История моей жизни

Но к присяге, друзья. Это был прямо праздник, скажу я вам. Сначала мы, зная до автоматизма каждое движение, построились на плацу с автоматами на плечах и в присутствии всех приехавших гражданских по очереди поклялись в верности народу Украины, держа оружие в руках. Оркестр играл марши, новобранцы прошлись парадом, зрители аплодировали, женщины плакали.

Ну а после началось самое интересное. Всем разрешили до конца дня проводить время с родственниками. Естественно, те, к кому никто не приехал, заступили в наряд. И я в том числе. Подобные встречи с родителями в армии в 99-ти процентах случаев означают обжиралово домашней пищей. Ну а для курса молодого бойца, где все полтора месяца как из дому и ещё не успели забыть вкус мамкиных пирожков- что сказать? Уже к полуночи я понял, что не жалею о том, что никто ко мне не явился. Товарищи не забывали, впрочем, несущего службу в наряде и щедро угощали меня всеми яствами. Однако это все равно была лишь малая часть из того, что поедали они. И вот вроде бы отбой, родители благополучно убыли из расположения части, новоиспеченные военные, пройдя вечернюю проверку на предмет дезертирства, улеглись по койкам. Моя смена «стоять на тумбочке» выпала как раз с 0:00 до 2:00 ночи. И тут началось!

Стоя на посту, я увидел приближающуюся из темноты казармы фигуру. Это был один из моих сослуживцев, несущий в руках свою блевотину и блюющий на ходу! Я поспешил помочь ему и открыл дверь в туалет. Когда воину полегчало и он умылся холодной водой, я было намекнул ему, что неплохо и убрать за собой наблёванное, как вдруг в казарме раздался звук падения тела и, как вы уже догадываетесь, последававшие за ним звуки тошноты. Это следующий желающий освободить желудок побежал на свет в сторону санузла, но в темноте поскользнулся на блевотине предыдущего и упал, изрыгнув от удара об пол свое содержимое прямо в казарме. После, как по команде, в туалет поломились уже практически все молодые солдатики, чьи желудки, привыкшие за этот срок к скудным армейским харчам, ожидаемо не выдержали котлетно- салатный удар гражданской пищи. Вечер перестал быть томным. Такого количества блюющих одновременно людей я не видел ни до этого, ни позже. Может это был вообще рекорд Гиннеса! А запах, ммм… Меня и самого мутило, но спас тот факт, что съел я гораздо меньше своих сослуживцев. Поэтому я держался, тем более что не далее как днем я клялся стойко терпеть все тяготы и лишения военной службы. Правда, произнося присягу, я даже представить себе подобного не мог!

Однако в армии что хорошо, так это то, что она всегда готова ко всему. Поэтому, оправившись, все дружно приступили к уборке помещения под внимательным руководством слегка подохреневших сержантов, и к утру казарма сияла чистотой и источала запах леса. А нас ждало распределение по частям Харьковской области. Когда я вошел в кабинет комиссии, меня сразу же определили в охрану зоны где- то в лесах, однако какой- то полковник сдержано кашлянул и изрёк с ударением на слово « начнём»:

- А когда же мы НАЧНЕМ набирать в милицейскую часть?

Члены комиссии всё поняли и зачислили меня в ряды первой патрульной роты СМВЧМ 3031 в составе бригады 3005 внутренних войск. Правда я тогда ещё не знал, что нахожусь под протекторатом Саниного отца и списал все на везение. Перед отправкой в части для прохождения службы нас построили на плацу и там Саша, стоявший в составе другого взвода, окликнул меня.

- Куда распределили?

- 3031- коротко ответил я.

Саня молча поднял вверх большой палец армейской рукавицы. Ходить в сапогах и шинелях нам оставалось совсем немного…

Ну и напоследок стоит упомянуть ещё об одном казусе, происшедшем в день присяги. Уж не знаю, как такое могло случиться чисто технически, однако что было, то было. Один из счастливчиков, к которому приехала девушка, решил склонить её к близости в лесу неподалёку. Дама была не против и нагнулась у дерева, обхватив его руками. Я лишь могу предположить, что темп, видимо, был не быстрым, потому что счастливчики натурально примёрзли. А может это был спазм от холода. Сами понимаете, где. В таком виде их и обнаружили, явившись на крики о помощи, члены наряда по части из числа сержантов. Встал вопрос о транспортировке любовников в баню, ибо кроме тёплой воды в этом случае армейская медицина ничего предложить не могла. Уж не знаю, как их разлепляли, но шли они до бани прямо как кентавр, пятящийся задом. Глядя на эту картину, я словно услышал внутри себя голос, говорящий о том, что ничего хорошего в ближайшее время ждать не стоит…

Глава 11

Вскоре после описанных выше событий меня, Александра и ещё кучку новоиспеченных защитников Родины транспортировали в славный город Харьков, в Специальную Моторизированную Военную Часть Милиции, сокращённо СМВЧМ, под номером 3031. Если коротко, это подразделение было сродни современной Росгвардии, вот только форма наша ничем не отличалась от формы милиции Украины. Разве что шевроны были внутренних войск, но для неискушенного в подобных вещах человека они были неотличимы от тех же милицейских. Стояла часть на улице с названием Симферопольское шоссе, что я счел весьма символичным фактом.

Первая патрульная рота ожидала новобранцев с распростертыми объятиями, ибо наше прибытие означало окончательную трансформацию отслуживших пол года ребят в черепов. Здесь надо немного прояснить. Фактически, согласно традиции дедовщины, черепами они стали как только уволились в запас их деды, но по факту вся грязная работа продолжала лежать на плечах этого призыва до тех пор, пока с курса молодого бойца не прибудут молодые солдаты, духи или дрищи. В нашей части использовалось последнее наименование, так как слово дух уже сильно запятнало свою репутацию на фоне всеобщей борьбы с дедовщиной. Так вот, все эти черепа продолжали драить пол в казарме, ходить в наряды по кухне и убирать территорию роты, а так же и исполнять любые пожелания старшего призыва, не смотря на свой полугодовалый срок службы. Правда, стоит отметить, что находящихся в таком положении черпаков гонять было уже не принято. Содержание помещений в чистоте и отсутствие претензий со стороны офицерского состава- вот тот базовый минимум, которым обычно и ограничивались. Все ждали дрищей. То есть нас!

Итак, молодежь прибыла. О, это особый день для всех! Черепа сразу же взяли нас в оборот. Пол года они ждали этого момента, пол года тяжелого труда и порой унижений и побоев- и вот теперь уже в их обязанности входит напрягать, угнетать, заставлять и бить. Зато можно больше не работать. Можно прилечь на койку средь бела дня ( но при условии, что в роте все сделано, молодые при работе и дедушки довольны), можно завести себе спортивные штаны, теплые носки и свитер, дабы зимой носить все это под формой. Можно слегка ослабить ремень и приподнять в разумных пределах головной убор. Но не на затылок, как у деда. Рано. Может и влететь от старших. Но уже можно жить, в общем. Главное наладить работу младшего призыва.

Нам быстро объяснили суть происходящего и донесли список обязанностей. Если кратко- молодой солдат выполняет всю физическую работу, только молодой солдат заступает в любые наряды, за исключением старшего наряда. Его назначают из числа сержантов и поэтому старший не может быть духом. Также исключением является караул, туда ходят только деды и лишь один дрищ для обеспечения потребностей старшаков и для уборки караульного помещения. Плюс ко всему молодой солдат выполняет функцию прислуги для дедушек. Черепам дозволено лишь следить за исполнением последнего, прислуга им не положена по сроку службы. За это деды могут и покарать. Вот, собственно, и всё. За нерасторопность или уклонение от своих обязанностей последует наказание. Физическое. Сразу предупредили насчет жалоб. Если кто настучит, то за наш призыв примутся официально. Сержантский состав клятвенно божится сгноить молодежь на строевой подготовке, в бесконечных нарядах вне очереди и прочих прелестях армейского быта. Сержанты имеют право приказывать официально. И в конце концов будет ещё хуже. Кроме того, по уставу полагается впахивать до дембеля, а по дедовщине лишь пол года. Так что не рыпайтесь и ждите своих дрищей! Сейчас, с высоты жизненного опыта, это все звучит просто смешно. Но тогда так не казалось. В армию ты приходишь растерянным, запуганным, ничего не понимающим молодым парнем. Ты не знаешь местных законов, как всё устроено, боишься что- то нарушить. Плюс постоянное давление и тяжелый труд. Практически безостановочный. В общем, не до бунта здесь. Проходит месяца три, прежде чем молодой солдат осваивается, запоминает на зубок свои обязанности, правила и законы казармы, и вот уже вроде как отходит тоска, и вот уже брезжит просвет, и ты даже можешь передохнуть пару минут, ибо справляешься со всем быстрее. Да и с черепами уже знаком, и они не скажут лишний раз ничего, если нет весомых причин. Но это всё впереди…

Самым сложным во всей этой истории стал поиск сигарет для дедов. Когда старослужащий чего-либо хотел, он громко произносил цифру, означающую количество требующихся ему слуг из числа молодёжи. Обычно это было « один». Так вот, на призыв « один» должны были бежать все, кто мог слышать этот зов. Стоять и ждать, чтобы подбежал тот, кто ближе, нельзя. А уж дедушка решит, кому доверить дело. Такая вот схема.

- Один!

Несколько дрищей, бросив все дела, подбегают к лежащему на койке в обуви деду.

-Ты- он лениво тыкает в того, кто успел первым. Остальные возвращаются к работе.

- Сигарету!

После этого дух должен найти и предоставить дедушке сигарету, и желательно побыстрее. Естественно, упаси бог его сказать, что не курит. За это черепа отведут в сортир, пропишут парочку « лосей» ( что это такое, расскажу позже) и заставят, по ситуации, чистить очко зубной щеткой. Своей, разумеется. А всё потому, что никто не спрашивал, куришь ты или нет. Тебе сказали найти сигарету! И да, если не можешь найти, ищешь дальше. Пока не найдешь. Назад пустым можешь не приходить. Получишь.

И вот с этим поначалу была проблема. Ибо у молодых солдат ни денег, ни сигарет особо не бывает. Поэтому мы быстро поняли, что единственный выход- вешаться на забор за казармой и стрелять сигареты у редких прохожих. За это, кстати, можно было запросто схлопотать наряд вне очереди от любого офицера, и, естественно, ни один старослужащий на себя ответственность не возьмет. Проблемы духов это проблемы духов. Вот так. Справедливости ради надо сказать, что эта тема с сигаретами длилась не долго. Сбили дедушки оскомину, почувствовали власть, насладились ею- и призывы « один» стали звучать всё реже. Наигрались. Да и были у них у всех свои сигареты. А ближе к дембелю они и сами, бывало, молодежь угощали. Тех, кто « правильный дух». Так странно было сидеть на кортах рядом со своим дедушкой и курить его табак, да ещё и разговаривать на равных по душам!

Это касается и всех проявлений дедовщины в целом. Просто надоедает старикам безостановочно и без причин напрягать молодых, а те, в свою очередь, адаптируются. И к месяца трем такой службы, как я уже говорил, становится полегче. Но их ещё надо пережить.

Что ещё сказать? Носки стирать у нас не заставляли. Без причины не били. Наверное борьба с дедовщиной давала свои плоды. Но и ошибок не прощали. Из физических наказаний популярными были два в виду своей простоты и эффективности. Первое называлось « фанера» или « пробить фанеру». Накосячившего заводили в тихое место, каптерку или сортир обычно.

- Фанеру к осмотру!- командовал черпак.

- Фанера к осмотру готова!- должен был ответить молодой, предварительно обнажив грудь. После этого старый бил туда кулаком. А расстегнуть одежду требовалось для того, чтобы череп не сбил костяшки кулака о пуговицы. Ибо это есть улика. И улика заметная. Били с разной силой. Бывало хорошо так доставалось, а бывало и стукнет слегка и сразу на мытьё унитазов отправляет. Но популярнее всего была экзекуция под названием « лось». Ибо имела она несколько видов!

Итак, лось стандартный. Всё та же каптёрка или умывальник.

- Ставь лося!

Молодой провинившийся солдатик скрещивает ладони одна на одну и подносит их внешней частью ко лбу. Важно не пытаться отвести их, будет хуже. Можно и лоб рассечь. Прижимать надо плотно, об этом черепа, кстати, говорят своим подопечным обычно. Не из жалости. Во избежание ненужной крови. Как только лось установлен, следует удар в скрещенные ладошки. По сути в лоб, но через прослойку рук. Голова после такого удара гудит, а ладони опухают. Но на лице ни следа. Бьют, опять же, с разной силой. Всё зависит от степени вины и настроения старослужащего. Иногда настроение последнего бывает игривым, и тогда на свет выползают лось- самоубийца и музыкальный лось. Первое очень просто. Дух ставит лося и бьется сам. О свое колено или о стену. По желанию. А вот музыкальный- интересно.

- Вдруг, как в сказке, скрипнула дверь- напевая эту строчку, молодой солдат красивым движением устанавливает ладони на лоб. Следует удар.

- Всё мне ясно стало теперь- поёт дух, красиво опуская руки в исходное положение! Почти что искусство, мать его!

Реже и в основном в ночное время использовалась казнь под названием « сушить крокодилов». Молодой солдат упирался руками в спинку кровати ( которая в армии зовется быльцем), ногами в противоположную и в таком положении висел над своим ложем столько, сколько хватало сил. Эдакая планка на армейский лад. Чтобы сил хватало на дольше, снизу могли подставить штык- нож, взятый у дневального. Однако с этим был связан риск не успеть убрать оружие при падении « крокодила». Дырки в пузе духов были не желательны, поэтому старослужащие предпочитали не рисковать.

А как вам « попугайчик»? На центральный проход выносили тумбочку, виновник садился на нее на корточки, и все окружающие били его подушками с целью сбросить на пол. Причем жертва должна была честно пытаться удержаться как можно дольше. Если череп или дед заподозрят, что ты упал специально, лосей не оберешься. А так это было даже весело.

Многим покажутся жестокими описываемые мной вещи, однако человек привыкает ко всему, и, во- первых, постепенно молодежь учится не косячить, ибо физические наказания, что ни говори, стимулируют учебный процесс, а, во- вторых, как бы это ни звучало, дух перестает бояться этих вещей и относится к лосям уже как к чему- то обыденному. Стоишь уже в каптерке месяце на пятом службы и думаешь:

- Бей уже быстрее и на обед пойдем.

Ну вот как- то так…

Погружением в такой мир мне запомнилась первая рота да ещё и тем, что в первый же свой поход на полигон я жутко отморозил ноги, так, что кожа слазила в три слоя. В санчасть идти для дрища было равносильно позору, ибо своим отсутствием ты подставляешь свой призыв. Кто-то будет работать за тебя. Поэтому я продолжал шуршать вместе со всеми, жутко страдая. А друг мой Саша, кстати, заделался « салабоном», то есть духом, которого не трогают. Были в нашей части несколько парней моего призыва, дети слишком блатных родителей. Офицеры заранее предупреждали старослужащих, что их лучше поберечь. На Саню, всилу его спортивности, возложили обязанность тренера дедушек и всё время он проводил в спорт-зале. Туалеты не драил, короче. Я пишу эти строки без какой- либо обиды, этот человек и так сделал для меня очень много и повлиять на моё положение в роте он никак не мог. В то же время и отказываться от послаблений на его месте было бы глупо.

Там же, в первой роте, служил один примечательный персонаж. Вернувшийся из дисбата дослуживать человек, который уж два года как дома должен был быть. Отправили его в дисбат за дедовщину, и теперь командование части всячески использовало сего воина, заставляя читать лекции о своём наказании и о том, насколько он сожалеет, что занимался этим непотребством. В казарме этот мега- дембель вел себя тихо, сдержано и старался не светиться лишний раз. Как огня его боялись все деды. Даже смотреть в его сторону без надобности не хотели…

Прослужил я в первой патрульной ровно месяц, после чего меня перевели с Роту Материально- Технического Обеспечения, сокращенно РМТО, где и прошла моя служба до дембеля. Пришлось снова привыкать к другим дедушкам и черепам, и мне это страшно не нравилось. Но позже я оценил все прелести службы в РМТО. Здесь было попроще. Однако детали я изложу уже в следующей главе. За мной, читатель! А лучше впереди меня!..

Глава 12

Итак, РМТО. Сразу надо сказать, что материально- техническим обеспечением это мощное, без ложной скромности, подразделение занималось весьма слабо. И делали это в основном сверхсрочники разных мастей и званий, коих числилось не менее половины личного состава роты. Этим, собственно, и отличалась РМТО от других подразделений, входящих в полк. Причем большинство из этих военнослужащих я даже не видел ни разу. А некоторых всего пару раз, во время контрольных проверок в строю на плацу. Уже исходя из последнего факта можно сделать вывод о дисциплине и порядках в роте. Среди срочников был писарь штаба, штабной связист на коммутаторе, полковой связист на узле радиосвязи, почтальон, два- три повара, музыкант оркестра ( один срочник, остальные прапорщики!) и свинарь. Вроде бы всё. Ах, да, ещё был банщик. На его примере я, пожалуй, и объясню суть подобного распределения военнослужащих. Дело в том, что банщиков было по сути два. Один из них сверхсрочник, старшина по званию, который по уму и должен был заведовать всем банным хозяйством в одиночку. Вот только заведовать это одно, а принимать грязное бельё в стирку, считать его, сортировать, выдавать новое- не комильфо для сверхсрочника в военной части, живущей по законам дедовщины. Я уже молчу об уборке и дезинфекции. Поэтому в подчинение этому старшине выделялся солдат, который всю грязную работу и выполнял. А сверхсрочник заведовал. Каждый при деле. Выделялся такой солдатик раз в полтора года на весь срок службы в армии. Таким образом этот счастливчик участвовал в физическом труде до самого дембеля, но зато не драил туалеты по молодухе, не искал сигареты, не получал лосей и всех других прелестей. Кроме того, такой солдат имел своё помещение, что в армии сродни статуса олигарха, и в расположение роты практически не являлся. А также был значимым и уважаемым человеком в полку. Потому что мог подогнать дедам и всему офицерскому составу различные полезные вещи, услуги и так далее. Точно так же была устроена служба всех перечисленных мной должностных лиц из числа солдат- срочников. Все они работали за других людей, получавших зарплату, жилье и льготы. Взамен имели особое положение в части. И всем хорошо. Вот преимущества службы в подразделении с дедовщиной.

Кстати, здесь стоит отвлечься, ибо никак нельзя не рассказать историю, связанную с банщиком. Его как раз и назначили из моего призыва. Звали счастливчика Виталик. Так вот, не успев как следует освоиться на новой должности, этот товарищ попал под каток по имени Анна. Это была вольнонаемная прачка и по совместительству жена старшины- заведующего банным комплексом. Однажды поймала сия валькирия Виталика за сортировкой чистого белья и уговорила на соитие прямо на куче пахнущих стиральным порошком простыней. Позже выяснилось, что сил одного военнослужащего не достаточно для удовлетворения этой дамы, и с подачи банщика к ней стали захаживать все, кому не лень. Даже не знаю, как это описать. Муж ее расхаживал по части в парадной форме, считая себя существом, безмерно превосходящим всех солдат срочной службы. Глядя, как он докуривает сигарету и бросает бычок мимо урны, презрительно глядя на сидящих в курилке молодых солдатиков с одной «Примой» на четверых, я думал лишь об одном- его жена кувыркалась с каждым из этих парней. Такая вот армейская история. . .

Но вернемся к моей роте. Итак, половина состава сверхсрочники, а это значит, что в наличии в казарме было человек сорок. За вычетом офицеров из числа командования. Человек пятнадцать дедушек, столько же черепов и десять молодых. Небольшой дружный коллектив, так сказать. Дедовщина была здесь посильнее, чем в первой патрульной, но и свобод было больше, как это ни странно. Офицеры не трогали солдат без надобности, а её никогда и не было. Завтрак, уборка помещений и территории, обед, экипировка, развод на службу и вперед, патрулировать Харьков. Нести покой местным жителям, которые боялись нас, как огня. Черная сотня- так называли в городе наш полк. Ведь милицейскую форму ввели для нашего подразделения всего за пол года до моего призыва. До этого вся часть щеголяла в черном камуфляже и наводила ужас на население, ибо частенько участвовала в так называемых отработках. Суть сего мероприятия проста. Когда в определенной местности надо было кого- либо найти, район оцеплялся милицией и внутрь запускали наши патрули, иногда усиленные настоящими сотрудниками МВД. Задача патрулей была арестовывать и доставлять в райотдел или опорные пункты всех, кого видишь. В буквальном смысле слова. Там граждан проверяли и отпускали тех, за кем не числилось грехов. Кроме того наш полк славился участием в разгонах демонстраций, манифестаций и прочих несанкционированных митингов. Этому личный состав периодически обучали на полигонах. После, спустя много лет, я с удивлением смотрел на «майданы» в Киеве. Как никто другой я знал, что одной- двух подобных военных частей хватило бы для того, чтобы ликвидировать всё это часов за шесть максимум. . . Однако это в будущем. До него ещё дожить надо, а тебе долистать, мой дорогой читатель. За мной, если ты вообще существуешь! В следующей главе мы окунемся в прелести жизни армейской кухни и её наряда из числа молодых солдат.