Макс ушёл спать почти сразу после нашего рассказа, а мы с Лёхой ещё долго сидели, потягивая сладкий чай, наслаждаясь тишиной и спокойствием, по которым уже успели соскучиться за эти несколько дней. Честер развалился у печки и мирно посапывал, лишь изредка перебирая лапами во сне. Вскоре и мы последовали примеру пса.
Дребезжание банок вырвало меня из сна. «Я убью Лёху», – пронеслось в голове. Я перевернулся на другой бок и зажмурился. Снова. Они снова забренчали.
Скинув одеяло, я поднялся с дивана. Рядом сидел Честер, нервно уставившись в окно. Тише, дружище, это всего лишь ветер, – попытался я успокоить четырёхлапого. Или не ветер…
Я быстро окинул комнату взглядом. Лёха спал на кровати, а Макс в кресле, в обнимку с топором. Я приоткрыл дверь и вышел на улицу.
Солнце уже всходило, утренний туман рассеивался в его лучах. Машинально закурив, я двинулся к Лёхиной сигнализации – леске с банками, протянутой по периметру остатков забора. Леска была порвана как раз в той стороне, откуда слышался шум. Честер заскулил и нервно сел рядом, глядя на меня. Мне это тоже не нравится, – прошептал я то ли ему, то ли себе. Пойдём в дом, надо ребят разбудить.
Я ткнул Макса в плечо – и в тот же миг его голова скатилась и с глухим, чавкающим звуком упала на пол. Я отпрянул от тела в ужасе, запнулся и рухнул на Лёху, который даже не пошевелился. Сорвав с него одеяло, я не поверил своим глазам. Живот его был распорот, а вместо внутренностей булькала чёрная жижа, которая в миг превратилась в маленького, орущего человечка, пытающегося выбраться из этого болота.
– Герман! Гермаан! Проснись!
Я резко открыл глаза, весь в холодном поту, с тяжелым дыханием, и сел на диван. Лёха стоял рядом и испуганно смотрел на меня.
– Где Макс? – чуть ли не крикнул я. – Да он Честера выгуливает и малину на чай рвёт. Ты чего орал-то во сне?
Я вскочил и выбежал на улицу. Худшие опасения подтвердились – леска была порвана именно в том месте из сна.
– Собираем вещи и валим отсюда! Медлить нельзя! – влетев обратно в дом, выпалил я Лёхе и начал сгребать свои пожитки в рюкзак. – Да объясни, что происходит! – вскинул брови Лёха.
В эту же секунду в дом вошли Макс и Честер. – Ты чего носишься как угорелый с утра пораньше? – спросил Макс, застыв в дверном проёме. – Потом объясню! Сейчас просто собирайте всё и уходим, как можно быстрее! – я ткнул пустым рюкзаком в грудь Макса, отчего тот отшатнулся. – Ладно, ладно, остынь! Чего орать-то.
Через час мы уже шли в сторону города через густо засеянное поле. Трава была по пояс и громко шелестела при каждом шаге. На удивление, день выдался знойный и безветренный.
– Он из меня прям как «Чужой» вылезал, что ли? – нарушил тишину Лёха. – Да, – ответил я, пытаясь прогнать из головы всплывший образ. – Жесть… – Герман, а ты не думаешь, что это ты вчера леску порвал, когда мы пришли? – жуя соломинку травы, спросил Макс. – Нет. Я в другом месте запутался. Да и потом всё повесил, как было. – Странно всё это… План тот же – движемся к городским стокам? – Да. Если быть точнее, к главным коллекторам. Оттуда можно попасть в лабиринт канализаций. – Насчёт лабиринта верно подмечено, – встрял Лёха. – Как бы нам там не заплутать навеки. – Что-нибудь придумаем. Там же не просто трубы – должен быть какой-то пункт контроля. Может, найдём что-то полезное. – Умно, – с лёгкой ухмылкой отметил Макс.
Ещё через полчаса пути мы устроили небольшой привал – попить чаю с малиновыми листьями и перекусить. Да и Честера не мешало покормить – в утренней суматохе все позабыли и о себе, и о нём. Тушёнка в банке аппетитно шкворчала рядом с котелком, в котором парились листья малины. Пока мы завтракали, паника внутри меня понемногу отступила, и в разговорах начали проскакивать редкие, скупые улыбки. Решили не засиживаться – уже через час снова шли в сторону города. Поля с высокой травой сменялись сырыми сосновыми перелесками, за ними тянулись болотистые низины, и так по кругу.
До городских стоков мы добрались уже в густеющих сумерках. Макс оказался прав: рядом с этими бетонными исполинами стояло небольшое одноэтажное кирпичное здание, похожее на насосную или диспетчерскую.
Сломав замок на одной из дверей, мы проникли внутрь. Нас встретил лес труб, блестящих воротцев задвижек и плотный, специфический запах сырости, ржавчины и чего-то химического.
Мы были смертельно уставшими. Мысли путались, ноги подкашивались. Разведка, планы – всё это могло подождать до утра. Главным было сейчас – безопасно закрыть глаза. Мы кое-как постелили на бетонный пол то, что успели прихватить с собой – куртки, старый плед. Завалили дверь массивным шкафом, который стоял в углу. И почти в ту же секунду провалились в тяжёлый, беспробудный сон, где не было ни кошмаров, ни страха – только глубокая, животная усталость, пожирающая последние силы.