Дерзкая вишня

Красный рейнджер: «Пошел на хуй»

Красный рейнджер: «Одеваюсь»

– Челларио все намеривается убить тебя, испугайся хотя бы немного из вежливости, – усмехнулся Риккардо, и я заблокировал экран телефона, вернув ему взгляд.

– Обещаю, что построю из себя испуганного оленя две минуты, когда приеду вырезать ему глаза. Пусть наслаждается.

Брат откинулся на спинку кожаного кресла кабинета, а я поднялся на ноги, спросив:

– Как все продвигается с Мителло? – темные глаза мгновенно уставились на меня, пока его брови не прекращали хмуриться.

– Инес вчера купила свадебное платье. Пока что, из приготовлений это все, на данный момент, – он вздохнул. – Большую часть организации будем решать на днях. Уго с Витале должны съездить в отель, чтобы забронировать его на нужные даты. Я их уже предупредил.

Мой не веселый смешок улетел куда-то в сторону:

– Инес выглядит так, будто ей назначили дату похорон, а не свадьбы.

Рик нервно запустил пальцы в темные волосы, и следом сцепил их в замок на столе:

– Будто я не вижу, что вся эта ситуация с Гоцоном и традиционалистами совсем не создает благоприятную атмосферу в нашем доме. Каждый на нервах, а Инес в особенности, учитывая, что ей придется переехать и жить по правилам Мафорда в чужом доме, под руководством и защитой другого Капо.

– Не стоит забывать, что она не знает, что такое жить “под защитой Капо”, – я скрестил руки на груди под вопросительный взгляд Риккардо. – Ей известна лишь защита брата.

– Братьев, если уж на то пошло, – поправил он, и я согласно кивнул.

– В любом случае, к Мителло она испытывает не больше эмпатии и чувств, чем к каменной дорожке у нас во дворе. Хотя, думаю, что дорожка ей нравится даже больше.

Рик усмехнулся, покачав головой:

– Иди уже отсюда, ради Бога.

***

Ботинок Ёрки расплескал лужу и утонул подошвой в грязи, стоило ему только выйти из машины. Из-за угла соседнего кирпичного здания доносились тошнотворные звуки, – там точно кто-то извергал все содержимое своего желудка. А мимо на скуторе проехал дуэт, сопровождаемый перегарным шлейфом, с криком: «Я ебал вашу мать, богатые ублюдки!».

Мои руки расслабленно прятались в карманах бежевых штанов, пока Ёрки настойчиво давил прожигающим взглядом мне в щеку.

– Знаешь, что я понял? – на выдохе, с игривой ухмылкой протянул я, пока глазами водил по заведению напротив.

Оно было с деревянной фасадной отделкой, а над дверью висела массивная, вычурная вывеска «Аргус» с готическим шрифтом, подсвеченная уютным желто-оранжевым светом.

– Что твой парфюм за восемьсот долларов совсем не вписывается в местный набор запахов и обстановку? Согласен, поэтому настойчиво предлагаю свалить отсюда, – он достал влажную салфетку из бардачка машины и уже обтирал свой грязный ботинок. Но говорил друг точно обо всем происходящем вокруг.

Эта улица Сант-Хилла была довольно грязной и полна пьяниц. Ее называли «блядский переулок», так как здесь были собраны практически все недорогие заведения, в которых люди начинали свой невероятный и незабываемый отдых уже в обед. Не считая, конечно же, таких мест, как «Аргус», который открывался позже.

– Что, пожалуй, все могло быть гораздо хуже для этого времени суток, чем я представлял.

Ёрки, обойдя лужу, образовавшуюся у дороги из-за дождя, выбросил в мусорку салфетку, и его тут же чуть не снесли с ног, резко распахнувшейся дверью. Глядя на этого бедолагу, мне хотелось рассмеяться.

– Я уже начинаю думать, что быть тем, на кого Риккардо спустит собак, не так уж и плохо, – ворчание Элмо10 доносилось до моих ушей, когда я подошел к нему и открыл дверь, пропустив его вперед. – Честное слово, больше вообще от тебя трубку не подниму.

Я зашел следом, нагло улыбаясь. В нос ударил запах старого дерева, который распространялся по всему помещению. Будучи здесь утром, аромат пива не так сильно выражался, как сейчас, – его разливали по кружкам практически всем посетителям. Жареные кусочки свинины и говядины источали интенсивный мясной аромат вперемешку со специями, и если бы я не был сыт, то желудок точно устроил бунт, лишь бы ему что-то перепало.

– Почему? Тебе что, не понравился лось? – ухмыляясь, пихнул локтем Ёрки в бок, и прошел вглубь.

Он проследил за моим недавним взглядом, где наткнулся на огромный охотничий трофей – голова лося, прикрепленная к центральной стене. Его рога достигали в длину точно не меньше полуметра, и врач поморщился, догоняя меня.

Музыкантов на сцене еще не было, отчего вокруг играла незнакомая мне музыка из колонок. Но я мог уверенно сказать, что она хорошо вписывалась в атмосферу паба.

– Лось разъебный, убедил, – оказавшись рядом, пробубнил Ёрки.

Почти все деревянные столы были заняты уже захмелевшими посетителями, но мы смогли отыскать один свободный, находившийся в углу, накрытым тенью от чужих глаз. К нам почти сразу подбежала официантка маленького роста с двумя тугими косичками, вооружившаяся блокнотом и ручкой. Та самая, что тогда окликнула младшего Марино, являющегося хозяином паба в данный момент.

– Ты же говорил по дороге сюда, что не станешь ничего здесь есть, – я откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, когда девушка, приняв наш заказ, скрылась среди оживленных и шумных столиков.

– Я и не планировал, но запах этого гребаного мяса свел мой желудок с ума. Никак не смог ему отказать, – пожал он плечами, найдя опору локтями на краю немного обшарпанного стола. – Ты планируешь мне, наконец, объяснить, зачем мы здесь?

Глаза опустил вниз, взглядом на запястье, где нашел циферблат часов. Стрелки же уже показывали без минуты семь.

– Скоро узнаешь.

На сцене промелькнула фигура высокого, крепкого блондина. Его мышцы обтягивала светло-голубая футболка, пока он настраивал под свой рост подставку для микрофона, а расписанная гитара свисала на плече. К нему присоединилась загорелая светловолосая девушка, проделывая то же самое с соседней стойкой.

– Не говори, что мы здесь из-за какого-то концерта неизвестной группы. Я тогда точно заблокирую твой номер.

– Ты почти угадал, – усмехнулся я.

Ёрки вздохнул, как курица-мама:

– Какой кошмар. Вы только гляньте на этого страшного и ужасного Консильере Сант-Хилла, – и наклонился ко мне, понизив голос почти до шепота: – Ты думаешь, я тебе поверил?

Вернувшись в нормальное положение, он спросил:

– Кто из них? – и головой кивнул в сторону сцены.

Я же не сводил глаз с группы, что выходила, становясь по своим, видимо, заранее оговоренным, местам.

Пеннивайз устроился за барабанами, а тот, что первый сообщил мне о времени концерта уже стоял за синтезатором. Все остальные держали в руках гитары, и она тоже.

Огненная бестия с острым язычком распустила волосы, – они спускались волнами на ее спину и плечи. Она подняла уверенный взгляд от струн, уводя его вглубь паба, но смотря, словно, сквозь посетителей. Мазала зрачками по каждому, не вникая и не обращая внимания, пока ее глаза, цвета полуночного моря, не наткнулись на меня. Аккуратные брови мгновенно на рефлексе нахмурились, показывая все свое негодование, пока я почти отчетливо видел, как в радужках всплывали вопросы, подобному: «Серьезно пришел?».

Да, Лисенок, я здесь и планирую раздражать тебя весь вечер.

– А. Я, кажется, понял, – смешок Ёрки донесся до моих ушей сквозь шум пьяных голосов. – И, если хочешь знать мое мнение на этот счет, – я взглядом нашел лицо друга, скрытое тенью. – Она секси, бесспорно.

– О, не волнуйся, mia amico11, – ухмылялся, хлопая его по крепкому плечу. – Порно будет.

Он тихо засмеялся:

– Это что-то типо обещания?

– Типо, – не смог удержаться и передразнил интонацию Ёрки, отчего его глаза закатились под ресницы, сопровождаемые глуповатой улыбкой.

Раздался звук легких ударов по микрофону, и все взгляды посетителей устремились к сцене.

– Раз-раз, порядок? – голос блондина прорезал утихающий шум, он задавал вопрос больше в пустоту, и слегка улыбнулся. – Знаю, что вам без разницы на то, кто мы и откуда, да и как называется наша группа. Впрочем, как такого названия у нас и нет, так что, давайте просто насладимся хорошей музыкой, идет?

И раздался первый аккорд гитары. А глаза мои неотрывно цеплялись за ту, что сводила органы и разум с какого-то адекватного рассудка, расщепляя в хлам что-то между ребер своей хриплостью и сексуальным тембром. Я смотрел, не прекращая на то, как эти тонкие пальцы без какого-либо яркого маникюра владели струнами, гипнотизируя разум. Как волосы откидывала назад для удобства, как губами произносила немецкие слова, а я ни черта не понимал. Ни единой буквы и значения. Но точно понял и осознал, что уже был почти покорен этим языком, и готов слушать его ежедневно.

ВИШНЯ ТРЕТЬЯ

Арлин

Когда мы отыграли последнюю подготовленную на сегодня песню, то сразу начали собирать музыкальные инструменты и свою аппаратуру со сцены. Финни был готов драться с любым, кто попытался бы его хоть раз отговорить уносить барабаны обратно в багажник трейлера, предложив оставить их в незнакомом пабе, так что, Рати с Эваном уже помогали ему с переносом.

Время перевалило за одиннадцать вечера, а желудок уже подавал всевозможные сигналы на то, чтобы в него попала хоть какая-то еда.

Народ в зале не уменьшался, а на место нашим песням включили музыку из какого-то специального плей-листа База, который сейчас обсуждал все нюансы следующего нашего выступления в его пабе с папочкой. Тэкито, взяв гитару и барабанные палочки, сразу же ушел в его кабинет, как только закончилась крайняя песня.

Я же пыталась игнорировать утреннего говнюка, который все-таки приперся непонятно зачем и для чего. Он прожигал меня своими медовыми глазами весь вечер, в наглую пялясь и этого даже ни капли не скрывая!

Был ли он красив? О, безусловно. А как же иначе? Практически все парни, которые являлись в моей жизни привлекательными, оказывались самими настоящими нарциссами и мудаками. Они лучше всех понимали, что их считали сексуальными, харизматичными или попросту красивыми, отчего невероятно задирали себе самооценку, а об их шокирующих размеров эго можно было запинаться.

И у меня не возникло никаких сомнений, что этот чарующий полуфабрикат с такой же чарующей ухмылкой был одним из них.

– Зачем он идет сюда? – тихий вопрос Ликоса прозвучал совсем рядом, когда его голова оказалась между мной и Робертой.

Мама-группы уже была наслышана об «уверенном незнакомце», являющимся другом База, и который пообещал прийти к нам на выступление.

Я же резко взглядом врезалась в его лицо, когда увидела, что он, и в правду, уже протискивался между столов, направляясь прямо к нам. Парень же, чьи ярко-красные волосы были видны даже с моего расстояния, остался на своем месте, чуть опустив глаза, утаскивая внимание в экран телефона, что держал перед собой.

– Поздороваться, – ответила Роберта, глянув на Ликоса сверху вниз. – Это элементарная вежливость. Ты в джунглях вырос, что ли?

Друг закатил свои темно-карие глаза под веки, и вернулся к синтезатору, чтобы также его поскорее унести в трейлер. Паола же уже давно ушла вслед за парнями с барабаном, прихватив с собой гитару Эвана, которую тот снял для удобства, – не просил, ведь знал, что она заберет.

– И зачем пришел? – вопрос слетел с губ, когда я спрыгнула с невысокой сцены.

Брюнет сбил все потоки в носу, заглушая мир ароматом своего парфюма, отчего мои челюсти сами, словно, как по приказу сжались.

– Хотелось посмотреть, как ты играешь. Разве, я не мог этого сделать, когда захотел?

– Очень нагло с твоей стороны, – хмыкнула, сложив руки на груди и взглядом впиваясь в глаза напротив. – Может, я не хотела показывать?

Негромкий смешок сорвался с губ мужчины, задев какую-то неправильную струну внутри меня, отчего мои пальцы чуть крепче сжались, обхватывая себя руками.

– Я не спрашиваю разрешения, Лисенок, а ставлю в известность.

– У тебя какой-то фетиш?

– Вот так все сразу и не вспомню. Тебя интересует какой-то конкретный? Если его нет в моем списке, но он нравится тебе, то обещаю, что обязательно исполню его. И не стоит закатывать свои прекрасные глаза.

– Прекращай.

– Что прекратить?

– Если ты не заметил, мы не в цирке, не нужно строить из себя клоуна, – недовольство пропитывало каждое мое слово, подкрепляясь усталостью и чертовым голодом, что сворачивал желудок в узел.

Он не убирал ухмылки со своих губ, чем раздражал все больше. Самодовольный говнюк пытался своим взглядом проникнуть мне под кожу и сжечь все внутренности вместе с дурацким внутренним миром, но я была не из тех, кто расплавился бы от такого внимания.

– Закончилось представление?

– Как твое имя?

А он учился на ошибках слишком быстро, начав правильно формулировать свои вопросы. Вот только, это ничуть не делало его даже на грамм привлекательнее, как человека.

– Если снова не скажешь, то продолжу называть Лисенком. Тебе, вроде, понравилось, – искры какой-то игривости сверкнули в глазах, что казались темнее при таком освещении.

– Не нужно обольщаться, – без какого-либо веселья ухмыльнулась я. Скорее, больше саркастично. – Арлин. И у тебя прекрасно получается строить из себя идиота, когда это совсем не уместно, ведь ты уже знал мое имя.

С каждой секундой он становился более довольным:

– Разумеется, Лисенок, – и тяжелый, усталый вздох вырвался из моего рта. – Я спросил твое полное имя.

– Я уже сказала – Арлин. Больше никакой информации тебе знать не нужно. А теперь, – собрала все свое самообладание в кулак. – Я иду спать. Доброй ночи…

– Энрике, – неожиданно представился он, хотя мне совсем не было интересно его имя. – Спокойной ночи, Арлин.

Роберта вовремя подошла ко мне, обхватив под локоть:

– Идем? – и я, кивнув, ушла вслед за ней из паба, так больше и не взглянув на наглеца Энрике, что обладал этой ужасно обворожительной ухмылкой, которую нужно было запретить на законодательном мировом уровне!

***

19.06.2020г.

Веки еле поддавались, не желая открывать глаза миру, где солнце болезненно их царапало, заставляя зажмуриться и зарыться носом куда-то в складки одеяла. Горячее ровное дыхание щекотило кожу на шее, прокладывая дорожки мурашек вдоль обнаженной спины. Рати обхватывал меня одной рукой, не удерживая в своих объятиях, из-под которых все же вывернулась, приняв сидячее положение. Белая простынь скрывала грудь, открывая обнаженные плечи, пока чуть запутавшиеся волосы рассыпались по спине.

Потерев сонные глаза, я сморгнула мутную пелену и потянулась к футболке, что лежала комком в углу кровати.

– Сколько время? – хриплый ото сна голос Рати нарушил тишину в трейлере.

Натянув свободную, немного мятую футболку с Пикачу12 на спине, я вытащила телефон из-под своей подушки. Экран в руке загорелся, продемонстрировав заставку с нашей фотографией. Точно такая же стояла и на звонке.

Это была недельная остановка в Сэйнт-Лоренс в прошлом году. Ликос сфотографировал нас, когда мы все были на концерте любимого исполнителя Рати, – запечатлел момент, когда тот поцеловал меня в щеку, пока на фоне поклонники разрывали зал. Тогда мы встречались всего несколько месяцев, и эйфория казалась бесконечной. Но теперь, она стихла, оставляя после себя не очень приятное послевкусие.

– Арлин? – глазами быстро на него полусонного, и снова в телефон, ведь вытолкнул из утренних ненужных мысленных размышлений.

– Без пятнадцати девять, – и экран погас в руке. – Ребята, наверное, уже встали.

Сев на кровати, Рати выглянул в окно:

– Ну, один из них точно.

Выглянув следом, я заметила Тэкито, подносящего не спеша сигарету к губам. Он сидел в раскладном кресле, а рядом на столе шел пар от горячего, крепкого кофе, в котором было буквально ноль сахара.

– Я больше, чем уверена, что Эван и Паола тоже уже давно встали, – потянувшись до хруста позвонков, потерла шею. Она слегка затекла, пока я лежала на плече Рати. – И скорее всего, даже нашли место для своих тренировок.

– Мы в Кенфорде уже больше суток, так что твое предположение сто процентное, – усмехнулся он, и я отодвинула деревянную шторку, разделяющую нашу кровать от остальной части трейлера.

Справа на верхней полке слегка посапывал Ликос, пока его нога наполовину свисала вниз. Финни же в яблочной пижаме, обнимал большую подушку в виде такого же зеленого яблока. Наверное, если бы я сказала, что он их слишком сильно любил, то этого все равно было бы не достаточно, чтобы, в самом деле, описать его невероятную одержимость данным фруктом.

Дверь на улицу была открыта, запуская еще свежий воздух в трейлер, и я выползла из кровати, попутно надевая шорты-комбинезон на одну лямку. Натянув конверсы, нашла на столе среди остальных пачек сигарет свою, нащупала зажигалку в кармане и вышагнула на парковку. Легкий ветер стал играться с волосами и щекотать кожу, а я плюхнулась на соседнее кресло от Тэкито. Зажав сигарету между зубов, подпалила кончик, и позволила никотину проникнуть в легкие, выпуская горький дым. Это была любимая часть утра, не хватало только кофе, с которым через пару минут вышел Рати.

Отхлебнув из одной кружки, он мгновенно скуксился, еле проглотив:

– Эта сахарная смерть твоя.

Я забрала ту из его рук и сделав глоток, поставила на столик.

– Только что сам наливал, и уже забыл, где чья? – хмыкнул Тэкито, открывая и закрывая зажигалку. Привычка.

Рати же на это только пожал плечами, а после спросил:

– Где Роби?

Тот слегка кивнул в сторону трейлера напротив и провел языком между губ.

И действительно, мы будто только сейчас обратили внимание на звуки, исходящие оттуда.

Роберта вырулила из-за открытой двери и спустилась к нам:

– Молоко к хлопьям на завтрак закончилось. Те две спящих красавицы устроят катастрофу всемирного масштаба, если мы что-нибудь не придумаем к их пробуждению, – мама-группы, приземлившись в свободное кресло, покосилась на папу-группы.

Эти двое сами по себе взяли на себя какую-то родительскую роль, начав больше всех заботиться о нас, по родному ворчать, кормить и решать проблемы.

Как-то давно мы даже пытались их свести, но те обозначили свои границы и нам, и друг другу, заявив, что они никогда не вступят в романтические отношения.

Роберта и Тэкито всегда были очень близки. Ближе, чем с кем-то еще из нас. Но тут больше духовная связь, чем физическая или эмоциональная. И мы решили не лезть.

В любом случае, как бы мы все не относились друг к другу, все равно у каждого был тот, к кому первому пойдешь рассказывать о том, что у тебя произошло.

У Роби это был Тэкито. У Паолы – Эван. Для Ликоса Финни являлся вторым «братом». А мои ноги всегда приходили к Рати, чтобы поделиться тем, что было на душе.

– Значит, будет яичница, – ответил Тэкито и потушил сигарету в пепельнице.

– Ты снова спалишь нам шторки у плиты.

– Можно не париться и заказать пиццу, – предложил Рати, затягиваясь шоколадным фильтром.

– В холодильнике есть пиво и немного вина, – поддержал его идею Тэкито, и Роберта сощурилась. – Что?

– Сейчас девять утра.

– Брось тогда мне в пиво хлопьев, когда те появятся, – закатил тот глаза. – А вообще, я знаю, сколько сейчас времени. Но еще я знаю, что на сегодня у нас не было никаких планов, так что, время становится расплывчатым и неважным, – на его губах появилась легкая, еле ощутимая улыбка.

– Вообще-то, мы собирались прогуляться и посмотреть места, где могли бы выступать вечерами, – напомнила ему я, затянувшись и слегка ощутив привкус вишневого фильтра на языке. – А еще, Ликос хочет на пляж. Я тоже непротив искупаться.

– Сегодня обещали тридцать два градуса, – поморщился Рати, покачав головой.

Почесав чуть обгоревший на днях нос, Тэкито пробубнил:

– Да, отстой. У Ликоса опять будет болеть голова, надо будет взять ему обезболивающее.

Тэкито вообще не особо любил лето, а жару и вовсе не переносил. Но не как, почти теряющий сознание, Ликос, а скорее, просто становился более раздраженным и ворчливым. Его больше всего бесила прилипающая к телу одежда, – а Тэкито ненавидел узкие вещи, или те, что могли сковывать его движение. Отец постарался.

Ему была больше по душе осень, Рати же любил зиму, но они оба не переносили Хэллоуин и обожали кататься на сноуборде.

– Я услышал что-то про пиццу, вино и пляж. У меня день рождения? – зевая, в проходе трейлера показался Ликос, сонно потирая глаза.

***

Ближе к обеду удалось разбудить самого большого фаната ромкомов и яблок: он уже плелся позади на пару с Ликосом, быстро-быстро тараторя что-то про выход какой-то новой игры на телефоне. Ему было двадцать пять, но Финни казался большим ребенком, носящим футболки с аниме персонажами, играющим в видеоигры и беспощадно зависящим от всех продуктов и блюд, где были в составе яблоки. И я уверена, что если бы не его работа графическим дизайнером, то он бы точно давно ушел в запой романтических комедий.

Ликос же словно таял на глазах. Натянув кепку, по вискам уже стекали капли пота, пока он же вливал в себя воду. Тэкито недавно вручил ему таблетку от головы, но та видимо еще несильно успела подействовать.

– Ты скоро словишь передоз, – весело усмехнулся Эван, когда мы остановились у палатки с фруктами недалеко от пляжа. Финни набирал себе полный кулек зеленых и кислых яблок.

– Ты хотел, чтобы это как-то повлияло на его зависимость? – хмыкнул Рати, откручивая крышку колы, на которую Эван взглянул, не скрывая своих истинных эмоций. Он ненавидел колу. – Боюсь, что мы просто скоро найдем его в яблочной коме, а на фоне будет… – он прокашлялся, повышая голос почти до мышиного писка: – О, Боже, Дол Бо Ёб, наследник многомиллионной корпорации «Хуйвотсюн», как ты мог так со мной поступить? Я же любила тебя! Я, та самая серая мышь, у которой нет денег даже на еду, но которая ходит каждый день в новом наряде! А ты меня обманул! – и театрально накрыл глаза тыльной стороной ладони.

Эван подхватил его актерскую игру, широко улыбаясь, пока смех Ликоса и Паолы уже слышали все вокруг. У меня же, Роберты и Тэкито также не получалось скрыть улыбок и смешков.

– Да, я виноват перед тобой, У Ебанка. Обман мой непростительный! Я буду раскаиваться перед тобой всю оставшуюся жизнь! Ведь я наследник не многомиллионной корпорации… А многомиллиардной, – блондин трагично размахивал руками, кружа вокруг Рати.

Финни пихнул его в плечо, когда мы отошли от палатки, и заулыбался, прорезав свой картавый голос:

– Вообще-то, я редко смотрю дорамы, а тем более, с таким сюжетом!

– Конечно, – хмыкнула Паола, поправив белую шляпу на голове. – Именно поэтому мы и слышим только, как Ким Пи Сюн пытается добиться внимания недоступной девушки, пока она делает вид, что ей это не нужно.

Добравшись до пляжа, Ликос мгновенно наперегонки с Рати, Финни и Эваном бросились в воду, чуть ли не на бегу срывая с себя одежду.

Пляж был достаточно полон людей, что загорали на лежаках или плескались в воде, пока Роберта и Паола лежали недалеко от меня, жарясь на солнце и попивая каждая свой алкоголь из одноразовых стаканов. Я же предпочла спрятаться от адского пламени под большим зонтом. Соседний лежак занял Тэкито, тоже решив, что загар ему совсем не нужен. На его коленях лежал ноутбук, в который он погрузился всеми мыслями, взглядами и невидимыми нитями, утянувшие его подсознание. Когда Тэкито был слишком занят, он становился очень молчаливым. Не то, чтобы в обычные дни его было не заткнуть, но все же. Мне понадобилось три попытки завести разговор, чтобы понять, – бесполезно. Все они провалились в песок, а после, были отброшены в сторону, затерявшись где-то между полупустыми пачками сигарет, бутылками пива и спрайта.

– Ты куда? – ленивый голос Роберты донесся до меня, когда я поднялась с лежака, отложив блокнот с песнями. Все шло прям не очень. Какой-то чертов кризис вдохновения, который продолжался уже около двух месяцев. И смена обстановки отчего-то совсем не помогала.

– Схожу до того бара, – я кивнула в конец пляжа. – Сигареты заканчиваются.

– Думаешь, там есть? – Паола приоткрыла один глаз, пряча лицо под козырьком ладони, чтобы разглядеть меня под зонтом.

– Понятия не имею, но в любом случае, кому-то придется это узнать. Мы же только пришли, – нырнула ногами в нагретые шлепки, и поплелась немного неуклюже, ведь ступни чуть тонули в песке.

Волосы убрала, заколов их крабиком на затылке, но это совсем не помогало. Солнце было беспощадным, словно, пыталось сжечь заживо, не оставляя и следа.