов Иван Иванович, житель деревни Иваново! Сидит себе, значит, спокойненько за столом мертвее мёртвого, а его сынки с горя распивают перед ним самогонку. Ну что ж, ничего не поделаешь. Придётся взять за дело. (Коли взялся за гуж, не говори, что не дюж.) У меня не было ни малейшего желания задерживаться здесь надолго. Я очень надеялся управиться с этим как можно скорее, желательно сегодня. Кто знает, может, уже завтра я отправлюсь обратно к себе домой с обещанным мне баснословным вознаграждением.

Я обошёл мертвеца, дабы узреть его лик. Это мне ничего не дало. Братья пристально наблюдали за мной. Я не обращал на них внимания. Я смело поднял голову отца семейства, которая страшно захрустела под моим напором. Да, видно сидит он здесь давненько. Я повернул голову на себя. Ага, а вот и рана прямо в области виска. Весь он посинел, но чутка кровинушки всё же вытекло оттуда. На столе остался небольшой высохший след. Здесь явно не обошлось без тупого предмета. В остальном убитый выглядел ничуть не хуже живых. Я оставил голову покойника в покое – простите за тавтологию – и осмотрелся вокруг: на столе стоял солидный самовар, рядом лежала правая рука убитого, а возле ней стоял, скорее всего, его недопитый чай, который находился в стакане, а он, само собой разумеется, был вставлен в подстаканник. Как же без него? Потом моё внимание устремилось на пол, а затем под стол.

– Орудия убийства обнаружено не было? – спросил я троих братьев.

В ответ немое отрицалово.

– Вы здесь ничего не трогали?

Снова нет. Я решил взять быка за рога.

– Кто обнаружил труп?

Две разных руки утвердительно указали на одного брата.

– Это Иван его первым обнаружил, – вырвалось изо рта какого-то там брата.

Ага, Иван, подумал я, тот самый, что приготовил мою купальню.

– Расскажите, Иван, как вы обнаружили своего отца в таком состоянии?

Иван слегка замялся. Нелегко быть под подозрением, я это знаю.

– Как, как? Пришёл и увидел батьку за столом. Подумал, чего это он заснул за столом. Он ведь пьяным-то не был.

– Это его чай стоит?

Три головы кивнули.

– А вы это давно распиваете? – спросил я, указывая глазами на бутыль с самогонкой.

– Недавно, – ответил другой брат. – Как поняли, что тятьки с нами больше нет, так и взялись помянуть.

Я задумчиво закивал.

– Вы будете? – спросил меня Иван, протягивая свой недопитый стакан.

– Я не пью.

Три брата взглянули на меня с недоверием. Что-то в моей роже явно давало им понять, что я брешу. Но я не брехал.

– Когда вы обнаружили отца убитым?

– Вчера вечером, – заговорил Иван.

– Кто находился в доме?

– Мы.

– Вы трое? Больше никого?.. А после убийства кто-то заходил?

– Кто? Никому до нас здесь дела-то и нет, – заметил один из братьев, и все с какой-то озлобленной обидой уткнулись в свои стаканы.

– А с чего вы обратились именно ко мне?

– У нас валялась ваша визитка, – сказал Иван и достал из кармана мою маленькую рекламную карточку.

– Откуда она у вас? Я давненько бросил их рассылать, – сказал я, ностальгически разглядывая в своей руке визитку с ярким оригинальным девизом «Лучше звоните Андрею». Мой указательный палец на визитке указывал прямо на меня. (Ну вы поняли.) – Помню, в последний раз я попросил выбросить все мои визитки с вертолёта, – продолжал я. – Это было… лет так десять назад.

– Так ей десять лет и есть. Она к нам случайно в руки попала. Батька сказал, с неба упала.

Я усмехнулся.

– Так здесь что, получается, и телефон есть? – спросил я с, надо полагать, оскорбительным для хозяев изумлением. Ведь как-то ж умудрились они вызвать меня из своей халупы. К слову, мой телефон не смог противостоять натиску дождя, и потому я его выкинул вместе с одеждой. Сушить его толку не было никакого. Он так разбух, что стал похож на кирпич.

– Конечно, есть, – недовольно буркнул мне брат, сидящий посерёдке. Иван был крайним слева.

Я почему-то невольно усмехнулся. Не знаю, правда. Что-то меня насмешило. Вполне возможно, что причиной тому была вероятность, что в этой засранной избушке может оказаться телефон. Небось, тоже из дерева, хотел было я сказать, но спохватился.

Заметив мою смешинку, Иван строго скомандовал сидящему с другого края братцу:

– Иван, принеси этому детективу наш телефон!

Я даже не успел засмеяться от слов «НАШ телефон», как тут же изумлённо уставился в спину вскочившего из-за стола и умчавшегося в поисках справедливости Ивана.