Чужая. Новый отсчет

— Какому маньяку?!

— По прозвищу Лесник. Всё! Вон!

Марта с историком переглянулись и вышли из кабинета.

— Вы сейчас подумали о том же, что и я? — остановившись за дверями, спросила Марта.

Крестьянников кивнул:

— Ему внушили.

Девушка вдруг сорвалась и помчалась по коридору.

— Ты куда?

— Надо срочно узнать, кто приходил к Михаилу Романовичу! Дважды!

Но дежурный пожал плечами:

— Никто не приходил. Я с утра заступил, никого не было. Вот и в журнале ничего не записано.

— Опять врете?!

Тот недоуменно пожал плечами:

— Почему опять? Когда я врал?

Они снова переглянулись.

— Кто-то с ними хорошо поработал, — хмуро сказал Крестьянников.

— Да, и самое ужасное, что Михаил Романович нам теперь не помощник.

— Надо подумать, как это исправить.

— Вы и сами знаете, что в этом нам мог бы помочь только вампир.

Вздохнув Марта снова подумала про Лесника, где он? Почему не показывается? Может, ей и правда все это приснилось? Он плод ее больного воображения? Но ведь есть свидетельница, которая точь-в-точь описала его.

Точно! Марта едва не подскочила. Есть ведь еще один знакомый вампир. Надо поговорить с ним, вдруг он поможет «расколдовать» следователя.

— Марта, не хочешь мне рассказать, откуда ты столько знаешь про вампиров? — спросил Крестьянников, когда они вышли во двор.

Она глянула с опаской и отрицательно помотала головой:

— Да нечего говорить. Просто я после того эссе заинтересовалась темой. Правда.

— Это неправда, — укорил ее историк, — ты не можешь знать из книг про такие вещи, как обследование тела жертвы вампира.

— Это Лесник мне рассказал, — соврала она.

— А что еще он рассказал?

— Да ничего больше. Я видела его пару раз и то мельком. Он все время от кого-то прятался. В общем, он знает, что его хотят обвинить во всех убийствах, но он уверен, что это женщина.

Про себя Марта подумала, Леснику и правда не лишним было бы знать, что убийства совершила женщина. Вернее сказать, женщина-вампир. Ей это что-то напомнило, что-то далекое, мысль мелькнула и пропала в недрах сознания.

— А вот вы что за фрукт? — прищурив глаза спросила она. — Откуда вы знаете про существование вампиров?

Он замялся, говорить или нет? Говорить ли всю правду или только то, что она уже знает.

— Ладно, идем в школу. Потом поговорим.

— Обещаете? — она с мольбой посмотрела на историка. Теперь ей казалось, что только ему можно доверять.

— Если мне до того времени не внушат все забыть, то расскажу, — улыбнулся он.

У Марты вдруг защемило в груди. Что-то до боли знакомое было в этой улыбке, что-то родное. Очень хотелось спросить, раньше они не встречались? Но она тоже не была готова открыться ему полностью. Однако неожиданно пришло осознание — ему можно доверять. Кажется, она потихоньку начинала чувствовать людей. А он человек, она была в этом уверена. Так же, как и она, помешанный на вампирах, но человек.

— Хорошо, — улыбнулась она в ответ, — я сейчас забегу домой за рюкзаком, и вернусь, встретимся после уроков?

Он кивнул и с теплотой посмотрел ей вслед. Хм, обычная девчонка, еще совсем подросток.

***

Они сидели запершись в кабинете истории, она за первой партой, он за учительским столом. Обстановка была немного неловкой и тревожной одновременно, но очень быстро наступило состояние расслабления и взаимного доверия. Ведь их объединяла одна общая тайна и вера. Вера в существование вампиров.

Крестьянников задумчиво смотрел в окно, за которым неяркое полуденное солнце изо всех сил стремилось разогреть остывшую за зиму природу. Дорожка от школьных ворот сверкала преломленными лучами в подсыхающих после дождя лужах, на тополях еще не было листьев, но незримое ощущение приближающегося тепла уже угадывалось в набухающих почках сирени.

Наконец Сергей начал свой рассказ, тем не менее приняв решение не раскрывать все подробности. Марта сидела затаив дыхание и не шевелясь, опасаясь, что он передумает, но была уверена, что услышит нечто удивительное.

— Я частный сыщик. Давно живу в Германии, расследую подозрительные смерти. Точнее, смерти, случившиеся по вине вампиров. Я поздний ребенок и единственный в семье. Вообще удивительно, что я появился на свет, так как родители всегда были заняты. С самого детства меня воспитывал дед. Отец и мама были дипломатами и разъезжали по всему миру с политическими миссиями. Дед просил не брать меня с собой, чтобы не прерывать обучение в школе. На самом деле он обучал меня своему ремеслу. Нет, он не был сыщиком, и не был историком. Он был профессором медицины. Известным и уважаемым в Берлине человеком. Он многому меня научил, но главное, доверил мне самую большую тайну — тайну существования вампиров. Вот, собственно, и все.

Марта разочарованно вздохнула:

— Это все?

Историк посмотрел загадочно и пообещал:

— Ну, когда-нибудь, возможно, я расскажу тебе больше. А пока объясню, почему я здесь. Приехал в Россию, потому что сюда привели следы одного вампира, которого я ищу.

— Зачем?

Он снова посмотрел странно и не ответил.

— Узнав об убийстве девушек, я начал собственное расследование. Родственники одной из них наняли меня, даже не понимая, насколько меня самого это дело заинтересовало. Но, увы, в расследовании я почти не продвинулся. Почти…

— И что же вы нарыли? Поделитесь?

— Я установил личность главы местного клана вампиров – это Адам Пятник. В миру Адам Иванович Пятников, глава администрации города Тихорецк. О нем есть информация в дневниках моего деда. В общем, ты была права.

— Я так и думала! Он глава!

— Глава клана, глава района. Очень удобно, правда? Вроде небольшой пост в небольшом городке. Но какие возможности!

— Какие?

— За последние десять лет он здорово развернулся в своем районе, выбил из бюджета субсидии, кредиты и построил несколько фабрик. Ах, какой замечательный слуга народа: дальновидный, заботливый, добрый. И с безработицей покончено. Ведь на этих предприятиях работает много людей.

— Источник питания! — догадалась Марта. — Действительно, хорошо устроился.

— Верно. И вдруг происходят убийства, как раз в его районе, в лесополосе на окраине Тихорецка по дороге на Питер. Там, кстати, живет свидетельница, которая дала показания против твоего лесника.

Марта в задумчивости свела брови. Тихорецк. Кажется, Ангелина рассказывала, что жила там. Точно, ведь именно там Марта нашла свою родственницу.

— Я уверена, ей внушили, — безапелляционно заявила она. — Да-да, ей внушили!

— Кому? Свидетельнице?

— Да. Но кто это мог быть?

— Может, Пятник, а может, его правая рука — Александр Давидиани. Кстати, о нем. Живет в Питере, работает на телевидении, очень полезный человек.

— Верно, он знает все, что происходит в городе. А вы знаете, что он вампир?

— Подозревал. Тоже Лесник сказал?

Марта кивнула:

— Да, только вовсе не они внушили свидетельнице. Это сделал убийца.

— Верно. Если свидетельница липовая, то это точно не Адам. А вот Давидиани скидывать со счетов нельзя. Хотя вряд ли, он здесь тоже неплохо устроился. Еще есть судмедэксперт, скрывший истинную причину смертей. А вот вампир он или нет, пока не ясно. Итак, что мы имеем. Адама здорово подставили этими убийствами. Как будто кто-то хочет его обличить, вывести из тени.

— Да, это точно! Вы правильно сказали. Для вампиров это выглядит так, будто кто-то из их клана, а может, из другого клана хочет раскрыть вампиров. И тогда им всем придется уехать. А у Адама тут так все прекрасно устроилось! И этот кто-то преподнес Адаму именно такую интерпретацию – открытые, вызывающие убийства. Мотив явно вампирский – питание, и самый варварский – с убийством. Прикрыть такое дело трудно. Всем не внушишь. Кстати, как вам до сих пор никто не внушил?

Историк усмехнулся:

— Ну, во-первых, смею надеяться, что вампиры пока обо мне не знают. Но на всякий случай у меня есть одно средство — я стараюсь никому не смотреть в глаза.

— Хм, верно. Просто, как все гениальное. Нужно взять на вооружение.

— Но не обольщайся, голос вампира тоже обладает гипнотическим свойством. И способности у всех вампиров разные. А вот почему тебе не внушают, я не понимаю, — он внимательно посмотрел на девушку.

Под его пристальным взглядом Марта порозовела и лишь пожала плечами, ей не хотелось признаваться, что она-то как раз уже попалась на эту удочку, кто-то укусил ее, правда больше этого не повторялось.

— Но ты снова права, — подтвердил историк, возвращаясь к предыдущей теме. Вампиры тщательно скрывают свое существование, а тут такое откровенное и очевидное убийство, да не одно. Но с чьей же подачи Адам разыскивает Лесника, считая его виновным априори?

— Предполагаю, что убийца постарался, чтобы отвести от себя подозрения, — снова в мозгу промелькнуло что-то из прошлого, и так же мгновенно растворилось. Марта даже тряхнула головой. — Да еще так удачно подвернулась эта свидетельница.

— Но почему Адам столкнул тебя с крыши? Почему хотел убить?

— Возможно, это связано с тем, что я… что он… Короче, не знаю. В общем, Адам Пятник столкнул меня с крыши, тем самым бросив вызов Леснику. И это сработало. Лесник тут же примчался в город.

— Почему? Между вами какие-то особые отношения?

Марта пожала плечами и посмотрела виновато:

— Я не знаю. Не помню… Он был в городе, мы виделись дважды. А потом исчез.

Вдруг оба вздрогнули, услышав, как скрипнул пол в коридоре. Марта мгновенно вскочила и подбежав распахнула дверь. Однако коридор был пуст…

Глава 25

Загородный дом Адама Ивановича Пятникова утопал в зелени — мощной, непроходимой, дарящей прохладу в летний день и скрывающей от чужих глаз круглый год. В основном это были вечнозеленые хвойники и декоративные кустарники, некоторые из которых уже сейчас дарили глазу радость: сочно-желтые форзиции, лиловое волчье лыко и, вот-вот собирающаяся раскрыть свои очаровательные розовые цветки, вейгела. Были в саду, конечно, и цветы, которые в эту раннюю весеннюю пору лишь едва пробивались сквозь молодую желто-зеленую траву. Сад свой А́дам обожал и ухаживать за ним никому не доверял, делал все сам. Это навевало мысли о молодости (если так можно выразиться о нестареющем вампире), о старых добрых временах, а также не позволяло забывать одного ученого человека, которого Пятник помнил все эти долгие годы.

В противовес саду сам дом не был помпезным и не производил впечатление богатого и величественного. Вовсе не потому, что старый вампир и «царь» городка Тихорецка пытался скрыть свое благосостояние. Нет. Ему это было не нужно. Конечно, причиной тому не была и скромность. Просто за столько лет своего существования роскошь потеряла для него смысл, как, впрочем, и для большинства бессмертных, долго живущих на этой бренной земле. И уж тем более его логово не было похоже на замок ужасного графа Дракулы. Это был просто загородный дом, жилище обычного человека.

К своему трехсотлетию А́дам понял одну важную вещь – самое главное в любой, очень долгой или совсем короткой жизни заниматься тем, что делает тебя счастливым. Найти себя, найти свой путь, тот, по которому ты идешь, радуясь каждому часу, каждой секунде. Главное идти к своей цели, той самой, что поднимет тебя на вершину счастья. И пусть на этом пути ты испытываешь потрясения и неудачи, любишь или ненавидишь, находишь или теряешь друзей, суть всегда остается одна — ты сам делаешь себя счастливым или несчастным. Это лишь вопрос твоего выбора.

Когда-то давно А́дам выбрал свой путь и ни разу с него не свернул, и что бы ни делал в жизни, все было лишь ради того, что делало его счастливым. В общем, Адам по-прежнему был увлечен научными изысканиями и как никогда близок к открытию. Еще немного и у него будет совершенное лекарство, то самое, над которым они начали работать с Яковом Брюсом триста лет тому назад. Он все еще не стал знаменитым, но что такое триста лет изысканий, когда у тебя впереди тысячелетия?!

При воспоминании о своем создателе А́дам нахмурился. Он много лет искал его, много лет надеялся найти и наконец закрыть эту тему. Но когда нашел, не смог выполнить свое намерение. Нужно-то было всего ничего — уничтожить его, но увы. Ах, как же он упустил его тогда?! С той встречи, с того самого момента, когда А́даму удалось обратить своего создателя снова в человека, прошло всего пятнадцать лет, и горечь от неудачи еще не утихла.

Поморщившись от досады, А́дам встал из кресла и подошел к огромному французскому, от потолка до самого пола окну, пожалуй, единственному роскошному архитектурному элементу в доме. Выглянув в палисадник, он обернулся и глянул на настенные часы. Ровно 18.00. Где же они? Побродив по комнате, смахнув пыль с крышки старого фортепиано, он снова вернулся и сел в свое кресло.

Еще одно обстоятельство беспокоило его — кто-то решил разрушить его жизнь здесь. В этих местах он прожил более десятка лет и собирался прожить еще столько же, он многого достиг — и в плане карьеры, и в своих научных изысканиях. Однако все могло рухнуть в один миг, если он срочно не найдет виновного. Прошло уже полгода с первого убийства, но ничего не изменилось. Угроза существовала по сей день, а он топтался на одном месте. А после второго двойного убийства стало понятно — кто-то хочет выжить его, изгнать с насиженного места. Все улики были против Лесника. А́дам был уверен, что все это происки главы Карельского клана Грегора Самойлова, отца Лесника, видимо тот решил объединить два клана и сам занять место А́дама.

Но он не мог сдаться и уехать не мог, когда был так близок к открытию, близок к Брюсу, который точно живет где-то в этих местах. А вернуться сюда можно будет лишь спустя сотню лет, чтобы никто не помнил, никто не узнал, и чтобы можно было спокойно оставить свое имя. Почему-то это было важно для него. Многие вампиры с легкостью меняли имена при переезде на вымышленные, но для некоторых было важно оставить свое. Ему было важно. Опять же не из-за тщеславия, а потому что кто-то важный, знающий это имя мог всегда найти его. Кроме Брюса, конечно, еще и поэтому нужно было его уничтожить, как можно скорее. Впрочем, Брюса через сто лет точно не будет в живых. Или нет?

Достав из кармана телефон, он дождался ответа и резко спросил:

— Алекс, ну и где вы?

— Адам Иванович, мы у ворот, открывайте.

Взяв со столика пульт, старый вампир нажал кнопку и с недовольным видом уставился на двери.

Через минуту в комнату вошли двое.

— Здравствуйте, дядя Адам, — тряхнув рыжими кудрями, со смехом сказала вошедшая девица лет двадцати шести и, раскинув руки для объятий, прямиком направилась к нему.

— Хильда, какой я тебе дядя?! — раздраженно ответил А́дам, тем не менее поднявшись из кресла и с обожанием глядя на девушку. — Брось уже свои приколы, или как там у вас, у молодых говорят.

— Это называется рофлить, дядя А́дам. Ха-ха-ха!

— Ох, бестия! — усмехнулся он, обнимая ее. — Не надоело цвет волос менять? Кажется, месяц назад ты была блондинкой?

Та расхохоталась:

— Конспирация.

— Хм, — он отстранился, чтобы рассмотреть ее получше, — но все-таки, милая, родной рыжий тебе больше к лицу. Ну, рассказывайте, как идет расследование, — резко перешел он к делу.

Хильда кокетливо поправила рыжие кудри и, бесцеремонно развалившись в кресле хозяина, кивнула на Давидиани.

— Алекс пусть первый рассказывает.

— Пока нет доказательств, что это Лесник, — начал тот. — По крайней мере, касательно первого убийства.

— Откуда такая уверенность?

— Старшову и Ляпину нашли в конце ноября, хотя пропали они месяцем раньше — двадцать пятого октября. А Лесник появился в городе в ноябре, его засекли наши, когда он пытался встретиться с Мартой. Я докладывал.

— Ну помню, и что? Где он?

— Он не может оставить свою драгоценную Марту без присмотра, уж поверьте, — встряла Хильда. — Сто пудово он ходит за ней по пятам. Просто слишком осторожен и незаметен.

— Даже для тебя? — удивился А́дам.

Хильда обиженно скривила губы:

— А что вы хотите?! Он старше меня более чем на сто лет!

— Не прибедняйся, ведь ты умнее, — осек хозяин дома. — И скажи, почему ты до сих пор не смогла внушить Марте и все у нее разузнать про Лесника? А?

Хильда нервно передернула плечами:

— Я не знаю почему, лишь раз я смогла ей внушить, да и то она мгновенно пришла в себя, я едва успела скрыться. А больше не получается, — развела она руками и язвительно сказала: — Боюсь, дядюшка Адам, это потому, что кто-то обратил ее в недочеловека. Теперь Марта ни человек, ни вампир с мозгами набекрень. И черт знает, чего от нее ожидать.

А́дам досадливо поморщился и заходил по комнате:

— Так, Хильда! Прекрати говорить ерунду! Ваша задача вычислить Лесника, и как вы это сделаете, меня не волнует!

Та вдруг поднялась и, состроив льстивую гримасу, залебезила:

— Я найду, вычислю, спать не буду вообще. Обещаю! Клянусь! Но… у меня к тебе просьба.

— Что еще? — с недовольством посмотрел тот.

Хильда подошла и, прильнув к «дядюшке», заглянула в глаза:

— Можно я обращу одного парня?

Однако А́дам даже не стал слушать:

— Забудь! Ты же знаешь, это запрещено! — оттолкнул он ее. — Все! Работайте!

Хильда фыркнула и, бросив злой взгляд на А́дама, стремительно вышла.

А Пятник остановился у окна в задумчивости. Что не так с Мартой? Может, поэтому он не может найти Брюса? Ведь тот тоже был вампиром, а Адам обратил его в человека. Надо бы понять, что из себя представляет Марта теперь. Похоже внушению она не поддается, если даже Хильда с ее особыми способностями не может справиться.

***

1932 год. Марсель.

Почтмейстер почтительно склонился, приняв конверт, и вежливо попрощался, но Марта погрузившись в свои тревожные мысли, даже не ответила, что было крайне неучтиво. Прошел уже год с момента отъезда мсье Гарде, однако скучать по нему было вовсе некогда. Первым делом Марта съездила в Германию, но увы, брата найти ей не удалось, у Карла Гарде он так и не появился. Тот оказался милым вампиром, таким же любезным и добрейшим, как его брат. Он много рассказал о ее Серже. Мальчик был умным и со стержнем, как выразился Карл. Проявлял старание в учебе, имел свое особое мнение на любой предмет. Карлу удалось привить мальчику интерес к своему аптекарскому делу и медицине в целом. Марте было очень интересно узнать о взрослении, учении и увлечениях братишки. Но увы, на этом всё, прожив у Карла целый месяц и сделав запросы в разные города Германии, найти его следы так и не удалось. Он словно провалился сквозь землю.

Отчаявшись, Марта решила вернуться домой, оставив в местной полиции описание подростка и свой адрес. С тяжелым сердцем уехала она назад во Францию, вскоре предстояло начать обучение в Сорбонне.

Весь следующий год, Марта старательно училась, пройдя за год два курса и сдав экзамены экстерном, изучаемые науки ей нравились, и все бы хорошо, но ей снова и снова приходилось возвращаться в Марсель для расследования убийств и прочих преступлений Хильды.

За год полиция не продвинулась ни на йоту, как, впрочем, и Марта. К сожалению, милый и весьма умный мсье Бертран, начальник местной полиции, так и не установил виновного в смерти уже троих человек и десятка оставшихся в живых, но сильно покусанных (по слухам каким-то диким зверем, поселившимся за рекой и совершенно неуловимым). Кроме всего прочего, было множество обокраденных или одураченных жертв, но никто из них не мог описать преступника. Составить его словесный портрет не представлялось возможным. Один говорил, что это был высокий черноволосый мужчина, другой твердил, что это женщина, похожая на ведьму. В итоге в городе заговорили о колдуне или колдунье со страшным кусачим зверем из преисподней.

Только Марта понимала, чьих рук это дело. Вампирка Хильда веселилась! К счастью, убивала редко.

Это не могло длиться вечно, нужно было решать вопрос кардинально. Адам Пятник, который обещал поймать мерзавку, слово не сдержал, или просто это оказалось ему не по силам. Тем не менее все зашло слишком далеко, и оставлять это дело Марта не собиралась, а потому каждые выходные приезжала в Марсель и занималась поисками рыжей бестии.

Хильда издевалась над ней. Да-да, именно так. Насмехалась, играла, бросала вызов. Но за что и зачем, Марта не понимала. Да и что она могла сделать? Вампирка была крайне осторожна, неуловима и чертовски коварна.

Как-то Марте удалось вычислить ее логово, но когда она пришла туда, чтобы разоблачить мерзавку, оказалось, что там живет старушка, причем очень давно. Марта сперва растерялась, но через мгновенье поняла — Хильда вычислила ее раньше, поселила старую женщину, внушив, что та прожила здесь всю жизнь. У дверей на стене была приколота бумажка с короткой фразой: «Шерше ля фам».

Написав очередное письмо мсье Герману, Марта, погруженная в свои мысли, побрела домой, вспоминая все безобразные выходки Хильды. Однажды, вернувшись на выходные домой из Парижа и поднявшись по ступеням, девушка остановилась в изумлении. За столиком на веранде сидел молодой мужчина и безумными глазами смотрел на Марту, по белоснежному воротнику рубашки текла кровь. Марта невольно сглотнула от вида крови, но тут же опомнилась и перестала дышать. Подбежав, она зажала рану рукой, затащила несчастного в дом и, усадив на диван, попробовала расспросить, что с ним произошло.

— Меня укусила Марта Нежич. Она вампир, — ответил несчастный, с улыбкой посмотрев на девушку.

Марта в ужасе уставилась на него. Только этого не хватало! На короткое мгновение паника охватила ее. Если в городе заговорят о вампирах, ей придется уехать не только из Марселя и Парижа, но и вовсе из страны.

Она взяла себя в руки и пристально посмотрела мужчине в глаза:

— Послушайте, забудьте про Марту Нежич, вы никогда ранее не слышали этого имени. Вампиров не существует. Вас укусила рысь. Вы гуляли в лесу за рекой, и на вас напала рысь.

— Рысь, — послушно повторил молодой француз. — Да-да, точно, это была рысь.

— Хорошо, а теперь пойдемте, нужно обработать рану и перевязать.

Марта привела парня в чувство и отправила домой. А сама задумалась. Хильда выживает ее из города, но зачем? Или просто развлекается?

В другой раз ей позвонил мсье Бертран прямо в университет, попросив ректора пригласить ее к телефону.

— Мадемуазель Марта, доброго дня. Вы не могли бы незамедлительно приехать к себе домой? У нас тут неприятности, и они касаются непосредственно вас.

Сердце ёкнуло, безошибочно предсказав — рыжая чертовка снова что-то выкинула.

Когда Марта приехала, в ее доме все еще была полиция.

— Наконец вы приехали, спасибо, что так быстро. Вот, полюбуйтесь, он здесь уже примерно пять-шесть дней. У вас, несомненно, алиби, ведь вы были в Париже. Верно? — заглянул ей в глаза помощник Бертрана, мсье Прево́.

Марта рассеянно кивнула и, сморщившись от ужасного запаха, заглянула в комнату. В кресле мсье Гарде сидел седовласый пожилой мужчина, а в груди его торчал нож, тот самый, которым мсье Гарде вскрывал письма. Но по бледному лицу было понятно, несчастный сначала был обескровлен, а затем убит.

— Весьма интересный случай, — сообщил профессор Мюэль, коллега и друг мсье Гарде и мсье Бертрана, который теперь, вместо Германа проводил криминалистическую экспертизу в подобных случаях. — Нужно иметь удивительно большую силу, чтобы столь тупым ножом пронзить тело и достать до самого сердца. Убийца скорее всего силач, — сделал он самый очевидный вывод.

Марта вконец расстроилась. Нужно срочно найти эту «силачку»! Иначе и в самом деле, придется уехать из Франции. Чего она добивается, если не этого?

Той ночью Марта ворочалась, предчувствуя новую беду. Она не спала, вставала, заглядывала в гостиную, где совсем недавно сидел убитый мужчина. И вот заглянув в очередной раз, в полумраке ночи она увидела силуэт. Нет, только не это! Неужели эта чертовка обратила несчастного?!

Но тут из темноты раздался женский голос:

— Не включай свет.

— Что тебе надо? Почему ты выживаешь меня отсюда? Разве ты не должна быть с А́дамом в России? — в сердцах забросала вопросами непрошенную гостью Марта.

— О, как много ты знаешь, — хохотнула та. — Да, я Хильда. Ты надоела мне. Постоянно сидишь у меня на хвосте! Я хочу, чтобы ты уехала и дала мне повеселиться в этом городе.

— Повеселиться??? — в крайнем изумлении воскликнула Марта. —Ты в курсе, что вампиры так не поступают?

— Знаю! Надоели со своей моралью! Дядюшка А́дам, теперь еще ты! Это нельзя, то нельзя. Правила! Правила! Я бессмертна и сильна, а значит могу делать, что захочу! В общем, так. Если ты меня не послушаешь и не уедешь немедленно, я превращу твою жизнь в ад.

— Значит, так, я не позволю из этого города сделать ад, — твердо ответила Марта. — И никуда не уеду, пока не выкину тебя отсюда.