Сокровища заброшенных усадеб. Серия «интеллектуальный детектив», том 1

Движение происходило короткими перебежками от укрытия к укрытию. Каждый силуэт дерева, каждый шорох листвы заставлял кровь стынуть в жилах. Они продвигались к сердцу парка, к тому месту, где когда-то был Лабиринт и где теперь лежали лишь призрачные очертания его каменных руин.

«Слишком тихо, – прошептал Егор Смирнов, замирая за стволом старой лиственницы. – Или здесь никого нет, или они используют закрытый канал. Будьте настороже».

Он не знал, что был прав во второй части своей фразы. Всего в пятидесяти метрах от них, в глухой тени «Готических ворот», человек в камуфляже с поднятым к лицу биноклем так же тихо доложил в свою рацию: «Идут. Трое. Как и ожидали. Впустить в зону „Лабиринт“»

Через двадцать минут осторожного продвижения они достигли цели.

То, что они увидели, было грустным и прекрасным одновременно. Когда-то аккуратно подстриженные живые изгороди, теперь они превратились в беспорядочные, заросшие ежевикой и плющом валы высотой по пояс. Схема, некогда ясная и сложная, теперь была едва читаема. Алгебра ландшафтного искусства превратилась в хаотическую поэзию запустения. Это были призрачные коридоры, ведущие, казалось, в никуда.

Алексей сверился с картой, пытаясь определить центральную точку. Он включил планшет на минимальную яркость, прикрыв его полой куртки. Старый план накладывался на реальность с трудом. Деревья выросли, тропы исчезли, ориентиры стерлись.

«Кажется, вход где-то там, – он показал вглубь зарослей. – Но пройти напрямую невозможно».

Им пришлось пробираться по едва заметным тропинкам, огибая непроходимые заросли. Парк был полон звуков – каждый шелест листьев кажется угрозой. Хруст ветки под ногой заставлял замирать. Полет ночной птицы вызывал вздрагивание. Далекий лай собаки из деревни звучал как предупреждение. Они чувствовали себя чужаками, нарушающими покой этого места.

Им потребовалось еще полчаса, чтобы, петляя, добраться до того места, которое Алексей определил как центр. Это была небольшая, относительно ровная площадка, окруженная самыми высокими и древними кустами бывшего лабиринта. Здесь, в сердцевине, царила особая, звенящая тишина.

«Так, – Алексей выдохнул, оглядываясь. – Здесь. Должно быть здесь».

В центре Лабиринта, ориентируясь по линии визирования от львов через бельведер, которую они вычислили ранее, Алексей с помощью компаса и дальномера определил точку. Он делал поправку на магнитное склонение, сверялся с цифровой копией плана на планшете. Его движения были точными, выверенными. Он был в своей стихии.

«Вот, – он ткнул ногой в землю. – Здесь».

Ничего примечательного. Обычный холмик, каких в парке десятки.

Смирнов достал из рюкзака легкий молоток и начал методично проходить по площади холмика, прислушиваясь к звуку. Большая часть поверхности отзывалась глухим, плотным стуком. Но в одном месте, почти в самом центре, звук изменился. Стал пустым и гулким.

«Есть!» – его голос прозвучал торжествующе.

Они стали стремительно расчищать это место. Елена достала складную саперную лопатку. Алексей работал руками, срывая плотный дерн и сгребая прошлогоднюю листву. Вскоре их инструменты со скрежетом ударились о что-то твердое, и они обнаружили массивную каменную плиту. Она была тщательно подогнана, почти неотличима от естественного грунта. И прямо по центру нее торчало заржавевшее железное кольцо, огромное и тяжелое, наполовину вросшее в камень.

Приглядевшись внимательнее, они поняли, что перед ними – засыпанный вход в подземный ледник или погреб.

Они стояли, глядя на свою находку, пытаясь перевести дух. Это был момент истины. Все их теории, расчеты, вся эта геометрия прошлого привела их сюда, к этому кольцу в земле.

«Ну что, архивариус, – Смирнов хмуро улыбнулся, – готов спуститься в историю?»

Алексей кивнул, его глаза горели в темноте. Он потянулся к ржавому кольцу.

В этот самый момент со стороны дворца донесся звук, от которого у них похолодела кровь. Не крик, не выстрел. А знакомый, низкочастотный скрежет. Тот самый, что они слышали, когда открывался вход в гроте.

Они замерли, вглядываясь в темноту. Из-за деревьев, у подножия дворца, брызнул яркий электрический свет. И в этом свете они увидели, как часть цоколя, обработанного рустом, отъехала в сторону, открывая современную, хорошо освещенную бетонную рампу, уходящую под здание.

Из рампы выехал темный, бесшумный электрокар, за рулем которого сидел человек в защитном костюме, похожем на химзащиту. За ним шли двое других в таких же костюмах. Они что-то выгружали с платформы – больше всего это было похоже на ящики с оборудованием.

Люди в камуфляже, те самые «штурмовики», не были случайными бандитами. Они были… обслуживающим персоналом. Они не искали вход. Они им пользовались. У них была своя, современная и прекрасно оборудованная база прямо под усадьбой.

Алексей, Смирнов и Елена смотрели на эту сцену, чувствуя, как почва уходит у них из-под ног. Они пытались разгадать тайну прошлого, даже не подозревая, что прямо под ними кипела деятельность, связанная с этой тайной. Они были не охотниками. Они были мушками, влетевшими в паутину, центр которой находился в самом дворце.

«Боже правый… – прошептала Елена. – Они здесь. Они всегда были здесь».

Смирнов медленно опустился на корточки, убираясь в тень кустов, его лицо было мрачным.

«Все меняется, – тихо сказал он. – Мы больше не ищем архив. Мы проникли на объект режимного предприятия. И сейчас нас либо обнаружат, либо…»

Он не договорил. Но все поняли. Либо они найдут ответы в этом старом леднике, пока их не нашли, либо этот ледник станет их могилой.

Глава 14: «Печать Ломоносова»

Яркий электрический свет, бетонная рампа, люди в защитных костюмах – все это выглядело настолько чуждым и современным на фоне гниющих парковых руин, что мозг отказывался верить в реальность происходящего. Егор, Алексей и Елена сидели в кустах на окраине Лабиринта, всего в сотне метров от этого технологичного логова, и чувствовали себя ничтожными, случайными свидетелями чего-то громадного и чужого.

«Так вот где собака зарыта…», – прошипел Смирнов, его лицо в отблесках чужого света было искажено гримасой ярости и бессилия. – «Весь этот цирк с архивом… а у них тут целый бункер».

«Что нам делать?» – голос Алексея дрожал. Он все еще сжимал в руке ржавое кольцо, вцепившись в него как в якорь.

«То, за чем пришли, – Смирнов оторвал взгляд от дворца и посмотрел на плиту. – Если они уже все нашли, зачем им этот ледник? А если не нашли… значит, тут может быть что-то, чего нет у них. Шанс. Последний».

Он резко кивнул на кольцо.

«Тащи. Быстро. Пока они не начали ночной обход территории».

Адреналин придал Алексею силы. Он обхватил кольцо обеими руками, уперся ногами в землю и рванул на себя. Плита не поддавалась. Смирнов ухватился за кольцо рядом с Алексеем. К Смирнову присоединилась Елена. Втроем они изо всех сил тянули скрипящее, проржавевшее железо. Сначала был слышен только скрежет металла о камень, но потом плита дрогнула и с глухим стуком, поднимая облако пыли, отъехала в сторону.

За плитой был узкий лаз, черный и бездонный. Из него, как из открытого холодильника, веяло холодом и запахом тлена. Не просто сыростью, а чем-то мертвым, законсервированным во льдах времени. Воздух был таким спертым и старым, что с первым же вздохом перехватило горло.

Внутри было небольшое каменное помещение, явно бывший ледник. Сводчатый потолок, сложенный из грубого камня, низко нависал над головой. Стены покрыты инеем, который искрился в лучах их фонарей. Морозная дымка клубилась при их дыхании. Температура была на добрых десять градусов ниже, чем снаружи. Они стояли на утрамбованном земляном полу, покрытом слоем изморози.

Смирнов первым спустился по грубо высеченным каменным ступеням, которых было всего три. Он осмотрелся, его фонарь выхватывал углы помещения.

«Пусто, – разочарованно бросил он. – Или почти пусто».

Алексей и Елена последовали за ним. Пространство было небольшим, примерно четыре на четыре метра. И оно действительно казалось пустым. Лишь в самом дальнем углу, куда не доставал свет с поверхности, темнела груда чего-то.

Егор включил фонарик, направив его в угол. Помещение было пустым, за исключением нескольких сломанных ящиков. Дерево было старым, почерневшим, покоробленным от влаги и времени. Некоторые ящики лежали разломанными.

С замиранием сердца они подошли ближе. Алексей заглянул внутрь одного из них. Пусто. Во втором они нашли несколько щепок и клочков разложившейся соломы. Третий был заполнен лишь окаменевшими от времени мышиными экскрементами.

Все выглядело так, будто место было тщательно обыскано и очищено много лет назад. Кто-то побывал здесь до них. И не вчера. Судя по слою пыли и льда на обломках, это произошло очень давно.

«Нет… – прошептал Алексей, и его голос сорвался от отчаяния. – Не может быть… Все зря…»

Он в отчаянии опустился на корточки, сгребая руками ледяную крошку с пола, словно надеясь найти что-то в ней. Все их усилия, весь риск, вся надежда – и вот этот ледяной, пустой склеп.

И тут его пальцы наткнулись на что-то хрупкое, спрятанное под небольшим выступом каменной ступеньки, у самого входа. То, что уборщики, выносившие архив, могли попросту не заметить.

Алексей поднял с земли обгорелый фрагмент страницы, случайно уцелевший, видимо, оброненный при переноске.

Он был крошечным, не больше ладони, обугленным по краям. Бумага была ломкой и хрупкой, как осенний лист. Алексей развернул его с величайшей осторожностью, едва дыша.

На нем, несмотря на повреждения, видна была личная печать Ломоносова – знакомый ему по другим документам вензель. И несколько полустертых слов, написанных черными, выцветшими чернилами:

«…сила… брожения… неудержимо…»

Они столпились вокруг находки, рассматривая ее при свете фонарей. Клочок бумаги был жалким и великим одновременно. Доказательством того, что они были правы. И доказательством их поражения. Кто-то побывал здесь давным-давно и забрал архив.

Алексей сел на ледяной пол, сжимая в дрожащих пальцах этот обгорелый фрагмент, этот символ всего, что он потерял. Его открытие, его триумф, его место в истории – все рассыпалось в прах. «Все зря, – повторял он. – Они все забрали. Еще тогда…»

Елена присела рядом, положив руку ему на плечо. «Алексей, послушай. Они забрали почти все. Но этот клочок остался. В нем есть слова. „Сила брожения… неудержимо“. Что это значит? Это же не просто теоретические выкладки. Это звучит как… предупреждение. Или описание чего-то конкретного».

Егор Смирнов, стоя над ними и глядя на пустые ящики, мрачно подитожил: «Значит, ищем не архив, а тех, кто его забрал. Кто-то ведь это сделал. Не сам же Ломоносов пришел сюда через сто лет после смерти и все унес. И этот клочок бумаги… это единственная нить. Он говорит нам, с чем мы имеем дело. С какой-то „силой брожения“. И это что-то было настолько важным или опасным, что архив вывезли, а помещение запечатали».

Он посмотрел на Алексея.

«Ты архивариус. Подумай, где могли оказаться бумаги, вывезенные из усадьбы Демидовых скажем, в конце XIX века? Куда их могли передать?»

Алексей медленно поднял голову. Его ум, затуманенный разочарованием, начал работать. Он смотрел на печать Ломоносова, на эти слова… и вдруг его глаза расширились. Он поднес клочок бумаги почти вплотную к глазам, разглядывая печать при самом ярком свете фонаря.

«Егор Петрович… – его голос был хриплым. – Эта печать…»

«Что с ней?» – насторожился Смирнов.

«Она… она не настоящая», – выдохнул Алексей.

Елена и Смирнов переглянулись.

«Как не настоящая?» – не поняла Елена.

«Смотрите, – Алексей тыкал пальцем в оттиск. – Я видел сотни подлинных печатей Ломоносова. У него в вензеле здесь, в завитке буквы „Л“, всегда была крошечная точка, мушка, сделанная когда-то неровным краем печати. Она есть на всех оригиналах. А здесь… здесь ее нет. Печать идеальная. Слишком идеальная для ручной работы XVIII века».

Он поднял на них удивленный взгляд.

«Это не оригинал. Это копия. Очень качественная, но копия. Этот лист… его не обронили при эвакуации архива. Его подбросили. Кто-то хотел, чтобы мы поверили, что архив был здесь. Или… чтобы мы поверили в то, что в архиве было именно это».

Они смотрели на жалкий, обгорелый клочок бумаги, который из главной улики превратился в элемент чьей-то тщательной инсценировки.

«Значит, – медленно проговорила Елена, – настоящий архив, возможно, никогда здесь и не хранился? Или его содержимое было другим? И кто-то пытается направить нас по ложному следу?»

«Или, – мрачно добавил Смирнов, – настоящий архив был настолько опасен, что его пришлось не просто вывезти, а заместить фальшивкой. Чтобы те, кто придет следом, как мы, нашли не то, что ищут. И успокоились».

Они сидели в ледяном склепе, в полной темноте, если не считать лучей фонарей, и чувствовали, как почва уходит у них из-под ног. Вся их реальность, выстроенная вокруг письма Старова и чертежа, трещала по швам. Они пришли за знанием, а нашли ложь. Они искали источник жизни, а наткнулись на чью-то тщательно спланированную мистификацию.

И самое страшное было в том, что они не знали, кто и зачем это сделал. И кому они теперь могут доверять.

Глава 15: «Западня»

Ледяной холод склепа сменился давящим мраком ночного парка, но ощущение пронизывающего озноба осталось. Оно исходило не извне, а изнутри, из самой глубины их сознания, отравленного открывшейся истиной. Фальшивка. Весь их путь, все их надежды оказались построены на лжи, тщательно сфабрикованной кем-то, кто на два шага впереди.

Они молча сдвинули каменную плиту на место, стараясь скрыть следы своего проникновения. Действовали автоматически, разум был парализован горьким осознанием.

«Кто?.. Зачем?.. – твердил Алексей, сжимая в кармане тот самый обгорелый клочок. – Кому понадобилось подделывать архив Ломоносова? И когда? В XIX веке? В XX?»

«Чтобы скрыть правду, – мрачно сказал Смирнов. – Всегда для этого. Настоящий архив содержал нечто такое, что кто-то счел необходимым не просто украсть, а заместить подделкой. Создать красивую легенду о „силе брожения“, чтобы отвлечь от чего-то другого. Или… чтобы мы, именно мы, нашли эту записку».

«Значит, они знали, что мы придем?» – Елена обернулась, ее взгляд беспокойно скользнул по темным очертаниям парка.

В этот момент Елена замечает, что вдали, у дворца, метнулся и погас проблеск лазерного целеуказателя. Крошечная красная точка. Этого было достаточно.

Они обнаружены.

«Вниз!» – рыкнул Смирнов, толкая их в спины.

Но было поздно.

Из темноты, используя остатки Лабиринта как укрытие, на них двигалась группа неизвестных. Они вышли из тени так бесшумно, что казалось, будто сама ночь ожила и обрушилась на них. Их было трое. И с первого взгляда было ясно – это не те «джентльмены» в пальто и не грубые «штурмовики» в камуфляже.

Эти были одеты в темную, облегающую тактическую экипировку без опознавательных знаков. На лицах – маски-балаклавы и очки ночного видения. Их движения были плавными, синхронизированными и невероятно быстрыми. Они не бежали, а скользили между кустами, как тени, отрезая пути к отступлению. Они двигались куда более профессионально и слаженно, чем предыдущие преследователи. Это был спецназ. Но чей?

Мир сузился до вспышек в темноте и свиста пуль.

Первым среагировал Смирнов. Он резко оттолкнул Алексея и Елену за ствол старого дуба и ответил огнем из травмата. Громкий хлопок прозвучал оглушительно громко в ночной тишине. Одна из теней споткнулась, издав сдавленный стон, но не упала, а тут же откатилась за укрытие.

«К Зверинцу! Бегом!» – приказал Смирнов Алексею и Елене, продолжая прикрывать их. Его голос был хриплым от ярости и концентрации.

Преследователи действовали хладнокровно, пытаясь окружить. Они стреляли не беспорядочно. Двое открыли точный, экономный огонь по позиции Смирнова, прижимая его к земле, а третий начал широкий обходной маневр, чтобы зайти им в тыл. Слышны были выстрелы из оружия с глушителем – короткие, сухие щелчки, после которых пули со свистом вонзались в деревья вокруг них, откалывая щепу и разрывая кору.

Алексей и Елена, пригнувшись, бросились через заросли. Колючки ежевики рвали одежду, ветки хлестали по лицам. Они спотыкались о корни, падали, поднимались и снова бежали, руководствуясь лишь инстинктом самосохранения и указанием Смирнова.

Смирнов вел ответный огонь, меняя позицию после каждого выстрела. Он понимал, что травмат против настоящего оружия – это смертный приговор. Его задача была не победить, а выиграть несколько драгоценных секунд.

Обходной маневр нападавших почти увенчался успехом. Один из них, самый ловкий, оказался всего в десяти метрах от Алексея и Елены, перекрывая им путь к густым зарослям «Зверинца». Он поднял оружие.

Смирнов увидел это. Он выскочил из-за своего укрытия, подставив себя под огонь двух других нападавших, и рванулся наперерез.

Егор не стрелял – не было времени. Он сбил нападавшего с ног мощным ударом плеча в корпус, как таран. Они оба рухнули на землю. Этот хаос длился считанные секунды, но их хватило. Алексей и Елена проскользнули в густые заросли у «Зверинца» и скрылись в темноте парка.

Смирнов, получив сильный удар в ребра, откатился от своего противника и, не вставая, сделал несколько слепых выстрелов из травмата в сторону двух других, чтобы заставить их залечь. Потом он вскочил и, согнувшись, ринулся вслед за Алексеем и Еленой, растворяясь в лабиринте старых деревьев и кустарников.

Преследователи собрались вокруг своего раненого товарища, который уже поднимался на ноги. Травмат не смог пробить его защиту. Последовали тихие, четкие команды, и тройка так же бесшумно, как и появилась, отступила в направлении дворца. Их задача, видимо, заключалась не в ликвидации, а в вытеснении и идентификации.

Егор, Алексей и Елена бежали, не разбирая дороги, пока не достигли заранее оговоренного пункта сбора на окраине парка – старого, полуразрушенного мостика через заросшую протоку Вёревки. Они рухнули на сырую землю под его каменными сводами, пытаясь отдышаться, их тела дрожали от перенапряжения и страха.

Они оставили позади и Лабиринт, и горькое разочарование. Теперь к нему добавился парализующий страх перед новой, неизвестной и невероятно профессиональной силой, которая за ними охотилась.

«Кто… это были?» – прерывисто прошептал Алексей, ощупывая ссадину на щеке.

«Профессионалы, – хрипло ответил Смирнов, растирая ушибленные ребра. – Не наши знакомые. Другая лига. Скорее всего, государственная. Или настолько дорогая, что ее могут нанять только корпорации уровня „Айгис“».

«Но зачем? – в голосе Елены звучала паника. – Зачем им мы? Мы же ничего не нашли! Только эту фальшивку!»

Смирнов тяжело поднялся и, опершись о каменную кладку моста, вытащил из нагрудного кармана своего разорванного свитера маленький, плоский металлический предмет, размером с монету. Он был смят и слегка оплавлен с одного края.

«Я выдернул это из снаряжения того, с кем дрался, – мрачно сказал он. – Когда мы падали, я успел зацепить защелку».

Он протянул находку Алексею и Елене. При свете едва поднявшейся из-за леса луны они разглядели на нем логотип. Стилизованное изображение ДНК-спирали, обвитой лавровой ветвью, и аббревиатуру под ней: F.S.B. Внизу, более мелким шрифтом, была другая надпись на английском: «Federal Science Bureau».

Алексей поднял на Смирнова потрясенный взгляд.

«Федеральное Научное Бюро? Я… я не знаю такой организации».

«Я тоже, – тихо произнес Смирнов. – И это пугает меня больше, чем все вооруженные люди в мире. Это значит, что мы вляпались во что-то, о чем не пишут в газетах. Во что-то, что скрывают на таком уровне, о котором мы даже не подозревали».

Они сидели под мостом, трое затравленных людей, держа в руках доказательство того, что игра только началась. И ставки в этой игре были куда выше, чем архив Ломоносова. Речь шла о чем-то, что заставило появиться таинственную организацию, о которой никто не слышал. И теперь они были не просто охотниками за исторической истиной. Они были мишенью в войне, о существовании которой даже не догадывались.

Глава 16: «Анализ Поражения»

Дальнейшее бегство из усадьбы было слепым, инстинктивным. Они неслись через парк, не разбирая дороги, спотыкаясь о корни и застревая в болотистых протоках, пока легкие не стали гореть огнем, а в висках не застучали молотки. Только когда темный массив усадьбы окончательно скрылся за густой стеной деревьев, а сзади не доносилось ни звука погони, они позволили себе замедлить шаг.

Смирнов указал на темный силуэт, едва видневшийся в чаще. Они перевели дух в полуразрушенном здании старой оранжереи, за пределами основной территории усадьбы. Когда-то здесь выращивали ананасы и персики для демидовского стола, теперь это был каркас из сгнивших деревянных рам и битого стекла, частично скрытый непролазными зарослями хмеля и дикого винограда. Это было идеальное укрытие – заброшенное, неприметное и находящееся в стороне от всех троп.

Они вползли внутрь через выбитую раму. Под ногами хрустели осколки стекла и щепки. Смирнов сразу же занял позицию у единственного целого окна, выходящего в сторону, откуда они пришли.

Все были на взводе, прислушиваясь к каждому шороху ночи. Сердце Алексея бешено колотилось, он сидел на перевернутой ржавой тачке, дрожащими руками пытаясь стряхнуть с себя грязь и паутину. Елена, прислонившись к стеклянной стене, делала медленные, глубокие вдохи, пытаясь унять дрожь в коленях.

Обгорелый фрагмент, который Алексей все еще сжимал в руке, теперь казался не ключом, а памяткой об их провале. Жалкий, обугленный клочок бумаги, который оказался ловушкой. Он положил его на ящик с рассохшимися садовыми инструментами, словно боялся обжечься.

«Ничего, – прошептал он. – Абсолютно ничего. Мы как слепые котята, которых водят за нос».

«Живы, – резко парировал Смирнов, не отрывая взгляда от окна. – После встречи с такими ребятами это уже достижение. Проверяю каналы». Он достал свой защищенный телефон, но экран оставался темным. «Глушение. Или они ставят помехи на весь район. Значит, работают серьезно».

Прошло полчаса. Погони не было. Напряжение немного спало, сменившись гнетущей усталостью.

Егор Смирнов проанализировал тактику нападавших. Он отвернулся от окна и сел на корточки, рисуя палкой на земляном полу схему.

«Итак, что мы имеем. Это не те же люди, что были в первый раз. Те, в пальто, – разведчики, „джентльмены“. Действовали точечно, старались не шуметь. Те, в камуфляже, – охрана объекта, „штурмовики“. А эти… Эти – солдаты. Наемники. Высшего класса. Видел таких лишь пару раз за всю службу. Их нанимают для точечных, быстрых и чистых операций. Молниеносная атака, максимальное давление, минимум шума».

Он посмотрел на жетон F.S.B. в своей ладони.

«„Айгис“ сменил тактику, привлек профессионалов другого уровня. Или… это не „Айгис“. Этот жетон… Федеральное Научное Бюро. Никогда о таком не слышал. А уя должен был слышать».

Елена, которая все это время молча перебирала данные на своем планшете, наконец подняла голову. Ее лицо было бледным.

«Я… я кое-что нашла. Вернее, не нашла. Я пробиваю все базы данных – государственные, международные, частные. Никакого „Federal Science Bureau“ не существует. Ни в США, ни в Европе, нигде. Никаких упоминаний, никаких регистраций. Это призрак».

Она посмотрела на них, и в ее глазах читался страх.

«Но жетон-то настоящий! Его не напечатали вчера в подвале. Он старый, металл потерт. Значит, эта организация либо настолько секретна, что о ней нет никаких данных, либо…»

«Либо она неофициальная, – мрачно закончил Смирнов. – Черный проект. Такие конторы не имеют названий в открытых источниках. Они работают в тени, у них нет публичного лица. И если за нами охотится именно она… Это не корпоративные разборки. Это что-то на уровне государственной безопасности. Или того, что кто-то считает государственной безопасностью».

В оранжерее воцарилась зловещая тишина. Они столкнулись не просто с врагом, а с системой, с безликой машиной, стерегущей какую-то ужасную тайну.

Алексей, сидя в углу, не сводил глаз со злополучного клочка бумаги. Он перевернул его и снова начал разглядывать при свете своего фонаря, включенного на полную мощность. Отчаяние заставляло его искать то, что он мог упустить.

Помимо печати и слов, на обороте, в самом уголке, был едва видимый карандашный набросок. Он был настолько блеклым, что его можно было принять за случайную грязь.

«Подайте лупу», – попросил он.

Елена протянула ему увеличительное стекло из своего комплекта. Алексей приставил его к бумаге, и его пальцы вдруг задрожали.

«Вот… Смотрите».

На обороте читался едва видимый карандашный набросок – схематичное изображение колбы и змеевика, знакомый алхимический символ дистилляции.