Вампир на полную ставку

Мои славные мысли об ином будущем рассеялись, когда автобус наехал на кочку, и мы все дружно подпрыгнули на своих местах.

Наконец, автобус высадил нас на пустынной остановке. Катя вышла и, не дожидаясь команды, пошла вперед. Я последовал за ней, в последний раз с отвращением оглянувшись на удаляющиеся красные огни ржавого общественного транспорта. Теперь мой путь был ясен. Долгий, тернистый, полный унижений вроде сегодняшних. Но цель, наконец, обрела реальные очертания. И эти очертания пахли не дешевым парфюмом и сыростью, а деньгами и властью. Оставалось только достучаться до дверей, за которыми все это хранилось.

Глава 4: Катя

Особняк Березовских-Величко находился не в самом Эйлен, а в его тихом пригороде, между высокими многолетними соснами и заливом озера. Я поддалась необъяснимому порыву и пообещала Сантери показать, где обитают мои вторые работодатели. Не знаю, как ему это удалось – словно пелена застлала мой разум. Он поклялся оградить меня от любой беды, и я, будто в полусне повела коллегу к фамильному гнезду Березовских-Величко.

Мысли путались, ноги двигались сами, а сердце колотилось так громко, что я боялась, будто его стук услышат даже в особняке. Я шла рядом с Сантери по сырой дороге, ведущей к дому Березовских-Величко, и не могла понять, как же я согласилась на это безумие. Мой разум кричал, что нужно бежать, прятаться, забиться в свою съемную норку и не высовываться, пока эта семейка не забудет, что я когда-то работала на них, пусть и совсем не долго. Но вместо этого я тащила сюда заместителя главврача, человека, которого за год своей работы в больнице видела исключительно надменным, безучастным и холодным.

Именно это и смущало больше всего. Почему он? Почему Сантери, для которого мы, медсестры, были всего лишь строками в отчете о кадровом составе, вдруг проявил такой живой, почти ненормальный интерес к моей истории с вампирами? Он выслушал мой лепет, полный истерики и слез, не перебивая. Его медные глаза, обычно оценивающие, в тот момент в моей квартире смотрели на меня с невероятным вниманием и будто интересом. И теперь он шел рядом, молчаливый и невозмутимый, в своем дорогом пальто поверх безупречного костюма, и я не могла понять, что у него на уме.

“Может, он все-таки не верит мне,” – лихорадочно думала я. – “Считает, что у меня нервный срыв от переработок. Привел сюда, чтобы я сама убедилась, что мне все привиделось.”

Нет. Я видела. Видела, как молодая плоть сморщилась и посинела за секунды. Это не было игрой моего воображения или психозом. Это была смерть. Самая реальная и самая чудовищная.

Особняк выплыл из темноты – громадный, темный, с тускло горящим светом из окон на втором этаже. Он не выглядел гостеприимным даже днем, а сейчас, поздним осенним вечером, он напоминал каменного хищника, прикорнувшего перед охотой. Я остановилась, едва не споткнувшись о свою собственную ногу.

– Вот… вот он, – прошептала я, и голос мой дрогнул. – Сантери, давайте просто уйдем. Вызовите полицию, ФСБ, ОМОН, экстрасенсов, кого угодно… Я не могу пойти туда.

Он повернулся ко мне.. В свете далекого фонаря его рыжие волосы отливали медью, а глаза казались абсолютно холодными, лишенными всякой теплоты.

– Полиция здесь бесполезна, Катя. Вы сами это понимаете. Нужны доказательства. Или… личное убеждение.

В его голосе прозвучала та же интонация, с которой он на планерках говорил: «Нужно перепроверить расход дезинфицирующих средств».

– А что вы собираетесь делать? – спросила я, чувствуя, как подкашиваются ноги, и мои силы покидают меня.

– Поздороваться с соседями, конечно же, – ответил он просто и, не дав мне опомниться, уверенным шагом направился к высоким воротам кованого забора вокруг особняка.

Темнота вокруг сгущалась, проглатывая очертания деревьев. Остаться одной в этой черной, шелестящей неизвестностью мгле было страшнее, чем идти за этим странным, непонятным Сантери. Он был хоть какой-то точкой опоры, хоть и скользкой и подозрительной. Я, как испуганный котенок, потопала за ним, стараясь ступать бесшумно, и спряталась за одной из пушистых елей, которые были высажены рядом с забором, словно второй слой ограды.

Сантери поднял руку и нажал на звонок на домофоне, звук которого показался мне невероятно громким в вечерней тишине. По домофону ответил мужской надменный голос, который я сразу узнала: это был Виталий, дворецкий семьи Березовских-Величко.

– Слушаю вас. Зачем явились? – спросил Виталий.

– Добрый вечер, – Сантери слегка кивнул, понимая, что его видят по камере домофона. Голос его звучал непривычно мягко и приветливо. – Прошу прощения за беспокойство в столь поздний час. Я ваш новый сосед, Сантери Арикайнен. Недавно переехал сюда, и вот решил познакомиться с соседями.

– Сосед? – переспросил он, и в его тоне зазвучала легкая, но отчетливая издевка. – Интересно. В радиусе пяти километров, кроме этого дома, есть лишь дачи, пустующие в межсезонье, и лес. Какие еще соседи?

Я затаила дыхание. Вот, провал! Сейчас он поймет, что что-то не так!

Но Сантери даже не дрогнул. Он лишь слегка улыбнулся – той профессиональной, обезличенной улыбкой, которой он встречал проверяющих чиновников.

– Именно так, дачи. Я как раз купил одну из них и планирую обосноваться здесь на постоянной основе. Семья Березовских-Величко, насколько мне известно, давно живет здесь и тоже на постоянной основе. Подумал, что будет правильно засвидетельствовать свое почтение. Мне будет очень приятно познакомится!

Он произнес это так естественно, с такой легкой, необременительной учтивостью, что даже я на секунду поверила. Виталий помолчал, видимо, обдумывая сказанное.

– Господа заняты, – наконец отрезал Виталий. – Но я передам ваше… соседское приветствие.

– Благодарю, – кивнул Сантери. – Не смею больше беспокоить. Хорошего вечера, точнее уже почти ночи.

– Досвидания. – быстро ответил дворецкий и отключил микрофон домофона.

Я вышла из тени ели, хватая Сантери за рукав.

– Ну и что ты этим добился? Мы ничего не увидели. Никаких доказательств! – сорвалась я на своего коллегу.

– Напротив, – отозвался Сантери, и его голос вновь обрел привычные мне сухие, начальственные нотки. – Мне этого было достаточно.

– Достаточно? Что именно достаточно? – не унималась я, пока мы шагали подальше от особняка.

– Екатерина Михайловна…Катя… – начал Сантери. – Можем мы перейти на “ты”?

Для меня такая просьба казалась странной, но я кивнула.

– Хорошо! – кивнул мне в ответ Сантери. – Катя, мне было этого достаточно, я не могу говорить подробности, но я обещаю, что позже узнаю еще больше и сообщу вам.

Я задумалась. По крайней мере он не назвал меня чокнутой, а, наоборот, обещает разузнать про эту странную семейку.

– Ладно, – снова кивнула я. – Нам надо поспешить на последний рейс автобуса до города.

Мы быстро зашагали прочь от особняка. Я шла почти бегом, пытаясь поспевать за быстрым шагом Сантери с его длинными ногами. Сам молодой человек будто погрузился в свои мысли: он шел молча с нахмуренным выражением лица.

Мы шли по лесной дороге и почти уже вышли к остановке, как вдруг из-за темных кустов раздалось низкое рычание. Я замерла. Из тени выползли сначала одна, потом вторая, третья… Целая стая. Бездомные собаки. Дворняги – некогда, наверное, чьи-то дачные охранники, которых завели безответственные люди, а потом вышвырнули как ненужную вещь. Теперь эти бывшие друзья человека стояли перед нами тощие, грязные, с горящими в темноте голодными глазами. Их было всего семь. Они обступили нас полукругом, рыча все громче, обнажая свои желтые клыки. У одной заживала страшная рваная рана на боку.

Внутри у меня всё сжалось от нового, дикого страха, накладывающегося на старый. Я вспомнила, как местные в автобусе говорили: каждый год одно и то же. Приезжают летом горожане, заводят на дачах собак для охраны, а осенью, уезжая, бросают их на произвол судьбы. Мне всегда было жаль этих собак, но сейчас жалость ушла на задний план – остался только животный страх.

– Сантери… – прошептала я, цепляясь за его рукав.

Он не ответил. Он сделал шаг вперед, поставив себя между мной и стаей. Его движения вдруг потеряли свою чиновничью скованность, став плавными, как у большого хищника.

Одна из собак, самая крупная, не выдержала и бросилась в его сторону, чтобы вцепиться в горло.

И тогда случилось то, от чего у меня перехватило дыхание. Сантери даже не отшатнулся. Он просто двинул рукой – быстрее, чем я могла уследить взглядом. Не удар, а скорее швырок, толчок невероятной силы. Собака взвыла и отлетела в сторону, как тряпичная игрушка, ударившись о ствол сосны и скуля от боли и испуга. Но это было только начало.

Он не стал убивать. Он, казалось, даже не злился. Он просто… раскидывал их. Без суеты, с пугающей, почти механической эффективностью. Еще одна отлетела в кусты с жалобным визгом, другая – также взлетев в воздухе и поджав хвост, бросилась наутек. Он не ломал кости, не разрывал плоть. Он просто демонстрировал абсолютное, подавляющее превосходство. Силу, которой не должно быть у человека.

И в свете пробивающейся сквозь тучи луны, когда он на мгновение повернул голову, я увидела. Увидела четкий, острый контур длинных клыков, обнажившихся в его полуоскале. Таких же, какие я видела у Галины и Алексея, когда они склонялись над шеей Вероники. Точь-в-точь таких же.