Самосожжение

— Серена, с этого момента ты не просто моя внучка. Ты наследница крупнейшего конгломерата в стране. Ты уже осознаешь свое положение. Пора выходить из тени, — голос приобрел стальной тон.

Атмосфера в комнате резко изменилась. Сейчас со мной говорит не дедушка, с теплотой заботящийся о своей внучке, а суровый начальник, если уж на то пошло, то мой господин, который хочет отдать приказ своему подчиненному.

— Еще указания? — в моем голосе сарказм, который я даже не стараюсь скрыть.

— Сейчас будет иметь значение абсолютно все, даже то, с какой частотой ты дышишь. Окружающие будут оценивать, достойна ты жить или нет. И я не про людей в нашей организации. Ты ведешь свою собственную войну, — голос председателя, обращенный ко мне, впервые за все время был так резок. — Ты отреагировала намного лучше, чем я себе представлял. Это достойно похвалы.

— Да, председатель, — моментально отвечаю.

Резко и четко. Так, как пуля рассекает воздух.

— Вот и славно, — лицо председателя вновь стало мягким, как было раньше. Он четко разграничил свои роли. — А теперь ступай, дитя. Завтра зайдете вместе с Николасом и получите распоряжение. Пока восстанавливайся после перелета.

— Да… дедушка.

Встаю с дивана и направляюсь к выходу, но тут же осекаюсь.

— У нас случайно в главных рядах не появился новый солдат? — снова оборачиваясь к нему, задаю вопрос.

Председатель долго смотрит на меня, как будто ищет сбой в моей системе.

— Только молодые сорванцы, — короткий и сухой ответ.

Я не ухожу, не разворачиваюсь. Вместо этого продолжаю прямо удерживать его взгляд на себе. Найти хотя бы малейший намек на ложь. Но его нет. Он говорит правду.

— Даже не спросите меня о причине вопроса? — наклоняю голову набок и усмехаюсь.

— У меня есть причины, чтобы беспокоиться? — вопрос на вопрос, как и всегда.

Я издаю тихий смешок. Мы никогда не сможем нормально поговорить.

— Отдыхайте, дедушка.

Закрыв за собой тяжелую дверь, облокачиваюсь на нее.

Я пришла сюда, прекрасно отдавая себе отчет в том, что моя главная цель — стать сильной ради собственной вендетты. И я это сделала. Я получила даже больше, чем планировала. Поэтому я не смею жаловаться.

Из комнаты слышатся приглушенные звуки шагов, постепенно становящиеся все отчетливее. Они мягкие, но твердые. Шаги короткие, женские. Оборачиваюсь и замечаю в дверном проеме Лорен, держащую в руках...

— Госпожа, вам только что прислали букет.

Подхожу к ней и беру из ее рук огромный букет черных роз. Ровно двадцать четыре бутона. Цвет их не просто черный — словно сама ночь смотрит прямо на меня. Внутри букета аккуратно сложенная открытка.

«Ни один живой не способен хранить секрет. P . S . С возвращением на родину, принцесса Морроне».

Цитата Зигмунда Фрейда, только «смертный» заменили на «живой». И черные розы, у которых множество трактовок, но самые известные — одержимость или смерть. Угроза?

— Лорен, не знаешь, кто прислал цветы?

— Нет, госпожа. Охранник сказал, что доставил обычный курьер для госпожи дома.

Я снова окидываю их взглядом.

— Спасибо, — протягиваю Лорен букет. — Выброси, пожалуйста, цветы. Можешь идти.

Взяв у меня букет, Лорен исчезает за лестницей. А я остаюсь стоять неподвижно, снова пробегая глазами по строчкам записки. Во мне нарастает тревога. Случайностей не бывает. Сперва мужчина, рассматривавший меня взглядом исследователя, потом этот букет и сообщение. Словно знак предостережения — будь осторожнее.

Однако я игнорирую внутренний шепот. Лишь тот, кто умер, точно знает, когда закончится его путь. Но я еще жива, и моя цель важнее всего.

Глава 4. Серена

Флигель, который соединен с главным зданием широким коридором, сильно отличается от дома Виктора Морроне. Вместо мрамора, позолоты и подлинников произведений искусства у нас минималистичный интерьер в светлых тонах.

На первом этаже — небольшая, но довольно просторная кухня-гостиная с телевизором и угловым светлым диваном. Мы с Ником ели исключительно на «нашей территории», за исключением тех дней, когда нам предстоял совместный завтрак с председателем в главном здании.

На втором этаже — большой холл с диваном у стены, соединяющий четыре спальни с собственными ванными.

Зайдя в свою комнату, пробегаюсь глазами по обстановке. По бокам от двуспальной кровати — столики. Огромное зеркало в пол вместо двери в гардеробную. Широкое окно и проход на лоджию, рядом с ними — миниатюрный книжный шкаф. За эти девять лет у меня было множество возможностей что-либо изменить под себя, но я не стала этого делать.

Первым делом подхожу к зеркалу.

Каждый раз, когда я смотрела на свое отражение, видела в нем ту, чьей абсолютной копией была.

Густые темные волосы до поясницы, серо-голубые глаза, длинные черные ресницы, слегка пухлые губы, заостренные уши, чем-то напоминающие эльфийские, как мне в свое время говорил отец. Все во мне напоминало ее. И каждый раз, когда я думаю, что стоит мне протянуть руку и я смогу ее коснуться, пальцы встречают лишь холодное стекло.

Первый год я даже не могла смотреть на свое отражение. Было страшно от осознания того, что я осталась одна.

Если и принимать реальность, то целиком, иначе это ничто иное, как сладкая ложь, которая продолжает пожирать тебя изнутри. И я приняла. Со временем. Но это не значит, что я исцелилась. Я все еще сломанная, и буду таковой до конца жизни. Та маленькая жалкая девочка, убитая горем, растерзанная девять лет назад, осталась заперта в старой квартире. И я не могу себе позволить выпустить ее наружу. Ни сейчас, ни тем более в будущем. Долгих девять лет я выстраивала стены. Ничто не может их разрушить.

Я взяла эмоции под контроль. И теперь вижу в своем отражение силу. За нее я уже пожертвовала слишком многим.

За дверью раздались знакомые семь ударов. Уголки губ невольно поднялись. Этот шифр мы придумали еще в самом начале, чтобы точно сказать о своем присутствии.

Подойдя к двери, тяну за ручку и вижу, наверное, единственного человека, разлука с которым далась мне особенно тяжело.

— Ники, — сразу обнимаю мужчину, стоящего передо мной.

Он не был моим братом по крови. Но мы выбрали друг друга как самых верных и преданных друг другу. Мы не были мягкими по натуре, но, находясь рядом, чувствовали спокойствие. Он был моим оберегом, а я его. И эта связь была нерушима.

— С возвращением домой, Сенни! — на лице Ника расплылась широкая улыбка.

Николас Синклер на десять лет старше меня. Как и я, он сирота, которого председатель взял себе на попечение. За исключением того факта, что я носила новую фамилию и имя, а Николас оставил те, что дали ему родители.

Каштановые волосы, которые обычно всегда зачесаны назад, сейчас слегка взъерошены. В первую встречу меня зацепили его изумрудные глаза, которые всегда скрывались за овальными очками. За то время, что мы не виделись, он стал еще шире в спине, а мускулы даже через черную футболку оверсайз выглядят внушительно.

Поначалу я его сторонилась, как и всех в этом мертвом доме. Я была как загнанный зверь, который попал в логово тигра. Не хотела, чтобы кто-нибудь проникал мне под кожу, заглядывал в душу. Хотела лишь сохранить бушующее во мне чувство ярости, чтобы отомстить самым ужасным способом.

Но Ник преодолел эту стену. Единственный, кому я могу приоткрыть чуть больше положенного. Тот, с кем могу поделиться тем малым, что себе позволяю.

*****

— Для начала спрошу… — смотрю прямо на Николаса, слегка прищурив глаза. — Председатель приставил тебя за мной наблюдать?

Ник опустил руки. Взгляд его стал серьезным, а голос звучал уверенно. Честно говоря, я боялась услышать его ответ.

— И да, и нет. Президент сказал мне помогать тебе и обучать всему, что я знаю сам. Так же он сказал подготовить тебя ко вступлению на должность. Это займет много времени, но это необходимо, ведь пока ты сама не в силах что-либо сделать. Но помогать тебе именно в… твоем плане… я решил сам. Видишь ли, мои родители тоже были убиты… — Ник вздохнул. — Автомобильная авария.

— Если ты говоришь, что это была автомобильная авария, то почему решил, что это убийство, а не несчастный случай? — с нескрываемым удивлениям смотрю на него.

— Тормоза были неисправны. Они так же, как и твои родители, были причастны к нашей корпорации. Я только недавно начал находить зацепки. Если эти два дела связаны, то я бы хотел объединиться с тобой…

В его взгляде тоска, пусть он и пытался ее скрыть за бесстрастным выражением лица. Все в этом доме будто ходячие мертвецы, из которых высосали душу. Такова здешняя валюта.

В его словах не чувствовалось лжи, но что-то все равно не давало покоя.

Главное, я смогла подтвердить свою догадку. До этого момента я лишь предполагала, что мои родители как-то связаны с Morrone Group. Чтобы обычный архитектор и программист были знакомы с таким человеком, как председатель? Мне с самого начала что-то здесь казалось странным, но сейчас вырисовывается хоть какая-то связь. Если мои родители и правда были в корпорации, то важно узнать все до мельчайших подробностей.

— Это вся твоя причина?

Его глаза на секунду округлились, брови приподнялись, а челюсть слегка опустилась. Он удивился моему вопросу.

— Как и говорил председатель, ты очень проницательна… Ты права, это не единственная причина, — Ник встал и склонился надо мной. В его глазах сомнения, как будто он обдумывал каждое свое слово. — Честно, я не хочу, чтобы ты была вовлечена в это дело. Когда я был сильно младше, то встречал твоих родителей. Анну и Кириана. Не помню всех деталей, но каждый раз, когда я с ними пересекался, они говорили о том, как счастливы жить обычной жизнью. И уверен, они бы не хотели, чтобы их дочь занималась поимкой их убийц… Но, глядя на тебя, я понимаю, что ты так просто не отступишься от этого дела. Поэтому единственный выход для меня — защитить тебя, чтобы ты не пострадала.

Удивительно. Каждый считает свою боль самой страшной в этом мире. Но когда человек перед тобой как открытая книга, ничего не прячет, ты понимаешь, что не стоит ему говорить о своих потерях. Это чувство, когда сомнения потихоньку испаряются, а доверие укрепляется. Однако даже оно может в любой момент разбиться. А его осколки станут лезвием, которое разорвет душу в клочья. И только время покажет, станет ли это рукопожатие для тебя орудием собственной смерти.

И хотя я знаю, что уверенность в человеке самая большая глупость в этом мире, мне захотелось довериться Нику. Уже второй раз в жизни.

*****

— Эй, Сенни, о чем задумалась? — в его глазах беспокойство, свойственное лишь ему.

— О том, как давно я не видела твою сморщенную задницу, — усмехаюсь и тянусь за полиэтиленовым пакетом в его руках. — Пиво и шоколад?

— Все как в старые добрые!

Много времени прошло с тех пор, как мы вместе выпивали и спокойно обсуждали прошедший день. Не мальчиков и свидания. Нет. Наш день состоял из тренировок, операций и, может быть, встреч с председателем.

Пока я достаю из пакета шоколадные батончики и раскладываю их перед собой, Ник набирает ванную ледяной воды и складывает в нее бутылки с алкоголем.

— Признавайся, кого ограбил в этот раз?

— Всего лишь старушку в супермаркете. Но я ей щедро заплатил, так что проблем не будет.

Несколько часов мы с ним проводим за беседой. Иногда делимся последними новостями, но чаще просто молча сидим. В этом была наша единственная возможность ощутить спокойствие, такое несвойственное для нашего мира.

— Ты заходила к председателю? — Ник смотрел на качающиеся ветки деревьев за окном.

Голос спокойный, взгляд сосредоточенный, не смотря на выпитое. Но чувство дискомфорта ощущалось остро.

— О да. Мне не передать весь восторг от новости о его скорой кончине, — с нескрываемой горькой иронией в голосе подтруниваю.

— Могу представить. Юная наследница насмехается над доном мафии и желает ему счастливого пути к матушке смерти.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

О своей поездке к врачу он ничего не говорит. Значит, времени почти не осталось. Виктор Морроне снова оказался прав. Совсем скоро он уйдет из этого мира.

Следовательно, у меня меньше времени, чем должно было быть.

— Ник, завтра после встречи с председателем начнем подготовку. Ни к чему ждать. Тем более, что председатель скорее всего скоро объявит меня наследницей, — мой голос лишен всяких эмоций.

Он всегда был таким, когда я погружалась в работу.

— Как раз завтра к нам приезжает Лиам. Раз все будут в сборе, то действовать будет легче, — Ник встал и подошел к окну, после чего начал крутить кожаный ремешок часов на левом запястье.

Странная привычка, проявляющая себя только в те моменты, когда он начинает что-то обдумывать.

Лиам Пэйс. Когда я в последний раз его видела?

Точно, это было как раз перед моим отъездом за границу. С виду довольно общительный и дружелюбный парень, от которого была без ума каждая девчонка. Но в нашей организации все знали, что за этой маской скрывается настоящий психопат, для которого пытки и убийства были чем-то вроде хобби. Нет, скорее, они были смыслом его жизни.

В этом он похож на своего отца. Томас Пэйс работает на нашу организацию уже тридцать лет, а сын пошел по его стопам. Только если первый вызывает полнейшее отвращение, то со вторым можно завести хоть какой-то диалог.

Лиам держал свою маску перед всеми, особенно перед шлюхами, которых он менял как перчатки. Об этой части его жизни я знала от Ника. Оба друга всегда отрывались вместе в клубе после очередного задания. Их главное правило — только одна ночь и никаких отношений. Думаю, такой образ жизни свойственен для каждого, кто оказался втянут в темный мир, единственный выход из которого – смерть.

Я тоже не особо консервативна в вопросах секса. Даже когда училась за границей, у меня были случайные встречи с разными мужчинами. В сексе все всегда просто. Это самый естественный из всех актов, присущих живым существам. Он помогает лишь утолить жажду удовольствия.

Для нас же, кто каждый день купается в крови, это способ снятия стресса. Долгосрочные связи нам ни к чему. Одна ночь. Новый человек. И никаких повторений во избежание ненужных привязанностей, которые принесут лишние хлопоты.

— Кстати, он все время спрашивал о тебе, — в глазах Ника усмешка.

Я уже знаю, к чему он клонит.

— Лиам? Видимо, скучал по нашим спаррингам, — сказав это, делаю последний глоток пива и ставлю бутылку на пол. — Пива не осталось.

— Знаешь, ты умна настолько, что умеешь казаться глуповатой. Я не против твоих интрижек, но только не с Лиамом. Этот одержимый не отпустит тебя, если ты позволишь ему переступить черту. А я не хочу убивать своего единственного друга за то, что он полез в трусы моей сестры.

На последних словах Ник съежился так, как будто ему подсунули сморщенную старуху вместо знойной девицы. Такое было однажды, когда мы с Лиамом решили над ним подшутить после очередного задания. Бедная женщина была так рада хотя бы на пять минут прижаться к красивому статному мужчине, что взяла с нас лишь сотню евро за такое развлечение. Крики Ника были непередаваемыми. После этого, конечно, я знатно получила на спарринге, но момент того стоил.

Улыбнувшись промелькнувшим воспоминаниям, смотрю на Ника.

— Не переживай об этом. Хоть Лиам и редкостный красавчик, я не хочу терять такого преданного человека только ради того, чтобы снять стресс.

— Ну, о твоих похождениях знают все, даже председатель. И если кто-то из семьи посмеет к тебе прикоснуться, его ждет смерть. Ты и сама помнишь, чем все закончилось в первый раз.

Да, я прекрасно помнила. Мне только исполнилось восемнадцать, когда я решила отдать свой первый раз одному из наших солдат. Ник, когда узнал об этом, избил парня до полусмерти, а вскоре председатель отправил его на задание, где тот был безжалостно убит. Многие тогда погибли — нас крупно подставили с партией оружия, которое мы отправляли ирландцам. Вывод после содеянного напрашивался сам — не спать ни с кем из организации, чтобы обезопасить бедолаг.

— Не тебя меня судить, братец. Я даже не приблизилась к твоему списку побед, — усмехаюсь.

— До сих пор не могу представить тебя с кем-то в постели. От этих мыслей появляется желание устроить стрельбище, — лицо Ника моментально сморщилось.

Порой весело вызывать в нем такие реакции. Мы начинаем казаться… простыми. Хотя это всего лишь самообман.

— Не беспокойся, Ники. Я и дальше буду беречь твои глаза от этого прекрасного зрелища, — бросаю на него лукавый взгляд.

— Знал бы председатель, в чьи руки он передает компанию, сыграл бы в ящик раньше времени. Я по ошибке принял тебя за взрослого человека, а ты то еще дите, — его брови хмурятся, но на губах еле сдерживаемая улыбка.

— Для таких как ты в пятидесятых придумали термин «психологический возраст», — подхожу к Нику и начинаю его выталкивать из комнаты. — А теперь иди давай. Почти пять утра, а я еще не ложилась. Завтра будет тяжелый день, хочу отдохнуть как следует.

Остановившись в дверях, Ник оборачивается и смотрит на меня. Всегда собранный, сдержанный. Но иногда в его взгляде мелькает теплота. Так же, как и сейчас.

— Я рад, что ты дома, сестренка.

— Я тоже.

Поцеловав меня в лоб напоследок, Ник забирает пакет с мусором и закрывает за собой дверь. Я сразу же ложусь на мягкую кровать.

Лучи рассветного солнца уже начали проникать в мою комнату. Перевернувшись на бок, смотрю в окно.

Я ждала этого долгих девять лет.

Ежедневное обучение политике, экономике и другим дисциплинам помимо общего образования. Бессонные ночи, которые мы посвятили сбору информации. Беспощадные тренировки, многочисленные переломы, надорванные связки. Все мое тело было натренировано не хуже, чем у бойца элитного подразделения спецназа.

Пора выполнять свои обязательства перед ними.

Глава 5. Серена

Встав с постели, направляюсь прямиком в душ. Пара часов на сон никогда не были для меня особой проблемой. Во время моей подготовки тренировки включали в себя бодрствование на протяжении семидесяти двух часов.

Поэтому сразу после душа выхожу на пробежку. Девять лет. Каждый день. Двадцать километров. Один час шестнадцать минут. Не важно, где именно я нахожусь. Расстояние, скорость движения и время пробежки всегда одинаковы. Даже высота подъема ноги рассчитана с точностью до миллиметра.

Я просчитываю. Всегда. Именно конкретность в каждом действии дает тебе возможность выживать. Никаких сомнений или ошибок. Все должно сойтись как при идеальном выстреле из винтовки на расстоянии в четыре километра, когда пуля бьет четко в цель.

Когда время истекает, снова иду в душ. Холодная вода всегда помогает мышцам расслабиться после интенсивного бега. И вот я уже собрана, чтобы приступить к своим обязанностям.

Выйдя из комнаты, сразу же встречаюсь с дожидающимся меня Ником. Его утро идентично моему, только вместо бега он занимается плаванием. Так нас воспитывал Рейк.

— Готова? — без тени улыбки на лице спрашивает Ник.

— Всегда, — коротко и ясно.

Когда дело доходит до работы, мы с Ником уже не брат и сестра. Мы оба солдаты. Я иду впереди, а он на два шага позади. Не потому что кто-то из нас выше, хотя в иерархии компании это так. Нет. Здесь дело в полном доверии. Я наношу удар, Ник же добивает. Идеальный тандем, проверенный годами.

Спустившись вниз, мы направляемся прямиком в столовую в главном доме. Пару раз в неделю мы были обязаны завтракать в этом подобии музея. Это было настоянием самого председателя, которое мы не смели ослушаться. И так как меня давно не было дома, этот день настал именно сегодня. Хотя что мне, что Нику намного комфортнее было бы позавтракать вместе с Джулл на кухне в нашей маленькой пристройке.

За завтраком стояла гробовая тишина. Обычно во время совместных приемов пищи с Ником разговоры не прекращаются, но когда мы обедаем в главном зале, то обязаны соблюдать тишину. Таковы сложившиеся правила.

Председатель закончил свой завтрак первым, после чего ушел в кабинет. Мы же с Ником остались наслаждаться шоколадным пирогом Лорен. Он был моим любимым. И Лорен прекрасно это знала и иногда радовала нас. Растянуть бы удовольствие, но долго находиться среди музейных экспонатов не хотелось. Да и председателя нельзя заставлять ждать. Никогда.

Как только трапеза заканчивается, мы с Ником встаем и направляемся к кабинету. Перед самым входом, даже не сговариваясь, мы выпустили обреченный вздох, эхом разлетевшийся по безжизненному коридору.

— Мы пришли, дедушка.

Открыв дверь, мы с Ником поспешно входим и каждый занимает свою сторону. Я сижу справа, Ник — слева. Председатель, как истинный Бог, восседал перед нами. По обеим сторонам от него лежали две папки с документами.

— Что же, перейдем сразу к делу, — председатель надел свои прямоугольные очки и легким взмахом головы показал, что нам можно взять папки в руки, что мы с Ником сделали.

Достаточно быстро, но без лишней резкости. В унисон, как и всегда.

В них лежали документы, в которых были представлены сводки и подробный анализ всего бизнеса, которым владеет Morrone Group. Пока мы оба внимательно изучали всю эту кипу бумаг, в кабинете стояла полная тишина, а сам председатель лишь тихо наблюдал за нами.

Спустя какое-то время я добираюсь до последней страницы. Нотариальная доверенность.

— Через месяц состоится банкет в сезонном отеле в честь моего дня рождения. Но помимо этого, будет еще один повод для праздника, — стальной голос рассекал все пространство вокруг. — В этот день соберутся все главные чиновники и известные предприниматели. Так же будет множество репортеров. Вы же уже поняли?

— Вы планируете на банкете объявить Серену наследницей? — Ник отложил в сторону свою папку и выжидающе посмотрел на председателя.

— Верно, — взгляд председателя красноречивее любых слов. — Ходят слухи, что я так и не выбрал преемника. Этот месяц покажет, кого из акционеров предстоит убрать с доски, — он переводит его на меня. — Пришло время тебе выйти в свет и заняться управлением. Конечно же, Ник будет представлен как твой заместитель. Но главная фигура ты, Серена.

Я смотрю на председателя и мысленно оцениваю происходящее. Понятно, почему именно на собственный юбилей он решил устроить такое мероприятие. Он уже не в том возрасте, чтобы самолично управлять всеми делами, плюс ко всему одной ногой в могиле. Старику исполняется семьдесят лет. И, хоть многие его уважают и признают его величие как президента крупной корпорации, нужно показать, что Morrone Group нельзя списывать со счетов. Поэтому моя обязанность показать на вечере себя «во всей красе».

Именно это читается в его пронзительном взгляде.

К тому же, это прекрасная возможность перевести внимание на себя и отвести лишние подозрения касательно его здоровья.

— Я вас поняла, — с минуту помолчав, я еще раз окидываю взглядом папку. — Тогда мне нужен будет список всех гостей и репортеров, а также информация на каждого. Само собой, нужна полная биография и еще было бы хорошо добавить туда пару пунктов о различных шокирующих новостях.

Я обдумывала все шаги наперед. Каждое действие четко выверено. Я не могу позволить себе оплошность, поэтому важно найти рычаги давления абсолютно на каждого, кто встанет на моем пути.

Обязательно будут вопросы и пересуды. С большей вероятностью именно перед репортерами жадные до власти бизнес-партнеры нашей семьи захотят поставить меня в невыгодное положение.

— Так же нужно найти информацию обо всех работниках отеля и нанятой нами охраны, — сказав это, я вновь устремила взгляд на папку бумаг, лежащих передо мной.