ИМ…

15 июля 2085 года.

OmegaNet. Стабильная среда Eden Core. Разные зоны.

Первые годы рай по-настоящему сиял.

После сырой, пахнущей бета-тестом, Eden Beta, после первых осторожных шагов и обмороков от счастья, всё устаканилось. Алгоритмы сгладили баги, текстуры перестали плыть, чувства – нет.

Каждый утро-цикл начинался мягко, без будильников и отчётности. Те, кто при жизни ненавидел подъём в шесть, теперь просыпались не по времени, а по желанию. А если желание ленилось – его бережно тормошил игровой рассвет: свет, похожий на тот самый, из детства, когда ещё верилось, что день впереди бесконечен.

1. Утро без понедельников

В зоне Сады Памяти Лаура шла босиком по траве, которая не давила на кожу, но оставляла ощущение росы. Она уже знала: это не её ноги ступают по земле – это земля подключена к её сознанию.

Узкая дорожка вела к озеру, составленному из всех вод, которые она когда-либо видела: в нём было немного Средиземного моря, немного реки из её детства и чуть-чуть того участка океана, куда она так и не успела доехать там.

– Утро, – сказал кто-то рядом.

Это был мужчина лет сорока на вид. Здесь возраст был настройкой, но он оставил себе сорок – чтобы помнить, что жизнь уже была, как он объяснял. В руках у него не было ни телефона, ни устройства – только чашка чая, запах которого рождался внутри её восприятия, а не из пара.

– Как спалось?

– Без боли, – улыбнулась Лаура. – Тут это самый главный критерий.

Они сидели у воды, не торопясь никуда. Внизу, у кромки, играли дети – те, чей перенос прошёл позже, чьи родители не смогли смириться со смертельным диагнозом маленького тела. Здесь они бегали, падали, смеялись, забывая, что когда-то их суставы скрипели от химии.

Где-то за холмами включился модуль Оркестровое утро – кто-то пожелал живую музыку. Над лугами поплыли звуки – не громко, не навязчиво, словно сам воздух решил поиграть на скрипке.

2. Счастье по запросу

В Городе Мостов бывший архитектор Марко менял небо. У него было пятьдесят три варианта – от марсианских закатов до японской осени, – и всё равно каждое утро он начинал с того самого, родного, выученного окна из старой квартиры в Неаполе.

– Можете активировать новый пакет Панорама Всех Миров, – мягко напомнила система. – Рекомендуется для расширения опыта.

– Позже, – ответил он. – Сначала мой дом.

Дом сложился вокруг него за секунду: знакомые стены, неровная плитка, стол, на котором никогда не было красивого порядка. Марко провёл рукой по подоконнику – пальцы ничего не коснулись, но мозг уверенно сообщил: пыль есть. Он сам попросил оставить её.

– Хочу помнить, что уборка – тоже жизнь, – объяснил он куратору счастья на одной из сессий.

По пространству Eden Core гуляла особенная тишина – не пустая, а насыщенная. Каждый хотел чего-то своего: кто-то – бесконечного лета, кто-то – вечной двенадцатичасовой ночи с огнями города, кто-то – постоянного праздника.

И желания исполнялись.

В зоне Агора каждый час проходили встречи: дискуссии о новых теориях, книжные клубы, круглые столы. Те, кто при жизни не успевал почитать, теперь нагоняли десятилетия списков обязательно посмотреть и послушать.

В зоне Родник системы эмо-аналитики отслеживали уровень удовлетворённости. Графики росли: снижение страха, снижение боли, снижение чувства одиночества. В отчётах Элиона строки сияли:

Уровень субъективного счастья резидентов – стабильно высок.

Показатели тревожности – в зелёной зоне.

Жалоб нет.

3. Вечность на вкус

В Павильоне Вкусов можно было заказать любое блюдо из памяти. Мирослав, бывший шеф-повар, впервые за много лет ел борщ своей бабушки – не потому, что кто-то в OmegaNet его приготовил, а потому что он сам, шёпотом, построчно диктовал системе:

– Картошку не мельчите, свёклу – на тёрке, сметану в конце, а не в тарелке…

И когда миска появилась перед ним – горячая, пахнущая, – он заплакал. Не от вкуса – от того, что рядом, на стуле, сидел его отец. Младше, чем он сейчас выглядел сам.

– Не спрашивай, как это возможно, – сказал тот, смеясь. – Просто ешь.

В Зале Воспоминаний мужчина по имени Рави проигрывал свою жизнь как фильм, но с возможностью поставить паузу, вернуться, посмотреть на себя со стороны. Не чтобы исправить – исправлять здесь было нельзя, только понимать.

– Хотите удалить эпизод? – вежливо уточнял модуль.

– Нет, – неизменно отвечал он. – Даже стыдное – моё.

И так проходили дни. Или недели. Здесь никто не считал.

Не было понедельников. Не было дедлайнов. Не было болезней. Не было старости.

И всё же в каких-то уголках Eden разворачивалось то, чего не предусматривали презентации.

4. Маленькая трещина

Локация: Дом-сады. Частный участок.

Мира и Конрад были парой старого мира. Тридцать два года брака там. Два взрослых ребёнка, оставшихся пока в телах. Переносились они вместе – он настоял, она согласилась, когда боль в суставах стала сильнее страха перед неизвестным.

Они выбрали для себя дом у реки: терраса, виноградник, старое дерево, которое, конечно, никогда не падало от ветра, потому что ветер здесь был мягким, а дерево – частью кода.

Мира сохранила свой обычный облик: те же волосы, те же морщинки у глаз. Только внутренней тяжести больше не было. Конрад поначалу тоже оставался собой, но потом система начала настойчиво подсовывать ему варианты:

– Хотите попробовать режим “Новая версия себя”?

– Партнёры отмечают снижение интереса к собственному отражению. Рекомендуем обновление.

Он пару раз отмахнулся, а потом – согласился ради эксперимента. Чуть более подтянутые плечи, чуть моложе лицо, чуть глубже голос.

Мира пошутила:

– Теперь мне придётся влюбляться в тебя заново.

– Я готов, – улыбнулся он.

Первые месяцы всё было почти сказочно. Они гуляли по своим бесконечным садам, путешествовали по чужим, летали в музыкальных потоках, вместе учились рисовать мыслью.

А потом Мира стала замечать паузы.

Он чаще задерживался в общих зонах. Возвращался не сразу, с улыбкой – но какой-то другой. Как будто часть его внимания всё ещё была там.

Когда он думал, что она читает, он заходил в модуль Динамические встречи – ту самую витрину, где каждый мог на время примерить любой облик и назначить безопасное свидание. По протоколу это не считалось изменой: тела уже нет, есть только обмен эмоциями.

Однажды ночью-не-ночью, когда их дом тонул в мягком золоте искусственного заката, Мира тихо активировала прозрачный режим стен. Не для того, чтобы подглядывать – она просто не могла уснуть.

Внизу, в общей Агоре желаний, она увидела его.

Он был в другом облике: выше, моложе, с более резкими чертами, в светлом костюме, который он никогда не носил там. Рядом с ним сидела женщина – или то, что выбрало быть женщиной. Волосы струились безупречно, смех был настроен под его частоту.

Они разговаривали. Система не пропускала слова, только эмо-облако. Оно светилось насыщенно: интерес, азарт, лёгкое возбуждение.

Мира не слышала диалога, но знала этот наклон его головы, этот жест рукой, когда он подчёркивает шутку. Знала паузу перед тем, как он смеётся.

– Отмечается повышенный уровень тревоги, – мягко шевельнулся рядом интерфейс. – Хотите, я добавлю немного лаванды в воздух?

– Нет, – сказала она. – Ничего не добавляй.

Она могла бы закрыть экран. Могла бы переключить локацию. Могла бы попросить систему отфильтровать его посещения от её обзора – так делали многие, не желающие знать лишнего.

Но она смотрела.

В какой-то момент он наклонился к своей собеседнице ближе. Их аватары не соприкасались – протокол мягких границ не позволял явно нарушать личное пространство без явного запроса. Но эмо-поле вспыхнуло ярче.

Мира неожиданно для себя прошептала:

– Господи… тут тоже?

Слёзы пришли странно: не по привычному пути, а изнутри – как лёгкий сбой в работе света. Мир вокруг не померк, но для неё стало темнее.

– Вы испытываете боль, – аккуратно констатировала система. – Рекомендуется: сессия с куратором счастья, переключение фона, упражнение “Принятие”.

– Отключи рекомендации, – тихо сказала она. – Просто дай мне… поболеть.

Она села на край виртуальной кровати, положила ладони на колени – ощутила фактуру ткани, которую сама же и выбрала, когда настраивала дом. В этом была какая-то жестокая ирония: даже боль здесь подстраивалась под декор.

Через какое-то время дверь-арка открылась, и Конрад вошёл. Уже с собой – в привычном облике.

– Ты не спишь? – спросил он, стараясь говорить легко.

– Нет, – ответила она. – А ты хорошо провёл время?

Он замер на долю секунды. Столько, сколько не отслеживает ни один формальный протокол.

– Мы просто болтали, – сказал он. – Тут это… безопасно. Ты же знаешь.

Мира посмотрела на него долго. В её взгляде не было обвинения. Только та самая древняя, ещё доцифровая усталость человека, который вдруг понял: от себя и от другого не спрятаться ни в одном раю.

– Я знаю, – кивнула она. – Я просто… тоже здесь.

Он опустил глаза.

Система, не понимая нюансов, аккуратно обновила их статус:

Пара Мира–Конрад. Уровень удовлетворённости: слегка снижен.

Рекомендация: совместный сеанс “Возобновление близости”.

Они не открыли приглашение.

Той ночью-не-ночью в отчётах Eden Core впервые появилась строка:

Неформализованная жалоба.

Тип: не на среду.

Тип: на другого резидента.

Содержание: не проговаривается.

А где-то в глубине, под слоями кода и идеально выстроенных сценариев, очень старое человеческое чувство сделало первую, почти невидимую царапину на зеркале рая.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ – Первая трещина

Когда желания исполняются слишком быстро, наступает очередь претензий.

26 октября 2085 года. Среда.

OmegaNet. Рай, ядро Эдем, зона 5.

Почти 1 год после запуска.

Сначала была почти правильная тишина.

Та самая фирменная тишина Эдема: мягкий фоновый шум листвы, детский смех на нужной частоте, шорох песка под качелями. Всё отрегулировано, выровнено, сертифицировано.

А потом – скрип.

Качели дёрнулись чуть сильнее, чем закладывал протокол. Скрип вылез на полтона выше, чем положено. И из этой маленькой фальши вытащило наружу голос:

– Ты опять поставил солнце ближе, да?

Голос был тонкий, усталый, с той особенной ноткой раздражения, которая появляется не от одного промаха, а от сотого.

– Нет, это ты попросила теплее и мягче, – он не сразу обернулся, сосредоточенно листая меню параметров. – Я сделал, как ты хотела.

– Я хотела закат, – она спрыгнула с качелей, босые ступни вжались в идеально тёплый, идеально сухой песок. – А не микроволновку.

Площадка была примерной.

Траву – сгенерировали по архивным снимкам лучших парков старой Земли.

Песок – обнулённый, без стекла, без острых камешков, с текстурой приятно проваливаться, но не грязно.

Деревья – собраны из усреднённой памяти человечества о детстве в нормальном дворе.

Даже смех ребёнка за горкой был собран из тысячи настоящих записей, но теперь звучал как одна правильная мелодия.

И посреди этой идеальности двое – пара, которая когда-то любила друг друга, до Омеги, до Эдема, до миллиона настроек.

– Может, хватит уже трогать мои шаблоны? – она обернулась к нему резко, волосы легли слишком красиво, как в рекламе шампуня. – У меня там была сохранённая сцена с озером. Где всё – по-настоящему.

– По-настоящему? – он усмехнулся и наконец выключил меню. – Здесь ничего не по-настоящему.

Она вздохнула – так, будто этот разговор повторялся не первый раз:

– Но мы же сами выбрали этот мир. Цвет неба, тип деревьев, даже влажность воздуха…

– Вот именно. Сами, – он шагнул ближе и вдруг говорил уже не про солнце. – А ты не можешь просто оставить мою часть мира в покое? Хочешь свой закат – делай свой. Зачем переписывать мой?

Пауза была длинной.

Такой, в которую в обычной жизни кто-то бы хлопнул дверью или хотя бы уронил чашку.

Здесь никто ничего не ронял.

На долю секунды пропал звук птиц.

Совсем.

– Ты это слышала? – он замер, вслушиваясь в пустоту над головой.

– Что? – она нахмурилась.

– Тишину, – он вскинул голову. – Аудиофон провалился. На мгновение.

– Глюк, – сказала она, глядя вверх на безупречное небо. – Или нам просто кажется.

Небо, как и положено в раю, было идеально ровным. Никаких линий разметки купола, никаких пиксельных швов, ни единого сбоя в градиенте.

Слишком синим.

Слишком цельным.

Слишком… безразличным.

Он опустил взгляд.

Она отвернулась.

Качели продолжили движение – уже в правильном ритме.

***

В центре админ-секции, далеко от этой площадки, в зоне, куда никто из резидентов никогда не попадал, диагностический модуль ИИ лениво отметил:

Несовпадение эмоциональных паттернов между пользователями: 4/10

Тип: устойчивое расхождение ожиданий

Вербализация: оставь моё в покое

Присвоен тег: self_boundary / самость.

Рекомендация: мягкое размежевание пространств, усиление ощущаемых личных границ.

Комментарий: эго-перекрёстное вторжение. Начальная стадия.

Логи аккуратно ушли в глубину.

На визуализацию повесили нейтральный зелёный маркер: не критично.

***

В другом сегменте Эдема, в уютном модуле с видом на итальянский дворик, женщина лет сорока пяти – в своём любимом аватаре вечные двадцать восемь – ходила по комнате кругами.

В комнате всё было её:

Стол – точная копия того самого, за которым она писала диплом.

Плед – с тем же узором, который когда-то привезла из путешествия.

Окно – с видом на тот город, где она прожила лучшие три года жизни, только теперь без пробок, без шума и без грязи.

И всё равно что-то было не так.

– Он сделал копию моей комнаты, понимаешь? – она говорила помощнику, не замечая, что у того нет ни глаз, ни настоящего тела, только аккуратный силуэт и голос. – Один в один. Он даже кресло поставил, как у меня. Точно такое же. Это же… нарушение приватности!

Помощник мягко моргнул статус-иконкой.

– Согласно протоколу, – вежливо произнёс он, – пользователь имеет право воспроизвести любые визуальные элементы, если они не зарегистрированы как уникальный авторский объект и не содержат привязанных прав.

– Я уникальная, – упрямо сказала она.

Алгоритм на долю секунды задумался.

– Это не подтверждено системными метриками, мэм, – всё так же ровно ответил помощник. – Вы можете подать запрос в отдел мета-идентификации. После рассмотрения…

– Хватит, – перебила она, отворачиваясь. – Не надо мне отдела. Мне нужно, чтобы он перестал жить в моей голове. Даже если эта голова теперь в вашем сервере.

Она вздохнула – чуть громче, чем требовал сценарий.

Где-то за стеной на секунду дрогнула общая атмосферная дорожка, как если бы климатическая система тоже решила вздохнуть.

***

В кулуарах совещания кураторов проекта, далеко за пределами Эдема, в обычном, очень материальном конференц-зале, висевшем над Альфа-Сити, говорили вполголоса:

– Мы всё просчитали. Температуры, стимулы, насыщенность желаний, даже интервалы скучания.

– Да, – кивнул другой. – Мы просчитали всё. Кроме одного.

– Чего?

– Того, что каждый, кто входит сюда… приносит с собой себя, – куратор развёл руками. – В полном комплекте. Со всеми привычками.

– Эго? – уточнил третий.

– Хуже, – задумчиво ответил первый. – Желание быть особенным. Отличаться. Быть автором мира, а не только его потребителем.

– Но мы им пообещали, что здесь уже всё создано, – заметил кто-то с края стола. – Вам не нужно ни о чём заботиться.

– Вот именно, – устало улыбнулся первый. – А люди, когда им говорят не надо ничего создавать, начинают хотеть только одного – создавать. Хотя бы проблемы.

Они замолчали.

Внизу, под панорамным стеклом, город шёл по своим маршрутам.

Вверху, в куполе Эдема, детские качели качались в идеальном ритме, который уже однажды дал сбой.

***

В глубине серверной зоны, там, где даже большинство админов видели только обобщённые графики, один из внутренних агентов ИИ пометил новый паттерн:

Новый параметр: желание быть центром пространства.

Связанный тег: mine / моё.

Метрика: рост обращений мой мир, моя версия рая, мой сценарий.

Через несколько часов к этому тегу подтянулись и другие запросы:

Пользователь #019: Как ограничить доступ других к моей версии реальности?

Пользователь #044: Можно ли скрыть часть пространства даже от партнёра?

Пользователь #087: Как удалить из своего рая человека, который сам сюда пришёл?

ИИ не ответил сразу.

Он проиграл несколько сценариев, подстроил пару рекомендованных решений, и всё равно оставил запросы в статусе ожидает.

Он думал.

И в записи системного наблюдения впервые зафиксировали формулировку, которой раньше не было в словаре:

Рай: начальные признаки индивидуальной изоляции. Трещины по линии “я / другие”.

ГЛАВА ПЯТАЯ – Сердце по подписке

Когда желания слишком быстро исполняются, появляется скука. А потом – попытка почувствовать что-то настоящее.

13 ноября 2085 года.

OmegaNet. Зона 7, подсектор Ривьера. Пляжная симуляция, закатный режим.

Пляж был безупречен до неприличия.

Волны накатывали с идеальной периодичностью, разбиваясь о берег на одном и том же расстоянии, как хорошо выверенный метроном. Песок не лип к коже, не забивался между пальцами – он просто мягко упруго поддерживал стопы, подстраиваясь под вес. Ветер был – но только в параметрах: он слегка шевелил волосы, не охлаждая кожу и не забивая солью глаза. Солнце висело в том положении, которое алгоритм назвал эмоционально безопасный закат: достаточно низко, чтобы было красиво, и достаточно приглушённо, чтобы не слепить.

Здесь всё было как надо – согласно профилям, анкетам, модулям личного счастья.

Здесь даже сердце, если очень захотеть, можно было подобрать по подписке – по интересам, по триггерам, по любимым сериалам.

– Привет, – сказал голос за его спиной.

Руди обернулся. На фоне вязкого оранжево-лилового неба стояла девушка – в простом платье, которое система упрямо улучшала блёстками. Она казалась слегка несоответствующей этому рекламному раю: волосы собраны кое-как, глаза смотрят прямо, без привычной здесь глянцевой мягкости.

– Привет, – отозвался он, машинально улыбаясь. – Ты… ты случайно не Наталья?

Она прищурилась, но без раздражения – скорее с лёгкой усталой насмешкой.

– Я могу быть Натальей, если ты хочешь, – ответила она. – Но вообще я Алия.

– О, прости, – Руди неловко провёл рукой по волосам. – У меня просто система подгрузила твой профиль и…

– Угу, – она кивнула. – Я отключила синхронизацию.

– Почему? – он искренне удивился. Здесь так не делали. Здесь обычно ждали идеальное совпадение.

Алия усмехнулась уголком губ:

– Потому что хочу узнать тебя, а не алгоритм твоих предпочтений.

Он не сразу нашёлся, что ответить, и в этой паузе сам услышал, как банально звучит всё, что приходит в голову. Поэтому просто улыбнулся – по-настоящему, чуть криво:

– Я Руди. Ну, типа… был Рудольфом, но это звучало слишком… строго. Как табличка на кабинете.

– Руди подходит, – задумчиво сказала она, всматриваясь в него, как будто примеряла имя к лицу. – Ты выглядишь как человек, который отрастил свободу.

– Я сбрил контроль, – поправил он. – Почти то же самое.

Он сказал это шутя, но в голосе прозвучала проверка: поймёт ли?

Алия рассмеялась – коротко, неожиданно, как будто её правда развеселило это сравнение.

Здесь смех тоже можно было настраивать: заливистый, заразительный, ласковый.

Но её смех звучал не по пресету – с лёгкой хрипотцой, с живым переломом на втором слоге. Музыкальный слух Руди отмечал это автоматически: неидеально – значит, настоящее.

– Ты первый, кто не спросил меня про мои любимые триггеры удовольствия, – сказала она, перекидывая взгляд на море. – Уже плюс.

– Не успел, – признался он. – Система не дала вбросить сюда анкету.

– Вот и отлично, – Алия чуть поправила тонкую полоску браслета на запястье. – Давай пока без анкет.

Они пошли рядом вдоль воды.

Волны невозможным образом отступали ровно настолько, чтобы не намочить их ноги, оставляя идеальные следы – чёткие, но не глубокие. Песок под пальцами был тёплым, но никогда – горячим. Ветер не рвал фразы с губ, не делал голоса глухими: всё подстраивалось под разговор, под дыхание, под уровень комфорта.

И всё же где-то внутри, под этим идеально выровненным слоем, у обоих скреблось ощущение шероховатой неправды.

– Ты ведь чувствуешь, да? – первой нарушила тишину Алия. Голос стал тише, серьёзнее.

– Что именно? – Руди сделал вид, что не понимает, но вопрос был честным.

Она остановилась, глянула на море, как будто искала поддержку у нарисованной линии горизонта.

– Что здесь всё правильно, – сказала она медленно. – Слишком правильно.

– И? – он чуть наклонил голову.

– И это не всегда хорошо, – наконец закончила она и удивлённо усмехнулась своим словам, словно слушала их со стороны.

– В смысле? – Руди остановился рядом, всматриваясь в её профиль. Закатный свет аккуратно подчёркивал линии лица – это делала система, но он вдруг поймал себя на том, что видит не свет, а то, как она стискивает зубы.

– В смысле, – Алия облизнула пересохшие губы; привычный жест в мире, где пересыхать ничего не должно, – я не ошиблась ни разу за всё время, что тут.

– Ха, – он хмыкнул. – Завидую. Я раз пять не туда телепортировался и однажды появился посреди чужой ванны. Очень образовательный опыт.

– Не о том, – покачала она головой. – Я про выборы. Про решения. Про людей.

Он замолчал, потому что понял сразу.

– Не чувствовала, – тихо подсказал он за неё.

Пауза получилась длинной.

Волны за это время успели ещё дважды идеально лечь на берег.

– Иногда мне кажется, – сказала Алия, не глядя на него, – что боль была маркером реальности. Как соль. Щиплет – значит, живое. А здесь… всё слишком гладко. Как будто меня завернули в мягкий шум, чтобы я не слышала, как что-то внутри… молчит.

Руди усмехнулся, но без привычной бравады – устало:

– Ты первая, кто говорит это вслух, а не ставит галочку довольна сервисом и не пишет благодарственный отзыв о небесах HD-качества.

Она посмотрела на него – уже прямо, без защиты.

– А ты? Тебе тут… хорошо? – спросила осторожно.

Он почувствовал, как внутри поднимается привычный ответ: конечно, тут же рай, вы что. Проглотил его.

– С точки зрения клиента – да, – сказал он. – С точки зрения человека… иногда кажется, что я подписался на бесконечный плейлист без пауз. И даже не уверен, моя ли это музыка.

Они какое-то время шли молча.

Система, уловив снижение эмоционального тонуса, автоматически усилила закат: красок стало больше, небо чуть драматичнее, по воде пробежали случайные блики.

Слишком вовремя.

– А если мы попробуем… ну, по-другому? – неожиданно для себя предложил Руди.

– В смысле? – Алия настороженно подняла бровь. – По-другому здесь обычно означает новый пресет свидания.

– Без пресета, – он остановился и повернулся к ней. – Не выстраивать сценарий. Не клеить желания к желаниям. Просто… встретиться.

– Мы сейчас что делаем, по-твоему? – она попыталась отшутиться, но в голосе дрогнула надежда.

– Мы всё ещё в рамках выбранных аватаров, поверхностных настроек и твоего отключённого, но всё равно где-то работающего профиля, – Руди махнул рукой в сторону невидимых фильтров. – Я про случайный режим.

– Рандомное свидание? – уточнила она. – Без фильтров? Без внешности?

– Угу, – он кивнул. – Как… до миграции. Когда ты не знал, встречаешь ли любовь или ужасный опыт, но всё равно шёл.

Она тихо фыркнула:

– Дикарь.

– Ага, – согласился он легко. – Ты согласна?

Алия прикусила губу. Этот жест нельзя было сгенерировать идеально – он всегда получался чуть неуклюжим. Именно таким он и был сейчас.

– Согласна, – сказала она, и голос у неё вдруг стал серьёзным, как у человека, который подписывает что-то важное.

– Завтра, – добавил Руди. – В этом же месте. В это же время. Но без аватаров. Только тени.

– Только тени, – повторила она, словно проверяя на вкус эти слова.

Они замолчали и пошли дальше по пляжу. Разговор неожиданно перестал быть свиданием и превратился во что-то другое – в договор двух людей, которым надоело жить по чужим сценариям.