Сборище Книголюбов

Безымянный Посетитель

Сборище Книголюбов

Грозовая туча. Множество начал

Люди не перестанут курить, анархизмом прикрыв кровь и рвоту. Или жизни топить, из циничного строя работы.

Все действия происходят в вымышленном городе Н.

Была осень. Начало сентября. Холода бушевали во всю, что было не удивительно, ведь в этом городе на севере тепло быстро уходило ещё в середине августа. Постоянно лил дождь, а настроение представлялось смесью хандры и апатии. Люди, по своей привычке усугублять, пили до жути крепкий кофе, который заставлял мозг работать куда больше, чем было законно. Но даже с этим возникали сложности.

Старик сидел на автобусной остановке, наслаждаясь своим напитком. Дедушка отпугивал окружающих, как мух, норовивших сесть, вызывая отвращение видом прожитых лет. Дряхлый, в поношенной одежде, он считался угрозой.

Наш мозг привык, что зло всегда выделяется, оно не выглядит лаконично в жизни, не носит костюм и не пахнет дорогим одеколоном, не может втереться в доверие.

Ухудшал ситуацию моросящий неприятный дождь. Мало того, что старик мешал всем своим присутствием, при этом он был промокшим до костей.

Не буду вводить Вас, дорогой посетитель книги, в заблуждение долго. Надеюсь, Вы не успели проникнуться жалостью к нему. Утренняя традиция нашего героя не должна была Вас напугать. Вернее, это была вынужденная мера. Дело в том, что он, как и я, являлся зависимым от тишины. К сожалению, работа с этим никак не была связана, поэтому, чтобы размеренно выпить кофе, приходилось представляться стариком.

Какая могла быть работа на автобусной остановке?

Отвечу заезженным выражением, которое используют физики по отношению к гуманитариям, объясняя: «Всё очень просто, если разобраться».

Он наблюдал за людьми в их обычной жизни, когда человек становился настоящим и действовал автоматически, не задумываясь. Таких моментов было слишком много, но увидеть личность в серой массе не было легко за секунду. Обычно, возможность возникала именно здесь, где люди проводили время не по желанию, но по выбору, чтобы добраться кто куда. Механизм каждое утро оставался неизменным: выпил кофе, сделал работу и пошёл на очередную подработку, занявшую место официальной.

Несмотря на климат, который должен был убивать архитектуру сыростью, некоторые постройки остались нетронутыми, поэтому, прогуливаясь по улицам, можно было увидеть нелепые, на фоне серых высоких и крайне бездушных сооружений, дома в готическом стиле с целой историей, не понятно кем выдуманной.

Всё равно, что выбирать между секретами памяти или полной её потерей.

Подрабатывал наш, как Вы наверняка поняли, молодой человек в библиотеке. По обстоятельствам, которые я поведаю позже, врач, коим он и являлся по профессии, был связан с литературой и только раз в неделю принимал пациентов.

Библиотека относилась к зданиям старым, как и его соседи по правую и левую стороны. С виду- двухэтажным. Первый этаж был на половину заполнен стеллажами с книгами, а вторую часть занимал камин и три круглых деревянных стола со стульями для посетителей. Со вторым ярусом первый соединяла широкая каменная лестница по середине. Резные поручни были сделаны из грушевого дерева и показывали не только мастерскую работу плотника прошлого столетия, но и гениальность архитектора, сумевшего совместить трудные материалы. С первого этажа можно было увидеть весь второй в длину, из-за коридора, который был некой площадкой для нахождения там жителей. Но этим никто не пользовался, поэтому участи захламления она не была отдана. Оградой служили всё такие же, как поручни, перила. По длине коридора были расположены пять дверей из тёмного дерева.

Две комнаты были самыми обжитыми. Одна- нашего библиотекаря Эркрика, а вторая- помощника и верного друга- Антерана-Дерандеса, чаще именуемого просто- Дерандес. Ещё две были кухня и ванная комната, а пятая, так скажем, была для «гостей».

Комната библиотекаря была средних размеров. Двухместную кровать справа от окна, которое располагалось напротив входа, покрывали мягкое, тяжёлое одеяло, разбросанные подушки и бежевый плед. Слева от двери весели деревянные полки, усыпанные литературными произведениями личного характера: творения философов, врачей, некоторые на иностранных языках. На средней полке стоял бюст древнегреческой богини Метиды из белового камня, привлекая внимание. В углу, который не занимала кровать, компактный письменный стол с выдвижными ящиками был завален письмами от руки. Рядом с ним, как и полагалось, было тёмно-синее кресло, которое являло собой единственный яркий, несмотря на цвет, акцент.

Комната другого жителя была похожей. Стол, но уже опрятный, деревянный стул, кровать, шкаф (для всевозможных надобностей врача), большое окно, открывающее гнусный вид, и растение на подоконнике.

В другие комнаты, я заходить не буду, ведь хочу познакомиться с Вами.

Собой я представляю помощника автора, который может быть, что в книге, что за пределами обложки. На сюжет я, в данный момент, никак не влияю, имени тоже не имею. Не подчиняюсь времени и могу быть как в конце книги, так и вначале. Это сделано автором для безопасности, чтобы я не стал персонажем и не разучился говорить. Но прозвище всё же есть- «Безымянный». В реальном мире человек, но здесь чёрный кот с зелёными глазами. Эркрик меня любит и разрешает следовать, где я захочу. Приятно встретить Вас, ведь теперь я могу сделать то, что поручил мне автор,– рассказать историю.

Дверь открылась, и в библиотеку вошёл «старик». Когда свет с улицы доносился только из окон, горб превратился в ровную осанку, настолько правильную, что было больно смотреть. Морщины разгладились, черты изменились и передо мной стоял тридцатилетний, довольно худой мужчина. Одет он был в синий костюм, состоящий из пиджака, жилета, брюк прямого кроя, галстука и рубашки. Чёрные мокрые волосы чуть доходили до ушей, глаза тоже были синими, но более светлыми и насыщенными, длинные ресницы, тонкие губы, хорошее подтянутое тело и высокий, очень высокий рост. В руках он держал свёрток, обмотанный в крафтовую бумагу, и что-то в пластиковой коробочке. Одноразовый стаканчик с остатками кофе, на тот момент, уже был выброшен.

-Ты пришёл?– раздался голос откуда-то из глубины книжных стеллажей. Потом показался владелец, в похожем, но уже светло-бежевом костюме.

-Еле добрался. Почему никто не думает, как сложно находиться в обличии старика? И спина вся затекла.– на последних словах Эркрик наклонил голову, чтобы размять шею.

-Может, потому что никто другой не может быть в молодости стариком?– с ухмылкой Дерандес продолжил,– Что в руках?– и указал кивком на свёрток.

-Это, – мужчина поднял руку со свёртком,– новая книга «Издания». А это,– он поднял другую руку,– невероятно дорогая голубика.

-Даже не знаю: радоваться мне или нет.– сказал помощник.

Собственно, Дерандес был старше библиотекаря на пять лет, каштановые волосы были чуть длиннее, а карие глаза выглядели более мягкими и доброжелательными, когда смотрели. Ростом же чуть ниже.

-Кто-то приходил?– осведомился Эркрик, кладя вещи на библиотечную стойку. Он заметил стопку из книг на среднем столике. И отработанным движением сам не понял, как подошёл к ней, чтобы посмотреть названия выбранных историй.

-Девушка, скорее всего моложе нас. Сказала, что вернётся через час. Уже сорок минут прошло. Она не красавица, но толи харизмой, толи умением не бояться и при этом говорить уклончиво, во всяком случае, меня ввела в заблуждение.

-Выбор не из простых. Смотри: греческие мифы и сказки братьев Гримм.

-Да… Не простая особа.

-Приготовишь бокал и вино?– Эркрик посмотрел на друга.

-Ты хочешь… Но она здарова.– смутился друг.

-Давно хотел попробовать на уравновешенном человеке. Нет в мире полностью нормальных людей, но привычный взгляд на жизнь может помочь для шаблона адекватной реакции.

-Я тебя понял.– лаконично завершил разговор Дерандес.

Уже десять лет, со второго курса медицинского университета, Эркрик работал над собственной книгой. Пытался найти лекарство от психических расстройств разных типов. Должен сказать, это было невозможно, как и его способности. Психика человека- такая сложная вещь, а подбирать к каждой подход и аккуратно лечить не только таблетками, но и разговорами, настолько затруднительно и затратно, что возьмутся за это только люди расточительные. Ведь заставлять платить за качественное лечение, так же странно, как просить еду приготовиться. Навряд ли у них есть хороший достаток и работа, конечно, если об этом не позаботились родственники, но не у всех они есть. Да и кто решит быть добровольно осуждаемым «психом» в своём не совсем здравом уме? Как любил это выражение Эркрик, так процитирую его я: «Люди никогда не признаются в двух вещах: в том, что их свели с ума и в том, что они живут счастливо».

Первый научный вклад Эркрика был в виде огромного тома исследований, который «Издательство» отклонил по причине «не правдоподобности и не подтверждённости», что могло сломить истончённые нервы от работы в огромном количестве ненужных направлений.

Способности, про которые я говорил, были не такими, чтобы Эркрик стал известной могущественной личностью, но настолько опасными, что могли принести ужас, если бы кто-то об этом узнал. Он умел переносить не бдительное сознание человека в книгу. Себя же Эркрик переносил физически.

В данный момент он и Дерандес над этим работали: пытались вывести химическую формулу, чтобы перемещать осознанную часть человека в созданные искусственно условия с помощью науки. В случае удачи, даже физическую часть.

Помимо этого, библиотекарь изменял состояние, в котором прибывал в реальности, перестраивая внутренние процессы, чтобы быть на грани старости.

«Издательство» тоже не было простым. Проплаченное заведение продавало макулатуру в лучшем качестве. Талантливые же авторы пропадали в пыли столов, ведь не было достаточного состояния. В случае успеха, если бы «Издательство» решило издать за меньшую плату хорошую работу, появлялась возможность отказа богатых от продвижения компании. Конкуренция на рынке могла лишить «Издательство» больших денег. Не думайте, что я предвзят к известным людям. Вовсе нет, но истории не прописываются, из-за того, что полиция, так же замешанная в интересе к чужим деньгам, продавая реально совершённые преступления, нарушая права. Именно по делам пишется сухая графомания из фактов. Если Вы заходите узнать весь архив, для которого нужен доступ, возьмите детектив в чёрной красивой обложке. Поверьте на слово, плохой детектив. Сейчас, правда, у органов полно проблем. Уже прошло два года, с момента, как они заметили, что каждую неделю пропадает человек, а в следующую появляется, и тут же пропадает другой. Все жертвы- посетители психбольницы, что усложняло розыск, ведь было не понятно, где была выдумка, а где правда. Но версии надо было отрабатывать. Чаще, больные бредили и говорили о «магии». Начальник участка только и кричал: «Магия! Как это в протокол вносить? У нас фэнтези или детектив в конце концов?!»

Но работяг было жалко. Они были единственными представителями органов защиты, вместе с университетом при суде, в городе.

Впрочем, библиотекарь понимал, что на него открыли дело, из-за СМИ, и скупал все книги «Издательства», повышая выручку, узнавая ходы. Что интересно, уровень преступности за три года снизился.

Вы верно осознали, что Эркрик промышляет этим делом на год больше, сразу после отказа. Податься в другую контору было невозможно.

«Издательство» имело руководство над остальными, с помощью влиятельных людей и хороших связей. И если произведение отвергло «Издательство», то ни один из «подчинённых» не осмелился бы взять автора. Это ставило крест на карьере.

Единственной возможностью было исправить причину отказа.

У книги библиотекаря этому служил пункт «не реалистичности», наполненный кислородом.

Но как можно было исправить «нереалистичность»? Создавать события в реальном мире было опасно и уголовно наказуемо, а в литературном произведении- менее страшно, и кто поверил бы в то, что всё происходящее в книге- реально? Но не только исследованием Эркрик перешёл дорогу «Издательству».

Библиотека располагалась ровно на против главного здания сети компании, стоило только иронично перейти дорогу. Однако, в библиотеке не выставлялись нужные проплаченные книги. Был почти центр города, поэтому урон от выгодного положения был огромным. Не снесли библиотеку только из-за семейных связей Эркрика, но об этом поговорим позже, ведь не всё так просто в человеческих взаимоотношениях.

Серая перестройка в пять этажей с панорамными окнами, ежедневно напоминала нашему герою о его плане, так как после одной ошибки, обязательно нашлась бы новая, как предполагал Эркрик. Наверху здания красовалась надпись «Издательство», а снизу, мелкими, по сравнению, буквами название, которое никто не читал. Отсюда и пошло прозвище, которое я использую. Создавалось ощущение, что только они имели право издавать, представляя собой комиссию, через которую отсеивались неугодные произведения.

У Эркрика остались книги до времён всевластия «Издательства», часть из которых хранились в библиотеке. Посетители заходили на долго не так часто, из-за низкой клиентоориентированности товаров. Именно факт, что девушка решила вернуться, Эркрика приятно удивил.

А теперь, когда Вы, мой дорогой читатель, хоть немного в курсе событий, вернёмся на первый этаж библиотеки. К тому времени, пока Вы читали, Дерандес приготовил бокал и вино, поставив их рядом с кипой книг. Как можно было приготовить вино, когда оно в бутылке? Ответ прост: подсыпать быстро действующий химикат в алкоголь.

Дверь снова отворилась, и перед взглядом двух мужчин предстала утончённая особа в краном платье и чёрном пальто. Маленькая вишнёвая сумочка гармонировала с нарядом, а ноги были обуты в туфельки на каблуке. Каштановые волосы средней длинны струились по плечам. Губы сложились в приветственной улыбке.

-Простите, что задержалась. Кофе в ближайшем заведении делали долго, как назло. Зато дождь закончился.– как предлог для снятия стеснения начала говорить она.

-Здравствуйте, -библиотекарь ненадолго опустил голову, не отводя взгляд,– мы с Вами ещё не встречались. Эркрик.

-Да, Дерандес говорил о друге. Приятно познакомиться. Ромейдес.– после слов девушка подошла к занятому ранее столику и тут же обернулась.– Я не брала спиртного.

-Это комплемент. Сегодня на ужас дождливый день. И Вы наш единственный посетитель. Можем ли мы угостить Вас?– подходя и беря со стола бутылку поинтересовался библиотекарь. Быть льстивым и приятным человеком ему приходилось не раз, чтобы добиться своего. Но наша манерная особа посмотрела на Эркрика с таким непонятным чувством согласия и примесью чего-то ещё, что создавалось ощущение, будто ведёт в этой игре она.

Сев на стул и положив на другой свою сумочку, она обхватила ножку бокала длинными светлыми пальцами и протянула его к горлышку открытой бутылки в руках Эркрика.

-Я не сомелье,– попутно наливая спиртное, начал рассказывать мужчина,– но в моём распоряжении особое вишнёвое вино. Надеюсь, оно принесёт Вам удовольствие.– он закрыл бутылку, и тёмно-красная жидкость с интересным запахом вишни выглядела аппетитно интригующе в стеклянном бокале.

-Merci. – девушка улыбнулась и сделала глоток. Казалось, что она повелась,– Délicieux. C'est un vrai chef-d'œuvre.

-Rien de spécial, je suis content que tu aies aimé.– ответил Эркрик.

-Vous parlez français?

-Un peu, Mademoiselle.– он улыбнулся в знак прощания и ушёл к Дерандесу за библиотечную стойку.

-Что вы сейчас говорили?– с недоумением спросил друг.

-Я не буду переводить. Сколько раз говорил- учи язык, пригодится.

-Какая разница? Одно лицемерие на двух языках.– Дерандес скорчил гримасу, через время спросив,– Ждём?

-Ждём. – шёпотом произнёс Эркрик.

Вначале ничего не происходило. Девушка читала, медленно перелистывая страницы, потом остановилась и начала перечитывать последнюю. Слова путались, смысл менялся, номер страниц скакал, герои менялись местами. Она решила, что это было из-за нагрузки на работе, да ещё и алкоголь видимо оказался крепким… Девушка обернулась к библиотечной стойке.

-Я… я думаю, мне пора.– пытаясь встать, сказала Ромейдес.

-Конечно. – таким же ровным тоном ответил Эркрик, подходя к столику. Девушка встала, но не смогла и секунды простоять на ногах. Её подхватил библиотекарь.– Тише-тише…

Последние слова, которые она услышала перед тем, как весь мир затянуло что-то чёрное, похожее на грозовую тучу в дождливый день, прозвучали.

Счастливчик

Ты молчишь в смоке тишины, как в паре густом, Расползлись тараканы по углам головы, и зачем бормочешь ни о чём, Раны рваные запрятав в бинты? Тихо смотришь в грозовое небо, а глаза одиночеством насквозь прожжены.Неужели ты не видел никогда настоящей любви? А может молчишь как голубь, говоря на языке другом? Что же будет с тем, кто под больничным колпаком?Откроешь рот- закроешь, что за идиот, ведь никто не поймёт. Сорняки в голове прорастут: мысли, идеи, планы. Что же это за недуг, быть другим упрямо? Не найти слóва и темы разговора и пить чай в глухом просторе. Замолчать, когда жива душа, Стать серой массой, что человечества полна, И не виноват никто и не найти покоя, Но душа останется сырою.

Проживём этот день ещё раз.

Нераскрытое дело полиции волновало не только государственных служащих, но и общественность.

Вот уже два года, как Ромейдес поручили гиблое, как яблоки, расследование. Она работала репортёром в компании с ужасно строгим начальником отдела. Продвинуться вверх по карьерной лестнице не было и шанса, пока никакой новой информации не поступило бы. Над делом Ромейдес работала с двумя коллегами.

От служащих не было вестей. Давать сведения, не только из-за конфиденциальности, но и из-за «Издательства», они отказывались.

Ромейдес давно стала нежелательным гостем в участке. И сегодня, после очередного выговора от начальства, троих несчастных вышвырнули из полицейского участка. Теперь на улице стояли хмурые люди в деловых костюмах.

-Я не знаю, как ты, – тут парень затянул сигарету, – Ромейдес, но мы уходим.

-Увольняемся по собственному. Легче работу новую найти, переехать в другой город, чем дальше вести это дело!

-Тем более, никто вообще не идёт на уступки. Нам что, опять писать, как полиция плохо работает? Мы уже поняли, что не получится таким образом заставить их хоть что-то рассказать.

-Только врагов в органах нажили!

Два парня перестали говорить, ожидая реакции девушки.

-Вы меня решили бросить? – пытаясь сдержать недовольство, спросила Ромейдес.

-Увольняйся вместе с нами, тебя ничего не держит. – сказал первый, продолжая выпускать пар прямо в лицо.

-Ты прав, ничего, кроме: налогов, квартиры, счетов и никакой возможности отсюда переехать в ближайшее десять лет по контракту с владельцем квартиры.

-Ты как хочешь, а мы уходим. Если что- звони. – конечно, эти слова означали: ни за что, ни при каких условиях не вспоминай.

-Спасибо. – натянуто улыбнулась девушка.

На этом парни, как лучшие друзья, пошли в сторону офиса, до которого было тридцать минут пешком. Когда они отошли на достаточное расстояние, чтобы стать мелкими чёрными точками, Ромейдес тихо выругалась, какой только можно было нецензурной бранью. И зачем она подписала этот контракт? Теперь, если Ромейдес решила бы съехать, деньги за будущее проживание не вернули бы.

Полиция была несговорчивей изо дня в день, поэтому она, как и любая отчаявшаяся девушка, решила действовать самостоятельно. Единственная «улика» стала известна ей сегодня, когда неосмотрительный работник сказал что-то о библиотеке до того, как они ушли.

«Неужели, отрабатывают версию с библиотекой? Видимо, дела пошли плохо и у них. А у меня есть выбор? Либо последний шанс, либо выговор и увольнение. И так на волоске вешу!»

Ромейдес пыталась убедить саму себя.

«Остался риск. Его надо прожить красиво!»

И с отчаянными мыслями девушка направилась в свою квартиру, чтобы переодеться, потому что одежда на ней промокла и неприятно прилипла к телу.

Чтобы её запомнили, но не нашли, Ромейдес надела красное платье, которое бы осталось ярким воспоминанием о разбитой особе в этот отвратительный день, переключив внимание на цвет.

Зашагав на каблуках по скользким камням, составлявшим дороги, Ромейдес делала каждый шаг аккуратно вовсе не потому, что хотела быть красивой и манерной, а потому, что боялась подвернуть ногу.

Зайдя в библиотеку впервые, она побеседовала с Дерандесом. Слова невольно казались грустными и от того загадочными, создавалось впечатление второго смысла.

Позавтракать, как и всегда, Ромейдес не успела. Библиотекаря не было, как сказал помощник: «Он придёт только через час».

Что ж, книги она взяла- столик не займут, а за час можно сбегать в ближайшую кофейню и поесть. Так Ромейдес и поступила. Так поступила в это утро большая часть жителей.

Длинная очередь пугала теснотой, а переполненные столы забирали свежий воздух. В свой черёд, Ромейдес взяла капучино и непонятный по вкусу, но очень удачно оставшийся, бутерброд.

Быстро закинув в себя, еду, уже совсем привыкнув, что время на биологические потребности- совершенно не нужная трата, по мнению начальства, Ромейдес пошла обратно. Застыв перед дверью, девушка вытащила из сумки полностью заряженный диктофон, включила прибор и спрятала его на самое дно. Теперь всё.

Войдя внутрь, на удивление, её встретили успокаивающие и дружелюбные голубые глаза, такие, что на секунду Ромейдес позволила себе забыть обо всём. Даже об ужасном ветре на улице, с которой только что пришла. Серые глаза застыли на мгновение в забвении, а потом, очнувшись, посмотрели на знакомое лицо другого. Ромейдес прервала тишину.

Дальше Вы знаете, что случилось.

Эта мысль: «А почему бы нет?», когда совсем всё равно на сколько плохо станет, подтолкнула согласиться на бокал вина. Чьи-то слова: «Тише-тише…», произнесённые немного хриплым мужским голосом и темнота, в которую она канула, даже не пытаясь бороться.

События казались сном. Ужасным сном. Но когда Ромейдес проснулась, захотелось вернуться в кошмар. Проснулась девушка в собственной квартире.

Дым, как в кабаке, затуманил разум.

Начальник полиции ходил по кабинету и медленно сходил с ума.

На его столе лежали доклады об уменьшении преступных действий и разрыв контракта с «Издательством».

В комнату зашёл новенький и принёс кофе. Греджерс.

-Что с наблюдением за библиотекой? – начальник отвёл взгляд.

-Ничего. – суетился рыжеволосый парень.

-Идиоты. Иди отсюда. Не мешай.

Греджерс поклонился и начал уходить.

-Хотя стой. – подумал начальник, который был весьма мерзким и толстым. – Займись этим. – он взял папку и отдал её Греджерсу.

-Спасибо! – это было первое «расследование» новичка.

-Счастливчик. – начальник посмотрел на галстук, на котором была зелёная брошь виде четырёхлистного клевера.

-Мама подарила. – улыбнулся парень.

-Всё, иди отсюда. – усмехнулся и раздражился полицейский.

Переполох в настоящем был сильным.

В дыму Ромейдес узнала свою квартиру. Звук стука сбил её. Непонятно откуда донёсся плач ребёнка и крик. Через минуту всё стихло. Странно, всё было очень странно. Она рисовала самые страшные иллюзии, что произошло. Мысли перестали ей принадлежать. Началась борьба Ромейдес и её «навязанных» желаний. Что-то было не так. Кто-то кидал её из стороны в сторону. Ссадины появились на коже багровыми узорами.

Глаза распахнулись, вокруг была кромешная темнота. Осталась непонятная мысль: «Я хочу в библиотеку». Ромейдес пробыла в дыме слишком много книжных часов.

Комната для «гостей»

Я была неправой во всём, и неправой сейчас остаюсь. Под усыпанным звёздами сводом забыть об одном легко: Что не будь небосвод суровым, слишком тощий придёт конец.

Через мгновение глаза привыкли. Рядом стоял силуэт, издавая капающие звуки, метрономом раздававшиеся в тишине. Тяжёлое одеяло сдавливало грудную клетку, сокращая объём дыхательных путей.

«Где я? Меня похитили? Я в больнице? Сколько сейчас? Я была в библиотеке…»

Вечные перемещения и длительность скачущего времени дискредитировали реальность.

Быстро, насколько позволяло «моральное истощение», Ромейдес выбралась из-под одеяла, оказавшись рядом с длинным прибором. Девушка лицом к лицу встретилась с капельницей, работавшей в пустую. Трубка шла к месту, где раньше лежала правая рука жертвы.

Ромейдес хаотично осмотрела открытые участки тела. Платье без рукавов осталась с первого знакомства. Маленькая ранка в темноте была незримой, а ощущение недавней надуманной боли притупляло настоящую, распространяясь до кончиков пальцев. Надавив на место инъекции, слабое чувство покалывания себя проявило. «Меня накачали?». Мозг снова рисовал варианты событий, фантазируя жуткие финалы.