Виновница торжества

Его взгляд тут же скользнул по мне медленно, лениво, как ласка: начиная с туфель — как тонкие ремешки обхватывают лодыжки, подчёркивая изгиб икр и заставляя их казаться ещё более соблазнительными, — поднимаясь по разрезу платья, где нога мелькала при каждом шаге, соблазнительно обнажая бедро и намекая на то, что скрыто выше, под кружевом. Он задержался на облегающем силуэте: ткань льнула к талии, подчёркивая узкую осиную линию, и к бёдрам, где изумрудный шёлк переливался, обрисовывая каждую кривую, намекая на мягкие, приглашающие формы, готовые к прикосновениям. Его глаза потемнели, зрачки расширились от желания, когда взгляд добрался до V-выреза — глубокого, манящего, где кружево едва прикрывало ложбинку груди, заставляя её вздыматься с каждым моим прерывистым дыханием, как будто умоляя о поцелуе.

Он замер на миг, воздух между нами сгустился, пропитанный электричеством и жаром — его полные губы приоткрылись, как будто он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле, а вместо этого вырвался тихий, хриплый вздох, полный голода, который отозвался во мне эхом, заставляя низ живота сжаться в сладком, мучительном спазме.

Кристиан шагнул ближе ко мне, его аромат — смесь одеколона с нотками сандала и мускуса — обволок меня, усиливая головокружение: — Боже, Лэйн... Ты выглядишь... неотразимо, — прошептал он низким, вибрирующим голосом, который проникал под кожу, заставляя каждую клеточку тела откликнуться. Его дыхание стало тяжелее, грудь вздымалась под рубашкой, а в глазах мелькнуло что-то первобытное — смесь восхищения и чистого, животного желания, как будто он боролся с собой, чтобы не сорвать это платье прямо здесь, в примерочной, не прижать меня к холодному зеркалу, не провести руками по обнажённой коже, раздвигая бёдра и беря то, что так явно хотел.

Внутри меня всё трепетало, я почувствовала, как тело отзывается предательски: соски напряглись под тонкой тканью, торча соблазнительно и умоляя о ласке, трусики увлажнились от одного его взгляда, соки начали сочиться, заставляя бёдра сжиматься в поисках облегчения. Я улыбнулась ему, стараясь скрыть внутренний вихрь — вину от вчерашнего с Дэвидом, которая жгла, как раскалённый уголь, и это проклятое желание, которое рвало на части.

Кристиан подал мне знак, что я могу взять его под руку — его локоть слегка приподнялся, приглашая, и я с удовольствием скользнула ладонью по его рукаву, чувствуя под тканью твёрдые мускулы предплечья, теплые и надёжные. Мы вышли из бутика, и вечерний воздух Сан-Франциско обнял нас лёгким бризом, неся ароматы города — смеси уличной еды и соли от бухты, — пока мы садились в машину. Дорога к нашему основному месту назначения была недолгой, но напряжённой: его рука иногда касалась моей на рычаге передач, посылая искры по коже.

Добравшись до ресторана — это оказался Le Petit Crenn, изысканный уголок французской кухни с мишленовскими звёздами, где шеф-повар вдохновлялся океаном и искусством, — нас окутала атмосфера роскоши: приглушённый свет хрустальных люстр отражался в полированных деревянных панелях, воздух был пропитан ароматами трюфелей, свежих трав и поджаренного масла, а мягкие бархатные кресла манили к интимным разговорам. Нас встретили на ресепшене с улыбками, как VIP-гостей, и провели к столику у панорамных окон, откуда открывался вид на мерцающий город внизу.

Кристиан галантно отодвинул мне стул, его пальцы на миг задержались на спинке, почти касаясь моих плеч, и сел напротив, его взгляд — тёплый, пронизывающий — сразу приковал меня к месту. Эти движения невольно напомнили о нашем ужине с Дэвидом: хоть он и был похабным парнем, но манеры ухаживания у него тоже были на высоте — его руки на моих бёдрах, язык между ног... Я легонько тряхнула головой, отгоняя мысли о нём, чтобы полностью насладиться моментом с Кристианом, но внутри кольнуло виной: "Ты здесь с ним, Лэйн, а тело всё ещё помнит другого."

Мужчина заказал нам вкусный ужин: нежный фуа-гра с бриошью и чатни из инжира на закуску, за которым последовал турнедо Росссини — сочный филе миньон с трюфелями и мадерой, — и по бокалу вина, идеально сочетающегося: богатое, бархатистое Cabernet Sauvignon от Château Margaux, с нотками чёрной смородины и дуба, которое разливалось по языку теплом, усиливая все ощущения.

Разговор начался с мероприятия, которое мы так и не обсудили нормально: закрыли последние штрихи — от флористики в стиле прованса до живой музыки струнного квартета, — и когда нам принесли ужин, темы перешли в более личный формат, интимный, как шепот в темноте.

— Я очень редко такое устраиваю, — сказал он, попивая вино, не сводя с меня глаз — его взгляд скользил по моему декольте, заставляя кожу гореть. — Но для тебя мне хотелось сделать что-то достойное, — поставив бокал, он перешёл к ужину, но его нога под столом слегка коснулась моей, посылая электрический разряд вверх по бедру.

Я вздёрнула брови от такой откровенности, сердце пропустило удар — "Для меня ещё никто так не старался", — мысленно вела я диалог с собой, чувствуя, как приятное тепло разливается внутри от этого внимания, смешиваясь с возбуждением.

— А я никогда в подобных местах и не была, — ответила я, оглядывая ресторан: пары за соседними столиками перешёптывались, свечи мерцали, создавая игру теней на лицах.

— Мне казалось, что мужчины толпой за тобой ходят, — он слегка прищурил взгляд, но голос был мягкий, с ноткой ревности, которая только разожгла огонь внутри.

— Меня всегда бросали в барах, говоря: "Извини, Лэйн, но у меня есть другая, а ты была запасной", — хмыкнула я, проводя аналогию с собой — и это вышло иронично, болезненно, ведь вчера с Дэвидом я была именно такой: запасным на лавке.

— Мне кажется, ты заслуживаешь большего. Умная, красивая девушка, — он снова оценил мой наряд, его глаза задержались на изгибе моей груди, где ткань платья натянулась. — Очень красивая, — от его слов я облизнула губы, чувствуя их сухость, и поспешно взяла бокал вина, чтобы скрыть дрожь в руках.

На фоне играла спокойная, чувственная музыка — саксофон и фортепиано, как ласка, — и казалось, эти стены слышали множество секретов, откровенных комплиментов и даже стонов в уединённых уголках.

— Я ещё заметил тебя, когда ты появилась в офисе впервые: на тебе была очень красивая облегающая юбка чёрного цвета и белый топ, подчёркивающий твои формы, — сказал он, и я удивилась, как он точно запомнил меня в мой первый день, это кольнуло сладко. — Очень сдерживался — ведь был плохой опыт, о котором я тебе сегодня говорил. Старался держать тебя на расстоянии, но твоя пара неуклюжестей заставляла меня ещё больше быть рядом, — он вздёрнул бровь и посмотрел с азартом, его взгляд обещал приключения. — Как удачно всё сложилось с этим праздником, — он улыбнулся, и эта улыбка осветила его лицо, делая его неотразимым.

— Если бы не он, то, наверное, ты бы так и строил для меня стены, — с грустью посмотрела я на него, моя рука лежала на столе, и он нежно взял её в свою — его пальцы переплелись с моими, тёплые и сильные.

— Нет, я бы начал уже сам действовать, — прошептал он, сжимая ещё крепче и ласковее, его большой палец поглаживал мою кожу, посылая волны мурашек по руке.

Кристиан предложил пройти на крышу ресторана и посмотреть на ночной город — мы поднялись по лестнице, и панорамный вид открылся во всей красе: Сан-Франциско блестел от огней, как россыпь драгоценных камней, мосты мерцали в темноте, а ветер шевелил мои волосы. Я чуть поёжилась от холода, и мужчина это заметил: снял с себя пиджак, накинул его на мои плечи — ткань ещё хранила тепло его тела и аромат одеколона, обволакивая меня, как объятие. Мы подошли к перилам, и я почувствовала, как сзади приблизился Кристиан, его руки легли на мои, сплетаясь пальцами, а горячее дыхание коснулось шеи, доводя до мурашек — они пробежали по спине, заставляя тело выгнуться навстречу.

— Как красиво, — прошептала я, глядя с восхищением, и повернула голову к нему: с виду он выглядел серьёзным, но взгляд был тёплым, глаза направлены куда-то в даль, как будто он видел не только город, а наше будущее.

Я хотела уже отвести голову туда, куда он смотрит, но не успела: его большая, горячая рука легла мне на шею, нежно поворачивая лицо, и его губы примкнули к моим — ласково, аккуратно, прощупывая каждый миллиметр моих пухлых губ, как будто пробуя на вкус. В этом поцелуе не было грязи, только нежность и осторожность: его губы были мягкими, тёплыми, слегка приоткрытыми, и он целовал медленно, то надавливая сильнее, то отстраняясь, чтобы вдохнуть мой аромат, заставляя меня таять.

Дав понять, что я не сопротивляюсь — наоборот, желаю больше, — я развернулась к нему полностью, упёршись спиной в перила, и его рука мягко держала меня за шею, а другая обвила талию, прижимая ближе, чтобы я почувствовала его возбуждение через ткань. Мои руки легли на его торс, ощущая рельеф мускулов под рубашкой — твёрдый, горячий, — и я провела пальцами по груди, задевая соски сквозь ткань.

Он оторвался от поцелуя и посмотрел с тем взглядом, которого я никогда не видела: полным страсти, уязвимости и голода, его зрачки расширились, дыхание сбилось.

— Ты потрясающе красива в этой роскоши, — прошептал он, и снова поцеловал меня, но теперь я проявила инициативу: запустила язык в его рот, сплетаясь с его — влажным, горячим, с привкусом вина. Наши языки танцевали медленно, эротично: то кружили, то надавливали, имитируя ритм, который мог бы быть между нами ниже, его зубы слегка прикусили мою нижнюю губу, заставляя стон вырваться тихо, а мои бёдра прижаться к его, чувствуя твёрдость его члена. Поцелуй был нежным, но с подтекстом — его руки гладили мою спину, задевая край платья, а мои пальцы расстегнули ещё одну пуговицу на его рубашке, скользнув по обнажённой коже, горячей и гладкой.

Наш поцелуй длился достойно долго, проверяя грани дозволенного: его рука спустилась ниже, сжимая мою ягодицу через ткань, заставляя меня выгнуться и прижаться плотнее, а внутри всё пульсировало от желания — я была готова отдаться ему здесь, на этой красивой веранде, заняться сексом под этими звёздами, почувствовать его внутри, жёстко и глубоко. Но далеко это не зашло: мужчина был слишком приличным — или не хотел спугнуть меня, — отстранился с тяжёлым дыханием, его губы блестели от моих.

Позже, Кристиан расплатился за ужин, и мы покинули ресторан; он довёз меня до дома, а в голове крутились мысли о счастье до безумия — этот день казался самым лучшим из всех, полным магии и обещаний, несмотря на тень вины. Выйдя из машины, Кристиан ещё раз на прощание нежно поцеловал меня, крепко обняв — его тело прижалось к моему, руки сжали талию, а губы задержались, обещая продолжение.

— До завтра, прекрасная барышня.

— До завтра, Кристиан, — ответила я, помахав ему рукой, и он уехал, оставляя меня в облаке эйфории.

Поднимаясь в подъезд, на меня с каким-то непонятным осуждением смотрела старуха со второго этажа — её глаза из окна буравили меня, как будто читая все мои грехи. Я нахмурила брови и поспешно удалилась внутрь, чувствуя, как тело всё ещё гудит от его прикосновений, а мысли кружатся в вихре: "Это точно все по настоящему, Лэйн... Или завтра всё рухнет?"

Глава 8

На работу я пришла с великолепным настроением — тело всё ещё гудело от воспоминаний о вчерашнем поцелуе, а сердце порхало, как бабочка в солнечном саду. Зайдя в лифт, я не успела нажать кнопку вверх, как в него забежал Кристиан. Его улыбка расплылась сразу при виде меня — тёплая, искренняя, с лёгким блеском в глазах, который заставил мой пульс ускориться.

— Доброе утро, Лэйн, — произнёс он нежным, бархатным голосом, от которого внутри всё затрепетало.

Двери лифта закрылись, отрезая нас от мира, и пространство вдруг стало интимным, как тайная комната.

— Доброе утро, Кристиан, — ответила я взаимностью, чувствуя, как мои щёки теплеют от его близости.

Он подошёл ближе — его аромат, мускусный и свежий, обволок меня, — взял за подбородок нежно, но уверенно, приподнимая моё лицо, и поцеловал: губы мягкие, тёплые, с лёгким нажимом, который заставил меня растаять. Это было как искра, разжигающая огонь внутри, чтобы день стал ещё лучше. Потом он отстранился и встал ровно, будто ничего не было, но его глаза выдавали — в них тлел тот же голод, что и во мне.

Я покраснела от этого действия, жар разлился по шее и груди, но ничего не сказала — просто стояла, чувствуя, как тело отзывается: соски напряглись под блузкой, а внизу живота потянуло сладкой болью. Мы вышли из лифта молча, он — уверенной походкой к своему кабинету, я — на рабочее место, но внутри я кипела: "Неужели всё взаправду? Боже, он не оттолкнул меня, а сам проявил инициативу... Хочется кричать от счастья!" — шла я так же уверенно, улыбаясь своим мыслям.

Не успела сесть за стол, только поставив сумку, как сзади раздалось цоканье каблуков — они приближались всё быстрее, и тёплые руки вцепились в меня, оттаскивая в сторону.

— Мы сейчас берём два кофе в буфете, и ты мне всё рассказываешь, — заявила Стэлла с азартным блеском в глазах.

Я ничего не успела возразить — она потащила меня за собой, её хватка была игривой, но настойчивой.

Стоя у кофе-машины, ждя, пока она заурчит и нальёт ароматный напиток, подруга начала свои манипуляции: крутила руками в воздухе, как будто читала ауру.

— Так, хочу сама понять, — произнесла она, помахав рукой. — Чую мужскую энергию, — я закатила глаза от очевидного, но внутри хихикнула. — Вы что, спали? — она открыла глаза шире и посмотрела на меня с огромным, любопытным взглядом.

— Ты что так кричишь? Нет, конечно! У нас была... некая встреча, — схватила её за руку, чтобы она не издавала громких звуков, чувствуя, как щёки снова горят.

— И как всё прошло? — она смотрела жадно, ожидая всех подробностей, её глаза сияли от предвкушения.

Я подумала, как ответить, и сказала: — Всё прошло хорошо. Одно скажу: у нас есть притяжение, — кофе-машина произвела финальный звук, и я забрала чашки, чувствуя, как внутри теплеет от воспоминаний о его губах, руках.

— Ну наконец-то, — выдохнула она с облегчением.

— Пожалуйста, давай это останется между нами. Я тебя прошу, — посмотрела я на подругу серьёзно, с ноткой уязвимости.

— Хорошо, — она показала жестом, как будто запирает рот на замок, и мы рассмеялись тихо.

Хотела ей признаться ещё о кое-ком — о Дэвиде, чьи пошлые сообщения всё ещё жгли в телефоне, заставляя тело реагировать предательски, — но решила умолчать: всё же на работе, и стены имеют уши.

День прошёл спокойно — задачи решались легко, отчёты печатались с лёгкостью, но внутри я витала в облаках, то и дело ловя взгляды Кристиана через стекло. Когда все ушли, я осталась одна в офисе, допечатывая последние отчёты. Как раз Кристиан выключил свет в своём кабинете и вышел ко мне — его силуэт в полумраке был таким притягательным, что сердце ёкнуло.

— Я тебя довезу, — сказал он, забирая мою сумку со стола с лёгкой улыбкой.

В ответ я улыбнулась, убралась на столе и выключила всё. Выйдя из офиса, мы направились к машине, и воздух между нами искрил — его рука на миг коснулась моей спины, посылая мурашки.

— Ничего выпить не хочешь? — спросил он настолько спокойным голосом, что в момент я даже не узнала его — в нём сквозила забота, смешанная с намёком.

— Я очень устала, хотелось бы принять душ и отдохнуть, — ответила я, но внутри подумала: "А если бы не усталость? Его руки на мне, раздевающие, ласкающие... Нет, Лэйн, не торопи".

Всю дорогу он крепко сжимал мою руку, лаская пальцы большим пальцем — круговыми движениями, нежными, но настойчивыми, от которых я покрывалась мурашками по всему телу, а внизу живота разгорелся огонь. "Как же мне хочется, чтобы его прикосновения не только на руке закончились... Его губы на шее, руки ниже, на бёдрах, внутри..." — мысли кружились, заставляя тело ныть от желания, но я сдерживалась, наслаждаясь этой сладкой мукой.

Доехав до моего дома, Кристиан сказал:

— Лэйн, меня до воскресенья не будет — уезжаю в командировку, надо закрыть пару сделок и забрать подарок для матери, — он повернулся ко мне, взял за подбородок нежно, его глаза горели в полумраке салона. — Будь умницей, я приеду, и мы отдохнём, — прошептал он, поцеловав меня нежно, при этом поглаживая большим пальцем мою щёку, оставляя след тепла и обещания.

Я вышла из машины, он открыл окно:

— Будь на связи.

— Хорошо, — ответила я, отправив воздушный поцелуй, и поспешила домой, чувствуя, как тело пульсирует от его близости, а мысли полны предвкушения: "Это начало, Лэйн... Но без него эти дни будут пыткой".

Думала я так, пока шла до своей квартиры, но тут раздалось уведомление — резкое, как укол желания, заставившее тело вздрогнуть. Зайдя домой и захлопнув дверь, я поспешно начала рыться в сумке, выуживая телефон дрожащими пальцами, сердце колотилось в предвкушении и страхе.

Увидев, от кого сообщение, я прикусила губу до боли, чувствуя, как жар разливается по щекам: "Ведьмочка, так соскучился по твоим стонам. Я скоро приеду и заберу тебя. Ожидай." Сердце ушло в пятки, я облокотилась на стенку, закрыв глаза, и почувствовала, как воспоминания о его языке, пальцах, о том, как он доводил меня до экстаза, нахлынули волной — тело предательски отозвалось, киска сжалась в спазме, а соки начали сочиться.