Чужая. Новый отсчет

— Да, не беспокойтесь, мсье Герман, поезжайте. Полагаю, я справлюсь здесь сама. И как только окончу Сорбонну, приеду к вам. А пока помогу в розыске этой ужасной рыжей вампирки.

— Да-да, милая, ты обязательно приедешь в Россию, не сейчас, чуть позже. Как только окончишь учебу, сразу и приезжай. Поверь, тебе понравится. И А́дам подбирает лучших. Я уже рекомендовал ему тебя.

— Подбирает для чего?

— Вампиры обычно живут кланами. Так легче, все вместе и под охраной. Только когда мы все живем по определенным правилам, нам ничто не угрожает. Ни разоблачение, ни тем более уничтожение.

— Хорошо, я навещу вас там и, если мне понравится… Но прежде я найду своего брата.

Мсье Гарде замялся.

— Что?

— Признаться, не хотел тебе говорить. Сегодня пришел ответ из полиции Германии на запрос, который я просил сделать Бертрана, ну, насчет поезда.

— И что там? — сердце Марты ухнуло и пропустило пару ударов.

— Мне очень жаль, милая, — Герман отвел глаза. — В поезде твоего брата не было. Сопровождавший его господин Штаузе написал заявление о пропаже мальчика. В заявлении сказано, что тот сбежал еще до отхода поезда. Не печалься, быть может он вернулся к Карлу, тот обязательно нам напишет!

Но Марта очень расстроилась, очевидно, брат не хочет видеть ее.

— Одно радует, мой брат жив! — постаралась она сохранить оптимизм. — Я сама поеду и буду его искать. Сразу, как только найду Хильду Цвейг.

— Ты непременно найдешь и его, и ее, детка. А мне пора собираться. И пока я собираю вещи, расскажу тебе, как обещал историю великого А́дама Пятника.

Глава 23

1730 год. Усадьба Глинки, Подмосковье.

Еще до рассвета Адам проснулся и, вышел на крыльцо одного из домов, отведенных под хозяйственные нужды, в аккурат рядом с секретным флигелем хозяина. Оглядел перспективу. Летний день едва занялся слегка блеклой зарей, ветер всколыхивал то и дело солому, устланную в приствольных кругах вишен, яблонь да смородинных кустов, а по темной воде прудов шла легкая рябь, гоняя залетевшие туда соломинки, старые листья и лепестки отцветших плодовых деревьев. Сегодня Адаму предстояло вычистить все пруды в парке. Такова у него была работа в поместье — пригляд за парком и садом.

Усадьба Брюса была огромной, и парк внушительной территории, стало быть, работы хоть отбавляй. Но Адам не жаловался. От роду ему было сорок семь лет, родители давно ушли, а шесть годов тому назад потерял он жену в родах, тогда же лишился и младенца. Несчастный мужик, напившись до положения риз, в одну ночь спалил старый сруб, да баню, что ставил еще молодым вместе с отцом. В общем, ничего не осталось у него — ни дома, ни семьи, одна душевная тоска. Так бы и спился, да сгинул безвременно, однако ровно в ту пору случилось ему сущее везение, когда в деревню приехал отставной генерал-фельдмаршал, сподвижник Петра I, шотландец по происхождению и умнейший человек — Яков Брюс, который тем же летом призвал всех свободных мужчин деревни Глинки поступить к нему на услужение.

С тех пор и прирос Адам Пятник к сему месту прямо-таки корнями, но полюбил свою службу здесь вовсе не за огромное красивое пространство и чудную природу. С тех пор, как поселился в усадьбе, появилась у него одна страсть, которой он увлекся, практически потеряв голову.

Прознав о его любви к наукам и в особенности к химии, хозяин стал частенько звать Адама в помощники в аккурат в тот самый маленький флигель, где у Якова Брюса была секретная лаборатория. Адам пробовал новое слово на вкус. Ла-бо-ра-то-рия! Оно звучало таинственно, непонятно и завораживающе. По сути же лаборатория эта была ничем иным, как помещением для разных экспериментов и опытов. Там было сонмище склянок и колб, а кроме того, пузырьков больших и малых, бутылей с различными сыпучими и жидкими веществами да микстурами. Адаму понадобилось целых пять лет, чтобы познать эту науку. Химия — так называл ее хозяин. Научив своего помощника не только читать и писать, а и премудростям химической науки, Яков все чаще стал призывать Адама участвовать в различных экспериментах, заметив в нем способности к столь сложному ученью, а также неподдельную увлеченность, даже, без лукавства сказать, одержимость.

Для Адама все было вновь и впервые, он узнавал самые странные и удивительные вещи из загадочного мира веществ. И хозяина он почитал, как высшее божество, обладающее сверхзнаниями и сверхспособностями. А прочитав однажды данную Брюсом, печатную книгу алхимика Артура Дее, которую тот написал в далеком 1629 году, Адам совсем потерял голову. Ему смертельно хотелось прославиться и изобрести что-нибудь новое, важное, нужное, что повергнет человечество в изумление и принесет звание самого уважаемого ученого химика всех времен!

— А́дам! А́дам! — услышал он голос хозяина, который упорно звал его на шотландский лад с ударением на первой букве. Немногим позже Адам и сам стал себя так называть.

Он обернулся и увидел бегущего к нему Якова Брюса — высокого худощавого мужчину с длинными седыми волосами, торчащими в разные стороны от быстрого бега. Обычно угрюмое лицо с ястребиным носом и пристальным, всегда суровым взглядом, на этот раз светилось неподдельной радостью и волнением.

— Бросай свои пруды, пойдем! — еще издалека крикнул Брюс.

— Что-то случилось, Яков Вилимович?

Тот по пути споткнулся о грабли и, едва не получив в лоб черенком, увернулся-таки и запыхавшись сообщил:

— Помнишь, я говорил тебе, что жду посылку из Египта?

— Ну.

— Так вот, я получил ее наконец! Кроме прочих любопытных вещиц там был и древний манускрипт, а также недостающее вещество, которое мы с тобой так и не смогли синтезировать. Помнишь?

— Ну. И что ж особенного?

— Что ты! Сегодня великий день! Мы совершим величайшее открытие! Мы победим смерть!

Яков Брюс восторженно скакал вокруг своего ученика и верного помощника, радуясь, словно дитя.

— Пойдем, пойдем скорее! — подталкивал он довольно крепкого Адама в сторону своего секретного флигеля. — Мне не терпится испытать наш эликсир бессмертия!

***

Адам уперся шершавыми ладонями в колени и согнувшись с интересом рассматривал бордовую, дурно пахнущую жидкость в склянке.

— Что это за бурда, Яков Вилимович?

Тот долго мешал что-то в колбе, затем перелил в тонкий длинный сосуд в виде трубки, называемый смешным словом «пробирка» и поднес подмастерью.

— А́дам, вот, держи, я немного улучшил формулу, освежил, разбавил живой водой, которую мы с тобой намедни приготовили и капнул того самого волшебного ингредиента. Сейчас ты выпьешь ее, а потом умрешь, а когда очнешься, навечно останешься молодым.

Адам выпрямился и попятился подальше от склянки.

— Не было такого уговора. Это откуда ж вы узнали, что так все и будет?

— Прочитал манускрипт, — наступал на него Брюс. — Он, конечно, долго не давался, я плохо знаю древнеегипетский, но все ж прочитал. Иль ты мне не веришь?

— Верю, хозяин. Но неужто вы и по египетскому разумеете?

— Так, пей! — Яков сердито сунул склянку с красной бурдой прямо Адаму под нос. — И верь мне! Мы прославимся, научимся излечивать разные болезни. Ты что, не доверяешь мне?! Да я только что дал лизнуть каплю старому псу Агре. У него, помнишь, лапа была перебита? Так представь себе, через мгновение он побежал, как молодой! Пей, говорю!

Адам махнул рукой, взял склянку, зажмурился и перекрестившись залпом выпил до дна красную вонючую жидкость.

Повращав туда-сюда глазами, он просипел:

— Выворотит сейчас! Ой, выворотит!

Он было развернулся, чтобы бежать на двор, но тут его настиг удар тонким стилетом прямо в сердце.

Адам посмотрел удивленно на учителя, затем на окровавленный нож в его руке и рухнул кулем прямо на пол…

***

Очнулся Адам в запертой темной комнате, куда сквозь малюсенькое оконце под самым потолком проникал лишь тоненький, рассеянный рассветный луч солнца. Вместо одной из стен он с удивлением обнаружил крепкую решетку. Это что ж за клеть? Раньше Адам не видел во флигеле такой. Неужто хозяин его здесь запер, как зверя какого или скотину?

Шатаясь, как пьяный, прошел он вдоль стен, ухватился за решетку и тряхнул изо всех сил, прутья лязгнули и… остались в его руках. Адам вылез через образовавшуюся в стене прореху и огляделся. Это было подвальное помещение, из которого вела наверх узкая крутая лестница из камня, расположенная в дальнем углу и едва различимая. Стремглав взбежав по узким ступеням, он вышиб плечом дверь и… закрыв рукавом рубахи лицо, крепко зажмурился. Нестерпимый свет ударил в глаза.

— Боже, как ты выбрался? — услышал он изумленный напуганный возглас.

Привыкнув наконец к яркому свету, Адам разглядел своего хозяина в странном одеянии. Шея его от самого подбородка до грудины была закрыта металлическим забралом, а руки до самых плеч были обернуты железными кольцами, наподобие тех, какими опоясывали бочки, лишь ловкие пальцы быстро переливали что-то из колбы в колбу.

— Что ты сделал со мной? — взревел Адам, только сейчас почуяв вкусный запах крови, исходящий от Якова.

— Погоди, сейчас дам тебе поесть. Вернее, попить.

— Не стану я больше ничего пить! — Адам подходил все ближе, глаза его горели, он кожей ощущал биение сердца человека и толчки крови внутри вен.

— Погоди, стой! — приказал Яков. — Теперь ты будешь сильным, а главное бессмертным!

Адам остановился, мозг работал необычно четко и мгновенно делал умозаключения, выгодные для нового организма.

— Бессмертным? Это правда?

— Совершенная правда! Но для поддержания жизни, теперь ты должен пить человеческую кровь. Неприятно, непривычно, но оно того стоило, верно?! Вот, держи.

Яков поставил бутыль с красной жидкостью на стол, открыл пробку и быстро отошел подальше, внимательно наблюдая за подопытным.

Адам втянул ноздрями аромат крови, мгновенно разнесшийся по лаборатории, тут же подскочил и, схватив бутыль, в которой было не меньше полуштофа, мгновенно осушил до дна. Отбросив склянку, он издал удовлетворенный рык, но вдруг выкатил глаза и со страшным ревом кинулся на хозяина. Однако добежать так и не успел, рвотные спазмы остановили его, не дав сделать далее ни шага. Обмякнув, он упал прямо к ногам хозяина.

— Видимо последний ингредиент был лишним, — пробормотал ученый и склонился к Адаму. — Хм, пульс совсем слабый…

Тут его горло сдавила стальная хватка, и голодный вампир, одной рукой притянув свою жертву, другой разжал железный ошейник, откинул в сторону и впился зубами в шею…

***

Наши дни. Преследователи.

Он вернулся домой уже за полночь. Не домой, конечно, это было временное его жилище, неприметная старая студия в центре города. Даже не студия, а однокомнатная квартирка, крошечная часть некогда огромных апартаментов старого Питера. Сняв у порога обувь и поставив аккуратно на полку, он прошел в комнату и, сняв потертую кожаную куртку, повесил на спинку стула. Затем открыл небольшой, громко дребезжащий холодильник, достал бутылку минералки и, сделав несколько глотков прямо из горлышка, устало уселся в кресло.

Сегодняшняя слежка снова не принесла практически никакой информации. Девица прогулялась с подружками до ближайшего торгового центра, затем они просидели в кафе часа два и разошлись по домам. Он проводил ее до самого дома, осторожно, внимательно осматриваясь, чтобы не обнаружить себя перед ней и перед теми, кто также, как он, следил за ней. Он уже знал их, знал всех в лицо. Люди они или нет, сказать было трудно. Главное непонятно, что им от нее нужно. Эта слежка не имела никакой логики и смысла, они просто ходили за ней по очереди или меняясь по пути.

С того самого дня, когда он впервые увидел ее, сидя в кафе за дальним столиком и изображая репортера, все время размышлял о роли девушки во всей этой истории. Чиркал что-то в блокноте, но при этом не прекращал разглядывать странную пару. В тот день она сидела и беседовала с солидным мужчиной, а из противоположного угла зала за ними наблюдал благородный красавец кавказских кровей, как выяснилось позже, репортер одного из центральных телеканалов Питера. Он давно искал ее, и совершенно случайно узнав, что в городе произошло подозрительное, да еще двойное убийство, в тот же день примчался сюда.

Нежич — он хорошо знал эту фамилию. Всю родословную. И это не могло быть совпадением. Неужели нашел? И неужели это она? Жестокий и коварный вампир, убивший множество ни в чем неповинных людей. Он изучил много найденных им случаев необычных убийств, совершенных почти сто лет назад. И в некоторых из этих тайно расследуемых дел, кстати, не закрытых до сих пор за недоказанностью, встречалась эта фамилия… Где-то свидетелем, где-то косвенно причастной, а где-то и подозреваемой. Но оставалось одно большое «НО». Марта Нежич — человек! Как такое возможно, он не представлял! Но факт был бесспорным, она прошла все проверки. Это не имело объяснений, и не укладывалось во всю ту информацию, что он о ней собрал. Она человек, и это факт. Так может он ошибся, и это не Марта Нежич?

Он подошел к стулу, на котором висела куртка, достал из внутреннего кармана телефон и, набрав номер, заговорил по-немецки:

— Густав, здравствуй, это Крестьянников. Извини, что так поздно. Могу попросить тебя еще об одной услуге?... Да-да, непременно рассчитаюсь, как только вернусь. Сейчас я продиктую имена. Записывай: Ангелина Лазаревич … Год рождения?.. Давай без этого, просто ищи любые совпадения по имени. Таисия Любомирова, Вера и Вероника Софенко, Элла Беляева. Записал?.. Почему женские? — он рассмеялся. — Да нет, Густав, это известное заблуждение, что большинство подобных преступлений совершают мужчины, вы все это время искали мужчину, а это женщина… Уверен… Откуда? Ты не поверишь, все настолько просто! Строение челюсти у мужчин и женщин разное. И как я сам не догадался?!.. Да тебе и не надо понимать, главное, что понял я. В общем, прошу тебя, всё, что найдешь, любые упоминания... М-м-м, давай за последние пятьдесят, нет, сто лет… Да не знаю, просто проверь и все. Ну вдруг… И скинь мне на почту, все, что найдешь... Спасибо! Спокойной ночи.

***

Проводив профессора до квартиры на Миллионной, Лесник направился к дому Марты и, спрятавшись в арке напротив, внимательно осмотрел окрестности. Нужно быть настороже. Если они решат напасть на него, то только ночью, обнаруживать себя днем не станут. Да и вообще, слишком много смертных знает о них, в том числе полиция и ищейка из Германии. Этих он проверил, следователь ничего ему не сделает, а вот профессор Крестьянников… Что от него ждать? Неужели, это тот самый? Но ведь он человек. Как такое может быть? Или недавно обращенный? Надо бы подобраться к нему поближе, чтобы понять.

За эти три месяца Лесник объездил пол Европы и теперь знал все, все то же самое, что раскопал Крестьянников. И про самого профессора тоже. Если бы об этом узнал Пятник, в тот же миг отдал команду убрать столь резвого детектива. Впрочем, следователю тоже может не поздоровиться. Хотя… Его-то как раз не тронут, лишняя шумиха сейчас совсем ни к чему, когда весь город говорит о маньяке, убивающем людей, да еще и по двое. А если исчезнет следователь, ведущий дело, это привлечет еще больше внимания к тем, кто хочет оставаться в тени. Но кто же это сделал? Как найти этого лже-маньяка? Кажется, Липатовский догадался, но рассказать никому не успел… Жалко Матвея. Если только Марта вспомнит его и осознает, что его больше нет, она умрет от горя. Она так его любила! Как родного отца.

Что в итоге? Надо защитить себя, а теперь получается и Марту? Себя от Адама, ее от ищейки. Черт знает, что намерен делать с информацией Крестьянников. А если он всё расскажет следователю? Она станет главной подозреваемой в четырех убийствах? Итак, он проверил почти всех. Почти… Давидиани, Пятник — с ними все понятно. Это не они, иначе его не обвиняли бы в убийствах. Затем охрана Адама – четыре человека, все, как один смертные. Ходят за Мартой, как стадо баранов, но они не тронут ее. Им нужен он. Они также исключаются из подозреваемых. Может, все-таки Давидиани?

Лесник поднял голову, увидев, как в одном из окон на третьем этаже погас свет. Ох, как ему хотелось увидеть ее, хотя бы ненадолго! Но сейчас для этого не время, и ей лучше ничего не знать до поры до времени. Пока он не найдет убийцу.

***

1931 год. Марсель. История Адама, продолжение.

Рассказ об ужасном обращении А́дама был прерван появлением почтальона, который вручил Герману Гарде телеграмму. Отъезд был назначен через два дня. Началась суматоха, хлопоты, сборы. Наконец через два дня вещи были собраны, и обстановка в доме была чрезвычайно драматичной.

— Если бы ты знала, милая, как я не хочу с тобой расставаться! Ты стала мне, как родная дочь!

Герман в сотый раз обнял Марту, та едва не плакала, впрочем, доктор и сам готов был расплакаться.

— Милый мсье Герман, для меня было бы огромным счастьем называть вас отцом! Но мы ведь еще увидимся?

— Обязательно, детка. И совсем скоро. А пока я буду спутником и помощником А́дама. Он одержим мыслью, что Брюс живет в России, он хочет его найти.

Марта, раскрыв от ужаса глаза, спросила шепотом:

— Мсье Герман, а разве А́дам не убил ученого?

— Да, ведь я не рассказал тебе окончание истории. Сейчас, сейчас. Присаживайся, у нас есть еще немного времени до приезда такси.

Герман Гарде выставил чемоданы поближе к дверям и наконец присел в кресло, ожидая такси, которое отправил за ним из Парижа А́дам.

— Нет, милая, трагедии не случилось. Вернее, случилась немного позже. Но он уверен, что Яков Брюс жив и по сей день.

— Но как?

— Этого я и сам не знаю. А́дам рассказывал, что смог тогда остановиться, но понял, что может пить только теплую кровь. Потом они еще долго работали вместе. И вот однажды Яков попросил убить его, а потом оживить с помощью эликсира, так называемой живой воды, над которой они вместе работали много лет. Однако эксперимент не удался, Яков умер. Его похоронили, а А́дам скрылся, опасаясь, что его обвинят в убийстве ученого. А позже до него дошли слухи, что Брюса видели в усадьбе, блуждающим по ночам, и не единожды. Тогда жители деревни решили вскрыть могилу Брюса, в гробу было пусто, лежал там лишь его похоронный костюм. А́дам уверен, что Брюс жив. Он мечтает разыскать своего «родителя», но увы, с тех пор прошло более двухсот лет, а А́дам ничего не знает о дальнейшей судьбе Якова. Вот такая история.

— Страшная история, — отозвалась Марта и передернула плечами.

Глава 24

Марта проснулась с тяжелой головой, снова снились какие-то страшные истории из прошлого, она то и дело просыпалась, потому что все время чудилось, что в комнате кто-то есть. Вялая, измученная бессонницей, она вставала, подходила к окну и, отодвинув занавеску, вглядывалась в темноту. Казалось, оттуда кто-то наблюдает за ней. Ей очень хотелось, чтобы это был Лесник! Ну где же он, когда так нужен ей?! Она все больше отстранялась от друзей, от девочек, от Глинникова, даже от Таисии, потому что боялась их, боялась за них, не понимая, кому доверять, кому нет. А Таисии боялась проговориться. Теперь, когда они с Плотниковым и историком вместе разыскивают убийцу, все стало слишком серьезным. Убийца — вампир, в этом нет сомнений, а значит, он очень опасен, ведь они все смертны. И никого из друзей нельзя в это дело впутывать, кроме того, неизвестно, кто из них кто.

В итоге, не выспавшаяся от постоянной тревоги и терзаний, она с трудом поднялась с постели и, еще раз глянув в окно, поплелась умываться, а затем в кухню. Тетя Геля ушла в универ, оставив на столе завтрак. Марта приподняла краешек полотенца. На тарелке лежала пара отварных яиц и нарезка из колбасы и сыра. Торопилась, поняла Марта, наверное, тоже плохо спала. Она очень переживала за тётю, с тех пор как прошлое Марты открылось, Ангелина стала еще роднее. Сколько, несчастная, пережила из-за нее! И страхов, и волнений, и потерь. А сейчас все стало еще хуже, ведь теперь Марта не могла защитить ни ее, ни себя.

Нехотя надкусив бутерброд и отхлебнув чуть теплого чая, она нажала кнопку на пульте, по привычке включив городские новости. С тех пор, как она узнала правду о Давидиани, следила за ним непрерывно, пусть даже только по телевидению.

Через мгновенье увидев его на экране в обществе приятного представительного мужчины лет пятидесяти, сидящего за столом в большом кабинете, Марта прибавила звук.

— Общественность продолжает волноваться и обсуждать последние события, и в первую очередь убийства, произошедшие в пригороде Питера, вблизи города Тихорецка, находящегося в вашем ведомстве. Адам Иванович, расскажите, пожалуйста, нашим зрителям, что было предпринято для обеспечения безопасности жителей вашего города и окрестных населенных пунктов?

— Прежде всего, хочу выразить глубочайшую скорбь родным и близким погибших. Городская администрация готова оказать посильную помощь родственникам. Хочу заверить, что власти более не допустят столь чудовищных преступлений и приложат все усилия…

Тут лицо мужчины показали крупным планом, и Марта, побледнев, встала.

— Это он…

В голове закружились какие-то видения, воспоминания, кажется, кто-то ей уже рассказывал про Адама Пятника — великого и ужасного…

Мысли в голове смешались, явь и сон образовали единый образ человека, то есть, вампира и того самого мужчину, с которым она встречалась в тот роковой день в кафе и того, кто столкнул ее с крыши.

— Это он! Это всё он!

Стремительно натянув на себя джинсы, джемпер и, накинув на ходу куртку, Марта выскочила за дверь, позабыв выключить телевизор и оставив школьный рюкзак на полу в прихожей.

***

— Пропустите меня! Михаил Романович меня ждет, у меня важные сведения, касающиеся убийства! — Марта уговаривала дежурного уже минут пять. — Ну вы же меня знаете, я не первый раз к нему прихожу.

Но тот не сдавался:

— Нет его.

— А где он? Дайте адрес, — не отставала Марта.

— Он ушел в отпуск. Уехал. Идите, девушка, не мешайте работать.

— Не может быть, он же расследует важное дело… — растерялась та и, почуяв неладное, достала телефон. Набрав номер Плотникова, она расстроилась еще больше, никто не отозвался.

Понуро опустив голову, она уже было направилась к выходу, но тут услышала звук открываемой двери и знакомый голос.

— Здравствуйте, могу я видеть следователя Плотникова?

Это был Крестьянников. Увидев Марту, он оторопел.

— Ты что здесь делаешь и почему не в школе?

— Я… Мне… А вы почему не в школе? — парировала она рассердившись.

— Так, а что здесь происходит?! Что за шум?

Оба обернулись и увидели Плотникова, выглянувшего из своего кабинета.

Марта с укоризной посмотрела на дежурного:

— Врать нехорошо. Вы не знали?

Тот пожал плечами и уткнулся в журнал.

— Пойдемте, поговорим, мне тоже есть, что вам сказать, — мотнул головой следователь и, когда все вошли в кабинет, плотно прикрыл дверь. — Что произошло? Из-за чего весь этот тарарам?

Марта глянула на него и с апломбом заявила:

— Я знаю, кто столкнул меня с крыши!

— М-м-м? — удивленно поднял брови Михаил. — И кто же?

— А́дам Пятник, мэр Тихорецка, — уверенно сказала она и шепотом добавила: — И он вампир.

— Начинается, — прокряхтел тот, усаживаясь в кресло, затем с упреком посмотрел на девушку. — Во-первых, не мэр, а глава муниципального образования, во-вторых, вампиров не существует. И зовут его Адам Иванович Пятников, — спокойно и размеренно сообщил Плотников, словно прочитал молитву.

— Понятное дело! А́дамом Пятником он звался в одна тысяча… одна тысяча… каком-то древнем году! — кипела Марта, он совершенно не воспринимал ее всерьез! — Я точно говорю, я его вспомнила!

— Прекрати выдумывать, не может быть.

Девушка вскочила и, подбежав к нему, перегнулась через стол:

— Да что с вами, черт возьми?! Я пострадавшая, и я вспомнила, понимаете? Вспомнила! Память ко мне вернулась! Это он!

— Ерунда, он уважаемый человек. И сядь, пожалуйста, не мельтеши.

Тут встрял Крестьянников:

— Миша, они все уважаемые люди.

Плотников глянул на историка.

— Так, погоди. Вы хотите сказать, что он виновен в двойных убийствах?

— Да! — ответил историк.

— Нет! — с полной уверенностью заявила Марта.

В этот момент в дверь просунулась голова дежурного.

— Михаил Романович, там к вам снова посетитель, тот же самый. Говорит по срочному делу.

Вернулся Михаил через пять минут с каким-то листом бумаги в руках.

— Вы все еще здесь? Я веду расследование, ловлю серийного маньяка, — потряс он листком, на котором мелькнуло бородатое лицо. — А вы что?! Путаете меня специально, вводите в заблуждение какими-то глупыми россказнями! Идите. Без вас разберусь!

— Но…

— Михаил!

— Если вы еще раз придете сюда, я задержу вас по подозрению в пособничестве маньяку.