Фамэс. Книга вторая

– Посмотрим, – от его слов веяло суровостью, но я чувствовала, что профессору понравился мой ответ.

Он ценил честность, и я не лгала. Занятия – неотъемлемая часть моей жизни. Я проходила ту же программу дома с преподавателями, изучая всё досконально.

– Рад, что у нас не возникнет проблем, – кивнул он, собирая учебники в свой портфель. – К следующему занятию подготовьте доклад о прошлой теме – афродизиаки.

– Будут какие-то конкретные пожелания?

– Удивите меня.

Кивнув, я отвернулась и, поднявшись к своему месту, схватила портфель, когда заметила записку, лежащую на столе. В аудитории уже никого не осталось. Тягостное предчувствие затянулось внутри, когда я взяла пожелтевший листок и засунула в карман, не желая читать.

Академия Дракмор стояла на утёсе. Её чёрные шпили впивались в низкое свинцовое небо, будто древние клыки. Здесь не было волшебства, только холодный камень, шёпот истории и тяжесть веков. Я вдохнула морозный аромат, пытаясь избавится от тревоги, поселившейся внутри. Она пульсировала невидимыми нитями и тянула нечто запретное, будто давно забытые воспоминания.

Январское солнце робко пробивалось сквозь витражные окна, рассыпаясь по полу разноцветными бликами. Академия, обычно такая мрачная, сегодня казалась почти уютной. Вокруг пахло горячим шоколадом, свежей выпечкой и хвоей от рождественских венков, которые ещё не успели убрать.

– Привет, – дружелюбно улыбнувшись, сказала незнакомка. Та самая, с которой сидел Фобос на лекции по токсикологии.

Её чёрные волосы были собраны в небрежный узел, а в глазах притаился странный блеск, будто она знала что-то, чего не знал никто другой. Тёмно-бордовый жакет с вышитым на лацкане символом стилизованного дракона, обвивающий кинжал, знак закрытого сообщества, о котором я слышала, – сидел на ней великолепно.

– Заочно, но я знаю тебя, Леонор, – сказала девушка. В её голосе слышался интерес. – Вада Вермандо.

Она сделала шаг вперёд. Я уловила запах чёрного кофе и чего-то горького, полыни, может быть.

– А ты, надо полагать, пятая всадница? – мягко спросила я.

Вада рассмеялась, когда где-то вдали прозвенел колокол. Ни одна из нас не пошевелилась, словно боялась спугнуть то хрупкое, новое чувство. Сладкое, как обещанные булочки, и тёплое, как январское солнце на старых книгах.

– Если хочешь выжить в этом месте, тебе понадобится проводник, – заговорщицки подмигнув, ответила Вада, ступая вместе со мной по тропинке.

– И это ты?

– Возможно.

Вада протянула руку, и я заметила, что её ногти были покрыты тёмным лаком, похожим на запёкшуюся кровь.

– Доверие, дорогая валюта в Академии. Но если ты готова платить…

– Моя валюта – еда, – предложила я, скрепляя сделку своим рукопожатием.

– Отлично, – весело ответила Вада и толкнула дверь в общежитие. – Если твои кулинарные способности хороши, я готова продать свою душу.

– А булочки входят в меню? – раздался новый голос.

Обернувшись, я заметила, как Вада улыбнулась. Так смотрят на лучших друзей, с которыми можно разделить самые страшные секреты.

– Лили, моя подруга и соседка по комнате, – посмотрев на меня, объяснила Вада. – А это Леонор, будущая жена Морригана Торна.

– О, ты могла бы и не быть такой занозой, – сморщив носик, пробормотала Лили. – Рада познакомится. Так что насчёт булочек?

– Конечно, я добавлю их в меню.

– Отлично, я уже тебя люблю.

– Ты не представляешь, какая она сладкоежка.

– Нам сто́ит отвезти её в Мильфей, – перебила подругу Лили. – Там выпекают самые вкусные булочки. Уверяю тебя, Леонор, таких ты ещё не пробовала.

– Ты меня заинтриговала, – ответила я.

Поднявшись на третий этаж, девочки указали в другом направлении на свою комнату. Попрощавшись с ними, я вошла к себе, закрыла дверь и услышала тихий щелчок соседней. Дориан всегда следовал за мной тенью. Порой я даже забывала о нём настолько тихим и неприметным он был.

Бросив сумку, открыла её и наткнулась на записку, которую кто-то оставил после занятия. Листок был испещрён неровным почерком, будто писалось в спешке или припадке ярости.

«Дорогая Леонор,

Ты любишь искать, так найди то, что спрятано между жизнью и смертью. Там, где двое целуются, я оставила тебе подарок. Не бойся зелёных узлов, они держат лишь то, что уже отравлено.

P. S. Проверь зимних гостей на шее у того, кого ты погубила».

А внизу была нарисована веточка омелы. Очевидно, это не просто символ, связанный с Рождеством, а знак угрозы? Или же кто-то решил поиздеваться над новенькой? Многие знали меня, но отсутствие на протяжении трёх лет ослабило те дружеские связи.

На самом деле, одиночество не давило, как было дома. После сумбурного дня, я осознала, что давно не чувствовала столько эмоций. Радость плескалась, как тёплая вода, согревая мою душу. Покружившись по комнате, упала на кровать и долго смотрела в потолок, вспоминая вчерашний вечер. Почему омела так отчаянно преследует меня? Что заключено в тех пророчествах и снах?

В ту ночь ко мне снова пришёл хозяин омелы, что прорастала в венах колючими шипами.

«Ты сорвала ветвь омелы в полночь, когда луна была красной, как разорванная губа. Теперь она вплетена в твои волосы, а её сок остался на твоих пальцах. Ты не знала, что это не просто растение, а дверь. И теперь он придёт за тобой.

Первый признак – сладкий привкус железа на языке. Второй – тени, что шепчут твоё имя голосом, от которого стынет кровь. Третий – сны. О, эти сны… Ты проснёшься с синяками на бёдрах, с запахом дыма на простынях. С его пальцами, будто всё ещё впивающимися в твои запястья.

Он не призрак. Он Хозяин Омелы. И теперь ты принадлежишь ему.

В полнолуние под твоей кожей проступят тёмные узоры, словно корни омелы. Ты почувствуешь его присутствие. Ветер поцелует твою шею его губами. Зеркала будут показывать не твоё отражение, а его глаза. Ты ненавидишь, но по ночам твоё тело вспоминает его. Он приходит, когда ты одна, садится на край кровати. Проводит пальцем по щеке и шепчет:

– Ты звала меня.

На самом деле не звала, но твоё тело звало. Оно всегда зовёт его. И даже когда ты кусаешь его за губу до крови, он только смеётся.

– Разве это не прекрасно? Ты даже ненавидишь меня так страстно».

Я открыла глаза, услышав треск ломающейся ветки за окном. Комната тонула в полумраке. Последние лучи заката цеплялись за высокие шпили Академии, отбрасывая на стены причудливые тени. Я села, обхватив колени руками, и наблюдала, как блики дрожат на старых камнях, будто что-то невидимое скользит по стене.

Ветер шептал сквозь щели в раме, а за окном в густеющих сумерках, мелькнуло движение. Сначала подумала, это игра света, но потом тень задержалась. Я встала и подошла к окну, вгляделась в ночную тьму, что царила вокруг, и увидела фигуру во дворе. Высокую, неестественно худую, с плечами, поднятыми в странном, почти механическом изгибе.

Сердце бешено застучало. Я отпрянула от окна, но не смогла отвести взгляда. Тень повернулась и посмотрела прямо на меня.

Я не помнила, как оказалась на улице. Холодный ветер хлестал по лицу, а под ногами хрустели мёртвые листья. Академия возвышалась за спиной, но казалась теперь чужой, будто стены смотрели на меня, следя каждым окном. А оно стояло в конце аллеи. Неподвижное. Ждущее.

Я хотела убежать, но ноги не слушались и тогда оно медленно, беззвучно, направилось в мою сторону. Каждый шаг растягивался во времени. Воздух вокруг сгущался, становясь тягучим, как смола.

Почувствовав, как что-то коснулось моей спины, резко обернулась и закричала.

– Леонор, – сжав в крепком захвате мои плечи, прошептал Дориан. – Дыши. Всё нормально, я рядом.

Облачка пара клубились, от моего сумбурного дыхания. Сердце мчалось в бешеном галопе, когда оглянулась, заметив, как по земле скользнул край чёрного плаща.

– Что произошло? Какого чёрта ты пошла на улицу в три часа ночи?

Повернувшись к Дориану, попыталась что-то сказать, но слова не выходили. Мой взгляд бродил по тёмным окнам, за которыми мирно спали студенты. Я прищурилась, заметив колыхание занавески. Второй этаж. Правое крыло. Дориан взял меня за плечи и потянул к общежитию, а я всё не могла отвести взгляда от того окна. Возможно, не все спали, как я думала?

Урок 6

Тихая война

МОР

Моё угрюмое молчание было очевидно. Не требовалось объяснять, почему я был похож на грозовую тучу после прошлой лекции. Бран, как обычно, нарезал бутерброды и варил кофе, пока парни усаживались вокруг стола, позволяя тяжёлой тишине затянуться петлёй, что сдавила мою трахею.

Я стоял напортив окна и смотрел на красивый зимний пейзаж, что рисовала природа.

– Это будет чертовски интересно, – услышал комментарий Деймоса, но проигнорировал. Знал, чего он добивается, моей реакции, но я сдержался. – Леонор Цербер здесь, в Дракморе, спустя три года. Очевидно, семьи решили, что пришло время свести ваши дороги и позволить чувствам взять верх.

Крепче сцепив зубы, я обернулся, заметив насмешливый взгляд Деймоса.

– Пытаешься вывести меня на эмоции? – прямо спросил.

– Ну что ты, – отмахнулся он добродушно. Ага, сам дьявол выглядел бы не таким опасным и мрачным в тот момент, если бы стоял рядом с Деймосом. – Но твоя реакция на присутствие Леонор в Академии очевидна. Либо ты не замечаешь её и ваша жизнь превращается в ад. Либо поддаёшься сладкому греху.

– Сказал всадник в надежде сломить моё сопротивление, – огрызнулся я.

Фобос скрыл улыбку за покашливанием, когда Бран сел на диван. Вся троица изучала меня, будто интересный экспонат, который нуждается в детальном анализе.

– Полтора года осталось и тебя окольцуют, – сдвинув брови, заметил Фобос. – Так что пришло время взглянуть правде в глаза и решить, чего ты хочешь.

– В том и проблема, что Мор не знает ответ на твой вопрос, – поддержал Бран. Его взгляд встретился с моим. – Следует покопаться в себе, чтобы найти ответ, Мор. Леонор здесь и это идеальная возможность понять, какой будет ваша жизнь после окончания учёбы.

– Трахни её, попробуй на вкус и реши, хочешь ли продолжения, – грубо усмехнулся Деймос.

– Трахать её не в моих интересах, – поджав губы, высказал.

– Деймос прав, сейчас ты можешь решить своё будущее. Возможно, она не та самая, кто дарован тебе свыше, – сделав кавычки на последних словах, продолжил Бран. – Но Леонор может стать приемлемым вариантом. Она превосходно готовит. Сексуальная и открытая книга, так прочти её историю, чтобы узнать, хочется ли тебе заходить дальше.

– Или отпусти, и я готов забрать её себе, – поддел Деймос, когда я промолчал, анализируя слова Брана.

На его наглое замечание в моей душе поднялась волна злости, но я её безжалостно подавил.

– У тебя только что пар из ушей не идёт. Просто признай, она твоя и найди ключ, который откроет её секреты. Мы не будем мешать.

– Иначе? – рыкнул я, заглянув в его бездонные глаза.

Деймос склонился вперёд, опустив локти на колени, и вскинул брови. Его губы разъехались в улыбке, когда он высунул язык и облизал кожу.

– Иначе я стану тем хищником, который пойдёт по её следу.

Его слова пронзили мою грудь, будто острая рапира. Да, я не любил Леонор, не испытывал к ней глубоких чувств, но она была обещана мне. Через полтора года, когда мы закончим обучение, Леонор станет моей женой, поэтому Деймос не имел права прикасаться к ней.

Оставив его горькое замечание без ответа, я схватил сумку для тренировки и ушёл. Хорошая физическая нагрузка освободит мысли и позволит отстраниться.

Надев фехтовальные штаны, оставил лямки болтаться по бокам. Взяв шлем и шпагу, направился на площадку. Несколько дорожек были заняты другими студентами, а меня ждал тренер. Оскар Хартман один из тех, кто победил на трёх Олимпиадах подряд: дважды в личном зачёте, и трижды в командном. Завоевал девять золотых наград на всевозможных чемпионатах мира. Сильный, успешный и чертовски злой тренер, который заставлял меня делать невозможное, через боль и слёзы преодолевать любые преграды.

Как только я надел шлем, моё внимание вошло в зону повышенной концентрации. Мир вокруг сузился до тонкой полоски площадки. Все остальные звуки стихли: звон метала о метал, тихие голоса.

Прежде чем выйти на дорожку, где спринтовались противники, я провёл почти два часа разминаясь. Усиленные тренировки на ноги и руки – основа хорошего фехтования так же, как растяжка для глубоких выпадов, чтобы нанести сопернику удар в тот момент, когда он меньше всего этого ожидает.

– Отработка последовательности парирования шпаги и ответных ударов, – скомандовал тренер.

Кивнув, я встал ровно, приложив шпагу к шлему, после чего занял стойку ан-гард. Я двигался вперёд и назад по трассе, чётко придерживаясь ровной линии по центру. Делал выпады, раня невидимого соперника. Отступал и снова наносил удар. Если бы в реальности всё было так же. Но тот, кто встанет передо мной, будет думать, анализировать мои движения и возможно, предвидеть атаки. Это усиленная борьба. Симбиот связи между мозгом и телом, чрезвычайно важны. Я должен просчитывать ходы своего противника, как в шахматах. Замечать его слабости и предсказывать, когда он сделает попытку нанести удар.

– Ты слишком груб и не сосредоточен. В чём дело, Торн? Мне следует начать волноваться? – когда я закончил, спросил тренер.