Вампир на полную ставку

Я прошла мимо детской площадки – пустой, с мокрыми, темными от влаги качелями и скользкими горками. Затем мне предстояло совершить подвиг – перейти через нерегулируемый пешеходный переход, чтобы меня не задавили и не обрызгали грязной дождевой водой машины. Конечно, никто из водителей особо пропускать меня не собирался, единственное, на что им хватало ума – это нагло посигналить мне, давая понять, чтобы не смела переходить по пешеходному переходу. Мне всегда казалось, что именно в дождливую погоду машины с еще большей скоростью, чем в сухую, пытались проехать по зебре.

Преодолев полосу препятствий, я еще более быстрой походкой направилась дальше. Наконец, из серой пелены выплыли знакомые очертания больничного комплекса из красного кирпича. Дорога здесь была чуть лучше, но лужи никуда не делись. Я ускорила шаг, мечтая уже оказаться внутри, скинуть это мокрое пальто и хотя бы на минуту прижаться к батарее, если, конечно, ее уже включили.

Рабочий день медсестры в городской больнице – это как стирка в стиральной машине на высокой скорости отжима. Но сегодня даже вход в это “отделение ада” казался спасением от другого ада – уличного. Переступая порог, я с облегчением ощутила поток сухого, пахнущего лекарствами и едой из столовой воздуха. Я стряхнула с себя дождевые капли и, чувствуя, как отяжелевшая от влаги одежда тут же начинает неприятно пахнуть, поплелась в отделение переодеваться. Впереди был долгий, тяжелый день, а за окном, как верный, надоедливый спутник, продолжала сеять свою бесконечную сырость серая карельская осень.

В конце рабочего дня обычно я чувствовала себя абсолютно выжатой и скрученной: раздача лекарств, забор крови, заполнение бесконечных карт, сопровождение пациентов на процедуры и многое другое. Руки сами знали, что делать, пока голова витала где-то между воспоминаниями о сегодняшней ночи и мыслями о предстоящей вечерней подработке. За восемь часов я по полной выложилась эмоционально: так, я успела порадоваться за выписанного пациента после операции по вырезанию аппендицита, утереть слезы пожилой женщине после укола и мысленно послать в космос десятого за день мужчину, который требовал к себе внимания, потому что у него насморк и температура 37, 5 °С. Самый обычный день медсестры.

Попивая противный кофе из автомата, я наблюдала, как по коридору важной походкой расхаживал Сантери. Рыжий, высокий, с идеально сидящим на нём белым халатом, он не шел – он шествовал. Как мне рассказывали коллеги, всего за четыре года он проделал головокружительный путь от санитара до заместителя главного врача. Все им восхищались: такой молодой, а такой амбициозный и целеустремленный.

Я же видела в нем другое – надменность. Его медные глаза горели холодным огнем карьериста. Он никогда не замечал меня, обычную медсестру, хотя сам когда-то был санитаром. В его мире я была функцией, винтиком в системе, которую он так успешно оптимизировал. Он не видел в нас, сестрах и санитарах, коллег. Мы были для него расходным материалом, частью отчетности, которую нужно правильно подать. Его волновали только цифры, показатели эффективности и, конечно, его собственная зарплата и статус. Иногда мне казалось, что он не дышит, потому что не может никогда расслабиться.

Вечером, впопыхах переодевшись после смены, я уже бежала к автобусной остановке, направляясь в другой мир – мир богатства и тихой, пахнущей дорогим парфюмом, роскоши. Семья Березовских-Величко, в доме которой я подрабатывала домработницей, владела, как я знала из обрывков разговоров, недвижимостью по всей стране и за рубежом. У них была целая компания по аренде квартир. И была одна странность – они почти всегда жили ночью, а днем отсыпались. Я редко видела, чтобы они чем-то занимались именно днем.

Автобус высадил меня на пустынной остановке на самом краю поселка. Отсюда до особняка Березовских-Величко вела асфальтированная дорога, упирающаяся в массивные кованые ворота. Территория была огорожена высоким забором, кроме его задней части, которая выходила к озеру, тем самым особняк стоял на краю каменистого берега. Моя любимая комната внутри была библиотека, так как именно ее высокие окна выходили на воду. Я надеялась, что сегодня меня отправят убираться именно туда, среди книг и лунного света.

Камеры на стройных столбах холодно поблескивали стеклянными глазами, провожая меня от ворот до входа в особняк для персонала. Я набрала код – тихий щелчок, и я внутри.

Войдя внутрь, я снова ощутила знакомый контраст. Внешняя сдержанность оборачивалась внутренней, выверенной до миллиметра роскошью. Тишина в особняке Березовских-Величко была особой – густой, поглощающей звук, как будто стены, ковры и тяжелые портьеры впитывали не только шум, но и саму суету внешнего мира. Здесь время текло иначе, подчиняясь какому-то своему, ночному распорядку.

Первым делом меня все-таки отправили убираться не в библиотеку, а в комнату Алексея, младшего сына, которому впрочем было уже двадцать три года, он был всего на один год младше меня. Красивый, спортивного телосложения брюнет с карими глазами – он буквально мечта любой девушки в городе. Однако я всегда старалась не пересекаться в особняке с этим молодым человеком, хотя до конца не понимала почему.

Мне сказали, что Алексей уехал по делам в другой город, поэтому я спокойно могла пойти прибраться в его комнате. Переодевшись в рабочую униформу домработницы, я собрала волосы в хвост, обнажая синяк на шее. Не долго думая, я сняла платок с ручки своей сумки и аккуратно завязала его вокруг своей шеи – благо рабочему персоналу не запрещали надевать неяркие аксессуары, кроме тех редких дней, когда хозяева звали к себе гостей, тогда мы были обязаны надевать специальную униформу.

Я взяла небольшую тележку с инвентарем для уборки и покатила ее по огромным пустым коридорам особняка к комнате Алексея. Тихо войдя в его комнату, я, к своему удивлению, поняла, что в ней сейчас кто-то был. Алексей сидел на кровати полулежа, погруженный в экран своего ноутбука, который он положил себе на бедра. Подняв голову, он встретился со мной взглядом, и в глубине его карих глаз, словно затаившийся уголек, вспыхнула искра интереса.

– Катя, – мягко произнес он, откладывая ноутбук в сторону. – А я думал, это привидение какое-то ходит по особняку так бесшумно.

– Простите, Алексей, мне сказали, что вы уехали. Я потом зайду, – я сделала шаг назад.

– Ничего-ничего, проходи. Работа не ждет, я понимаю, – он улыбнулся обаятельной хищной улыбкой. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы, он посмотрел на мою одежду, на тележку с инвентарем для уборки, затем задержал свой взгляд на платке на моей шеи. – Знаешь, тебе очень идет эта униформа, а вот платок лишний.

Мои щеки запылали. Я не понимала, зачем человек, на чью семью я работаю, решил вдруг сделать комплимент мне, какой-то домработнице.

– Спасибо за комплимент, но мне пора идти, у меня много работы. Я только что вспомнила, что мне срочно нужно на кухню, – я попыталась говорить твердо, но голос прозвучал слабее, чем хотелось.

– К чему вся эта суета, Катя? – Алексей томно вздохнул, ловко поднялся с кровати и подошел ко мне совсем близко. Легким движением руки он отодвинул тележку, стоящую у него на пути, и теперь между нами было совсем ничтожное расстояние. От него всегда веяло какой-то опасностью. – Может, передохнешь немного? Со мной. У нас тут скучно, а ты… ты как лучик солнца в нашей вечной ночи.

Его пальцы легонько коснулись моей руки. По моей спине пробежали мурашки, но не от восторга, а от тревоги.

– Алексей, правда, мне надо… На кухне ждут, – я отступила к двери, чувствуя, как сердце колотится очень быстро, и он как будто это заметил. – Хорошего вечера.

Я почти выбежала из комнаты с тележкой, оставив его с загадочной улыбкой на губах.

“Лучик солнца в вечной ночи. Ну конечно. Что за подкат такой?” – подумала я.

Конечно, я знала о подобных похождениях богатых мужчин со своими молодыми сотрудницами, и неважно, с секретаршей или горничной. Но мысль о том, чтобы я ввязалась во что-то подобное, вызывала во мне отвращение. Особенно, если речь шла о таких, как Березовские-Величко. Да и к тому же, в таком маленьком городке как Эйлен легко потерять работу, а вот найти – не очень, а сплетни здесь разносятся со скоростью лесного пожара, подгоняемого ветром.

Алексей Березовский-Величко, надо признать, был красив, молод и, насколько мне известно, не состоял в каких-либо отношениях. Однако с самого начала знакомства с этой семейкой во мне поселилось смутное, необъяснимое чувство дискомфорта, словно что-то фальшивое звучало в их безупречном благополучии.

Придя в себя, я отправилась на кухню, надо было почистить картошку, и только после этого Надежда Игоревна, управляющая всем этим особняком, отправила меня в библиотеку убрать там пыль.

Отработав смену медсестры, на второй работе я чувствовала себя очень уставшей, но как будто здесь было меньше суматохи и больше тишины. На этот раз, отказавшись от неповоротливой тележки, я несла в руках лишь тряпку и пульверизатор. Из последних сил я плелась к библиотеке, радовало одно – это было последнее задание на сегодня. Мысль о скором завершении второй смены была единственной соломинкой, удерживающей меня от падения на пол бездыханной куклой.

Дверь в библиотеку была приоткрыта, что показалось странным, так как обычно она пустовала. Я узнала низкий, бархатный голос Галины, матери Алексея, а также его собственный.

“Что-то сегодня мне нигде не дадут прибраться.” – заворчала я про себя.

Однако, вместо того, чтобы просто уйти, я прислушалась к разговору сына и матери – любопытство все-таки взяло верх.

– …новый лот в Сочи, Леша, нужно личное присутствие, – говорила Галина. Несмотря на свой возраст, она выглядела поразительно молодо, будто время для нее остановилось лет тридцать назад. Она выглядела почти как моя ровесница.

– Я знаю, мама. Но скоро же будет званый ужин: дел и так много.

– Это не займет много времени. Я не хочу отменять покупку, так что выезжай завтра в Санкт-Петербург, возьмешь там билет до Сочи на ближайший рейс, – ее тон не допускал возражений. Затем легкий, холодный смешок Галины заставил меня похолодеть. – Ладно, давай обсудим это позже, я уже очень голодна.

Только сейчас я поняла, что в библиотеке находится третий человек. Она молча сидела на роскошной банкетке из дорогой древесины и с бархатной зеленой обивкой. Ее присутствие было незаметным, словно она была предметом интерьера. Красивая, молодая, с длинными светлыми волосами, девушка смотрела в одну точку и не двигалась, пока ее не позвала хозяйка семейства Березовских-Величко.

– Вероника! – Галина распахнула объятия. – Иди к нам, дорогая.

Девушка безвольно подошла. И тогда случилось нечто, от чего кровь застыла в жилах. Галина и Алексей, чьи движения были так быстры, что мои глаза еле улавливали лишь мелькание, склонились над шеей девушки, а затем по библиотеке разнеслось тихое, влажное чавканье. Я видела, как плоть Вероники начала сморщиваться и усыхать, словно плод на солнце. Ее кожа стала серой и пергаментной, волосы поседели и начали выпадать. Через несколько секунд от живой девушки осталась лишь обтянутая кожей мумия, которую Алексей с отвращением оттолкнул ногой.

– Фу, они всегда такие мерзкие, когда мы с ними заканчиваем. – произнес Алексей.

– Молчи, мальчик, – огрызнулась Галина. – Можно было уже давно привыкнуть.

Мой желудок сжался в тугой узел. Я отшатнулась от двери, прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать. Мир поплыл перед глазами.

Я бежала по коридору, не разбирая дороги, с одной лишь мыслью в голове: нужно выбраться отсюда. Прямо сейчас. Пока они не почуяли мой страх. Пока я не стала их следующей едой.

Глава 3: Сантери

Октябрь в Карелии – это не прогулка по золотой аллее с шелестом листвы под ногами. Это ощущение перманентной промозглости до самых костей, даже если ты вампир, существующий около трех столетий. Свинцовые тучи нависали над городом Эйлен, а холодный ветер задувал с озера, пытаясь просочиться сквозь щели старых зданий города.

Я ехал на велосипеде.

Вампир. Заместитель главного врача. Обладатель нечеловеческой силы и скорости, я ехал на велосипеде, на этом убогом механическом осле. Проклятый “骑驴”, купленный за треть зарплаты в интернете у какого-то студента, противно скрипел во время движения. Каждое вращение педалей было унижением, напоминанием о том, что я, Сантери, вампир со сверхъестественными силами, которые я пока не освоил до конца, сейчас был вынужден крутить эти дурацкие педали, чтобы угодить своему начальству.

Мысль о собственном автомобиле, мощном и быстром, терзала меня постоянно. Я видел себя за рулем черного внедорожника, чей рык бы заставлял окружающих оборачиваться в мою сторону. Но между мной и водительским удостоверением стояла непреодолимая стена – необходимость учиться. А учиться означало снова погружаться в пучину незнакомых правил, сдавать экзамены какому-нибудь наглому смертному в форме и, не дай Тьма, провалить сдачу экзамена. Нет, я еще не до конца освоился в современном мире, а тут нужно учить теорию, ходить на занятия, поэтому я решил отложить этот вопрос на некоторое время. Я все равно бессмертен и спокойно могу пережить несколько человеческих жизней, прежде, чем сам сяду за руль – время есть.

Мысль о начальнице, Валентине Александровне, заставила меня вжать педали сильнее. Она была не просто главным врачом и моим боссом. Она была тем самым «хорошим приятелем» того бизнесмена, чей золотой слиток и деньги я когда-то позаимствовал. Связи. Все решали связи. И если поручение моей начальницы проверить какую-то загулявшую медсестру могло упрочить мое положение в ее глазах, что ж, я был готов выполнить это поручение.

“Катя… Катя…” – лихорадочно перебирал я в памяти образы коллег. Ах, да. Та самая, с каштановыми волосами и глазами цвета хвои, точно, зелеными. Молодая, довольно симпатичная, если абстрагироваться от вечно уставшего выражения лица и дешевой одежды. Внутренний сноб внутри меня тут же фыркнул: “Ну что в ней особенного? Простая медсестра. Ни достатка, ни положения. Низшее звено в системе здравоохранения”. Ее красота была не отшлифованной, возможно, какому-то просточку она зайдет.

Наконец мой скрипучий велосипед довез меня до нужной пятиэтажки, такой же серой и обшарпанной, как и все в этом районе. Я пристегнул его к ржавому забору, словно рыцарь, привязывающий своего коня перед тем, как отрубить голову дракону.

Я забежал в подъезд вслед за пожилой женщиной с тележкой, и то, что я увидел там заставило меня сморщить нос от отвращения. На полу первого этажа валялась разбитая стеклянная бутылка пива, из-за чего мое вампирское обаяние едва не вынудило меня выбежать на улицу, глотнуть свежего воздуха. Я случайно немного наступил на липкую жидкость на полу. Выругавшись шепотом, я переступил осколки бутылки. Лифта в доме не было, поэтому я быстро побежал по лестнице вверх.

Поднявшись на третий этаж, меня встретил очередной тошнотворный смрад – у одной из дверей зловеще покоился пакет с мусором, источая застоявшееся зловоние. К счастью, это была не дверь моей коллеги. Дверь Екатерины, словно маяк надежды, виднелась напротив этого омерзительного зрелища. Я подошел к нужной двери и постучал. Сначала вежливо, потом настойчивее. Ни ответа, ни привета. Тишина. Я огляделся по сторонам. Вокруг никаких камер наблюдения, что в таком доме меня даже не удивило. Идеально.

Что ж, мне хотелось побыстрее закончить с этим унизительным поручением, поэтому я не стал ждать какую-то медсестру как верный пес. Схватив дверную ручку, я почувствовал как вампирская сила сосредоточилась в моей левой руке, затем резко дернул на себя. Дверь противно заскрипела, словно жалуясь на грубое вторжение, но под напором моей сверхчеловеческой силы замок не выдержал. Деревянный дверной проем в районе дверного замка разлетелся в щепки, обнажая покореженные металлические внутренности. Я даже не обернулся посмотреть на последствия разрушения, сосредоточившись лишь на одном – найти уже эту медсестру.

Внутри пахло пылью, одиночеством и… страхом. Я сделал шаг в темноту, и в этот момент на меня из-за угла прихожей набросилась тень. Инстинкты, дремавшие под слоем бюрократии и отчетов, проснулись мгновенно. Я легко уклонился от клубка ярости, скрутил нападавшему руки за спину и прижал к стене. Затем последовал пронзительный, полный боли и ужаса женский крик.

– Ай! Отпусти! Отпусти!

Я присмотрелся. Взъерошенные каштановые волосы. Зеленые глаза, широко распахнутые от паники. Это была Катя.

– Успокойтесь, это Сантери, из больницы, – произнес я ледяным тоном, не ослабляя хватки. – Вы не вышли на работу. Валентина Александровна проявила беспокойство.

Она вся дрожала, ее дыхание было прерывистым.

– Кажется…кажется, я видела вампиров! – выдохнула она.

Слова повисли в воздухе. Я замер. Что говорило это человеческое существо?

– Что? – не поверив ей, спросил я. – Катя, вы в бреду. Вам плохо?

– Нет, нет, я знаю! Я видела! Они пили кровь той девушки! – она залепетала, слезы катились по ее щекам. – Они высосали ее досуха, и она стала мумией! Я видела это своими глазами!

Мой внутренний чиновник мгновенно проанализировал ситуацию. Я впервые услышал о других, таких же как я, не из сказок и фильмов, а в реальном мире.

“Всё-таки вампиров не истребили!” – обрадовался про себя я, но сразу же насторожился, ведь такое тоже, как и с людьми, бывает, что вампир вампиру волк.

Я медленно отпустил ее руки, но остался стоять между ней и выходом. Она тут же отпрянула в угол, обхватив себя за плечи.

– Кто “они”, Катя? – спросил я мягко, как будто беседую с буйным пациентом. – Расскажите мне все. Только спокойно.

Она смотрела на меня, как кролик на удава. Однако, насколько я был осведомлен, Катя переехала в этот город по специальной программе для молодых медицинских работников, поэтому в этом городе не было её родных, а жила она в этой квартире, по всей видимости, одна. Возможно, из-за того, что я считался ее старшим коллегой, молодая испуганная медсестра доверилась мне и , запинаясь, сквозь рыдания, начала выкладывать свою историю. Про особняк Березовских-Величко. Про Алексея и его мать Галину. И про то, что она видела в библиотеке.

Я слушал, не двигаясь. В городе были другие вампиры. Богатые. Влиятельные. Возможно, настоящие аристократы ночи, о которых я читал в книгах. Они жили в роскоши, в то время как я после пробуждения первое время мыл полы. Они питались традиционным образом, а я… нет, лучше не вспоминать.

Во мне закипела странная смесь из страха, зависти и дикого, хищного интереса. Эпоха вампира-чиновника только что обрела новый, чрезвычайно пикантный поворот. И я чувствовал, что именно мне, Сантери, предстоит разобраться, какую выгоду можно извлечь из этой ситуации.

– Спокойно, Катя, прошу вас взять себя в руки, – повторял я, глядя, как она всхлипывает, прижавшись к стене. Мои слова висели в воздухе такими же бесполезными, как пользовательское соглашение в приложениях.

Пока она пыталась взять себя в руки, мой взгляд, против воли, скользил по ее жилищу. И, тьма побери, это было жилище лишь в самом широком, биологическом смысле слова. Комната, а точнее, весь этот съемный муравейник, выглядел как законсервированный мусор из прошлого века. Ремонт? Нет, это был не ремонт. Это был акт капитуляции перед понятием “уют”, произведенный, судя по всему, еще первыми хозяевами, получившими эту коробку в советские времена. Кривоватые обои с блеклыми, не поддающимися идентификации цветочками, которые видели, наверное, Брежнева. Потолок, побеленный известкой, которая местами отколупалась, обнажив какой-то темный подтекст бытия. В углу, как бессменный часовой эпохи дефицита, стоял полированный шкаф “стенка”, гордо демонстрируя за стеклом полный сервиз “Мадонна” или что-то в этом роде – чашки с позолотой, от которой слезились глаза, и тарелки с синими виноградными гроздьями. Было ясно, что Катя к нему даже не прикасалась. Он просто был. Как памятник чужому вкусу и чужой жизни, с которым ей приходилось делить тридцать квадратных метров. От одного этого зрелища у меня, вампира, вынужденного когда-то ютиться в гробу, скривило душу. Гроб, по крайней мере, принадлежал только мне, и там не было места чужому барахлу, за сожительство с котором меня заставят еще и заплатить.

“Нет, так дело не пойдет!” – пронеслось у меня в голове, пока я наблюдал, как потертая ткань ее дивана впитывает очередную каплю ее слез. Мне нужны были подробности, а не истерика. И нужен был доступ к этим самым Березовским-Величко. А эта перепуганная девушка – единственный ключ.

– Катя, – сказал я, вкладывая в голос всю остаточную, нерастраченную на начальство убедительность. – Мне нужно увидеть это место. Покажите мне, где этот особняк.

Она замотала головой, сжимая в руках подушку с наволочкой, на которой были изображены коты.

– Нет… Я не могу… Я не пойду туда…

Гипноз. Надо было попробовать гипноз. Мой коронный номер, который срабатывал в одном случае из десяти, и то на особо внушаемых личностях вроде сонных пациентов или молодых людей, забивших на образование еще в пятом классе. Я собрал всю свою волю в кулак, вгляделся в ее заплаканные зеленые глаза, стараясь игнорировать подрагивающую нижнюю губу.

– Катя, – произнес я размеренно, рисуя в воздухе невидимые спирали. – Вы хотите мне помочь. Вы согласны провести меня к тому особняку. Это необходимо. Для вашей же безопасности.

Она смотрела на меня пустым взглядом. Потом медленно моргнула.

– Я… согласна. Для безопасности. – Голос звучал ровно, но безжизненно, как у навигатора, объявляющего “продолжайте движение прямо”.

“Ура,” – без особого энтузиазма подумал я. – “Сработало. Или она просто настолько истощена, что согласна на все, что я ей скажу.”

Мы вышли на улицу. Холодный октябрьский ветер мгновенно высушил следы слез на ее щеках. Я подвел ее к своему верному стальному скакуну, прикованному к ржавому забору.

– Поедем.

Она тупо посмотрела на велосипед, потом на меня.

– На этом?

– Ну… да.

– А куда я сяду?

Отличный вопрос. Багажник моего велосипеда был рассчитан разве что на пачку документов. Мысль посадить ее на раму вызывала в воображении нелепые картинки из дешевых ромкомов, к которым я, Сантери, не имел ни малейшего отношения.

– На багажник, – неуверенно предложил я.

– Я сяду на багажник, – повторила она своим новым, механическим голосом и сделала шаг к велосипеду.

Это был переломный момент. Картина мне самому представилась настолько унизительной: вампир (пусть еще не богатый) везет на багажнике истеричную смертную на поиски других вампиров – что внутренний аристократ во мне взвыл от протеста.

– Стой, – сказал я, хватая ее за рукав. – Это и правда глупо и неудобно.

Она остановилась и ждала дальнейших инструкций, как хороший, но немного глючный робот.

– Как вы туда обычно добираетесь? – спросил я, уже чувствуя приближение чего-то отвратительного.

– На автобусе, – выдала Катя. – Остановка вон там. Ходит раз в час.

– Раз в час? – удивился я.

Катя медленно покачало головой.

Автобус. Общественный транспорт. Соседство с плебсом, посторонними запахами и высокой вероятностью подцепить какую-нибудь человеческую хворь вроде насморка или еще чего-то. Мой желудок сжался в тугой узел. Но альтернатив не было. Такси в Эйлене так такового не было – как правило местные мужики таксовали на своих старых колымагах, что ничем не лучше автобуса, а бывало иногда даже хуже него.

Поездка в автобусе стала для меня маленьким путешествием в ад, оформленным в стиле муниципального транспорта. Запах – густая, не поддающаяся разделению смесь влажной одежды, дешевого парфюма “Шанель №5 с рынка”, сигарет и чьих-то ног. Я сидел, вжавшись в сиденье, обтянутое липким на ощупь дерматином, и старался дышать ртом, что, учитывая мои обострившиеся обонятельные способности, было все равно что фильтровать помои через сито.

Катя сидела рядом, молчаливая и покорная, глядя в запотевшее окно. А я смотрел на грязь под ногами, на протертые до дыр сиденья впереди, на уставших и грустных людей вокруг.

“Мне срочно нужно что-то менять,” – думал я, и мысль эта стучала в моих висках. – “Даже если я проживу еще триста лет, то, следуя текущей стратегии “усердный труд – скромная зарплата – скрипучий велосипед”, я никогда не приближусь к уровню тех, кто живет в особняках. Мне потребуется несколько человеческих жизней, чтобы просто накопить на первоначальный взнос за приличное жилье, не говоря уж о статусе, связях, власти…”.

И тут в голове, как луч прожектора в этом автобусном мраке, вспыхнули они – Березовские-Величко, настоящие вампиры. Не встающие с рассветом на работу обычные люди, не вынужденные терпеть смертную начальницу и не ездящие на автобусах. У них уже есть все, о чем я мечтал: богатство, влияние, визможно, связи в вампирском высшем кругу. Они могли бы стать для меня трамплином к успеху. Или, по крайней мере, наглядным пособием. Если, конечно, с ними можно будет найти общий язык. Стратегический союз высших существ против абсурда современного мира смертных.